Грозы Рубида 14 Потерять и Выиграть

26 мая 2389-го года.
Лебедия
Царск
Бункер наместника

- Господа, наше положение хуже некуда, - фон Беллергаузен сгорбился за роскошным столом из планок дерева различных пород. Собравшиеся на совет командующие КА, ВМФ, ВКФ и ВВС прятали глаза. Николаев и Разюпин, КР и разведка, перебрасывались записками. - Противник занял отличную позицию, имеет большие запасы продовольствия, средние - боеприпаса. Даниил Данилыч! Что вы там секретничаете с Марком Валерьевичем? Извольте уж вслух, господа!

Шеф разведки смотрел словно исподлобья - шея у него не выгибалась до конца. Какая-то старая травма.

- С Терры радировали, что противник начал формирование корпусов на Стрее. Вторая волна, видимо. Тысяч четыреста.

- На Стрее? - Бурлесов почесал густую бровь. - На Альмараке они не смогут двигаться - гравитация сильно выше. Разве что экзоскелетами обеспечить. Но это сколько акумов на день надо.

- С Терры везут на Стрею и формируют, - пояснил Разюпин. - Турки опять ловят тухлую рыбу в мутной водице. Снабжают СВ в обход санкций. Ростов держит нейтралитет, позволяет туркам разгружаться в своих портах.

- Собаки неверные! - стукнул ладонью по столу Стешин, командир ВВС. - Хоть бы их понос прохватил!

- Понос? - переспросил Николаев и дёрнул себя за бороду. - А что, недурно было бы. Только не турок - шайтан бы с ними - а сибитов.

- У них желудки гвозди переварят, - вздохнул граф фон Беллергаузен. - Удивительно неприхотливый народ у сибов в глубинке.

- Гвозди, может, и переварят, а вот кашлюнчик - нет. Ведь сейчас весна, он вовсю цветёт. В Хларау его море разливенное.

- Помилуйте-с, - граф даже вытянулся. - Вы что же, сударь, предлагаете применить био-армор? Да ведь нас за это остракирует вся Ойкумена.

- Мы же не БОВ применяем, а местное природное растеньице, вызывающее лёгкое головокруженьице,  - подхватил тему Стешин. - Ну, откуда же мы можем знать в-с-е последствия. Мы люди военные, не учёные.

Беллергаузен задумался. С одной стороны применение БОВ воспрещено десятком международных соглашений. С другой - с каждым днём приближается полярный лис. Флот - что морской, что спейсовый - почти бессильны против собравшейся на орбите компании. Надо выдёргивать занозу и как можно быстрее. А, чёрт с ними, с иностранцами! Не им же на башку двутавры летят и не их дома сожгли дотла.

- Делать нечего, за нами Рубид. Тут все средства хороши. Но где мы возьмём столько кашлюна?

- А что если кинуть клич в Хларау? - предложил Бурлесов. - Ведь тамошнее население весьма опытно в деле изготовления наркотики. Посулите амнистию, Константин Адамович, вам вмиг такую отраву сварганят - пальчики оближешь.

- Это мысль, - приободрился наместник. - С вашей же стороны прошу приготовить как можно больше "элегии".

- Зачем? - удивился адмирал.

- У меня родилась идея, господа. Назовём её операцией "Весенняя муха", - и фон Беллергаузен прищурил левый глаз. - Вот что я имею честь предложить...



Лебедия, Царск.
Резиденция наместника.
В тот же день.

Вацлав Гарц свесил руки меж колен и тоскливо смотрел в окно. Спейсер постарел за несколько дней. Кожа стала дряблой, сероватой. Шея красная - обгорел с непривычки.

- Ваше Превосходительство,  - голос слаб и больше похож на шёпот. - Надо решать что вам важнее - престиж, законы или Рубид.

Фон Беллергаузен стоял, заложив руки за спину. Он согласился подняться из бункера в особняк, поскольку всерьёз зауважал предводителя спейсеров. Тот пришёл с небывалым предложением, но оно шло вразрез со всем тем, что почитал дворянин и офицер.

- Это поставит неизгладимое пятно на славянское знамя, - наместник нервно дёрнул челюстью. - Обращаться за помощью к бандитам просто позор.

- Стравить двух змей - уберечь кроля, - возразил Гарц. - Вы же решились на обработку врага взвесью наркотики.

- У меня выбор невелик, господин Гарц, - граф нервно сжал пальцы рук, чтобы не выдать волнения.

