Как Баба-Яга про Солнцестояние сказку сказывала

 

Только я хотела зеркальце протереть, как оно снова засветилось, а в нём уже не я, а моя старая знакомая — Баба-Яга, только на этот раз с венком из полыни и ромашек, и в руках у неё не клюка, а посох с золочёным шаром наверху. 

— Что, внучка, — говорит, — чуешь, что лето на пик выходит? Дни стоят, а ночи короткие, как заячий хвост. Это оно — Солнцестояние. Самое время поговорить о том, о чём в городах забыли. 

Я присела на табурет, собака у ног улеглась, и слушаю. 

— Есть у нас, у древних, понимание, — начала она, — что солнце в эти дни не просто светит, а стоит. Оно замирает в самой верхней точке неба и смотрит вниз, на всех нас. И в это мгновение время перестаёт течь. Оно задерживается на три дня — и это единственный миг в году, когда человек может увидеть, куда он идёт, а не как быстро. 

Потому что всю остальную пору мы бежим. Мы, как белки в колесе, как твой ребёнок своенравный — орем, ноем, спешим. А солнце в этот день говорит: «Стой. Посмотри на свою тень. Где ты сейчас? В каком месте пути?» 

И вот, внучка, твоя болезнь пришлась на эти дни не случайно. Ты думала — вирус, а это само Солнце тебя остановило. Оно тебя как бы припечатало к постели, чтобы ты не бежала на дачу, не прыгала в электричку, не глотала таблетку. Оно дало тебе шанс увидеть свою тень. 

В древности в этот день никто не работал. Все выходили в поля, разжигали костры, прыгали через огонь — но не для веселья, а чтобы сжечь старые мысли. Они смотрели на огонь и думали: «Что я беру с собой в поворот?» Потому что после солнцестояния дни начинают убывать, свет уходит. И если ты не разобралась с собой в момент остановки, то осенью будешь брести в потёмках. 

— Так что же мне делать? — спросила я. 

— А то же, что ты уже начала делать, — усмехнулась Яга. — Поняла, что твой график не твой, что ты размениваешь время на чужие истерики. В день солнцестояния, когда солнце стоит, загадай одно желание — не о деньгах, не о здоровье, а о направлении. Скажи себе: «Я выбираю путь, где у меня есть утро для себя, вечер для сына, а работа — как пять часов подряд, а не как осколки». И это желание уйдёт прямо в сердце светила. 

А ещё — разведи небольшой огонь (хоть свечу), напиши на бумажке всё, что тебя тянет назад: «дачка», «мужчина, пожалевший час», «чужие рамки», — и сожги. Пепел — ветру. И сразу станет легче. 

— Зачем это всё? — спросила я. 

— Затем, — молвила она, — что **солнцестояние — это экзамен на то, умеешь ли ты останавливаться**. Кто умеет — тот получает заряд до следующего поворота. Кто не умеет — будет бежать до зимы, выдохнется и заболеет снова. Ты сдала экзамен, внучка. Ты остановилась, услышала себя,
— Спасибо, бабушка, — сказала я. 

— Не благодари, — махнула она рукой. — Лучше в день солнцестояния выйди на рассвете, босиком по росе, посмотри, как солнце встаёт. И спроси у него: «Что я должна отпустить?» Оно ответит — может, ветерком, может, птицей, а может, просто тишиной внутри. Слушай. 

Зеркальце потухло. А я сидела и чувствовала — лето, оно только начинается. Настоящее лето. Моё. 

---

*И вам, кто сейчас читает, — если внутри тревога, если всё бегом, остановитесь хоть на миг. Это и есть ваше солнцестояние. Посмотрите на свою тень. И решите, в какую сторону идти дальше.*