Зови меня Папочка

   Я смотрю на него через окно, и глаза наливаются злостью. Он стоит и мило о чём-то общается с нашим соседом по участку, постоянно улыбается и иногда смеётся. Он разводит руками, видимо, показывая, какую рыбу поймал на прошлых выходных.
   Лжец. Все прошлые выходные мы были дома, если это место всё ещё можно было так назвать. Едва закрылись двери за гостями, как отчим схватил первое, что попалось под руку, и приложился по моей спине. Мне показалось, что я слышал треск собственных костей от удара стулом, но я надеялся, что это всё же поддалась рассохшаяся древесина ножек.
   На людях он показывал себя заботливым и любящим отцом, но наедине открывал своё истинное лицо. Постоянно говорил людям, что ему очень повезло встретить мою маму и что он так скучает по ней. Она погибла в страшном пожаре в нашем старом доме, а у него не было ни царапины, даже волосы не обгорели, едва опалилась одежда.
    Сука. Снова показывает на свой новенький красный "Ягуар", о чём-то хвастается соседу, жестикулируя руками. Этому гаду ни за что не дашь пятьдесят лет, он до сих пор регулярно ходит в тренажёрный зал и в бассейн. Поэтому и удары всегда получаются тяжёлыми и быстрыми, я даже не успеваю среагировать и пригнуться.
    Постоянно одет с иголочки, не вылазит из дорогих рубашек и костюмов, вечно причёсан по-модному. Понятно, почему мама когда-то на него повелась. Я же хожу в старых обносках, зачастую мне малых по размеру, в чёрном и грязном тряпье.
    Мы жили вдвоём, и всё было хорошо, как мне казалось, пока не появился этот человек. С каждым днём я всё больше чувствовал, что теряю родную мать, наша связь утончалась, пока совсем не оборвалась. Она говорила, что влюбилась, как девчонка, снова порхала и чувствовала себя молодой и красивой рядом с ним. А вечером он дожидался, когда она уснёт, заходил в мою комнату и дубасил меня ногами до посинения.
   Мразь. Никто, даже мама, мне не верил, считая, что у меня разыгралось воображение. Не может директор крупной фирмы, успешный и респектабельный мужчина средних лет, быть настолько жестоким, властным и двуликим. Он отвечал за меня, когда спрашивали, придумывал отговорки за каждый синяк и кровоподтёк: мол, это же мальчишка! Понятное дело, что он где-то упал и разбил коленку. Играл в мяч и неудачно приземлился. Подрался с ровесниками и получил тумаков. Что вы хотите от него? Он вырос таким волчонком, который того и гляди, как тяпнет за руку.
   Всё вокруг больше не напоминало маму, а кричало о том, что я живу в чужом доме. Его охотничьи ножи, его оружейный сейф, его противные офисные костюмы, его мотоцикл в гараже. Даже музыка из колонок, этот громкий тяжёлый рок, и та принадлежала ему.
   Придурок. Всё, что писали о кризисе мужчин среднего возраста, сошлось в одном индивидууме. Как только не стало матери, он ещё больше занялся собой, завёл кучу странных хобби и заполонил дом разной хренью: от электрогитары до огромного холодильника, заполненного пивом. Однако я по-прежнему оставался его любимой игрушкой.
   Я увидел, что бесконечный диалог с соседом подошёл к логическому концу, когда отчим пожал тому руку на прощание и направился в мою сторону. Едва успев закрыть шторки, я лихорадочно начал мыть посуду и протирать стол. Я надеялся, что он не заметил меня в окне, что он просто пройдёт в свою комнату и не станет меня бить хотя бы сегодня.
   Дверь открылась с жутким скрипом, и я услышал тяжёлые шаги его огромных ботинок. Даже с расстояния в несколько шагов я почувствовал запах его дорогого парфюма и шлейф от сигарного дыма.
– Привет. Наконец-то ты занят делом. Твоя мамаша родила редкого вы****ка восемнадцать лет назад. Я в твоём возрасте уже заработал первый миллион.
   Этими словами он дал понять, что прекрасно помнит какой, сегодня день. Его голос, как всегда, пугал меня до дрожи, до мурашек, до онемения конечностей. Стоя к нему спиной, я пытался домыть сковородку трясущимися руками, но она предательски выпала, и раздался грохот от падения на металлическую мойку.
– Бесполезный и тупой кусок мяса! Я всегда говорил, что ты не будешь хватать звёзд с неба, однако ты превзошёл мои ожидания! Ты не годишься работать даже посудомойкой в Макдональдс. Мир лишь зря тратит на тебя кислород.
   Отчим прошёл вдоль кухни прямо в ботинках, оставляя след из свежей грязи. Он прекрасно знал, что я за ним приберу. Он прекрасно знал, что своими словами делал мне куда больнее, чем если бы даже ударил по шее. С годами я привык к побоям, моё тело уже не реагировало так остро, а синяки заживали куда быстрее, чем раньше.
– Накрой для меня ужин. Можешь тоже пожрать, у тебя день рождения всё-таки, – он крикнул из своей комнаты.
   Ещё через пять минут он вышел из коридора в домашнем халате и в мягких тапочках. На халате крупными буквами было вышито его сраное имя и изображение рычащего льва. Я успел подогреть еду и поставить на стол, нарезать тарелку салата и заправить оливковым маслом. Два кусочка ржаного хлеба на отдельной тарелке и горячий кофе с молоком и сахаром, всё, как он любил, уже ждали его на подносе.
– Скажи, ты так и разговариваешь со своей вымышленной подругой? Каждую ночь слышу, как вы перешёптываетесь. Сынок, тебе пора бы повзрослеть и перестать жить фантазиями, – отчим сел на стул с высокой спинкой и сложил руки накрест перед собой.
– Она реальная, я ничего не выдумываю, – я поставил возле него миску с супом, из которой шёл пар.
– Перегрел. Опять перегрел. Ты можешь хоть что-то сделать правильно? И как же её тогда зовут? – он поправил очки, которые носил для солидности, а не из-за близорукости или других проблем с глазами.
– Юля.
– Какая хрень. Отличное имя для будущей шлюшки. Скажи, а вы уже трахались с ней? Юля делала тебе приятно? Может быть, ты уже прошёлся по ней язычком? – отчим оскалился, выставив напоказ весь набор из тридцати двух белоснежных зубов.
– Не трогай хотя бы её... Не говори о ней так. Не произноси её имя, – ярость вскипела во мне за секунду, я едва удержался от того, чтобы перевернуть тарелку на его ухмыляющуюся рожу.
– Смотрите! Щенок показывает свой оскал! Прелестно! А то я думал, что ты вообще без яиц. Твоя мамаша родила евнуха? Принеси мне холодненького пива и побыстрее, – он сжал кулаки так сильно, что костяшки на пальцах побелели.
   Я увидел своё отражение, проходя мимо зеркала в коридоре. Капилляры в глазах полопались от внутреннего напряжения, нижняя челюсть тряслась от смеси страха и гнева, вены на шее и груди повздувались. Холодильник, габаритами больше похожий на заводской, чем на домашний, стоял в дальнем углу пристроенного гаража. Дёрнув ручку изо всех сил, мне удалось его открыть с первого раза.
   Почти все полки были заняты упаковками с пивом и вакуумными пакетами с кровавыми стейками. Однако ровно по центру, на уровне моего лица, стоял большой торт с воткнутыми в него свечами. Надпись на нём была короткой и ёмкой: "Сюрприз!"
   Какое-то странное чувство появилось внутри меня. Я находился в шоковом состоянии: с одной стороны, радовался такому подарку, но с другой – ожидал какого-то очередного подвоха. Что-то подсказывало мне, что сюрпризы на этом не закончатся. Я взял коробку с тортом и упаковку с шестью банками пива. Отчим пил его каждый день, при этом не пьянел, не блевал и не толстел. Любой другой человек уже давно бы спился и сдох, но этому всё было ни по чём. Любой нормальный человек, а не неизвестная тварь в людском обличии.
– Это мне? – я поставил на стол пиво и торт, а сам сел напротив отчима.
   Он, лишь едва подняв голову, зыркнул на меня тем самым прожигающим ненавистью взглядом.
– Тебе, сынок. Поздравляю тебя, ты каким-то чудом дожил до совершеннолетия. С завтрашнего дня ты можешь работать, бегать мне за пивом, да можешь даже жениться на своей шлюшке, если захочешь, – он открыл первую банку и тут же её осушил залпом.
– Я же попросил... Не трогай её, – я снял крышку с торта и собирался его разрезать.
   Во рту пересохло от злости, будто всю влагу из меня выпарили адским пламенем. Нож блеснул в руке перед тем, как войти в мякотные коржи, покрытые взбитыми сливками.
– Режь давай уже, с этим же ты справишься? Надеюсь, что тебе понравится. Я сам лично выбирал начинку, – отчим поправил очки, съехавшие на кончик носа.
   Он опустошал вторую банку пива, играя бугристыми мышцами рук и плеч. Громко поставив пустую тару на стол, отчим мощно отрыгнулся и вытер рот рукавом халата.
   Я отрезал себе большой кусок, специально, чтобы пораздражать отчима, неровно и неаккуратно орудуя ножом. Достал его и положил себе на тарелку, мысленно уже приготовившись к вкусу сладости.
– Ну как тебе? Скажи, что выглядит аппетитно? – мой истязатель засмеялся, увидев мою реакцию на внутреннее содержимое торта.
   По тарелке расползлась куча земляных червей, которые переплелись и цеплялись друг за друга. Меня тут же чуть не вырвало, я едва сдержал комок тошноты и обиды в своём горле.
– За что ты так со мной?
– Ты – мелкий ушлёпок и неблагодарный сучонок, даже такого не достоин. Жри молча и пальчики облизывай, – отчим загоготал ещё громче, буквально оглушая меня.
   Я перехватил нож в другую руку и полосонул его по горлу, которое как раз оказалось открытым и беззащитным. Кровь хлестанула фонтаном из свежей раны, начала заливать стол и упаковку с оставшимся пивом. Мужик, которого я ненавидел больше всего на свете, пытался остановить этот поток руками, но буквально через минуту рухнул на пол, корчась от боли и беспомощности.
   Меня затрясло от сделанного, мгновенно напала смесь страха и триумфа. Четыре года издевательств и унижений закончились в один момент. Я больше не хотел оставаться в этом доме ни одной лишней минуты, лихорадочно соображал, что же делать дальше. Сбегал в гараж, нашёл какую-то горючую жидкость с едким запахом в канистре, собирался поджечь всё вокруг. Никто не должен был узнать о том, что произошло, никто мне не поверит, меня осудят как виновного и совершеннолетнего. Как же некстати сегодня был этот грёбаный день рождения!
   Я вернулся на кухню, где оставил истекающий кровью труп моего отчима. Весь пол был ею залит, однако я нигде не видел самого тела. Посмотрев за столом и в коридоре, я пытался найти хотя бы тянущиеся следы, но их тоже не было. Этот гад будто испарился, хотя всего несколько минут назад лежал и мучился в последнем издыхании.