- Это верно, - кивнул Гарц. - Прошу вас учесть, что мои связи позволяют не только деблокировать планету, но и, как говорится, вставить мозги сибирам. Не считает ли Ваше Превосходительство такой товар соответствующим цене?

Беллергаузен молчал несколько минут. На лице старика светились то отвращение, то непримиримость, то отрицание. Наконец он двинулся с места, прошёлся туда-обратно по розовой дорожке, прочерченной восходом по белому ковру, вздохнул и коротко бросил:

- Действуйте, адмирал. Даю вам полный карт-бланш.  Сливянко!

В дверях возник адъютант - невысокий коренастый бригадир с петлицами десантных войск.

- Марк Елистратович, срочно свяжите меня с объектом "Наина". Попросите академика Велизарова. Господину Гарцу обеспечьте вальсвязь.

- Слушаюсь! - адъютант подался назад и прикрыл за собой высокую жёлтую створку.

- Потерять в малом, выиграть в большом, - лицо старого спейсера просветлело. - Все равно эта технология в общем-то не такая уж и тайна. А договор за отмену каперства Славяния никогда не подписывала.

 

26 мая 2389-го года
Рубид, Сорокаречье
Форт Речной.

Сибиры вывалились из леса колонной двое суток назад. Не помогли ни мины, ни засады. Кто бы ни командовал полковой колонной, он явно обладал "царём в голове", как говорят тверичи. Пустив вперёд танковую роту, противник проделал полосу в минных полях, потеряв всего одну машину из тридцати.

Владислав кусал губы - все усилия оказались напрасными. Проклятые "мумуки" тупо срывались на танки, а пехотинцев снесли всего-то пару десятков. "ПП-7" и "ПА-12"  не могли даже гусеницу разорвать.

"Надарил старый козёл. Небось, кореша на складах грабки ему целовали - от какой груды булты избавиться подмогнул Ляксандр Степаныч. И смылся. Чилит, небось, на югах. Подальше от стрельбы".

Влад не ошибался. Единственно, Шац уехал куда расчётливей, чем он думал. Старый чёрт успел вскочить на последний борт, идущий к Пере. И не в славянскую часть Перы, где его могли загрести по трудовой мобилизации, а в австралийскую, в Ньюперт.

Обуев же без затей поехал домой, в Тессу, надеясь на ветеранство, что позволит избежать мобилизации. По дороге его машину накрыло одним из "снарядов" мусорной бомбардировки. Капот вдребезги, мотор в земле, жопа в "подливе". Не успел экс-лейт выйти из госпиталя (там всего-то рожу чутка порезало да колени ободрало, когда бампером в бетон тормозил), как ему прилетела повестка. Так что сейчас Сапог, проклиная всё на свете, двигался в колонне Западной Группировки. Единственной удачей было то, что по несусветному бардаку в моб-управлении драгун угодил в ракетно-артиллерийскую часть. Так что первая линия ему не светила. С другой стороны Обуеву совсем не улыбалось угодить под артдуэль.  Харэ, навоился по самые бейцы.  Он трясся в кабине тягача и мрачно размышлял как бы спроворить себе комиссовку.


Позавчера драгунам ареала "Т" повезло. Повезло разок.

24 мая 2389-го года


- Ворон, противник! Танки!

Монитор показывал картинку с БПЛА - по лесной дороге шла колонна из семи танков. Периодически на бугорчатой броне вспыхивали искры - это бились о неё осколки "мумук". За танками шли БМП - "сковородки".

- Ворон - Коржу!

- Ворон, - Влад вслушался: из динамика донёсся знакомый воющий лай гаусс-зенитки.

- До батальона пехоты! Девять танков! Прут на нас, через речку!

В динамике глухо хлопнуло - работали миномёты.

- Ну пусть прут, Корж. Не лезь вперёд, хорошо? Зря мы что ли с лопатами мучились?

Коржак заржал:

- Неча казёно имущество трынкать! Ща мы их...

- Георгич, а как-то нагловато колонна идёт, - заметил Валентинов из проёма двери в операторскую. - Будто нас тут и нет.

Влада аж подкинуло: точно! Хорошо применённый к местности форт проглядели операторы воздушной разведки!

- Игорич! Всем затихариться! Третьему взводу приготовить машины с паурами! Пропустим их танки и ударим в хвост. А уж потом пехоте расплющим сопливки.

- Есть!

- Чёрт, чего восьмая ждёт?

- С восьмой бригадой нет связи, - невозмутимо проинформировал Норин. - Нас глушат.

