Посвящения отцу

               Эиграф:
              "Конфуций учил, что лучше умереть,
               чем отказаться почитать родителей…"

Утро воскресным рассветом дрожит,
Тихо стучится в оконце…
Мирно, как кошка, клубочком лежит
На подоконнике солнце…
День беззаботно мгновенья крошит
В чашу по имени Детство…
Время ещё никуда не спешит
И все ещё молод отец мой..
Мир неизвестен и ярок стократ,
Полон надежд и желаний.
А за окном - белоснежный фрегат
Ждёт покорять океаны…
На горизонте - мечты силуэт,
A в парусах алых - ветер…
Я - своей жизни кузнец и поэт,
Молод, беспечен, бессмертен!
Время уходит сквозь пальцы водой,
В пригоршне прах оставляя…
Не избежать мне прощанья с собой…
Ну а пока - помечтаю:
Утро воскресное… Пахнет росой…
И прилетел, наконец-то,
Гостем нежданным с ночною грозой
Из дальних странствий отец мой…

Дорогой отец!
Ты живёшь, учишься, работаешь, взрослеешь,
встречаешься с людьми, выстраиваешь отношения,
заводишь друзей, создаёшь семью, растишь детей и
внуков, расстаешься с любимыми людьми, готовишься
к вечности…. И никогда не узнаешь, каким ты останешься
в памяти тех, с кем ты рос, дружил, враждовал, кого любил
и кто любил тебя.
Да, о тебе будут вспоминать по поступкам, но также и
по словам, ведь "нам не дано предугадать, как слово наше
отзовется…"
Случайно оброненное слово, забытое тобой раз и
навсегда, становится для кого-то твоей визитной карточкой,
твоим реноме.
И по слову, по фразе, тебя будут вспоминать и близкие
люди, и те, которых ты никогда уже не вспомнишь.
Я вот помню, как в далёком 1964 году в Коломбо,
на Цейлоне, гдe ты строил металлургический завод,
ты сравнил пузырьки газа, в открываемой бутылки кока-колы,
с махновцами, бегущими на базар грабить cелян.
Гениально! Для меня, конечно. Но, ведь, все на свете
субъективно и индивидуальнo. И свою, и чужую жизнь мы
воспринимаем по-разному.
Для меня ты всегда будешь моим героем-
красноармейцем, сражающимся с махновцами.
Впрочем, ты всегда был и остаёшься для меня героем
моего времени.

Отец…
Как много в этом звуке
для сердца моего слилось…
Как чутко в нем отозвалось:
и детства запахи и звуки,
и радость встреч, и боль разлуки,
и то, что в жизни удалось…
Как странно все переплелось…
Твои натруженные руки,
твои израненные руки
нас всех кормили столько лет…
Любви и щедрости обет
ты дал семье, друзьям, соседям
наперекор житейским бедам…
Мой вечный странник, непоседа,
задира, псих, авантюрист,
неисправимый оптимист!
"Всегда вперед!" - вот жизни кредо
Миxалыча - отца и деда.
Мой Дон Кихот - В.М.Бобков,
живи сто лет! И будь здоров!

Всю свою жизнь я пытаюсь доказать своему отцу, что я,
как и он, независимый, самостоятельный и успешный человек.
Но, как это часто бывает, сложно достучаться до сильной
личности, такой как мой отец, ведь он и в свои девяносто пять
по-маяковски "любит планов своих громадьё, размаха шаги
саженьи".
Он, self-made man, живет в созданном самим собой мире.
Что там у него в приоритете? Никто не знает.
Главное, что он счастлив. Это надо понимать и уважать.
И радоваться за него.
А мои посвящения отцу – это запоздалые слова сыновней
любви ему и уже никогда не сказанные маме…

И напоследок!

Мой папа объехал полмира,
Он жил, как хотел, он был сам по себе!
Мой папа всегда был кумиром,
Моим и моих хулиганов друзей!
Мой папа щедро, как Данко,
Делился душевным теплом.
Когда ж доставали зануды и хамы,
Он их посылал далеко! И легко!
Мой папа, сменяв космонавта на франки*,
Взял лихо штурмом на раз, два, три
Париж, Цюрих, Прагу, Берн, Касабланку
И африканскую Конакри.
Мой папа достойно, с красивой осанкой,
Продефилировал на раз, два, три
Через Тебриз, Тегеран, Исфахан…
И африканскую Конакри.
Он в пробковом шлеме, подобно танку,
Джунгли расчистил на раз, два, три
В Дели, Карачи, Джакарте, Шри Ланке
И в африканской, блин, Конакри.
Мой папа есенинской гулкой ранью
Гордо прошёл на раз, два, три
Нью-Йорк, Вашингтон, Филадельфию, Брайтон…
И африканскую Конакри.
Мой папа жил честно, открыто и ярко!
Без зависти и сожалений совсем…
Мой папа всегда привозил нам подарки.
Вот список лучших, завидуйте все!
Из Парижа - лиловые туфли на диво!
Из Берна - швейцарских часов пары три!
Из Сингапура - игрушек красивых!
И тётку эбеновую - из Конакри!
Да, помотала жизнь-шарлатанка!
Вот папы этапы Большого Пути:
Париж, Прага, Цюрих, Берн, Касабланка,
Тебриз, Тегеран, Сингапур, Исфахан,
Карачи, Нью-Дели, Джакарта, Канди,
Нью-Йорк, Вашингтон, Филадельфия, Брайтон,
Коломбо, Бомбей, Орувэлла, Харьков…
И африканская Конакри!

*Фотографии первого космонавта Юрия Гагарина в
апреле 1961 года были бесценны. Папа, прихвативший на
сувениры 20 фото героя космоса, продал их парижским
таксистам из русских эмигрантов за баснословные деньги.
Тогда в русской диаспоре Франции полагали, что Юрий
Гагарин принадлежит к древнему дворянскому роду
Гагариных, чьи потомки обосновались на берегах
Сены. Благодаря этой удачной сделке папа и его бригада
монтажников-высотников, летящих через Париж на работу в
Африку, сытно и пьяно прожили три дня в городе огней.