– Не меня ищешь? – от неожиданности я аж подскочил на месте и выронил канистру из рук.
   Отчим стоял в пороге дома и зубоскалил, понимая, что снова напугал меня. На его халате появилось лишь несколько красных капель, хотя он точно был залит алой кровью сверху донизу. Он всё ещё держался за горло, а потом убрал руку. На месте пореза не было даже царапины.
–  Если бьёшь, то бей увереннее. Неужели я тебя даже этому не научил? Иди-ка сюда, нам нужно серьёзно поговорить, – он протянул ко мне руки, пытаясь схватить.
   Эта история могла закончиться на этом моменте, если бы я вовремя не отскочил назад.
   Я всегда знал, что моя мама связалась с каким-то монстром, но лишь сейчас получил тому подтверждение. В голове метались страшные предположения, но в первую очередь я думал о том, как бы пережить этот день. На глаза попалась лестница на второй этаж, а там уже была моя комната. Я мог бы вызвать полицию, сказать, что отчим напал на меня, и лишь надеяться, что они мне поверят.
– Пошёл нахер! – я крикнул и метнулся наверх изо всех сил, преодолевая по пять ступеней за прыжок, сам едва не запнулся на последней.
– Я задушу тебя, нужно было давным-давно это сделать, – тяжёлые шаги отчима и скрип деревянной лестницы преследовали меня за спиной.
   Я кинул взгляд на дверь в свою комнату и тут же понял, что она не выдержит даже пары ударов ногой или будет выбита плечом. Отчим весил около девяноста килограммов мышц, дерьма и костей, наверняка он бы без проблем с ней справился. В поисках другого выхода я забежал в их с матерью спальню, которую он теперь превратил в комнату одинокого волка. На стене висела его любимая электрогитара, которую он заказал за огромные деньги через аукцион и очень этим гордился.
   Я чувствовал себя загнанной мышью, за которой гнался не просто кот, а огромный матёрый лев. Животные инстинкты двигали моими руками и ногами, давали силу и подавляли страх, заставляли действовать, а не ждать участи. Схватив гитару, я как следует размахнулся и ударил отчима по голове, как раз в тот момент, когда он поднялся на верхнюю ступеньку лестницы. Что-то оглушительно треснуло, и я надеялся, что это был его череп.
   Мужик кубарем скатился вниз, будто был самым странным мясным мешком, при приземлении упав на шею. Его голова оказалась повёрнута вбок под диким углом, который она не должна была принимать в здоровом состоянии. Отчим закатил глаза, открыл рот, несколько раз глубоко вдохнул и полностью замолчал.
    Я наконец-то убил его, хоть и со второй попытки. Не было никаких сомнений, что после таких травм ни один человек не выжил бы. Эта же тварь, кем бы она ни была, теперь лежала неподвижно и безопасно. Меня охватила какая-то безумная радость от того, что он больше никогда не сделает мне больно – ни словом, ни делом.
   Я вернулся в свою комнату и начал в спешке собирать вещи, чтобы свалить подальше отсюда. Я чувствовал, что освободился, что теперь могу делать то, что захочу, впервые в своей короткой и пустой жизни. Больше никто и никогда не причинит мне зла; всё существующее зло лежит на полу в коридоре, я уничтожил его собственными руками!
   Все необходимые пожитки на первое время влезли в небольшую спортивную сумку. Я перекинул её через плечо и вернулся к лестнице. Мой путь на свободу лежал через неё: нужно было перешагнуть через тело и выйти через гараж, чтобы никто из соседей меня не видел. Я запнулся об ноги отчима, хоть и старался его не задеть. Затем остановился и всё-таки не удержался от возникшей идеи.
   Со всего маху я прошёлся ногами по его бездыханной туше, пиная куда придётся. Я вымещал всю ту злобу, что годами копилась и ждала своего выхода. Передо мной лежала причина всех моих бед, моих ночных кошмаров и вечного, непроходящего страха. Напоследок я облил его горючей жидкостью из канистры и поджёг. Огонь стал быстро распространяться, лихо перескочил на обои и стал облизывать лакированный пол коридора. Заворожённый зрелищем, я едва оторвал взгляд от этой картины, на которой пожар начал поглощать домашний халат и мягкие тапочки моего опекуна.
   Выбежав в гараж, я осмотрелся вокруг в поисках чего-то полезного для моего побега. Мне было понятно, что пешком я далеко не доберусь, что полиция будет искать юношу, пропавшего из дома. Мне нужно было уехать как можно дальше, попробовать забыть этот ужас и начать жить с чистого листа. Мотоцикл манил к себе огромными блестящими буквами “Харлей-Дэвидсон”. При одной мысли, что я могу дотронуться до него, сесть и завести, руки задрожали от предвкушения.
– Ну и куда ты собрался? Мир – слишком жестокое место, и ты к нему совершенно не готов, – этот голос появился из клубов дыма, который уже вовсю валил из дома.
   Вслед за голосом в проходе показался и его проклятый источник. Отчим стоял в полный рост, едва помещаясь в дверном проёме. Его волосы были взъерошены, халат всё ещё активно горел, на очках появились следы копоти, но в целом он выглядел точно так же, как и в начале ужина. Меня затрясло от беспомощности и безысходности: эта мразь просто не хотела умирать! 
– Кто ты такой? – мой голос предательски слетел с катушек, перейдя на высокие ноты.
– Тот, кто кормит тебя и содержит уже несколько лет. Твоя мамаша оставила после себя только неблагодарную кучу вонючего дерьма. На колени, ублюдок! – он заорал так, что затряслись подъёмные двери гаража.
– Я лучше сам сдохну. Ещё один шаг, и… – я взглянул на оружейный шкаф, который стоял возле огромного холодильника.
– Ты думаешь, что я тупой? Он закрыт на кодовый замок, – отчим двинулся вперёд; между нами оставалось всего несколько метров.
   Я подбежал к шкафу, дёрнул ручку в призрачной надежде, а потом посмотрел на панель с цифрами, которая была ровно посередине. Следы, оставленные жирными пальцами, были только на цифре “шесть”. Мысль, возникшая мгновенно, была невероятно странной и логичной одновременно. Я трижды набрал шестёрку, и замок на двери оружейного сейфа тут же приятно щёлкнул.
– Что ты задумал, малолетний придурок? Отойди оттуда, или я тебя так отделаю, что почувствуешь себя отбивной на семейном празднике, – отчим сделал ещё два шага, а в это время в моих руках уже был его новенький дробовик.
– Сдохни! – раздался оглушительный залп, который едва не лишил меня слуха, а заодно и разорвал живот этого ублюдка.
   Отчим схватился за него, пытаясь удержать вываливающиеся на грязный пол внутренности. Он неистово выпучил глаза, как актёр из старого дурацкого фильма, и свалился на колени. Его рот застыл в беззвучном крике, голова безвольно повисла, а руки всё ещё трясло в предсмертных конвульсиях. Тяжёлое оружие вывалилось из моих ладоней и сбрякало об цементную кладку.
   Я был уже не я, смотрел на всё со стороны, попал в какую-то странную и мрачную отрешённость. Закрыв глаза на несколько секунд, я боялся их открыть, но не потому, что не хотел снова увидеть эту картину, а потому, что опасался увидеть отчима снова живым, ухмыляющимся и стоящим в дверном проёме.
   Руки сами нашли собранную ранее спортивную сумку, ноги сами довели меня до мотоцикла, мозг сам догадался открыть автоматические ворота и понял, как завести "Харлей" отчима. Ключи с брелком в виде черепа болтались в замочной скважине. Много раз до этого дня я фантазировал, как сяду на это сиденье, даже смотрел обучающие видеоматериалы для новичков. Теперь же я выруливал на узкую дорогу, ведущую к нашему дому, нажал на пульте кнопку закрытия гаража и бросил его в карман куртки.
   Разыгравшийся огонь уже сожрал добрую половину дома, места, в котором на протяжении четырёх лет творилось настоящее зло. Где-то вдалеке показались проблесковые маячки пожарной службы, хотя, возможно, там были и полицейские, и автомобили скорой помощи. Наши соседи были очень хорошими людьми, которые всё замечали и уже вызвали всю кавалерию на происшествие. Всё видели, кроме того, что вот уже четыре года, как парня из дома напротив регулярно превращают в бойцовскую грушу.
   Трасса была почти пустой, пробок на выезд из города не было. Ещё через час пути меня перестало трясти от напряжения. Руки впились в руль, я ехал медленно и при первой возможности свернул на просёлочную дорогу, ведущую в лес. Остановившись неподалёку от первых деревьев, я заглушил мотор и слез с мотоцикла. Хотелось кричать, неистово орать, чтобы слышал весь мир, что я и сделал.
   Я почувствовал то, как с груди падает незримый груз, который не давал мне нормально дышать. Впервые я не боялся ничего, не опасался за свою жизнь, не озирался по сторонам, ожидая жестокой и неадекватной реакции. Я просто сидел на траве, потеряв счёт времени и не зная, что буду делать дальше.
   Телефон, до этого безмолвно лежавший в кармане, вдруг тревожно зазвонил. Всей душой я надеялся, что это была Юля, девушка, чей голос не давал мне полностью отчаяться и позволил пережить огромную боль. Но едва взглянув на засветившийся экран смартфона, я готов был сгореть от охватившей паники и ужаса.
   Входящий звонок от контакта "Отчим".
   Первый приступ удалось преодолеть, до меня начало доходить, что, возможно, с его телефона звонили полицейские или пожарные. Я слишком ярко себе представил, как сотрудник одной из служб поднёс экран смартфона к его бледному лицу для разблокировки. Но через секунду моё лицо стало белее офисной бумаги...
– Алло...
– Ты куда исчез, дебил? Я тебя даже на том свете достану! Если что-то случилось с моим "Харлеем", я с тебя живьём шкуру спущу.
   Снова этот жуткий голос. Этот голос, заставляющий моё сердце уходить в пятки, а спину мгновенно покрываться испариной. Я не мог поверить собственным ушам, что слышали эти звуки, этот жёсткий тембр, наполненный ненавистью.
– Ты никогда меня не найдёшь!
– Я разыщу тебя, маленький уродец, подключу всех знакомых, свои связи и ты пожалеешь, что вообще родился на свет! Немедленно вернись к нашему месту, там и поговорим, – отчим даже не кричал, а вкрадчиво шептал в трубку.
   Я сбросил вызов и уставился на закатывающееся за горизонт солнце. Мысли метались в голове, мне пришлось сцепить руки, чтобы хоть немного унять дрожь. Отчим предлагал мне вернуться к нему в плен, терпеть и дальше его издевательства. Если раньше он меня просто пугал, будучи обычным человеком, то теперь я совершенно отчаялся, трижды убедившись в его бессмертии и неуязвимости.
