Пуща наступает. Глава1

  Игорь Сергеев уже довольно долго “медитировал” на отклеившиеся бумажные обои под ржавым разводом  потолка…

Он, сорокапятилетний “менеджер среднего звена” (боже, как он презирал официально эту звучащую должность), был несказанно рад возможности неделю передохнуть по-своему, о чем давно мечтал , в полнейшем катарсическом одиночестве…
 Возможность свалилась внезапно и решение было принято стихийно - все, :о чем  в теории мечталось. Жена Ирина с сыном Владимиром поехали к лучшей подруге Иры по приглашению в “тёплые страны” южной Европы, куда он не мог составить компанию по причине рабочих моментов (да и не хотел). . И вот сейчас те самые “моменты” подарили ему неделю, даже меньше, роздыха - и не было никакой причины, чтоб не прожить их по своему…

В старом доме, где родилась его мама, в ближнем Подмосковье. Именно там он проводил все лета своего детства с бабушкой.

Теперь один… Совсем один в этой маленькой развалюхе. И, боже, как он счастлив наконец то побыть один, без суеты, без работ и забот… Предаться на сто процентов своему кайфу, непонятному, пожалуй, никому! Просто - один, с музыкой в смартфоне и скромными, не стратегически отнюдь, запасами ячменного напитка.

Вот он сделал глоток, всунул опустевшую  тару в пакет и поднялся… Теперь, конечно же, на речку - куда ещё в этом поселке…



…Вдоль улицы с оригинальным названием “Главная” чередовались, буквально как в шахматном порядке, два типа домов, жилищ человеческих. Меняли друг друга заборы - от ровных,% качественно выкрашенных оград из профнастила до гнилых деревянных частоколов, несокрушаемо стремящихся к земле (откуда и вышли), но никак  её не достигающих. И дома за ними - много появилось современных чётких теремов коттеджного типа, хвалящихся качественным кирпичом приятно-малинового цвета или рельефными серо-бежевыми панелями. Это за профнастилом которые… А за подгнившими частоколами - хибары, на подобии его старого домишки, за которыми никто не ухаживает. Либо пустующие, либо  имеющие абсолютно положивших на все болт хозяев.

“Как я!-  глубоким клином  совести думал Сергеев, - Живу, работаю, жизни не вижу… А домик - он просто есть, и про него просто не думаю…  Только так вот - приезжаю редко по возможности, выпиваю, и - обратно. Какая ж я скотина! - так относиться, это все равно что относиться к старым своим любящим родным…. “

… Которые ушли, а домик пока остался.

Воспоминания “летнего” детства не то что накатывали, а, скорее крутили и выворачивали Сергеева наизнанку. Все - летняя жара, зеленка на коленках, велосипедные гонки, игры в войнушку… Даже прыжки в резиночку  - что в восьмидесятых годах, как ни странно, покорили не только девчонок, но и пацанов. Даже тут, в “деревне”... ( Как же это забавно, наверное, смотрелось со стороны - мальчишки десяти двенадцати даже лет, держащиеся на поясе резинку и с матюками и скабрезным  смехом подначивающие прыгающих сотоварищей.)

Тогда ещё , “когда деревья были большие” этот поселок казался маленькому Игорю глубокой деревней… А ведь всего то десяток километров от МКАДа.

Стояло бабье лето. Вечер. Начинало темнеть. “Вот черт! - Игорь привычно запаниковал. Диагноз “куриная слепота” делал его, здорового духом и телом, парня, беспомощным в сумеречные время. “ Ну… сейчас пойду “втыкать”, куда деваться…”

Непрерывным потоком шли машины по узкой трассе, несмотря на вечернее время, даже крались в пробке.  Москва близко! Довольно много людей, молодежи   разной степени трезвости.   Как же все меняется! Это ж правда, была тридцать с гаком лет назад деревня! И совхоз, и поля с кукурузой, и тарахтящие трактора с дядьками в запыленных мешковатых  одеждах в кабине, непременно в широких  кепках. И устрашающего вида  алкаши у сельпо, и сетующие на них, мужей, стаи полных теток у калиток…  Как же сейчас все,, черт побери “Не так!”. Просто как район города, по странности обстоятельств, с частным домами заместо  привычных многоэтажек…

Проходя мимо дома маминой подруги одноклассницы, тёти Тамары, он вспомнил эту пышную, эпикурейски улыбчивую даму.

