Аэропорт

О, Боже! Как же я люблю этот аэропорт!

          - Сенкью...-  улыбка бортпроводницам...    
Бегом, бегом, скорее!.. по трубе, в длинный коридор...к столикам, на которых разбросаны карточки прибытия… Заполняем… Так… Страна, отель, дата прибытия, дата убытия…ООО! Четырнадцать дней! Что-то не туда вписал..., ладно, сойдет - все равно читать никто не будет… Дальше…Таможенный контроль… В окошечке приветливая улыбка…
- Хай! - сунул паспорт.
-Саватди:е… - И -  растянутое в конце…Песня!
Бабах! - штампик в паспорте! Все, я прибыл.

Только теперь обратил внимание на соседей. Все счастливые, гомонящие, бледные, как картофельные ростки в подвале… Бегут! За счастьем!
Основная масса хлынула за багажом, а мне не надо - тощая камуфляжная спортивная сумка на плече, сам в брюках цвета хаки, черной футболке и в белых кроссовках. Поджарый, как борзая. Скорее! К лотошницам! Купить симку, положить сотню бат… и звонить…
Протягиваю деньги…и вдруг сзади (аж голова закружилась):
- Ии-ваан…- оборачиваюсь, слезы навернулись… Господи! Моя девочка, моя Бэм!
Бросаю телефон продавщице, та улыбается и кивает головой…
А я уже обнимаю свое сокровище, целую в щеки, нос…Бэм почти не сопротивляется, хотя постоянно, неуверенно бормочет: - Май дай кап-каа…
Да можно, Бэм! Нам можно всё! - я плАчу. Бэм смеётся и тоже… плачет…
Я чувствую, как её всю трясет и крепче прижимаю к себе.
- Я с тобой, Бэм…
- Чан лак кун…
- Ай лав ю…

Все орхидеи Тайланда у наших ног! Огромное, бескрайнее, бездонно-синее небо только для нас! Солнце - оно везде, оно в небе, оно вокруг, оно в зелени листьев пальм, оно в стеклах неимоверно больших автобусов, оно в необычайно темных, карих глазах Бэм, оно во мне, оно в нас. Вырываемся из прохлады кондиционеров аэропорта на улицу… Обжигающая жара, запахи цветов, запахи машин, запах плавящегося асфальта, далекий запах моря. Не надышаться! Гул города, гул турбин садящихся и взлетающих самолетов…

Бангкок!

Таксисты улыбаются хитрыми, все понимающими лицами, взглядами спрашивают: - Куда? Называю отель - кивок головой… Забираемся на задние сидения и мчимся. Бэм уткнулась мне носом в шею и мурлычет что-то по - своему… Девочка моя… Я прижимаю ее голову к себе, запускаю пальцы в ее волосы и таю, таю, таю…
        - Ай лав ю, Бэм…
        - Чан лак кун, Ии-ваан…

На рецепшене вывалил все документы, деньги на стойку… Сто баксов депозит, 4000 бат за Бэм, ключи от номера и к лифту… Мою сумку, чемодан Бэм на колесиках забрал пожилой таец и махнул нам рукой:
       - Езжайте, потом привезу!

Узкое нутро лифта…
         - Бэм, я соскучился…
         - Ии-ваан…-  почти задохнулась…

Сквозняком хлопнула дверь…
-Ии-ва…
- Май лав…
Мягкая перемычка на пушане скрипнула на зубах…
И закружились каруселью стены, потолок, зашторенное окно…
Что это? Счастье, Любовь, Рай?

Осторожный стук в дверь… Бэм ветром сдуло в ванную, я подошел к двери, приоткрыл.

-Извините... - таец занес в номер наши вещи, пристроил их у гардероба, прошел в комнату, перешагивая через разбросанную по полу одежду и, покачав головой, сдвинул кровати в одну. Снял с шеи гирлянду пурпурных, в белых прожилках орхидей и положил ее на белоснежную простынь, улыбнулся: - Счастья Вам!
Сунул ему пару долларов в карман рубашки и закрыл дверь, перевернув дорхенгер. Не беспокоить!

-Ии-ваан…
-Я здесь…
Сегодня 23 февраля, завтра у Бэм день Рождения, ей двадцать пять лет.
Четырнадцать дней счастья!