   Я пытался предположить, кто он такой на самом деле. Вампир? Оборотень? Демон? Джинн? Ни одна тварь из фэнтезийной коллекции моей памяти не подходила под описание. Ни в одной книге или компьютерной игре я не встречал подобных существ. Его не брал дневной свет, холодное оружие, мощный огнестрел и даже огонь. Одно, что становилось мне яснее с каждой минутой в этих раздумьях, – он не оставит меня в покое. Никогда.
   Я открыл на телефоне папку с фотографиями матери, пытаясь хоть как-то успокоиться. На многих из них, начиная с самых старых, мы с ней улыбались, обнимались и веселились, делая какие-то только нам понятные глупости. Затем пошли снимки, на которых я всё чаще был запечатлён в одиночестве. Потом началась целая серия, на которой она была уже с отчимом, а я стоял рядом. Или фотографировал, или держался отдельным ненужным столбом, каким себя и чувствовал в этой сформировавшейся ячейке общества.
   С самого нашего знакомства с этим монстром я, видимо, что-то почувствовал, даже не понимая своих эмоций, на одних только инстинктах. По телефону он упомянул "наше место" – это был небольшой придорожный ресторанчик, где можно было заказать бургеры и картошку фри, не выходя из машины. Множество раз он завозил нас на эту стоянку с круговым движением, имитируя отцовскую любовь и заботу, пытался купить моё внимание за фастфуд, мороженое и прохладную колу.
    Пелена окончательно спала с моих глаз. Отчим с самого начала носил добренькую маску, обманывая маму, втирался в доверие и откровенно лил нам в уши. Осталось только понять, зачем он это делал, какая была причина и тайный замысел...
   Щёлкнув на быстром наборе на номер Юли, я хотел найти в ней источник смелости и решительности, которых мне в тот момент очень не хватало.
– Алло, привет!
– Привет, малыш! Как ты? – это был не просто девичий голос, а лучшая музыка, ангельское пение для моей души.
   Я бесконечно сильно любил эту девушку, хоть мы и не виделись с ней ни разу в реальной жизни. Множество виртуальных свиданий на сайте, километры текста в переписках, сотни волнующих звонков, несколько букетов и презентов, отправленных доставкой. Мы осторожно и робко приближались друг к другу, до последнего момента боялись скидывать настоящие фотографии, переживая, что на этом наше общение затухнет. Впервые в жизни мне повезло: девушка, в душу которой я влюбился, оказалась невероятно милой и обаятельной брюнеткой с очаровательной улыбкой.
– Я скоро приеду к тебе...
– Что? Я не верю своим ушам! Это суперская новость! А как же твой отчим? Он не будет против? – она щебетала так ласково и так игриво, что на сердце становилось теплее.
– Я с ним обо всём договорился. Тем более что мне теперь уже есть восемнадцать лет. Я не обязан его слушаться и сам за себя отвечаю.
– Я приготовила тебе подарок, но отправила его по почте. По моим расчётам он должен был прийти на твой адрес ближе к обеду.
– Ничего не было. Или мне не передали. Не переживай об этом.
– Странно... Может быть, доставка просто задерживается. Тогда я приготовлю к твоему приезду какой-нибудь торт. Ты же любишь сладкое! Это не вопрос, я помню, что ты говорил. Когда тебя ждать?
– Скоро. Что бы ни случилось дальше, твёрдо знай одно: я люблю тебя.
– Ты шутишь? Такими словами нельзя разбрасываться вот так просто, по телефону. Мы даже ни разу не виделись. Вдруг я выгляжу совсем по-другому? – Юля зазвучала настороженно, вся весёлость пропала из её голоса.
– Я серьёзно. Ты очень сильно нужна мне. Я всё тебе расскажу при встрече. Я мечтаю о том, чтобы тебя обнять.
– Теперь я волнуюсь. Прошу тебя только об одном: не делай никаких глупостей. Буду ждать. Целую тысячу раз.
   Нехотя, но я сбросил вызов, потому что на минуту позволил себе слабую и трусливую мысль, допустил возможность того, что могу прямо сейчас уехать к ней.
   Я поднялся на ноги, осознав, что не хочу и не могу убегать от отчима до конца своих дней. Посмотрел на мотоцикл, на котором едва осел тонкий слой дорожной пыли. Я решил вернуться к этому ублюдку, но не потому, что это он так сказал сделать. По дороге я украл металлическую цепь, намотанную на заднем обвесе припаркованного на обочине трактора. Длинная и массивная, порядка десяти метров и пяти килограммов весом, она с трудом влезла в сумку, закрепленную в багажнике "Харлея".
   Взяв телефон, я набрал номер отчима и услышал его вкрадчивый голос через пару гудков.
– Ты где, сынок?
– Я еду.
– С мотоциклом всё в порядке? Если найду хоть одну царапину, то исполосую тебя на красные ленточки. Это эксклюзивная модель, которая обошлась мне в кучу грёбаных денег.
– Через час я буду на нашем месте. Постараюсь не размотаться о столб и не доставить тебе такого удовольствия. Сможешь меня задушить собственными руками. До скорой встречи.
   Я сел за руль, завёл мотор и хорошенько прибавил скорости. Дорога домой никогда не была настолько быстрой и волнительной. В голове сотни раз прокручивался план дальнейших действий, ясно рисовалась картина того, что мне предстоит сделать. Достаточно было всего одной ошибки, чтобы я оказался в новом кошмаре, придуманном опекуном.
   Менее чем через час я увидел огромную стеллу, стоящую на въезде в наш скромный городок. Улыбающийся мужчина на ней обнимал свою семью, а подсвеченная надпись гласила: "Сбавь скорость, ведь тебя ждут дома". Покорёженный кузов легковушки, стоящий внизу постамента, видимо, символизировал последствия нарушения этой рекомендации.
    Я машинально скинул до девяноста километров в час, хоть дома меня никто и не ждал. Скорее меня беспокоили полицейские, которые могли дежурить на центральной трассе и заинтересоваться юным мотоциклистом без каски. Остановившись примерно за километр от цели, я достал из сумки стальную цепь и намотал её на руль, совершенно не беспокоясь о том, что весь его исцарапал.
   Ночь уже напала на мой родной городок, окружила его темнотой и готовилась сожрать с потрохами. Редкие работающие фонари слабо освещали дорогу, поэтому пришлось включить переднюю фару. Вдалеке показалась та самая придорожная кафешка, на стоянке которой не было ни одного автомобиля. Возле трассы стоял голосующий человек, который начал мне махать, увидев издалека.
   На отчиме была надета та самая байкерская куртка, которую он носил только по выходным, когда катался на “Харлее”. Он широко улыбался и аплодировал мне, как будто хороший отец радовался успешным попыткам вождения своего любимого сына. Хотелось как можно скорее закончить этот цирк, поэтому я не стал снижать скорость, а наоборот, прибавил.
   Он смотрел на меня прожигающим насквозь взглядом, поднял руки, изображая пистолеты, смеялся во всю глотку и что-то кричал. Мне не удалось разобрать ни слова, потому что буквально через пару секунд я сбил его со всего маху мотоциклом весом около трёхсот килограмм. Тело снесло, как набитую соломой куклу, и оно улетело в придорожную канаву.
– С меня хватит! Сегодня ты точно сдохнешь! – я остановил “Харлей” и с опаской пошёл проверить труп отчима.
   Никто и ничто не могло выжить после такого столкновения. Брызги крови на мотоцикле говорили о серьёзных повреждениях, а сложенное пополам тело – о многочисленных переломах. Монстр в обличии моего отчима не дышал, не подавал никаких признаков жизни, был похож на поломанную кучу костей и мяса. Однако я решил, что этого было недостаточно.
   Сняв подготовленную цепь с руля, я закрепил её узлом на его ногах, а затем другой конец зафиксировал на стойке стального багажника. Проверив его на прочность несколькими рывками, я завёл мотор и вывел мотоцикл в обратном направлении. Дорожная вывеска через километр попрощалась со мной за весь спящий город.
   “Вы покидаете наш город! Возвращайтесь к нам ещё. В добрый путь!”
– Ну уж нет. Никогда… – я повернул голову назад, чтобы посмотреть, как там дела у моего официального опекуна.
   Его голова уже наполовину была стёрта о полотно асфальта, новенькая кожаная куртка превратилась в лохмотья, а ноги стали ещё на пару десятков сантиметров длиннее. Проехав так ещё десять минут, я свернул на просёлочную дорогу, по которой повозил отчима ещё около получаса. Небольшой песчаный карьер у реки привлёк моё внимание, поэтому я направил “Харлей” к нему.
   Рабочие любезно оставили в нём несколько лопат, свежевырытые ямы и старенький экскаватор. Припарковавшись рядом, я полазил по строительной технике, но не найдя ключей, понял, что действовать придётся руками. Я выбрал самую дальнюю раскопку, скинул в неё остатки тела моего истязателя, а потом целый час закапывал его окружающим грунтом. Отойдя подальше, я оценил собственную работу: получилось ровненько, без пригорков и провалов.   
    Если бы я курил, то в тот момент выкурил бы две пачки подряд. Если бы я пил алкоголь, то напился бы до беспамятства. Мне хотелось вычеркнуть этот кошмарный день из памяти, забыть обо всём, что было, стать новым человеком. Умыв лицо и руки в холодной воде реки, я вдруг понял, что это были лишь полумеры. Я разделся догола, зашёл в воду сначала по пояс, а потом и вовсе нырнул в неё с головой.
    Такая шоковая терапия и резкая стужа на коже бодрили лучше всякого энергетика. Мне казалось, что в тот момент я мог свернуть горы, добиться чего угодно. Одевшись, даже не просохнув как следует, я выехал обратно, сначала на узкую дорогу, а потом и на автотрассу. Ехать до Юли нужно было около восьми часов, а это значит, что уже ранним утром мы будем вместе.   
   С тех пор прошло около пяти лет, время, наполненное бесконечным счастьем и любовью. Я почти не вспоминал о своём прошлом, если не считать приятных и светлых моментов, связанных с матерью. Юля покинула отчий дом и уехала вместе со мной в поисках лучшей жизни.
   Вместе мы преодолели страх, бедность, отчаяние и неуверенность в завтрашнем дне. Пройдя сотни испытаний, мы наконец-то обрели свой дом: небольшую уютную квартирку напротив набережной. Каждую ночь я засыпал с любимой девушкой, утром подвозил её до работы и ехал на свою. Мне казалось, что это и есть идиллия, слово, которое мне было незнакомо до нашей с ней встречи.
   После пяти лет отношений я сделал Юле предложение, от которого она не смогла отказаться. Красивый ресторан, столик в самом центре, кольцо с большим камнем на её изящном пальчике. Она сказала мне: “Да” и не было на всей Земле более довольного ответом человека.
