Письмо матери

                Письмо матери




     Проблемы с законом у Яши возникли не на пустом месте. У него были свои основания, чтобы ненавидеть служителей закона. Родился Яша в Москве. Его мать, Ануш, была дочерью бедного армянского художника. Ануш быстро взрослела, не по возрасту обрела женские формы и пошла по рукам. Во дворе, где она выросла, за ней закрепилось прозвище «сладкая девочка», и не было в этом дворе ни одного парня, который не попался бы в ее сладкие сети. Какой же переполох начался во дворе, когда Ануш забеременела. Большое подозрение падало на Антона, и хорошо бы все получилось, если бы было так. Но Антон уже, как год с небольшим, был в тюрьме, поэтому напугано было все подрастающее поколение двора. Пожалуй, только матери, родившие дочерей открыто злорадствовали и грозили пальцем предполагаемым отцам. Но больше других издевалась сама Ануш. При встрече с бывшим любовником, она не упускала случая, чтобы ни ткнуть пальцем в свой живот и ни рассмеяться при этом. Каждый в таких случаях боялся, считал ее шлюхой, но боялся, что она повесит на него отцовство.
     Но Ануш так шутила, она знала, кто отец ребенка, а в пятнадцать лет она родила Яшу. Выхода не было, отцу новорожденного грозил тюремный срок, поэтому Яши пришлось жить в семье отца матери. Мужское население двора с облегчением выдохнуло, когда у Яши появилось отчество. А когда матери исполнилось восемнадцать лет, она вышла замуж за отца Яши, и они стали жить отдельно.
     Но отца все равно посадили, и Яша больше никогда его не видел. По рассказам матери, Яшин отец был хорошим человеком. О том, что отец его был вором, Яша узнал, когда сам попал в тюрьму. Сначала, в пятнадцать лет, не закончив школу, Яша попал в детскую комнату милиции, откуда его отправили в детский дом. От него ничего не зависело, и выхода у Яши не было. Мать его имела несколько приводов за проститутцию, а отец в тюрьме. Куда таких детей девать? Такая жизнь подростка сама подсказывала всю его дальнейшую биографию. Может быть, именно поэтому из детского дома Яша пошел по этапу в колонию. Потом вторая судимость, еще одна, и вот он уже профессиональный преступник. Стал Яша искусным мастером не все руки. Научился подгонять к замкам ключи и делать отмычки. Легко изготовлял всевозможный воровской инструмент, ножи и даже огнестрельное оружие. Но лучше всего Яша изучил принципы работы сигнализации. Сам он никогда не участвовал в кражах, но никто лучше него не мог нарисовать схему сигнализации и объяснить, как ее отключить. Но на допросах воры закладывали друг друга и не скрывали имена тех, кто помогал им. Яшу признавали причастным к краже, давали небольшой срок, а в колонии его встречали профессиональные воры, как своего человека, своего подельника.
     Учителей у Яши не было, сам всему научился. Произошло все это быстро и неожиданно. Неожиданно потому, что по своей натуре Яша не был преступником. Он, скорее, обладал творческой натурой. Хорошо рисовал, сочинял блатные песни, а на гитаре мог исполнить концерт Чайковского. В тюрьме такому вору цены не было. Но больше всего он любил делать из меди всевозможные золотые украшения. И хотя сам он никогда не продавал свои изделия, они все же появлялись на черных рынках. Яша  просто дарил свои безделушки, но тем не менее, их изымали при обысках, и они попадали на Петровку, где каждый раз удивляли там виду видавших экспертов. Работа была настолько тонкой, что любой ювелир мог позавидовать. Правда, автор этих поделок в милиции долгое время был неизвестен. Вот такой талант Яша получил в наследство от своего отца.
     Квартирные кражи в советские времена были достаточно прибыльным делом в преступном мире, поэтому со временем в картотеке милиции появилась кличка Цыган. Эту кличку Яша получил на втором сроке. Кличка эта к нему сама прилипла. Смуглый, к тому же Яшка. С тех пор он отвык от своего имени и от своей армянской фамилии. Арестанты не сомневались, что Яша цыганских кровей. А в преступном мире родство с табором имело особую ценность. Цыган, так цыган, решил Яша, и не возражал, быстро привык к этой кличке.