- Андрей, вызови Вайагу. Выдвинуться вокруг озера, через завод. Цель - пехота у Златы, во фланг.

- С ними тоже нет.

- А с кем есть? - нахмурился Стахов.

- На Город, два к пяти. На Уликово - ммм... пропадает. На Злату - чётко.

- Глушилка где-то между нами и Крестом, - предположил Валентинов. - Мэйби, в озеро кинули.

- Да нет, - Камов в мешковатой хамелеонке и шлеме с поднятым щитком натягивал перчатки. - Глушилка, я примельчу, у берега с востока.  Георгич, мэйби,  курьера отправим?

- Поздно, Юрик, - бросил Влад. - Танки уже у брода. Отгоним их, тогда можно. И лучше бы "крок" выслать. Мой или твой. Чтобы рэбщик пощупал, где связь есть.

- На Улик даже нет, - заметил Валентинов. - Всё-таки глушилка в озере. Она же работает от хим-акума, вода нужна.

Головной танк накренился, показал крышу башни с одинокой мембраной посерёдке и маленькими прямоугольными визорами слева и справа от люка. Позади мембраны - круглое отверстие - лёгкий миномёт, защита от пехоты. Гусеницы взбаламутили воду, махина шла через брод довольно ходко. Треугольная корма дышала раскалёнными струями воздуха в обе стороны. Глухо рокотали редукторы.

Владислав смотрел на эту картину, как заворожённый. Вот она, мощь врага, воплощённая в металле. Танк действительно был огромный, казался неуязвимым. Ствол орудия приподнялся, машина словно воздух нюхала.

- Здоровая дура, - процедил сквозь зубы Юра.

- Здоровая. И мощная, - подтвердил Борис Игоревич. - Почти семь тысяч  лошадей. Как же они умудрились воткнуть инграктор в такой узкий корпус?

- Волжские инженеры вообще смекалкой славятся, - Камов встряхнулся. - Ну, господа офицеры, я пошёл.

- Ни пуха, ни пера, Юрий, - сердечно пожелал экс-спейсман.

- К чёрту! - прошелестела закатываемая дверь.

- Расчётам орудий - цель БМП, товсь, - бросил через плечо Стахов. - Без команды - ни звука, ни шороха.

Колонна серых махин пересекла реку и повернула налево, вдоль берега.

- Это они в тыл Злате заходят, - догадался Валентинов. - Вот собаки.

- Ничего, - шипел Влад. - Сейчас мы им хвост подпалим. Чёрт, ну чего же ждёт восьмая?! - он нервно скалился.

- Вовремя мы сетку-то повесили, - заметил Игорич. - Колей не раззыркали, ворот не сыскали.

- Борис Игоревич, сошли бы вы в низы да назначили экипажи на эвакуацию. Им же "крок" на один выстрел.

- Исполним, Георгич!
 
Секунды щёлкали в голове, как метроном. Лязгали по камушкам береговой полосы толстые гусеницы, низко урчали движки. Форт Речной затих, как арро перед решительным броском.



- Открыть ворота!  - велел Камов. Дежурный по ангару прижал ладонью белое пятно с пиктом и створки поехали в стороны. Гудел электромотор. - Взвод, за мной, - командирский "крокодил" Камова первым покинул базу.

- Глад - Бродяге. Гот?

- Гот,  - отозвался Гладков.

Сержант держал наготове свои миномёты, поднятые на закрытые площадки форта. Перед выстрелом часть стены сдвигалась в сторону. Его задачей было обеспечить штурмвзводу отход, прикрыв его дымом, уже доказавшим свою эффективность.

Колонна из пяти "крокодилов" устремилась по распадку вслед за танками, параллельно прибрежной рокаде. Камов решил поймать их в узости между невысоким обрывом и болотистым бережком.

- Бродяга - Ворону. Коробочки в воде.

Ага. Значит сейчас начнётся. Мотопехота двинулась через отмель.

- Принял Ворон, - Юрий пригнулся, обвёл глазами свой экипаж. - Так, глушим их, - велел он РЭБщику.

Мужчина лет тридцати пяти, круглолицый, плохо выбритый, вывесил себе клаву и пальцы залетали в воздухе, включая подавление на всех диапазонах, кроме частот драгунских раций.

Над капотом выдвинулась антенна с венчиком на вершине.

- Вашбродь, точка! - крикнул механик.

Распадок кончался, они поднимались вверх, к перекрестку, где можно свернуть направо, к Уликово, или пойти прямо, к Злате.