    Скромную свадьбу на двадцать человек мы назначили на август, мой любимый месяц в году. На Юле было шикарное платье, взятое в ателье напрокат, я был в костюме, который одолжил у коллеги на пару дней. Да, мы жили небогато, но с каждым годом всё лучше и лучше. Гости, гулявшие на свадьбе, были нашими друзьями, соседями и знакомыми, но ни одного родственника с обеих сторон. В самом конце мероприятия я вышел на сцену, чтобы сказать финальную речь со словами благодарности каждому из пришедших.
   Все смотрели на меня, подняв глаза, с наполненными бокалами, я отпил немного шампанского из фужера и постучал по микрофону, чтобы проверить звук. Внезапно огромные двери, ведущие в этот зал, открылись и прервали мою подготовку на самом ответственном месте.
   В дверном проёме в клубах дыма и красном свете стоял он. Мой отчим собственной персоной, одетый в белый костюм и начищенные до блеска ботинки. От удивления и ужаса я готов был провалиться под пол, но лишь смотрел на него, онемев с отвисшей челюстью.
– Привет! Если позволишь, я скажу? – он аккуратно перехватил у меня падающий микрофон и посадил на ближайший стул.
– Дорогой, кто это? – Юля не знала, как реагировать на происходящее, но в её голосе уже доминировали нотки тревоги.
– Это мой отчим… – я едва смог разлепить пересохшие губы и прошептать это своей подошедшей невесте.
– Но ведь ты говорил…
– Это очень долгая история, и я думал, что она закончилась.
– Дорогие молодожёны! Позвольте в этот замечательный день поздравить вашу новую семью с её рождением! Я очень рад, что удалось успеть на ваш праздник, невероятно сильно хотел вас увидеть в такой торжественный момент, – он даже смог выдавить пару слезинок, которые тут же промокнул платком.
– Спасибо вам, что смогли приехать. Извините, но я не знаю, как вас зовут, – Юлия пыталась быть любезной, хотя всё отличное настроение, как ветром сдуло с пришествием этого неожиданного гостя. 
– Зови меня папочкой, если не трудно. Мы принимаем тебя в нашу крепкую и любящую семью.  Впереди нас ждёт длинная и счастливая жизнь. Сердце радуется, когда вижу, как вы гармонично смотритесь, как трогательно держитесь за руки, как сильно любите друг друга. Вы так сильно напоминаете мне нас с женой, уж простите за эти эмоции, – отчим ни капельки не изменился за те почти десять лет, что мы были знакомы.
   Он по-прежнему захватывал всё внимание вокруг, влюблял в себя женщин, вызывал зависть у мужчин, заставлял меня чувствовать себя никчёмным мальчишкой, которому едва стукнуло четырнадцать.
Он по-прежнему был монстром, который вернулся, чтобы уничтожить мою жизнь.
*****

От автора
   Очень важно прочитать эту вставку, так как на данном этапе окончательно определится жанр и смысл дальнейшего повествования.
   Если вы являетесь большим любителем мистики и тайн, то вторую половину рассказа предлагаю не читать. Пусть эта история навсегда останется для вас такой. Жили молодожёны недолго и несчастливо, зато умерли в один день, как и обещали друг другу.
   Всем остальным – добро пожаловать в реальность. Или в другую реальность. Или оценить другой взгляд на одни и те же события.


*****

   Я подъехал к дому в начале восьмого, освободиться раньше никак не получалось из-за навалившейся работы. Едва припарковав автомобиль, я на секунду поднял глаза на окна, которые располагались на нашей кухне. Мой сын стоял за занавеской, злобно поглядывая на меня. Даже на расстоянии я почувствовал, как он перемалывает мои косточки, как обычно разговаривая сам с собой.
   Сосед по участку, который жил слева, подкрался почти незаметно, когда я закрывал "Ягуар" и стоял к нему спиной.
– Добрый день! Ну как вы? Что новенького? Вы случайно не видели моего Барсика? – пожилой мужчина лет восьмидесяти приветливо улыбнулся и протянул мне руку.
– Здравствуйте. Нет, к сожалению, я не видел. У нас всё в порядке. Мой снова что-то натворил? – я улыбнулся в ответ, но всё-таки ожидал какого-то подвоха.
– Нет, я просто хотел узнать про своих соседей. Раньше люди гораздо больше общались, даже ходили друг к другу в гости. Понимаю, что у вас особенный мальчик, поэтому даже не буду жаловаться, – старик явно что-то хотел рассказать, но почему-то передумал.
– У него сложный период в жизни, я пытаюсь помочь, как могу. Они рождаются такими маленькими и беспомощными, а теперь вон какой вымахал, сами видели. Я, честно говоря, видел его мелким только на фотографиях, – я развёл руки, показывая примерный размер младенца.
– Извините, но я немного не понимаю...
– Я ему не родной отец, мы этого даже не скрываем. Познакомились с его матерью четыре с половиной года назад, когда он был гораздо меньше и спокойнее. Стараюсь заботиться, как умею, но, видимо, есть пробелы в воспитании и общении, – я краем глаза посмотрел в сторону кухни.
   Мой сынок всё ещё стоял, наблюдая за каждым нашим действием. Он был похож на зачарованную, но дикую и непредсказуемую кобру, которая ждала, когда факир перестанет её контролировать и она сможет сорваться в атаку.
– Сейчас время такое странное, многим отцам не нужны даже родные дети. А потом в старости они удивляются, что те даже в гости не приезжают, – сосед замолк на несколько секунд, задумавшись о чём-то своём.
– Я, пожалуй, пойду. У сына сегодня день рождения, он даже не догадывается о том, какой его ждёт сюрприз, – я показал на автомобиль, блестевший своим начищенным красным боком.
– Ого! Да вы, верно, шутите? В моём детстве о таком могли только мечтать.
– Парню уже восемнадцать, он далеко не ребёнок. Отучится на права и только тогда пущу за руль. Машина стоит гораздо дешевле, чем выглядит. Этому зверю уже больше десяти лет, а всё как новенький. Я старался беречь его, да и двигатель выбрал самый хилый. Я тогда только открыл свой бизнес, хотелось производить впечатление на работников и партнёров. Красный и броский автомобиль! Как глупо... По-мальчишески, – я слегка рассмеялся от собственной речи.
– Хорошего вечера. Желаю всего наилучшего вашему пацану. Куда же пропал мой кот? Он никогда не исчезал вот так, на несколько дней, – старик пожал мою протянутую руку и направился к своему дому.
– Он обязательно найдётся. Котам иногда хочется побыть в одиночестве. Уверен, что всё с ним в порядке, – я крикнул ему на прощание и тут в голове пробежала невероятно страшная мысль.
   Простое предположение, от которого даже мне стало не по себе. В это было трудно поверить, но где-то глубоко внутри я понимал, что мой пасынок как-то связан с пропажей соседского кота. Парень неоднократно проявлял странное поведение, говорил о некоторых диких и жутких вещах, вёл себя неадекватно.
   Сосед уже добрался до входных дверей своего дома, мне предстояло войти в свой. После того, как не стало жены, всё начало разваливаться и идти по какому-то хреновому сценарию. Да, я начал встречаться с женщиной, у которой уже был достаточно взрослый сын. Да, он меня не принял с самого начала, не шёл на контакт, что бы я ни делал. Мне достался ершистый и задиристый подросток в самом расцвете пубертата, – а это было то ещё испытание.
   Я обещал ей, что что бы ни случилось в будущем, я позабочусь о нём. Я всей душой верил, что однажды смогу заменить ему настоящего отца. Потом произошёл этот страшный и странный пожар, в котором она погибла. Пожарная служба установила, что в нашем старом доме было сразу несколько точек возгорания, а это означало, что невозможна причина короткого замыкания или случайно брошенного незатушенного окурка.
   Моя жизнь обуглилась в тот день, когда я вынес её тело из горящего здания, а теперь я лишь пытался заглушить эту боль всеми доступными средствами. Я с головой ушёл в работу и спорт, купил себе целую кучу инвентаря, пробовал увлечься охотой и даже научиться играть на электрогитаре. Последним шагом, когда я понял, что мне и самому нужна помощь, стала покупка мотоцикла "Харлей-Дэвидсон". Раньше, лет десять-пятнадцать назад, я и сам смеялся над моими нынешними ровесниками, пока не превратился в такого же. Благо, я не пустился во все тяжкие, ударившись в алкоголь и наркотики, а лишь завёл себе холодильник, заполненный "нулевым" пивом.
   Собравшись силами и натянув слабенькую улыбку, я открыл дверь. Мой пасынок стоял у кухонной мойки и старательно делал вид, что меня не замечает. Желваки гуляли по его скулам, показывая, что всё он прекрасно заметил.
– Привет. Спасибо, что помогаешь по дому. Поздравляю тебя с совершеннолетием! Я в твоём возрасте тоже когда-то был, представляешь? Извини, что не смог приехать пораньше, – я попробовал быть позитивным и общительным, хоть мне это и давалось с большим трудом.
   Сын продолжал стоять ко мне спиной и хранить гнетущее молчание. Меня сильно раздражало такое поведение, но я постарался держать себя в руках. Он уронил что-то тяжёлое, и оно с грохотом приземлилось на мойку.
– Эй, ты как? Не поранился? Одно время, много лет назад, я работал посудомойщиком в Макдональдсе. Однажды уронил себе на ногу фритюрницу, и это было больно, – я прошёл вдоль кухни на носочках, хотел снять ботинки в пристроенном гараже.
   Только потом я увидел, что пара кусочков грязи всё-таки прицепились на подошву и отвалились посреди комнаты. Было неловко от собственной ошибки, и я собирался сам её исправить, когда вернусь на кухню.
– Накрой, пожалуйста, на стол. Я очень голоден, сейчас бы целого слона съел. За собой приберу, прости, что наследил на полу. Сейчас мы отметим твой праздник, я кое-что приготовил по этому поводу.
   Скинув ботинки на полку в гараже, я переоделся в своей комнате на втором этаже. Было довольно приятно скинуть офисную шкуру, сшитую из душного костюма, и надеть домашний мягкий халат, когда-то подаренный любимой женщиной. Мама моего пасынка купила его в нашей заграничной поездке, говорила, что мне очень идёт этот образ рычащего льва. Несмотря на то, что прошло уже четыре года со дня её смерти, я каждый день по несколько раз думал о ней.
   Всё вокруг напоминало о том, как мы были счастливы здесь, хоть и недолго. Наш роман закрутился бурно и ярко, всего через пару месяцев после знакомства я сделал ей предложение, а потом она предложила переехать сюда. Она ни в какую не соглашалась поселиться в моей квартире в центре города, говорила, что невероятно ценит свою землю и возможность жить не в огромном многоквартирном человейнике. После пожара дом пришлось восстанавливать практически из полного пепелища, оставив лишь фундамент и стены. Всего несколько вещей и элементов мебели, которые пожарным удалось спасти из огня, сохранились из того времени.
