Эксперимент Опилыш

Шутка задумывалась как тонкий социально-психологический тест. Антон сидел перед монитором, лениво нарезая минутные ролики из выступлений местного депутата. В этих кадрах народный избранник с лицом великого мыслителя и мимикой человека, решающего уравнения квантовой физики, выдавал в микрофон вещи космического масштаба и такой же космической банальности.

— Товарищи! — гремел Лжепотов с экрана, и на лбу его проступали вены.

Антон смотрел на этот крупный план и почти физически видел, как внутри этой черепной коробки со скрипом происходит натужное шевеление. Это была бешеная работа одной единственной прямой извилины, которая отчаянно пыталась родить очередную истину. Но Лжепотов не просто говорил — он вещал всем телом. Он картинно, неестественно размахивал руками, широко разводя их в стороны, резко рубя воздух ладонями и застывая в театральных позах.

Антон щёлкнул пальцами: ну конечно! Точно так же наотмашь, экспрессивно и размашисто крутился Валдис Пельш в старых выпусках программы «Угадай мелодию», когда подгонял оркестр. Только это был, bляd, не Валдис Пельш. Это был Лжепотов. И угадывал он не мелодию из семи нот, а вываливал на публику банальщину сорокалетней давности.

— Если не сажать картошку весной, то осенью, товарищи, нам будет нечего копать! — надрывался депутат, картинно взмахивая руками. — Вода — мокрая, а хлеб надо жевать перед тем, как проглотить! Талончик в бол ницу если не взять, то к врачу можно не попасть! Три талончика жто три талончика, а четыре - это четыре!

Антон хмыкнул. Он называл эти огрызки видео «опилышами». Ну шортсы, шоты — как их там в интернетах кличут. Цель была проста: бросить этот абсурд в сеть, посмеяться с парой мыслящих друзей, и проверить стрессоустойчивость отдельных избирателей. Антон был уверен, что земляки посмотрят, покрутят пальцем у виска и напишут в комментариях: «Вы посмотрите на этого гения, он к шестидесяти годам открыл для себя таблицу умножения!». Представление Лжепотова, было похоже на поведение отстающего второклассника, который к восьмому классу наконец-то выучил, что «пятью пять — двадцать пять», и теперь радостно бегает по коридорам, ожидая за это признания.

Лжепотов выплеснул эти ветхие истины, которые нормальные люди уже лет тридцать назад поняли, прожевали, пережевали и выплюнули. А некоторые даже поглотили!

Антон выложил три «опилыша» подряд и пошёл спать.

Утро началось со звонка приятеля.
— Тоха, ты что творишь? Ты зачем этого лжепастуха пиаришь?
— В смысле пиарю? Я же стебусь, — Антон спросонья не сразу попал пальцем в иконку приложения.

Когда статистика загрузилась, у него перехватило дыхание. Цифры просмотров крутились с частотой бешеного счетчика. Ролики посмотрело больше людей, чем вообще официально проживало в Николаевском районе. Тысячи лайков. Десятки тысяч.

Антон открыл комментарии, ожидая увидеть там спасительный скепсис. Но вместо этого экран захлестнула волна глухого, монолитного восторга:
«Молодец, мужик! Единственный правду говорит!»
«Всё четко разложил, сразу видно — за народ болеет!»
«Вот такие нам сейчас и нужны, правильные слова!»

Антона обдал холодный пот. Он недооценил информационное общество и общественный срез. Миллионы людей, прильнув к экранам, воспринимали конвульсивный импульс прямой извилины Лжепотова за титанический труд неокортекса, за рождение высшей, недоступной простому смертному мудрости. Мир вокруг стал таким сложным, что когда на экране появлялся персонаж и уверенно объявлял очевидные вещи, уставший мозг обывателя блаженно расслаблялся. Это был сеанс коллективного поглаживания эго.

«Это же симптом, — подумал Антон. — Настоящий, опасный симптом деградации».