- В сторону и стоп, - распорядился лейтенант. - Лемех - Бродяге, вперёд! Шот - ран!

- Принял, - отозвался сержант Лемехов.

Четыре машины резко ускорились и промчались мимо командирского "крока", раскачиваясь на колдобинах. Из-под колёс летела полужидкая грязь. На второй уже открыли верхний люк, в котором стоял драгун в полной экипировке. Ствол паура опирался на край люка.

Танковая колонна втянулась в дефиле. Они шли спокойно, не ожидая подвоха. На башне хвостовой машины в открытой мембране сидел офицер-танкист. Даже без шлема. Сидел, щурил и без того узкие азиатские глаза, грел широкоскулое лицо под лучами иномирной звезды.

Очередь гаусса головного - сержантского - "крока" смела расслабившегося якута  первой очередью. Брызнула еле заметная взвесь, танкист подскочил, взмахнул руками, словно пытаясь ухватиться за невидимый поручень, и провалился в люк.

Лемехов выставил в боковое окошко над плечом водителя паур и пальнул, практически не целясь - времени не было. Фиолетовое пятно растеклось по серой броне, сморщилось и исчезло. На её месте осталась огромная дыра с рваными краями. В танке бухнуло, из пробоины и люка взвилось короткое белое пламя, повалил густой сизый дым. Махина резко повернула, упёрлась в обрыв и полезла на него, обрывая пласты земли гусеницами.

- Направо! Направо! - заорал сержант механику. - В лес уходим, Эдик!

- Да не мельтеши ты! - водмех резко вывернул руль, и "крок" завилял меж деревьев.

Второму с хвоста танку достался подарок от фон Кассена. Но капрал попал не в башню - её прикрывал горб моторного отсека - а в двигатель.

- Твою мать! Всем тройкам! Уходим, живо! - заорал по рации Камов, не заботясь кодером. - Чёс, назад, вниз! Ща рванёт!

Механик машины лейта задним ходом подал БТР на дно распадка. Третий взвод уматывал в направлении Уликово. Попадание в ингродвиг не сулило ничего хорошего. Сверкнуло так, что в глазах заплясали алые режущие пятна. Свет пронзил машину, проникая через малейшие щели. Грохот был такой, что все в "кроке" головы в плечи втянули. Над краем овражка пролетела какая-то серо-красная хрень, завизжала в лесу. Донесся треск переломанного дерева.

- Хвост, твою дивизию! - в сердцах произнёс сержант и дал команду на разворот. Предстояло забраться на откос  и повторить атаку, пока танкисты не очухались.

- Это что было-то, вашбродь? - ошалело спросил Диван, РЭБщик камовской машины.

- Ингридий рванул, - лейтенант тяжело хватал ртом спёртый воздух. - Не дай боже такое. Хуже, чем плазма.

Прибрежный лес горел. Огонь перескакивал со ствола на ствол. Камов велел Лемеху возвращаться. Выйти на колонну второй раз уже не получится - сгоришь к чёрту или в дыму задохнёшься.

Ветер гнал плотные сине-серые облака на север, к форту. И это было крайне хреново.

Поднятый с Речного БПЛА показал сюрреалистическую картину. Взрыв ингрокамеры разнёс на запчасти не только два последних танка, уже подбитых, но и один впереди. Его натурально смяло, как туалетную бумагу. Один из уцелевших съехал в воду и тяжело разворачивался. Ещё три наоборот - выходили из дефиле в сторону Златы, резко увеличив скорость. Танк попёр вдоль берега, кипятя воду выхлопом мотора.

Его приняли на два выстрела из подлеска, откуда вылетели получившие приказ на отход экипажи. Первый стрелок смазал, выстрел ушёл в камыши, превратив их в мелкую труху. А второй попал танку под башню. Взрыва на этот раз не было. Машина просто остановилась. Из дыры в гробообразном основании потёк густой дым. Башня резко дернулась, донёсся скрежет и она замерла в положении чуть влево по ходу движения - видимо выстрел повредил механизм поворота. Дыра окуталась белым - сработала противопожарная система.

Хобот орудия опустился, но "кроки" уже нырнули в овраг и помчались к форту. Хлопнул выстрел. Впереди, на склоне горы вспух алый пузырь и растёкся, сжигая траву, масксети и один из капониров, прикрывавших ворота ангара. Вспышка на склоне и столб дыма, поднимающийся почти вертикально вверх, подсказал Камову, что второй взвод только что потерял один из расчётов вместе с боезапасом.