   Особенно важна для меня была её картина. Она рисовала её все полгода, что мы были вместе. Она называла её "Буйство", пытаясь передать резкими мазками красок своё внутреннее состояние. Красная любовь, белая суровость, чёрный страх. Говорила, что это сочетание цветов о нас троих, о членах новой семьи, которая пока ещё притирается друг к другу.
   Сын уже накрыл на стол и встал напротив меня, смотря загнанным, каким-то волчьим взглядом. Иногда он пугал меня своим поведением, отрешённостью, как будто он был здесь и в другом месте одновременно.
– Наш сосед спрашивал, не видели ли мы его кота. Помнишь Барсика, такой красивый и пушистый котяра?
– Я не видел и ничего не знаю об этом рыжем уродце.
– Мне показалось, или ты с кем-то разговариваешь по ночам? Я не имею ничего против, просто интересно. В этом даже есть что-то романтическое, – я взял ложку и зачерпнул суп, от которого шёл густой пар.
– Разговариваю, но тебя это не касается, – сын огрызнулся и сжал кулаки, как будто собрался драться, а не вести беседу на кухне.
– Немного перегрел… Ничего страшного. Как её зовут? – я решил продолжить попытки взрослого общения двух настолько разных людей.
   В моей тарелке был натуральный кипяток, я обжёг язык и нёбо, отвлёкшись на реакцию пасынка. Парень смотрел на меня молча на протяжении десяти секунд и наконец-то выдавил:
– Юля.
– Красивое имя. Знаешь, если честно, мы с твоей мамой часто болтали по ночам. Она несколько дней не соглашалась на первое свидание, не доверяла мне или была ещё какая-то причина. Она называла меня котиком, а мне нравилось звать её по имени.
– Не говори о моей матери. Даже произноси её имя… – парень зашептал сквозь зубы, едва я упомянул о своём отношении к погибшей любимой женщине.
– Давай тогда поговорим о Юле. Ты как-то упоминал, что она живёт в специальной лечебнице. У неё есть родители? Сколько ей лет?
– Она нормальная. Родители бросили её, потому что они грёбаные алкаши и моральные уроды. Ей почти восемнадцать.
– Эй, ты чего завёлся? Остынь. Сходи, пожалуйста, к холодильнику, возьми упаковку пива. Там есть кое-что и для тебя, – я увидел по его реакции, что зашёл на запретную территорию.
   Парень поплёлся в пристроенный гараж по моей просьбе, с грохотом открыл холодильник и на несколько минут замолк. Я подумал, что, возможно, он уронил несколько банок на пол, когда резко открыл дверцу. Однако вскоре понял, что пасынок просто ударил по ней со всей своей юношеской дури.
   Мы с его мамой старались не говорить о прошлых отношениях и опыте, чтобы не тянуть их в нашу жизнь. Всё же, несмотря на эту договорённость, несколько раз всплыли подробности о её бывшем муже, который исчез из семьи несколько лет назад. Мужчина тот был гораздо старше, около пятидесяти, примерно мой ровесник, когда ей было всего тридцать. Он постоянно поколачивал мальчика, своего родного сына, несколько раз дело дошло даже до травматологического центра.
    Я понимал, что пацану жёстко досталось от жизни, считал, что все эти испытания были слишком сложными для понимания в подростковом возрасте. Лишь один раз я позволил себе спросить о том, почему она не ушла от этого изверга. Её ответ меня поразил и навсегда остался в моей памяти.
     “Он бы просто убил нас. Ты не представляешь, насколько он опасен и на что способен. Но теперь он никогда не выберется из тех мест. Оттуда выходят только вперёд ногами”.
   Я кое-как съел несколько ложек супа, который успел немного остыть. Сын зашёл в коридор, неся шесть банок пива в упаковке и торт, тот самый сюрприз, который я для него приготовил. Судя по его виду, мне слегка удалось сменить гнев на милость, он даже слегка улыбался уголками губ.
– Это мне?
– Тебе, сынок. С завтрашнего дня по закону ты считаешься взрослым и самостоятельным человеком. Ты можешь делать, что захочешь, весь мир открыт перед тобой. Я тебя поддержу и подскажу, если понадобится мой совет, – я открыл банку безалкогольного пива, такого прохладного и манящего, что устоять было просто невозможно.
– Я не знаю, что сказать…
– Всё хорошо. Предлагаю тебе разрезать торт! Я долго выбирал начинку, надеюсь, что тебе понравится. А потом мы перейдём к основному подарку. Мне уже и самому неймётся его скорее вручить!
   Пасынок взял в руку длинный кухонный нож и неловко отрезал огромный кусок, затем перенёс его себе на тарелку. Он застыл на месте и что-то там разглядывал, а глаза его с каждой секундой всё больше вылазили наружу от удивления.
– Ну как тебе? Скажи, что выглядит аппетитно?
– Что это за гадость? Это что черви? – парень резко отодвинул тарелку, как будто там и вправду было что-то мерзкое и ужасное.
– Не понимаю… Что не так? Я заказывал шоколадный бисквит с кремовой начинкой.
   Впервые в жизни я не успел среагировать на опасность. Всегда думал и даже был уверен, что я довольно быстрый и ловкий, однако зазевался на какую-то долю секунды и этого оказалось достаточно.
   Мой пасынок соскочил со стула, схватив нож в правую руку и полосонул меня им по горлу. Всего за мгновение из раны побежала на удивление горячая кровь, сердце бешено заколотилось от подскочившего адреналина. Парень убежал в сторону гаража, бешено вращая глазами и вереща во всю глотку. Я зажал порез ладонью, а во вторую руку взял полотенце для протирки посуды. К моему счастью, рана оказалась неглубокой, лишь разорвав кожу и часть гортани, не задела ни одну вену или артерию.
   Я лихорадочно соображал, что же мне делать дальше. Было очевидно, что у сына был какой-то приступ, который я невольно и нечаянно спровоцировал. Прямо сейчас он был опасен для окружающих, для меня и даже для себя. В доме не было никаких средств и лекарств, включая самые обыкновенные успокоительные. Кровь из моего горла почти перестала идти, я наложил нетугую повязку и направился в собственный гараж, чтобы поговорить со взбешённым пасынком.
   Мы встретились в коридоре и оба опешили при виде друг друга. Парень держал в руках канистру, его сильно трясло, начиная от ног и до кончика носа.
– Со мной всё в порядке... Небольшая царапина, ничего страшного. Остановись и успокойся, – я пытался вразумить его голосом, но потом сделал неосторожный шаг вперёд.
   Пасынок озирался по сторонам в поисках путей отступления, затем бросил в меня десятилитровый пластиковый бак и угодил в плечо.
– Пошёл ты нахер! – он крикнул во всё горло и помчался наверх в сторону своей комнаты.
– Я сдам тебя в психушку, нужно было давным-давно это сделать, – я сказал это сгоряча, и тут же пожалел об этом.
   У парня явно было огромные проблемы с сознанием, с ним что-то происходило, возможно, ему и вправду нужна была помощь психолога. Рану на шее саднило, но ещё раз посмотрев в зеркало, я убедился, что не было там ничего серьёзного.
   Я поднялся на второй этаж, где находились наши комнаты: бывшая супружеская спальня и бывшая детская, а теперь подростковая. Сына не было у себя, это я сразу заметил из-за распахнутой настежь двери. Я направился в сторону своей комнаты, как тут же он выскочил с криком, размахивая новенькой электрогитарой.
– На, сука! – он был слишком быстр или я был слишком опрометчив.
   Через секунду инструмент с треском приземлился на мою голову. В глазах резко потемнело, я потерял равновесие и покатился назад. Ещё пару секунд я, просчитав рёбрами все ступеньки лестницы, тяжело приземлился на пол коридора, ударившись затылком и полностью отключившись.
   Не знаю точно, сколько я так пролежал, но пришёл в себя я из-за резкого запаха дыма и гари. Мои домашние тапочки уже начали подгорать, вокруг всё полыхало красным жаром. На теле не было ни одного места, которое бы не болело. С большим трудом мне удалось подняться вдоль стены, набрать кувшин воды и полить себя сверху. Я позвонил в службу спасения и сообщил о пожаре, а потом решил найти пасынка. Он всё ещё мог быть в доме, и никому неизвестно, что мог ещё придумать или сделать.
   И тут я услышал шум мотора из гаража. Не было никаких сомнений, что так звучал заведённый "Харлей-Дэвидсон" коллекционной сборки две тысячи десятого года. Я добрался до входных дверей в гараж, а затем увидел своего пасынка, стоящего в нескольких метрах дальше.
– Кто ты такой? – парень кричал и плакал, бился в истерике, тыча в мою сторону пальцем.
– Позволь тебе помочь. Я обещал твоей матери, что смогу о тебе позаботиться. Всё ещё можно исправить, – я старался говорить спокойно и уверенно.
– Ещё один шаг и... – парень посмотрел на оружейный шкаф, стоящий в углу.
– Это очень плохая идея. Он закрыт на кодовый замок, – я сделал шаг вперёд, а пасынок резво дёрнулся к сейфу и, к моему большому удивлению, открыл дверь всего через мгновение.
– Как ты это сделал? Отойди оттуда, пока не случилось непоправимое, – я медленно двигался к нему, чтобы не спровоцировать на очередную глупость.
– Три цифры такие жирные от твоих вонючих пальцев! Сдохни, тварь! – парень ловко вытащил дробовик из чехла и выстрелил в меня.
   Живот и грудь разорвало от боли, меня мгновенно скрутило, и я упал на колени. Мне никогда в жизни не было так хреново, как сейчас. Дыхание перехватило, я не мог даже выдавить пару звуков, когда видел, как мой пасынок открывает ворота и уезжает на мотоцикле.
   Как странно, что в тот момент я подумал лишь о том, что зря учил его ездить за рулём этой тяжёлой махины. На первом уроке он едва не завалил "Харлей" на себя, забыв про выдвигающуюся ножку. Ставни закрывались, а я оставался лежать на полу, держась за место выстрела. Мне повезло, что парень выбрал дробовик, заряженный резиновыми патронами, а не боевыми. Я держал его в быстром доступе на всякий случай: вторжения в дом незнакомцев или нападения опасной собаки.
   В сейфе также были и охотничьи ружья, от выстрела которых я бы не просто упал, а скорее всего мгновенно умер. Едва утихла первая волна боли, как я смог поднять голову и посмотреть на свой торс. Красные вкрапления от пуль чётко отпечатались на прессе, оставив глубокие отметины.
Я смог подняться на ноги, как тут же услышал сирены подъезжающих служб.
   Через пару минут в доме орудовали пожарные, меня осматривал медик, а рядом стояло двое полицейских, ждущих, когда я освобожусь.
– Как вы себя чувствуете? Вас тошнит? Есть ли переломы? – молодая девушка, судя по всему, не особо опытная, стесняясь, разглядывала мои свежие ожоги, царапины и синяки.
– Нормально, насколько это вообще возможно в этой ситуации, – я застегнул рубашку и выпил таблетку обезболивающего, которую она предложила.