Ему вспомнились книги Григория Климова, советского диссидента, который писал о процессах вырождения и необратимой дегенерации обществ при достижении определённого процента. Кстати, на  пороговой цифре этого процента, по выкладкам того же Климова, завязаны "богословы". Антон захотел посчитать этот проклятый процент, сколько осталось, до той самой точки невозврата. Но как посчитать? Статистика закрыта. «Наши полномочия давно переданы в ЗАГС, — горько усмехнулся про себя Антон. — А там оборона посерьезнее, чем в Генштабе». Настоящие цифры оберегали суровые женщины — железные стражи этой ведомственной епархии, жесткого матриархата, вагинокрадовского рая, куда простому смертному ходу не было. Тайны системы охранялись свято.

Вечером у подъезда Антон встретил соседа по гаражам, Степаныча. Тот стоял, уткнувшись в телефон, откуда на всю улицу доносился хриплый голос депутата: «...потому что если трубу не чистить, товарищи, она засорится!»

— О, Тоха, здорово! — Степаныч радостно поднял глаза. — Слыхал, чё мужик выдает? Вот это голова! Как рубит, а? Ты на руки его посмотри! Ты видел, как он руками водит? Как душу вкладывает, как рубит воздух?! Это же экспрессия! Человек горит на работе, мозг бешено работает!

— Степаныч, — тихо сказал Антон, — то, что ты принимаешь за работу неокортекса — это спазмы одной прямой извилины. Он машет руками один в один как Валдис Пельш в программе «Угадай мелодию». Только это не Пельш. Это Лжепотов! Он не мелодию угадывает, он из тебя дурака делает, продавая прожеванные сорок лет назад банальности!

— Да какой Пельш, Тоха, ты вообще с дуба рухнул! — Степаныч обиженно махнул рукой, точь-в-точь скопировав своего кумира. — Пельш твой — шоумен, а этот — за народ! Видно же — масштаб! Настоящий генерал, который знает, куда вести.

Степаныч пошагал к своему подъезду, на ходу снова доставая телефон, чтобы поставить очередной лайк.

А «опилыши» тем временем продолжали жить своей жизнью. Случайная, неуместная шутка Антона, запущенная ради прикола, превратилась в мощное цунами. Алгоритмический каток подхватил местного демагога и вынес его на самую вершину. Поднявшись на этой безумной волне хайпа, Лжепотов, сам того не понимая, поймал абсолютный триумф. Сеть продолжала качать его видео в рекомендации, увеличивая охваты в геометрической прогрессии. Провинциальный любитель театральных жестов теперь реально рисковал превратиться в "писателя и мыслителя" вселенского масштаба, вещающего свои ветхие истины на миллионную аудиторию, которая будет неистово рукоплескать каждому взмаху его рук.

Антон остался стоять под тусклым фонарем. Эксперимент со стрессоустойчивостью был официально завершен. Тонкая ирония проиграла алгоритмам шортсов, а его собственная психика проверку реальностью хоть и прошла, но эта реальность оказалась куда абсурднее любой шутки. Эта реальность катком заученного оболванивания раздавит любую здравую мысль, и вознесёт на пьедестал топов укомплектованную глупость дегенерата.

Однако, несмотря на безапелляционные заявления другого депутата, доблестью своей объявивший содействие всеобщей деградации, путём культурного спаивания, и блаженного вдыхания яда, процент деградации коснулся абсолютно всех. Однако, по законам социологии, массовость безудержно вовлекает в свои сети и всех заявляющих об этом. Поэтому, кто громче всех кричит о том, что отупели абсолютно все, именно к ним и относится - к отупевшим и деградирующим. И они, эти деградирующие, будут выталкивать на обочину всех, кто не разделяет восхищения деградантами. А эскалаторная лента жизни будет нести из дальше. Перемалывая тех, кто попал в редуктор.


В соавторстве с Игорем Ивановым, Хабаровский край