“Тёть Тамар, вы такая спортсменка, вы, наверное и море можете переплыть?”
“Море - да, запросто, Игорек, че его переплывать-то… Только Черное!”
“А Средиземное?”
“Средиземное - не не.... Там меня акула съест!”

Боже, какие классные девчонки были и в мамином поколении! Совсем, как наши! Он был влюблен до основания в эту радостно прущую по позитиву девушку.. Помнит, никакой косметики, никаких прочих…  Как бы сказать, излишних процедур, вся такая естественная, нагло демонстративная… Сорок два года ей тогда было… “Меньше чем мне сейчас”. А сейчас ей…. Нет, лучше не думать. И жива ли тётя Тамара?? Ну его на фиг. Все изменилось! И мамы нет, и он, Игорь, какой то косой дорогой пошел. Как будто не из этого детства, а откуда-то из инкубатора, блин, вышел в новую жизнь… Тьфу, тьфу, долой печаль! Это ж убьёт раньше времени, с копыт собьет так, что “кувыркаться замучаешься”

Речка приближалась…

Речка - она как отдельная от поселка. Тут уже нет машин, а людские - только голоса с разных мест, вблизи и издали. К тому ж темнота сгущается.

В круглосуточном ларьке Игорь взял пару “Левебрау”  и осторожно пошёл по узкой  тропинке, уже в густом вечернем тумане после по-летнему тёплого дня, продолжая предаваться горячим и каким-то липким воспоминаниям детства.

Туман такой густой, что речка, узкий поток, переплюйка, буквально не видна  - только что слышна где-то, где тропинка подходит близко к воде. Высокий шпиль известного на всю область Храма - он возвышался над всей перспективой, как бы даже туман был “не про него”, Это Храм  работал для людей все советское время…

Лавочка, журчащая вода под ней - вот она, как раз близко к тропе…

Опять понесло, но уже в юность… Как сидел Игорь тут, в такую ж осень, в таком  же тумане, двадцатилетний, со “спорного нрава “ женой соседа-дачника, и как был дико, зверски влюблен в эту шалопопую моложавую красотку…  А из тумана тогда  выходили и позже растворялись в нем разные люди, молодые и в возрасте, одиночные и парами. Был несказанно мистический тогда вечер…

“Четверть века назад!” - безжалостно подрезало эту память цифровое сознание менеджера…

…Вода как то особенно громко под ним всплеснула, даже обдаала брызгами. И… он стал озираться, как почуяв что-то необычное вокруг. На секунду даже показалось, что и воздух тоже “всплеснул”, какой то вспышкой, .. Крест на вышнем куполе знаменитого храма как будто светился. И какая-то немыслимая тишина вокруг, ни голосов, ни звука машин с трассы… Один туман остался…и ещё более густой, чем был - и вода  - вот речку то видно особенно ясно, как бы и без дымки даже. Активно течением прибивает воду к отмели, она звенит, переливается звуками, крутится в стихийный водоворотик размером  примерно с колесо машины…

Сергееву стало не по себе. Он вполне считал себя человеком верующим, и верящим во всевозможные параллельки вокруг обычной жизни, в разные пространства вариантов и непостижимые энергии… Но в жизни ничего подобного испытывать не удавалось.  А сейчас!...

“Братух, сигаретой не выручишь?” - прервал эти мысли голос над ухом.

Парень с девчонкой, разудалые, растрепанные и несказанно расслабленный стояли перед лавкой. Лет двадцать пять-сорок, сейчас определить сложно Парень не крепко на ногах стоял, барышня довольно развязно улыбалась, призывая как будто принять участие в их скучно проходящем свидании… как бы намекая “не знаю, что дальше с ним будет, присоединяйтесь, барон… “

“Блага-а-арю… А можно парочку, для дамы…”. Во, спасибо, чувак, спас!...”

.. И  ушли дальше в туман. Запомнилось последнее слово “Спас”... С трассы донеслись клаксоны погрязших в пробке автомобилей, откуда то донесся ласкающий слух голос Владимира Шахрина с концертный записи “Чайфа” - как раз душевнейшая  песня “Тебе семнадцать… Тебе опять семнадцать лет…”

“Нет. показалось! - успокоил себя Игорь, недавно откровенно испугавшийся открывающейся параллельки, - просто. что болит, о том и говорит. Все путем!” - глоток пива окончательно его обреалил.

Речка под ним снова резко и громко всплеснула… Ещё сильнее, чем в первый раз…