   Врач поставила мне какой-то укол в плечо, после чего на моём теле появилась ещё одна точка саднящей боли.
– Мы как раз хотели обсудить вашу ситуацию. Не расскажите ли нам с коллегой, что произошло в вашем доме? – полицейские подошли поближе и показали удостоверения.
   Я задумался на несколько секунд, выжидая паузу, в течение которой мой мозг лихорадочно соображал, что же им следовало ответить. Мой внешний вид явно кричал о том, что тихий домашний вечер пошёл не по плану. Ссадины на лице, запёкшаяся кровь на голове, сожжённая кухня, обугленный халат: всё вызывало вопросы, на которые не было мгновенного ответа.
– Извините, голова плохо соображает. Меня огрели в своём же доме собственной гитарой. Воры, видимо, хотели всё сжечь, чтобы скрыть следы кражи, – я старался отвечать коротко и однозначно, чтобы не поплыть в своих показаниях.
– Воры? Вы сказали, что это были воры. Вы видели, что их было несколько? – тот коп, что постарше, постоянно что-то записывал в блокнот.
– Честно сказать, я видел только одного. Приехал с работы, вроде бы всё было в порядке, не заметил ничего странного. Здоровенный мужик напал на меня, когда я поднимался по лестнице.
– Прям здоровенный? Вы и сами не маленький, вон какой крепыш. Неужели не могли оказать сопротивления? – второй коп, худой и мелкий, подключился к допросу.
– Знаете, как-то не ожидаешь, что такое вообще может произойти. Я был полностью расслаблен, заходя в собственное жилище, к тому же сильно устал сегодня. А теперь вообще с ног валюсь, –голова и вправду закружилась так, что мне пришлось сесть и опереться на стенку машины скорой помощи.
– Скажите, а где же тогда ваш сын? Он был дома, когда вы зашли в дом?
– Он ещё вчера уехал к своей подруге. Ну, знаете ли, эти молодёжные дела. Парень уехал на мотоцикле, но ему уже есть восемнадцать, есть права и даже каска, – мои веки наливались свинцом с каждой секундой.
– Мужчины, если позволите, то я заберу у вас своего пациента. Ему нужно пройти несколько обследований на наличие скрытых переломов и повреждений внутренних органов. Бывает так, что пострадавшие сначала сильно хорохорятся под действием адреналина и даже не замечают торчащие кости. Мы будем в первой городской, если понадобимся, – врач неотложки уже закрывала за собой двери, не дожидаясь их реакции, и села напротив меня.
– Что вы… Что вы… Я в порядке. Я в полном порядке, – я попытался привстать, но рухнул обратно и уснул прямо на разложенной кушетке.
   Не знаю точно, сколько я проспал, но судя по ощущениям, прошла пара часов. Очнувшись на больничной койке, я снял с себя датчики, которые тут же громко запикали. Вбежавшая медсестра уставилась на меня одновременно удивлённым и возмущённым взглядом.
– Вы куда собрались? У вас подозрение на перелом двух рёбер, вывих бедра и ещё много что может быть, – она попыталась уложить меня обратно, но я уже натягивал штаны и куртку.
– Мне нужно ехать. Мой сын в смертельной опасности. Отойдите, пожалуйста, – пришлось говорить гораздо громче, чем обычно, чтобы меня не задерживали на пути.
   Покинув здание, я вызвал такси и набрал номер пасынка. Я и не надеялся, что он возьмёт трубку, но и тут он меня удивил.
– Алло...
– Ты где? С тобой всё в порядке?
– Ты никогда меня не найдёшь.
– Я не стал говорить о произошедшем полиции. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Прошу тебя, вернись домой или хотя бы на наше место, там и поговорим.
   Он сбросил вызов, не дав мне договорить до конца. Подъехавшее на мой заказ такси уже ждало на остановке, поэтому я поехал в сторону своего пострадавшего дома. Этот дом так и не стал для меня родным или важным, все эти годы я всё ещё чувствовал себя в нём чужим, временным гостем. Ради комфорта любимой женщины я переехал сюда, однако моему комфорту в тот момент пришёл конец.
– О, Господи! Что здесь произошло? – водитель такси кивнул в сторону обгоревшего здания, возле которого был припаркован мой "Ягуар".
– Самый обычный пожар. Второй пожар в одном и том же месте. Иногда мне кажется, что нас прокляли, – я расплатился наличными и остановился на лужайке.
   Машина, в отличие от дома, практически не пострадала, её лишь вымазали в огнетушащей пене и серой саже. На месте кухни теперь остались лишь чёрные стены с выгоревшими дотла обоями, стёкла повылетали наружу от высокой температуры.
   Огонь, как огромный рыжий кот, хорошенько вылизал всё изнутри, добравшись до лестницы и перехода в гараж. Однако меня удивил один нюанс, на который я не сразу обратил внимание.
   Картина, нарисованная моей погибшей супругой, так и висела в рамке посреди кухни. Всё вокруг было буквально уничтожено, а на ней были лишь частички копоти и гари. Ни один угол не пострадал, краска не вспенилась, она была как новенькая.
   В этот момент мне кто-то позвонил. Я подумал, что это были те полицейские, которые жаждали продолжить допрос и разобраться в этом деле. Какого же было моё удивление, когда я увидел на экране смартфона контакт "Сын".
– Ты где, сынок?
– Я еду.
– Что с тобой происходит?
– Через час я буду на нашем месте. Постараюсь не размотаться о столб и не доставить тебе такого удовольствия. Сможешь меня задушить собственными руками. До скорой встречи.
   Он снова не дал мне договорить и бросил трубку. Что-то мне подсказывало, что парень находится в невменяемом состоянии, возможно, под действием наркотиков или психотропных веществ. Я отмёл мысль о том, чтобы самому позвонить в полицию и заявить об угоне. Я всё ещё наивно полагал, что мы сами сможем как-то решить наши проблемы.
   Взглянув на часы, я понял, что у меня осталось не так много времени, а дел было ещё невпроворот. Взяв в гараже инструменты, я заколотил зияющие дыры в окнах на кухне, а затем снял бинтовые повязки на голове и груди. Кровь уже сильно запеклась, и они отдирались с волосами, но оставлять их грязными тоже не хотелось.
   Я принял душ и заклеил раны длинным лейкопластырем, проглотил ещё две таблетки болеутоляющего и присел на край кровати. Не было ни единой мышцы в теле, которая бы не ныла и не выворачивалась от боли. Освежив бинты, я почувствовал себя немного лучше. Собравшись духом, я сел в автомобиль и поехал на встречу с сыном.
   Добравшись до "нашего места", так мы называли придорожное кафе с круговым заездом для автомобилей, я осознал, что невероятно голоден. В желудке ничего, кроме таблеток и безалкогольного пива, не было с самого утра, даже суп мне не дали нормально поесть. Припарковав "Ягуар" на дальней стороне дороги, я мельком глянул на часы и убедился, что время подходит к полуночи.
   В заведении, конечно же, никого не было. Все нормальные люди в такое время сидят дома у телевизоров и ноутбуков, либо спят в своих кроватях. Одному мне захотелось удовлетворить свой ночной разыгравшийся аппетит, больше ни единому клиенту.
   Официантка в фирменной одежде устало улыбнулась, хотя её выразительные глаза говорили куда больше, чем её губы.
– Здравствуйте! После одиннадцати часов у нас действует большая скидка на основное меню. Что вы будете заказывать? – девушка растерянно посмотрела на мои повязочные бинты на голове, и тут же убрала заинтересованный взгляд.
– Мне бы чего-нибудь жидкого. Куриный суп со свежими булками был бы очень кстати, – я уселся за столик у окон, выходивших на трассу.
– Минут через десять будет готово. Может быть, вы захотите наш вкуснейший кофе попробовать? Все его очень сильно хвалят.
– С удовольствием. И давайте я сразу оплачу счёт, а то могу уйти в любой момент. Жду одного важного для меня человека. Сдачу оставьте себе, пожалуйста, – я протянул ей пару купюр, которых точно бы хватило на мой заказ и хорошие чаевые.
   Официантка засияла настоящей улыбкой, как будто я ей дал целый миллион. Я задумался о том, что некоторым людям нужно совсем немного, чтобы почувствовать себя во много раз счастливее. В отличие от моего пасынка, у которого было всё, что только может пожелать парень его возраста, девушка явно не была так избалована подарками судьбы.
   В тот вечер мне было не суждено нормально поесть, ведь едва мне принесли тарелку долгожданного супа и чашку ароматного кофе, как я увидел моего пасынка, несущегося на мотоцикле. На большой скорости он снёс надутую рекламную фигуру, которая в любую погоду вычурно отплясывала и зазывала клиентов в кафе. Я смотрел на происходящее, как зачарованный, не мог даже сдвинуться с места.
   Мой сын остановил мотоцикл, спустился в придорожную канаву, с чем-то там повозился, а потом снова вернулся за руль. Усилием воли мне удалось отлипнуть от сиденья и направиться в его сторону, не упуская ничего из вида. Парень завёл “Харлей” и потащил на огромной скорости ту куклу в костюме типичного карикатурного байкера. Когда я оказался на стоянке, то увидел лишь быстро отдаляющийся огонёк от красной фары.
   Я вернулся в кафе и всё-таки прикончил свой поздний ужин. Официантка выскочила на улицу и уже кому-то звонила, кричала в трубку, что их ограбили. Я недоумевал от поведения пасынка, но что-то мне подсказывало, что он планировал прокатить по асфальту меня. Через десять минут к кафе подкатил экипаж полицейских и мне пришлось скрыться на машине во избежание второго допроса за день. Уже знакомые лица, которые всего несколько часов назад задавали мне вопросы, вряд ли бы поверили в любую мою версию событий.
   Я не хотел и не мог больше оставаться в том доме, в котором у меня не получилось создать нормальную семью. Припарковав “Ягуар” на площадке, я посмотрел сквозь заколоченное окно на кухне и увидел ту картину, что осталась от погибшей супруги. Теперь она казалась мне страшной размазнёй, в которой не было никакой идеи и сюжета, а лишь странные и бесформенные мазки краски.
   В ту ночь я остановился в одной из городских гостиниц, где полчаса стоял под прохладным душем, а затем вырубился на огромной кровати. Впервые за долгое время я спал и не видел ни единого сна, то ли от лютой усталости, то ли от удара по голове. Последние четыре года мне часто докучали самые мрачные кошмары, поэтому я был искренне рад посмотреть на чистый чёрный фон.
   Я больше никогда не возвращался в тот дом. На следующий день я позвонил своему знакомому и попросил его организовать ремонт на месте пожарища, перевёл ему внушительную сумму на расходы и за хлопоты. Второй звонок я сделал в свой офис, где коротко объяснил, что ухожу в небольшой вынужденный отпуск. В третью очередь я набрал номер телефона пасынка, который, конечно же, оказался отключенным.
