Предания старины глубокой. Выпьем старки

- А я из экономии графа Ворцеля добыл пару таких бутылочек.  Мне буфетчик по знакомству продал. Он их в погребе как детей родных воспитывал.
- Ведь вот вы какой, право, — с упреком сказал урядник. — Разве не знаете, что служба прежде всего?.. А они с чем, эти бутылки-то? Сливянка?
- Какое сливянка! — махнул я рукой. — Старка, батюшка, вот что! Не знаю, правда ли, но буфетчик божился, что ей двести лет. Запах — прямо как коньяк, и самой янтарной желтизны.
- Эх! Что вы со мной делаете! — воскликнул в комическом отчаянии урядник.

А. И. Куприн. «Олеся»


Вот и поляки тоже утверждают, что водка – это их рук дело. И само название чисто польское – в переводе как водица, или маленькая вода. Логика в этом есть. На Руси водку знали как хлебное вино. Но великий аскет и историк Похлебкин давно доказал – не, водка это наше все. Звиняйте паны.

Но вот старая водка – старка, это да – наследие польских магнатов, знавших толк в еде и закуске. Именно они придумали переливать молодую, только что выгнанную водку, в дубовый бочонок, заливать крышку воском и закапывать его в саду в тот день, когда у пана рождался первый ребенок. А выкапывали напиток только в день бракосочетания первенца. Как правило, в 16-18 лет.

Потом, зрозумив, что ждать столько лет  - это до хрена долго получается, пошли на хитрость. И стали старить водку искусственно. Чуть позже расскажу.

А вот советская «Старка» была напитком престранным. С одной стороны вкусным и престижным, а значит – дефицитным. Ну не так прямо что б только в обкомовском буфете или на базе снабжения, но побегать за ней приходилось – из любви к искусству. Помните, бухгалтер варьете Варенуха показывал на допросе в НКВД, что пил старку, потому потерял память. И только затем признался что ему отсосала ведьма. Кровь, разумеется, отсосала.

Так вот. Советская «Старка», если верить надписям на этикетке, состояла из спирта «Люкс», настоя из листьев яблони и груши, еще много чего, и главное – там был коньяк. Дамы и господа. Леди и джентльмены, синьоры и сеньориты, товарищи и…товарищи! Да кто ж бы вылил коньяк туда в годы, проходящие под девизом «Ты здесь хозяин, а не гость, неси с работы каждый гвоздь». И в твердокопчёную сухую колбасу полагалось добавлять коньяк – вместо этого его выносили через проходную на себе в полиэтиленовых кишках, которые доставали на мясокомбинатах – кишки эти шли на сосиски, которые тоже выносились с предприятия на себе, намотанными вокруг талии.  И знаете что? Правильно делали, что не добавляли. Ибо коньяк есть продукт дистилляции, а водка – ректификат. Смешение этих культур, не терпящих друг друга как кланы Монтеки и Капулети, как Сопрано и Луппертацци, как Хрущев и Берия дает потрясающий по своей силе эффект: повышается проницаемость гематоэффелатического барьера, и токсины попадают в мозг. Не поняли? И не надо. Короче – нельзя смешивать два этих вещества. Иначе – стошнить не стошнит, а сблевать – сблюёте. Ну, или наоборот. Лехаим, Веничка!

Так что советская «Старка» была старой, хоть и по называнию. Но никак не по возрасту, впрочем, в СССР всегда названия не соответствовали содержанию. Не верите? А вспомните кафе «Минутка», которое претендовала на формат фаст-фуда, но где за порцией котлет из хлеба с водянистом пюре надо было стоять в очереди у гнутых дюралевых рельсов для подносов минут сорок.

Сейчас «Старка» тоже имеется в продаже – и бегите вон, завидев ее. Ибо такого набора присадок «Е», от которого появляются морщины на буе, вы не найдете даже в колбасных изделиях категории «Г» - вот уж точно, полное совпадение артикула содержимому. Но «Старки»- то хочется?

Тогда купите хорошую водку, только не на спирту «Альфа», нехай ее глычут лабораторные ботаники и неврубающиеся в орагнолептику снобы. А лучше купите, достаньте, украдите зерновой спирт и разбавьте его родниковой водой в пропорции 1:5. Смесь должна успокоиться в течение полусуток. А затем туда закиньте листву яблони – хоть ранета, хоть дичка. Груш у нас нет, есть только то, чем их можно околачивать – так что сойдут листья малины и смородины. В любом самогонном магазине приобретите дубовую щепу. Сдобрите смесь четвертью чайной ложки соды и такой же мерой отмерьте сахара. Смешайте все и забудьте на две неделе. Уберите в теплое темное место. По прошествии оных процедите, разлейте по флянам и уберите в холодильник на сутки.

И вот теперь, когда оливково-пергаментная жидкость созрела – обжарьте ломтики бекона с перцем и луком. А еще – всенепременно, по заветам Куприна – возьмите редис, каждый корнеплод располовиньте, смажьте сливочным маслом и чуть присолите. Дальне все пойдет, как по этому самому маслу. В этом сочетании вкусов – щемящие душу вечера в поместьях, пение на лугу отроковиц, созревших до стадии молочной упругости и вечеров с канделябрами и ноктюрном Шопена №2 си-бемоль.

И тишина…