В ответ ударили уцелевшие миномёты и густой белый дым отсёк монстра от удирающей группы. В ту же секунду мембраны капониров на склонах раскрылись и на бронемашины пехоты с высоты обрушился шквал снарядов от 20мм гауссов-автоганов  до 45мм старых револьверных девятизарядных орудий.

БТРы влетели под своды ангара, резко развернулись.

- Паурники - наверх! - заорал Камов, перелезая через борт сверху.

Больно дёрнуло раненую руку при встрече берц с пластилитом. В ангаре волнами плавал густой сизый дым, надрывно визжала вытяжка. Тяжёлые створки медленно сходились. За ними уже нельзя было разглядеть ближайших кустов - на них катился лесной пожар. В пламени ревело и лязгало - танк пробивался обратно к броду. 



Когда гора неожиданно оказалась укреплением, командир 2-го батальона 1012-го МСП Латкин находился в замыкающей машине. Он успел отдать приказ на отход и десантирование солдат, но было уже поздно. Шквальный огонь разнёс двадцать три  машины из тридцати пяти. Остальные отступили в лес, огрызаясь выстрелами орудий. Танк подстрелили после трёх выстрелов. Латкин видел, как взлетела вверх крыша башни. На правом берегу полыхал пожар - горел лес и трава. Последняя, правда, больше чадила, но постепенно выгорела почти дотла. Вот тогда и стали видны броневые мембраны и стены в тех местах, где ополз от попаданий грунт.

Склон горы над бродом, метров пятнадцать высотой, оказался фортом. На карте полковника его не было. Маневр обхода окончился разгромом. Чёртовы авиаразведчики! Собственный хер без навигатора не найдут! Прошмарить такую махину! Замаскирован, конечно, хорошо, но ведь там не мертвецы и не киборги! Тепловое излучение не проверили, уроды! Из 518-ти  человек по штату в строю осталось 167. Рота. 2-й батальон прекратил своё существование. Майор дал команду окапываться в лесу. Грунт мягкий, вызовем артиллерию и будем потихонечку сносить горку обстрелами. Штурмовать её вообще непонятно как - ни ворот, ничего. И воздушного прикрытия у него нет.

На лугу, у берега ручья горела изломанная цепочка машин. Тяжёлый дым стлался над водой, глухо бухало в глубине страшных костров, взлетали искры.



Да, это была удача. Даже при трёх погибших парнях из миномётного расчёта и двадцати раненых или отравившихся дымом. Паур доказал свою ценность. Проявились первые особенности его выстрела. В отличии от гаусса, чью иглу или снаряд стараются делать как можно тоньше для уменьшения площади точки приложения силы, луч паура надо было делать шире. Тогда он разрушал больше слоёв. Теперь-то Влад понял, как такими крохотными на вид ружьишками орудуют в спейсе.

Ещё его успокаивало то, что Верка в безопасности. Ну не попрёт же полк в полторы-две тыщи рыл на почти девятитысячную бригаду! Вывод о численности подразделений противника Стахов сделал, опираясь на данные радиоперехвата. Сибы проклинали на все лады слепошарую разведку. Целый батальон минус - треть полка! Чего не мог знать обер-ротмистр, так того, что 1012-й МСП был  изначально сформирован по остаточному принципу, а вот 363-й - полностью и был вдвое больше, почти три с половиной тысячи солдат и офицеров. Другое дело, что связав Злату и Речной боями, Папин практически оградил себя от обстрелов и летучих отрядов драгун, что попортили ему немало крови короткими обстрелами позиций. Сибиряки зарылись в лесу и начали планомерный расстрел фортов из САУ. Уже к вечеру 24-го числа стало ясно, что долго Речной не выдержит.

Пластоблоки держались, но грунт сыпался. Сыпался, как последняя сволочь. Такая же нерадостная картина творилась и на Злате.

Коржак доложил, что первые два часа обстрела обрушили склон и завалили ворота. Ночью раскопались, сделали вылазку, сожгли  танк, две "сковородки" и разогнали по лесу до взвода пехоты. Но потом пришлось отступать, а точнее - уматывать. Противник открыл кинжальный огонь. Плазмеры танков жгут пластилит, в некоторых местах начались обрушения. Ещё один танк ушёл за реку утром 25-го мая, спокойно переплыв реку. На него обрушили ауды и термобары, но махина пережила это со спокойствием бегемота в туче комаров. Потери эскадронов - двенадцать убитых, сорок семь раненых. Их отправили в тыл, как только танкисты противника перестали загораживать дорогу. Положение аховое, пехота, правда, нарвалась на мины, решив форсировать реку южнее и зайти со стороны Камышового. Потери нападающих были велики, и теперь они притащили батарею САУ, бьют настилом. Земля обваливается, юго-восточные галереи уже оставлены. Что арбаить-то, сенс?