     По всем делам Цыган проходил, как изготовитель воровских инструментов на заказ и подозревался в изготовлении поддельных ювелирных украшений. Но по статье за подделку драгоценностей доказать его виновность было трудно. Он не отрицал своего авторства в изготовлении украшений, но для преступления этого было не достаточно. Доказать его причастность к продаже этих изделий так никому и не удалось. Да и сам Яша был не промах. Но «и на старуху бывает проруха».
     Арестовали его ночью. Взяли Яшу тепленького, в квартире у его знакомой. Обыск квартиры никаких доказательств его вины не прибавил. Улик прямых против него не было. Косвенные доказательства и догадки следователя, которые к делу не пришьешь. Держали его под замком с санкции прокурора, а дело не двигалось. Все сроки проходили, а он не сознавался. А на самом деле, это была не его работа. Воровские инструменты на этот раз изготовил не он. Он только помог разобраться с проводами сигнализации. Хотя по материалам дела никаких сомнений в его причастности не было. Все говорило о том, что к ограблению квартиры известного музыканта Цыган имел прямое отношение. Такие инструменты мог сделать только Яшка Цыган. Об этом на Петровке уже знали. Знали и о том, что только Цыган мог разобраться в отключении замысловатой сигнализации.
     А следователь не унимался, каждый день приходил, допрашивал и предлагал сознаться. Обещал меньший срок и колонию с хорошим климатом. Но Цыган был уже терным калачиком, не соглашался. Ему грозил четвертый срок и коронация. Все это было так не во время. Яшу не пугал новый срок, да и много не дали бы. Больше его волновала сходка, он не хотел быть вором в законе и не знал, как избежать коронации. Так не к стати появился этот следователь, Появился именно тогда, когда у Яши зародилось серьезное сомнение в правильности выбора своей преступной биографии.
     И вот настал последний день. Следователь объявил, что пришел попрощаться. Но это было не так. На самом деле, следователь разработал коварный план. В комнате для допросов стол, два стула, и все это намертво прикреплено к полу. Даже чугунная пепельница в форме кленового листа была шурупом прикручена к столу намертво. Что же сделал следователь? Он пришел в эту комнату заранее, монетой открутил в центре пепельницы шуруп, и распорядился, чтобы привели Цыгана на допрос.
     – Ну, Яша, твоя взяла. Сегодня последний день, завтра на свободу. Но не могу сказать, что с чистой совестью. Ну, ничего не поделаешь, посажу тебя в следующий раз. Да ты кури, не стесняйся, – предложил следователь пачку сигарет, чего раньше никогда на допрос не приносил.
     – Следующего раза не будет.
     – Как это не будет? Ты что, завязать решил?
     – Не знаю. Может быть, но в тюрьму я больше не пойду.
     Яша действительно решил завязать. Решил твердо. Такое решение позволило бы ему обойти стороной многое, с чем он не хотел встречаться. А главное, приняв такое решение, он избежал бы коронацию.
     – Это хорошая новость. Я, честно говоря, тоже не горю желанием с тобой вновь встречаться.   
     –  Что-то ты, начальник, добрый сегодня. Не иначе, как подлянку какую-нибудь выдумал.
     – Так последний день сегодня, завтра свобода. Да ты возьми поближе к себе пепельницу, я сегодня курить не буду.
     Цыган взял пепельницу и придвинул ее к себе.
     – А теперь в угол и на колени! Пристрелю, как собаку! Я научу тебя родину любить! Подла!
     Следователь выхватил пистолет и наставил его на перепуганного подследственного. Яша не сразу понял, что происходит, но следователь поспешил объяснить.
     – На пепельнице твои пальчики, так что выхода у тебя нет Пиши чистосердечное признание или я тебя пристрелю. Мы оба знаем, что это ты отключил сигнализацию и изготовил отмычки к замкам квартиры музыканта! Так что, выхода у тебя нет. Пристрелю! И мне ничего не будет. Самозащита. Одним подонком меньше будет. Так что, выхода у тебя нет! Садись и пиши!
     – Хорошо, начальник, только ты успокойся, убери свою пушку, а то случайно нажмешь не туда, и останешься ты без чистосердечного признания.
     – Садись и пиши!