   В свои пятьдесят с хвостиком лет я решил начать жизнь заново. Переехав в другой район, я купил уютную квартиру с выходом на террасу и видом на красивое озеро. Я больше не хотел заводить отношения, с головой погрузившись в работу, хобби и путешествия по всему миру. Несколько раз я встречал достойных женщин, однако моё сердце до сих пор было занято той самой, той неповторимой. Перебиваясь лишь кратковременными романами, я прожил очередную пятилетку, пока в один прекрасный день мне не позвонили насчёт моего заказа.
   Частное детективное агентство наконец-то вышло на след моего сына, который скрывался от меня, поселившись в другом городе и даже сменив фамилию. Всё, чего я хотел, чего добивался, когда начал его искать – это поговорить с ним и выяснить, что же произошло в нашем доме.
   Детектив рассказал мне, что мои опасения оказались напрасными и мой сын живёт самой обычной жизнью. Он не сошёл с ума, не попал в тюрьму, не покончил с собой, в общем, ни один из печальных сценариев, которые я многократно прокручивал в голове, не реализовался. Я был рад услышать, что на днях у него будет свадьба с девушкой по имени Юля.
   Я записал его нынешний адрес и фамилию на бумажке, а затем скомкал её и хотел было выбросить. Меня мучали сомнения о том, что после стольких лет расставания мы сможем найти общий язык, которого толком не было и во время совместного проживания. В последний момент я закрыл мусорное ведро, а листок закрепил на холодильнике, пристроив на него магнитик из Туниса.
   В эту субботу у сына была запланирована церемония бракосочетания ровно в полдень. Я решил, что лучшего момента для нашей встречи может и не случиться. Я надеялся, что окружение множества людей и праздничная обстановка благотворно повлияют на наш разговор. Приехав к зданию ЗАГСа, я никак не решался войти, так и просидев в машине, наблюдая за выходящими счастливыми парочками.
   Примерно через час центральные двери открылись ещё раз и на пороге показался мой сын, который вёл за руку свою невесту. Они выглядели светящимися от радости и любви, гости и друзья осыпали их лепестками роз и монетами, а в конце лестницы молодожёны выпустили пару белых голубей. Я так и не смог собраться силами и подойти, решив, что попробую сделать это чуть позже.
   Я держался в потоке автомобилей вторым или третьим, чтобы не упустить их из виду. Свадебный кортеж из нескольких машин трудно было потерять, поэтому, даже несмотря на городские пробки и несколько светофоров, я доехал вместе с ними до ресторана. Посмотрев на часы, я решил, что во что бы то не стало, войду в эту дверь ровно в шесть часов вечера. Установив самому себе дедлайн, я немного успокоился, лишь надеясь, что наша встреча пройдёт более или менее удачно.
   Часы были неумолимы, а я обещал себе сделать всё по плану. Войдя в главный зал ресторана, я сразу же увидел своего пасынка, стоящего с микрофоном на небольшой сцене.
– Привет! Если позволишь, я скажу? – я едва успел перехватить падающую стойку с микрофоном и посадить его на ближайший стул.
– Дорогой, кто это? – невеста шёпотом спросила у моего сына, но я всё равно это услышал.
– Это мой отчим… – лицо сына мертвенно побледнело, как будто ему сильно не хватало кислорода.
– Но ведь ты говорил…
– Это очень долгая история, и я думал, что она закончилась.
– Дорогие молодожёны! Позвольте в этот замечательный день поздравить вашу новую семью с её рождением! Я очень рад, что удалось успеть на ваш праздник, невероятно сильно хотел вас увидеть в такой торжественный момент, – я почувствовал, как в уголках глаз зарождаются крохотные слезинки.
– Спасибо вам, что смогли приехать. Извините, но я не знаю, как вас зовут, – Юлия оказалась невероятно обаятельной и красивой девушкой, хоть и имела немного растерянный вид в тот момент. 
– Зови меня папочкой, если не трудно. Мы принимаем тебя в нашу крепкую и любящую семью.  Впереди нас ждёт длинная и счастливая жизнь. Сердце радуется, когда вижу, как вы гармонично смотритесь, как трогательно держитесь за руки, как сильно любите друг друга. Вы так сильно напоминаете мне нас с женой, уж простите за эти эмоции, – она протянула мне платок, что было очень мило и трогательно с её стороны.
   Я едва смог закончить свою речь, как раздались аплодисменты, после чего я обнял невесту и своего дрожащего сына. Тот резко соскочил со стула, схватил меня под руку и вывел из центрального зала наружу.
– Зачем ты снова появился? Ты и её хочешь в это втянуть? – он смотрел на меня с ненавистью и злобой, как на главного врага, который испортил ему всю жизнь.
– Сынок, я не знаю, в чём дело, вообще не понимаю тебя. Я тебе никогда и ничего плохого не делал. Я – другой.
– Убирайся отсюда. Если ещё раз тебя увижу – на куски разорву, – парень за время нашего расставания изменился, став гораздо сильнее и увереннее.
   Он встал напротив меня, как будто загородив за собой входные двери. Я увидел перед собой не испуганного мальчика, а мужчину, который готов был на всё, чтобы защитить своё будущее. Я совершенно не понимал, почему он воспринимает меня как угрозу, но инстинктивно решил, что нужно отступить.
– Я рад, что у тебя всё хорошо. Я просто хотел тебя увидеть и в этом убедиться, – я уже собирался уходить, когда мой пасынок внезапно рухнул на землю, потеряв сознание.
– На помощь! Помогите! – я закричал изо всех сил, и двое прохожих мужчин подошли к нам.
   Я положил его голову себе на колени, проверил дыхание, пульс и состояние зрачков. Все жизненные показатели были в норме, однако он пару минут всё равно был в отключке. Кто-то подал стакан воды, и я поднёс к его губам, чуть смочив их. Мой сын сделал пару глотков и открыл глаза, после чего уставился на меня совершенно иным взглядом.
– Отец… Прости меня.
   Он впервые за много лет назвал меня так, смотрел на меня без злости и укора, крепко обнял меня и прижался к моей груди. Я не знал, что изменилось, да и не хотел знать, ведь теперь всё было в порядке.

*****
От автора.
   Две стороны одной медали, две правды, у каждого своя.
   Предлагаю послушать третью сторону. Возможно, именно она сможет внести в эту историю ясность.

*****

   Я всегда знала, что жизнь у меня будет непростой, потому что так уж было предначертано судьбой и моим древним родом.
   Первые проявления моей особенности начались ровно в восемнадцать лет, в день моего совершеннолетия. Только позже я смогла оценить ту роль, которую в моей подготовке сыграли бабушка и мама. Они сначала издалека, так витиевато и полунамёками, рассказывали о том, что наша женская линия необычная и не должна прерываться ни при каких обстоятельствах.
   До сих пор помню тот момент, когда бабушка отвела меня в свою комнату и достала какую-то древнюю шкатулку. Она вручила мне заколку для волос, которая была сделана в виде чёрной кошки. Престарелая родственница усадила меня на кровать и сказала, сопровождая это какими-то ритуальными жестами над головой:
– Теперь ты одна из нас. Всегда носи этот талисман с собой, спрячь в волосах. Он будет служить верно и защитит тебя от злых людей.
   Злые люди... Первые восемнадцать лет моей жизни мне через фильмы и книги внушали, что это мы и нам подобные – злые люди. Потомственные ведьмы, одной из которых стала и я, всю историю человечества презирались, преследовались и уничтожались. Злыми людьми признавались только за то, что не хотели терпеть этого странного соседства и боролись с ним всеми доступными средствами.
   Я и сама сначала испугалась из-за этой новой информации. Осознать, что твоя судьба определена ещё при рождении, понять то, что у меня не было другого выбора, было невероятно сложно для молодой девушки.
   Мама вместе с бабушкой провели обряд посвящения, на котором они убили священного козла и помазали меня его кровью. Нам пришлось уехать за сотни километров от родного города, чтобы избежать возможных свидетелей. До самых своих последних дней я помнила эту страшную картину: обезглавленное животное, подвешенное между трёх деревьев, алую струю из его горла, льющуюся на моё обнажённое тело. Несколько факелов, горящих по кругу, затухли через час, что и означало завершение ритуала. Всё это время я сидела в центре круга, дрожа от страха и холода, а мои ближайшие родственницы по очереди читали вслух древнюю книгу.
  С того самого дня во мне начали просыпаться ведьмачьи способности. Я могла читать мысли некоторых людей, из тех, что поглупее, двигать небольшие предметы, манипулировать сознанием животных. Мама и бабушка рассказывали, что при достижении следующего цикла возраста мои способности кратно увеличатся. Матери было сорок лет, а бабушке за семьдесят, значит они уже прошли второй и четвёртый этап длиной в восемнадцать лет.
Втроём мы стали встречаться очень редко, ведь считалось, что три ведьмы, находящиеся в одном месте слишком долго, создавали мощные возмущения в потоках незримой энергии. Бабушка отселилась отдельно вскоре после моего дня рождения, вела отшельнический образ жизни, купив небольшой домик в глухой части леса.
   Я же продолжала жить с матерью, впитывая её бесконечную мудрость и опыт. Со стороны могло показаться, что мы были самой обычной семьёй, в которой почему-то не было мужчин. Этот вопрос долго мучил меня, пока однажды я не решилась его всё-таки задать.
– Мам... Ты у меня ещё очень молодая и красивая. Неужели тебе не хочется завести отношения? Не хочется любви и ласки?
   Самый мой близкий человек задумался на несколько тягучих и долгих мгновений. Она, видимо, с трудом подбирала нужные слова, чтобы объяснить мне истинные причины и последствия своего решения.
– Милая моя девочка... Мы сводим с ума любых мужчин, которые осмелятся с нами связаться. Это наше главное проклятие и от него никуда не деться. Это не аллегория и не преувеличение. Твой отец в самом прямом смысле обезумел, он сгорел заживо изнутри за то время, что мы были вместе. Зато он оставил мне такое чудо, как ты, за что я ему бесконечно благодарна.
  Мысль о том, что для рождения новой ведьмы должен сойти с ума один мужчина, долго не давала мне покоя. Ближе к моим двадцати пяти годам мама и бабушка регулярно стали напоминать про воображаемые тикающие часики и необходимость потомства. Как по заказу, едва я съехала из родного дома в свою квартиру, тут же познакомилась с невероятно харизматичным и обаятельным мужчиной.
   Я всегда была уверена, что в том случае не обошлось без посторонней помощи. Нет, я не была дурна собой или глупа, как пробка, однако мне всегда казалось, что мои родственницы каким-то образом в этом поучаствовали. Как и в моей успешной учёбе в школе, а потом и в университете, при устройстве на работу и даже при покупке жилья. Везде, где должно было повезти, удача была на моей стороне. Всё, за что бы я ни бралась по жизни, у меня получалось с первого раза, начиная от блинов и заканчивая отношениями.