"Господи, что тут арбаить? Отходить надо, этак нас завалит самих", - в ситуационке по стенам змеились трещины, операторский зал пришлось оставить. Техники спешно демонтировали оборудование, БПЛА запускали теперь с земли, из низины перед воротами. Остатки батальона перед ними атаковать не пытались, но и им наступать - суицид. На лугу укрыться негде, разве что попробовать проскочить по руслу ручья. - "Ну и толку? Воды по пояс, дно - жижа. Вылезем мокрые, шевелиться будем плохо", - последний обстрел сбил автоганы  и три орудия на фронтовом склоне. -  "Блин, да сколько у них снарядов?!"

Влад прошёлся туда-обратно по блоку. Дверь распахнута, но все равно душно. В коридоре читает молитвы Гладков. С ним ещё человек тридцать. Война-войной, а это у них по расписанию. Да ладно, хуже не будет. А если саржу так легче - да и хрен с ним. У него потери - пол-взвода. Стенки выносных капониров выдержали, а крепления - нет. Второй просто обрушился вниз и развалился. У рокады валяется искорёженный миномёт, останки расчёта подобрали ночью. Не оставлять же падальщикам. Из двухсот двух человек погибли уже тридцать семь, ранены и увезены в тыл пятьдесят четыре. Хех, привычная картина. Из времён Ведиса. Особенно болезненно Влад переживал гибель Мелешко. Игорь спокойно спускался в ангар, когда снаряд САУ проломил стену. Он был ещё жив, когда его укладывали на носилки. Карие глаза смотрели в никуда. К ночи Игорь Евсеевич Мелешко тихо умер во сне на матрасе в коридоре у лазарета.

"Привязываешься. Поневоле привязываешься к ним всем", - с тоской думал Влад, покручивая перед собой карту ареала. Связи так и не было. Курьер прорвался на Крест, Вайага повел свой эскадрон в обход озера. Но на машинах через руины не пробраться,   а своим пешком дай бог к завтрему выйдут на исходную. Ведьму Влад отправил к Злате, велев не высовываться из-за Кладбищенского холма.

Миномёты с Креста и из Уликово подтащили в ещё дымящийся обгорелый лес и начали обстрел противника. Стахов хотел вынудить сибов активнее штурмовать форт. Ведьме и подходящему к ней Стару предстояло ударить по тем, кто вздумает форсировать реку северо-восточней форта Злата, со стороны Речного, а Вайаге - уничтожить артиллерию, по возможности зайти в тыл, врезать по пехоте и немедля отходить в сторону Речного, где 538-й завяжет бой с ротой в лесу. Таким образом есть шанс деблокировать свой форт и спокойно отойти по недостроенному укрытому ходу до ручья посреди долины, а вдоль него - в Уликово. - "539-й опять займёт Крест, туда же оттянем всю арту, что останется. Пусть поломают зубки о правильное укрепление! Ведьму - к ящерам, эск у неё слабоват".

Батареи давали два-три залпа и меняли позицию, пока не накрыли. Для скорости миномёты поставили на шасси "кроков", сняв кузова. Миномёты 534-го эскадрона оказались единственными, у кого был установлен устаревший магазин на четыре мины. Он вставлялся в паз казённой части.

Этой операцией Стахов хотел, во-первых, дать 530-му и 532-му отойти в Царь-Порт, не опасаясь, что противник ворвётся в долину по пятам за ними, во-вторых, облегчить эвакуацию себе. 534-му, 536-му и 538-му следовало закрепиться в Уликово, за протокой, а точнее ручьём, текущим с гор в Вестлэйк. Симоновский эскадрон поспешно доукреплял слабенькие позиции в посёлке и вывозил имущество к Лашевскому и на Крест.

"Раздраконим сукиных детей, заманим в Царь-Порт и уж там дадим просраться! Пущай побултыхаются, потонут, технику вымоют. Скалу прошибить куда тяжелей, чем грунт. Эх, опять жопой на ежа сели! Ну не годится пластилит для форта! Играет, ломается. Но что же тянет восьмая-то, а? Неужели зассал Кузнец?"