     Так Яша попал в ловушку следователя. Но у Яши были деньги, а это означало, что в деле появится хороший адвокат. Прокурор на основе чистосердечного признания продлил срок содержания под стражей, но по совету адвоката Яша отказался от своего признания и теперь допросы велись только в присутствии адвоката. Адвокат смог развалить дело, и Яша вышел на свободу. На свободу с чистой совестью.
     Что касается свободы у Яшки Цыгана вопросов не было, свободу он любил, и ему больше нравилось жить на свободе, чем в тюрьме. А вот о совести он пока ничего не знал. Он всегда себя считал честным человеком, хотя у него было три судимости. И каждый раз, когда его сажали в тюрьму, он не понимал, в чем его вина. Ведь украшения из меди всю жизнь делали, и это не считалось преступлением. Да и изготовление инструментов преступлением тоже не являлось. На одном из судов в последнем слове Яша задал вопрос судьям. Он спросил, если бы он сделал лопату, которой потом убили человека, его тоже признали бы виновным в убийстве? Судьи только улыбнулись и дали срок. Сроки Яша получал небольшие, поэтому, если бы его короновали, он стал бы самым молодым вором в законе. Было Яше всего двадцать шесть лет. И все, что он делал, объяснял ворам, почему все провода имели разный цвет, какого цвета надо бояться, а кокой безопасный. Но све равно его судили вместе с ворами и сажали, как соучастника кражи. Так он стал авторитетным, трижды судимым вором. Хотя сам Яша не понимал своей вины. Поэтому не представлял, что ему надо сделать, чтобы совесть у него была чистой.  Как бы там ни было, после двух месяцев пребывания в следственном изоляторе, Яша твердо решил никогда больше для воров ничего не делать.
     И началась у Яши другая жизнь. Больше всего было рада его подруга. Она знала о его судимостях, но тоже считала Яшу невиновным, верила ему и каждый раз ждала его возвращения. Поэтому решение Яши порвать все связи с ворами стало для нее и ее победой.     Оставалось только одно. Вопрос совести не давал покоя Яше. Поэтому он решил поехать к музыканту, хозяину обворованной квартиры, и вернуть ему стоимость украденных вещей. 
     – Добрый день, – начал Яша, – я, как бы это сказать. Я подозревался в краже. В общем, я трижды судим за кражи из квартир, имел косвенное участие в кражах, но я никогда чужого не брал. Нет, видимо, я не то говорю. В общем, я хочу вернуть вам стоимость украденных вещей.
     Хозяин квартиры оказался не только известным скрипачом, но и более чем странным человеком. Он пригласил Яшу в комнату, и они разговорились. Оказалось, что ничего ценного воры не украли. Вернее, оказалось, что музыкант давно потерял способность чувствовать деньги, давно не нуждался в них, и не знал, их достоинства. Он просто был помешан на музыке. Кроме того, скрипач с трудом понимал разницу между вором и дирижером. Он только от следователя узнал, что его квартиру обокрали и понятия не имел, сколько денег и ценностей воры вынесли из его квартиры. Правда, когда разговор зашел о деньгах, он вспомнил, что в коробочке, которая исчезла, лежало письмо. Это единственное письмо от матери, которая уже давно умерла. Единственная помять о матери. Это письмо матери для музыканта оказалось самым ценным, что воры вынесли из его квартиры.
     Позже выяснилось, что скрипач тоже воспитанник детского дома, и мать его погибла во время войны.      

     А в душе Яши происходила борьба. Он многого не понимал. Ему, например, хотелось понять, почему, попадая за решетку, он чувствовал уважение к себе. Даже администрация лагеря относилась к нему с уважением. И совсем другое отношение он встречал после освобождения. Яша ненавидел лагерь. Каждая ночь там превращалась в пытку для него. Как только звучала команда отбой и выключался свет, тишину барака сменял громкий храп. Казалось, храпят не люди, а бревна стен барака издавали невыносимые звуки. И каждую ночь пытка эта повторялась. Когда Яша попадал на свободу, все менялось. Он чувствовал родную среду, к нему приходило сознание, что он среди своих, и он ничем не отличается от других. В лагере было все наоборот, он чувствовал чужую обстановку, чувствовал свое временное пребывание среди чужих ему людей.