Ты и могучая, ты и бессильная...

                Клён ты мой опавший.

Нивы сжаты, рощи голы,
От воды туман и сырость.
Колесом за сини горы
Солнце тихое скатилось.
Дремлет взрытая дорога.
Ей сегодня примечталось,
Что совсем-совсем немного
Ждать зимы седой осталось.
Ах, и сам я в чаще звонкой
Увидал вчера в тумане:
Рыжий месяц жеребенком
Запрягался в наши сани.
/С.Есенин/
В колхозе было два самых важных для колхозников периода, кото-рые определяли их достаток в предстоящем году. Периоды, когда к полевым работам привлекались все жители села от мала до велика — это летний сенокос и осенняя уборочная. Хотя, как говорит по-словица, что посеешь, то и пожнешь. Т.е. посевная пора самая главная в земледелии. Тут основа будущего урожая. Тут и землю надо хорошо подготовить, и в сроках посева не ошибиться, чтобы успеть все завершить в отпущенные для этого природой сроки. В непростые для села периоды, когда землю пахали с помощью ло-шадей и быков, а сеяли вручную из кошелки, называвшейся севал-кой, разбрасывая семена веером по вспаханному полю, все село было в движении.  Однако, когда на смену тягловой силе животных пришла техника, сначала колесные трактора «Универсал», потом керосиновые «НАТИ», и наконец легендарный дизель ДТ-54, то по-севная стала почти незаметна. Несколько суток трактора с плуга-ми, а потом с сеялками утюжили колхозные поля. И по ночам про-жектора тракторных фар километровыми световыми штыками про-тыкали туман, поднимающийся от парящей земли за околицей села. Уже не требовалось привлечения много людей, работали трактори-сты с прицепщиками и возчики посевного зерна. Когда сев прохо-дил вручную, то за сеятелем шла лошадь с бороной, засыпающей семена, а за бороной летали тучи грачей, которые тут же подбира-ли семена, не закрытые землей. Тракторный посев лишал такой возможности птиц, хотя они по-прежнему сопровождали плуги и сеялки. Их добычей были черви, вывернутые из грунта. На селе каждый вид и сроки работ строго определяется не распоряжением начальства, а природой. Если землепашец прислушивается к ней, то она, если не случится что-то чрезвычайное типа суховея или саранчи, награждает его хорошим урожаем, сытой зимой и достат-ком в доме. Ну, а если промахнулся, не уложился в отпущенные природой сроки или решил перехитрить ее, посеял не вовремя-запоздал или упредил, то осенью будет жестокая расплата.
В июне месяце, когда травы уже подросли и созрели, рано поутру, пока не поднялась с трав ночная роса, на луга выходят мужчины с косами. Цепочкой с уступами, один за другим идут они по травяно-му полю, слаженно размахивают косами и за ними ложатся рядки скошенных трав. Периодически останавливаются, протирают косу свежескошенной травой и достают из-за голенище брусок-мантачку. Косье подмышку, косу прихватил одной рукой и зашар-кал мантачкой вдоль косы с одной и другой стороны. Звонкое ме-таллическое вжжик, вжжик разносится над лугом. А над головами высоко в небе ручейком льется бесконечная песня жаворонка, ко-торого спугнули косари из его лугового гнезда. Жаворонок трепе-щет крылышками и поднимается все ближе и ближе к Солнцу. А Солнце плывет по небу вверх, поднимается все выше, начинает припекать, поднимать с травы росу, и все пространство заполняет-ся ароматом скошенных полевых трав и цветов. Наточил косарь косу и, расставив ноги циркулем, пошел дальше, размахивать ею, укладывая в рядки траву взмах за взмахом. Скошенные травы под-сыхают, и на поле, покрытые белыми платками до самых бровей, выходят женщины с граблями. Они ворошат сено, переворачивают валки, чтобы сено сохло быстрее. Потом они еще раз выходят с граблями и вилами, выезжают на луг конные грабли, с железными паучьими лапами. Валки уже высохшего сена сгребают, склады-вают в копны. И сразу начинается скирдовка. Надо успеть, пока не испортилась погода. Тут уж занято все село от мала до велика. Са-мый опытный мужчина назначается скирдовщиком. Он выбирает место, где надо класть скирду, размечает ее габариты, а после это-го принимает подвозимое сено и раскладывает его по периметру будущей скирды. Мужчины вилами подают сено