***

О, Боже! Как же я ненавижу этот аэропорт!
Лепестки орхидей, вдавленные в расплавленный асфальт… Нависшее сплетение дорог эстакады, неимоверно запутанные гирлянды проводов между столбами, запах гниющих водорослей доносящийся с моря… Нескончаемый гул работающих моторов, заполняющих мозг. Душный, тугой порыв ветра.
Измождённые лица таксистов, унылые, горластые, скандальные пассажиры с тюками нашопингованных шмоток, толкающихся у машин, обматывающих пленкой неподъёмную ношу, дурно пахнущих избытком дезодорантов и недовольных.
Змееподобная очередь на регистрацию… Толпа! Непонятно, кто за кем… Открытые плечи особей, с обгорелыми красными пятнами на коже, сожженные солнцем Сиама носы. Несуразные, широкополые, полу измятые шляпы, засаленные бейсболки, когда-то белого цвета, с надписью Тайланд. О!.. забыл какой-то сбор заплатить. Сбегал к терминалу, сунул пятьсот бат в щелку – тот моментально сожрал купюру и выдал чек. Возвращаюсь в очередь…
          - А Вы здесь не стояли! - дама с китайским веером и в попоне с драконами, вылупилась на меня выпуклыми бесцветными глазами… Отодвинул её чемодан с лопнувшей молнией и перемотанный скотчем, даже не удосуживаясь с ответом… Оглянулся. Моя маленькая девочка наблюдает за мной. Лицо отрешённое, глаза блестят жемчужинами слез. Белый платок повязан по-русски, как у крестьянки, белая футболка, голубые шорты и голубые кроссовки… Смуглая, как молочный шоколад. Воздуха не хватило, проглотил сухой ком и помахал ей рукой. Она кивнула… Фиолетовый треугольник штампа на вылет в паспорте… Всё!
Скорее к БЭМ… Обнять, зацеловать и в зал ожидания, в полупустую кафешку. По кофе и бисквитную, яркую вкусняшку девочке. Полтора часа до посадки. Глаза в глаза, находим руки друг друга… Кажется её кровь перетекает в меня, а моя в неё. Пульсирует в такт сердечных ударов. Тук, тук,тук… И снова мы одно целое.
Стынет кофе… Незначительные, ненужные слова… Притянул её ладошку к своим губам. Пальчики прохладные и пахнут синим морем, теплым и ласковым.
      - Звони… я всегда жду… - горячая слеза упала мне на ладонь и чуть не прожгла насквозь.
      - Прилечу и тут же, из Шереметьево, наберу…
      - Звони каждый день, каждый час… я буду ждать…У вас там, в Москве, холодно сейчас?
      - Да… градусов двадцать мороза…
      - Это холодно или не очень?
      - Это средне… - я улыбаюсь сквозь туман в глазах и целую её пальцы. - И снега уже много… Полетим со мной, Бэм?!
      - Нет, ИИ-ваан… - Прилетай на Новый год, это скоро…- чуть больше месяца.
Кофе совсем остыл, крем сползает по пироженке…
Пора…
       - Бэм, звони чаще, в любое время, не экономь, денюншки на телефон скину. – Обязательно позвони, когда сдашь экзамены…
       - Да…

Пора… Сушу её глаза, щеки губами…
Шаг, два от неё…
Фреска Микеланджело Буанаротти на потолке Сикстинской капеллы.
Забиваюсь подальше к окошку, пристегиваю заранее ремень и закрываю глаза. Не хочу никого видеть, слышать. Не хочу ничего чувствовать. Скорее заснуть…

***

В полупустом кафе, на столике две нетронутые чашки кофе и растаявшее бисквитное пирожное.

***

Сплю…
Снится мне девочка с кожей шоколадно-молочного цвета, с тёмно-карими глазами, подернутыми влагой, в белом обрамлении, повязанного по-русски платочка, в белом, почти прозрачном, легком сарафане и веревочных гладиаторских босоножках.
Я люблю тебя, девочка…
- Мужчина! У вас всё в порядке? – бархатный голос стюардессы. – Вам принести вина? Белое, красное?

А внизу плывут белые, похожие на ангелов облака. На крыле блестит Солнце…


Бангкок, Суварнабхуми. 2002 год.