на скирду, а скир-довщик равномерно распределяет его по всей площади скирды. Копны к скирде подвозят дети, подростки. Они сидят верхом на ло-шади, которая снаряжена хомутом с посторомками и абарком. К абарку прицеплен шест и длинная веревка. Лошадь обходит вокруг копны, обволакивая ее этой веревкой. Тут же подходит женщина, которая пропихивает шест под копной, перекидывает через копну веревку и завязывает ее на свободном конце шеста. Копна упакова-на и лошадь тащит копну к скирде. Там другая женщина развязы-вает веревку, лошадь отходит, освобождает копну от шеста и ве-ревки и копна свободна для скирдовки. Мужчины вилами отправ-ляют ее к скирдовщику. Когда сено в скирде наберется столько, что вилами на нее забросить уже не получается, рядом со скирдой устанавливают сталюгу- большой деревянный стол, на котором по краям стоят два человека с вилами. Им подают привезенные копны, а они перебрасывают их наверх к скирдовщику. Поскольку сено ложится мягкими подушками, то его утрамбовывают. Для этой не-хитрой работы назначают парочку увесистых человечков, чаще всего женщин, которые ходят по этим подушкам, утопают в них, топчут, уплотняя кладку. Хотя работа эта для женщины вроде бы простая, но некоторые вспоминают о ней с проклятиями. На жаре, на мягкой травяной перине, в удушливой атмосфере травяных аро-матов, с колючими травинками щекочущими под кофтой вспотев-шее тело — это действительно не просто. А тут еще донимают слепни, осы. Так скирда дорастает до своей вершины, на ее макуш-ку кладут жерди, чтобы ветер не раздувал ее пока скирда не уплот-нится и сено не спрессуется. Скирдовщики и трамбовщики подобно десантникам спускаются вниз, скользя по перекинутой через стог веревке. Для подростков работа на скирдовке не только равноцен-ный со взрослыми заработок для семьи, но и увлекательное занятие верховой ездой. Хотя в конце дня это занятие прилично напрягло. На работу в поле и обратно они скачут отдельным кавалерийским эскадроном, хотя за каждой лошадью волочится шест с привязан-ной к нему бухтой толстой веревки. Тут уж можно дать волю и себе и коню и нестись по улицам села наперегонки, поднимаю тучи пы-ли не только конскими копытами, но и волочащимися сзади шеста-ми. Но тот, кто первый раз сел на лошадь без седла, уже к середине дня понимает, что у него появилась проблема. Без привычки, ерзая по потной спине лошади юный всадник натирает свое седалище так, что даже, сойдя на землю, у него сесть на стул проблематично. Тут не помогает даже укладка фуфайки на спину лошади. Она ско-рее помогает соскользнуть вместе с ней на ходу. Но через пару дней все успокаивается и можно вместе со всеми нестись по улице, как по ипподрому. В колхозе была традиция, когда после скирдо-вания последнего стога и окончания скирдовки на луг приезжал бригадир на своей тачанке. В ней, прикрытый сеном, стоял ящик с водкой. Каждый мог взять в счет заработанных трудодней, и отме-тить окончания страды прямо на поле. Люди, уставшие и доволь-ные тем, что завершили успешно такой важный этап работ, обяза-тельно брали бутылку другую и, рассевшись кружком семьями или кланами под стогом только что заскирдованного сена, отмечали такое важное событие. Выпили, расслабились и затянули свои за-стольные песни. А в предвечерней тишине песни эти разлетались далеко по округе, долетая до села. И домой возвращались уже с песнями, сидя на мягкой сенной подстилке в повозке и с граблями «на валек». «На валек»-флотская команда матросам на шлюпке, когда надо приветствовать кого-то или что-то, весла ставят верти-кально, удерживая их за валек-ручку.  Но бывали периоды, когда своих сенокосов было недостаточно для содержащегося поголо-вью. Тогда колхозу выделяли сенокосы на государственных лугах. Таким сенокосом однажды были луга вблизи райцентра, там, где недалеко от Локтя располагались рыбопитомник с водоемами под названием Прудки. Колхозники туда выезжали на несколько дней. Там они ставили себе шалаши, в которых размещались семьями.  А кто не попадал под навесы такого шалаша, зарывался в сено под стогом и спал в ароматном облаке трав и цветов.