   Он был гораздо старше меня, что совершенно не смущало. Я видела в этом одни только плюсы и ни единого минуса. Зная о его дальнейшей судьбе, мне было гораздо проще видеть развивающееся безумие у зрелого человека, а не у моего ровесника. С годами я привыкла к нему, он почти перестал меня раздражать, даже объятия перестали быть такими противными. Мы переехали в большой и красивый дом, в котором я наконец-то забеременела.
   Плод нашей вымышленной любви, к огромному сожалению моей родни, оказался мальчиком. Бабушка, приехавшая на роды, настаивала до последнего, чтобы я не делала УЗИ и не узнавала пол малыша. Однако, когда ей сказали по факту рождения, она не смогла сдержать эмоции, громко чертыхалась и бросила принесённый букет в мусорный контейнер.
   Мальчик, мой ненужный первенец, рос крепким и смышлёным, интересовался не только игрушками, но и окружающим миром. Первым звоночком, который заставил меня крепко задуматься о его нормальности, стало происшествие с лягушкой, которую мой сын поймал на нашем участке. Из чистого любопытства и жажды естествознания он разрезал её кухонным ножом прямо на нашем обеденном столе. Мелкий гадёныш постоянно что-то ломал, крушил и портил, совершенно не контролируя свою звериную натуру.
   Они с отцом регулярно ругались, по любому, даже самому малейшему поводу. Сын доводил его до белого каления, отчего у моего первого мужа случались натуральные припадки бешенства. Едва мой мальчик вырос выше пояса и смог дотянуться до дверной ручки, как родной папа начал его регулярно и систематически избивать.
   Я старалась не вмешиваться, считала, что так и проходит настоящее мужское воспитание. Во мне никогда не было особой привязанности или теплоты к этому пацанёнку, который даже не был на меня похож. Совсем другое дело было бы, если бы родилась девочка... Та уж явно стала бы моей копией, и я не дала бы её в обиду.
  Лишь после того, как в один прекрасный день муженёк чуть не задушил своего отпрыска голыми руками, я поняла, что с этим что-то нужно было делать. Я собрала свидетелей из наших знакомых, медицинское заключение о телесных повреждениях, добавила фиктивное заявление о нападении на себя, и сдала его в ближайшее отделение полиции.
   Его признали невменяемым, упекли в городскую психологическую больницу и больше я о нём ничего не слышала. Долгие годы совместного проживания под одной крышей с ведьмой не прошли для него бесследно. Родня дала мне передохнуть ещё год после этих событий и снова завела пластинку о продолжении нашего рода. Бабушка буквально требовала внучку, мама умоляла меня вновь заняться личной жизнью, а не сидеть дома целыми днями, увлёкшись чтением древних гримуаров.
   Мой дикий волчонок тем временем рос сам по себе, он мне абсолютно не мешал заниматься своими делами. Раз в неделю или две я оттаскивала его из очередной драки, иногда побитого, а иногда празднующего победу. Семейное проклятие действовало на всех особей мужского пола без разбора и разделения по степени родства. Безумие проявлялось в нём в бесконтрольной агрессии и жестокости, которые нарастали с каждым годом.
   Ему исполнилось четырнадцать, а мне тридцать пять лет, время было неумолимо и не существовало ни одного ритуала, чтобы его замедлить. Под давлением старших ведьм из предыдущих поколений я сама познакомилась с ярким мужчиной, который ходил на тренировки в зал неподалёку. Мне понравилось его благородное лицо и крепкое мускулистое тело, его яркие глаза и очаровательная улыбка. От такого образца должна была получиться очень красивая и пышущая здоровьем девочка.
   Я никогда не любила его, но отлично это изображала, руководствуясь советами своих родственниц. На мой тридцать пятый день рождения бабушка наконец-то призналась, в чём была причина такой нервозной спешки.
– Ты должна продолжить женский род до наступления третьего цикла. У тебя остался лишь один год для того, чтобы принести на этот свет новую ведьму. Если ты не справишься, то весь наш клан вымрет в одночасье в день твоего тридцать шестого рождения.
   Никогда раньше я так явно не слышала эти грёбаные часики, которые громко и истерично тикали. Мне пришлось ускорять эти зачаточные отношения всеми доступными способами. Жизнь меня буквально заставила соврать всем окружающим, что я была беременна. Мой новый мужчина тут же сделал мне предложение, окрылённый такими новостями. Он сопротивлялся недолго и согласился жить под нашей крышей, пытался наладить общение с моим сыном, но тот лишь огрызался в ответ.
   Мой план заключался в том, чтобы завести настоящую беременность уже в процессе совместного проживания. Бабушка регулярно звонила и спрашивала о том, как развивается мой плод, начал ли он двигаться и не досаждает ли мне по ночам. Однако в один самый обыкновенный день она позвонила по совершенно иному поводу.
– Ты должна сделать мощный артефакт. Привяжи его к дому, возьми три символа и закрепи на крови. Мы не можем полагаться только на твой живот, он уже подвёл нас однажды.
   Казалось, что старая карга раскусила мой обман и просто хотела подстраховаться, придумывая этот запасной план. Она отправила мне древнюю книгу таинств, в которой подробно описывался обряд привязки души к любой земной сущности или предмету.
   И тогда я села рисовать, так забвенно погружаясь в процесс. Новый муж ни капли не удивился такому увлечению, взявшемуся буквально из ниоткуда. Он даже купил для меня набор дорогих масляных красок и кистей, как всегда, пытаясь мне угодить. Наивный и не предполагал, что для моего задуманного полотна нужны совсем другие ингредиенты.
   Его свежая сперма. Клок волос сына. Щепка от входной деревянной двери нашего дома. Моя кровь. Жуткая трёхцветная размазня, которая получилась в итоге, пугала даже меня. Я смотрела на мольберт, на котором стояло моё творение, пытаясь разобрать хоть что-то посреди бесконечных кругов и знаков. Прошептав нужные слова над картиной, я буквально почувствовала, что частичка моей души вылетела из груди и поселилась в ней.
   Второму мужу очень понравилось моё творчество, он просил нарисовать ещё что-нибудь, но я любезно отказалась. Полгода я вытягивала из него силы, однако он даже не поседел сильно, едва усох и продолжал каждый день требовать секса. Здесь наши интересы полностью сходились, ведь мой живот был по-прежнему пуст, и простейший фокус с двумя полосками вскоре мог раскрыться.
   Меня забавляли его попытки сделать меня счастливой, заставить меня улыбаться, его желание проявлять заботу. С каждым днём становилось всё труднее и труднее скрывать ту брезгливость, которая возникала внутри меня от его поцелуев, объятий и ласк. Через полгода от моего объявления о беременности я настояла на том, что хочу спать в отдельной спальне, а не рядом с ним. К тому же так было проще снимать и надевать поддельный живот.
    Всё шло как по маслу, но ровно до того дня, когда на нашем пороге появился один человек. Муж находился на работе, в которую был так сильно погружён всё время, а сын опять где-то бродил в поисках приключений и острых ощущений. Во всём доме я была одна и наслаждалась этой временной передышкой. Из колонок звучала какая-то лёгкая музыка, которую пришлось выключить, когда забренчал дверной звонок.
   Я заглянула в глазок и увидела по ту сторону пожилого мужчину, которого сразу же узнала. На нашей дорожке стоял сосед по участку, который иногда заглядывал к нам, чтобы перекинуться парой словечек. Отодвинув щеколду и открыв ему, я широко улыбнулась отрепетированной гримасой для нежданных гостей.
– Здравствуйте. Извините, если побеспокоил. Я хотел бы поговорить с вашим мужем, – старик снял шляпу и слегка кивнул в знак приветствия.
   На его руках сидел огромный рыжий кот, шерсть которого тут же встала дыбом от одного взгляда на меня. Животное тихо зашипело и выпустило когти, впиваясь в кожу хозяина.
– Добрый день. Вы знаете, а его нет дома. Я не понравилась вашему котику? – я протянула ладонь и тут же пришлось её одёрнуть.
   Кот выпрямился в струну, пытаясь достать меня и укусить.
– Барсик! А ну перестань! Ты почему так плохо себя ведёшь? Извините, не знаю, что с ним сегодня такое происходит, – старик погладил питомца по голове и едва уложил его на руки обратно.
– Моего мужа нет дома. Приходите вечером, часа через два должен вернуться, – мне резко надоело изображать радушную и приветливую хозяйку дома.
– Хорошо, я вас понял, зайду попозже. Можно ли попросить у вас стакан воды? Вот говорят же, доживёшь до старости, а воды подать некому.
– Проходите, я сейчас вынесу. Только кота не отпускайте, пожалуйста, от него потом останется много шерсти, – я хотела, чтобы он поскорее убрался и готова была вынести хоть двадцатилетний виски из мини-бара.
– Спасибо. Скажите, милочка, а какой у вас уже срок? Животик довольно большой, я не мог не заметить, – старик продолжал говорить, хоть я и была уже на кухне.
– Шестой месяц.
– А кого вы ждёте?
– Надеюсь, что будет девочка.
– У вас могли бы быть невероятно красивые дети, – старик закрыл за собой дверь и перекрыл собой проход из коридора.
– Ну и куда вы прошли в обуви? Нельзя было подождать вон там? – я была возмущена подобным поведением, этот гость уже выводил меня из себя.
– Давайте уже закончим этот цирк, мне надоело! Я вас, сук, годами выслеживаю, но в последний момент всегда такой нетерпеливый! – старик говорил слишком громко и агрессивно, но я вообще не понимала, что он несёт.
– Выйдите вон из моего дома. Когда муж придёт, я ему пожалуюсь на ваше поведение, – я со стуком поставила стакан с водой, которая расплескалась во все стороны.
   Я инстинктивно полезла проверить рукой, на месте ли мой защитный талисман. Через секунду я вспомнила, что оставила заколку для волос в ванной комнате, когда принимала душ.
– Заткнись, тварь! Да прервётся твой проклятый род! – с этими словами пожилой дед раскрыл полы пальто и выстрелил из двухствольного ружья прямо мне в рот.
   Свет на секунду погас, боли практически не было, лишь удивление и шок от произошедшего. Я резко зажмурила глаза, а открыв их снова увидела своего убийцу, но немного из иного ракурса. Ещё пары мгновений мне хватило для того, чтобы понять, что смотрю я на него из картины, висящей на стене кухни. Старик посадил своего кота на мой обеденный стол, а сам направился в сторону пристроенного гаража.
– Нужно спалить здесь всё дотла. Эти суки очень живучи. Что я тебе говорил, Барсик? Мы были на верном пути. Моя миссия наконец-то закончена. Теперь все они сдохнут, все эти существа до единого, – мой сосед говорил сам с собой и с питомцем, заливая всё вокруг бензином из запасов мужа.
   Я видела всё, что происходило дальше, и абсолютно ничего не могла с этим поделать. Моё земное тело полыхало в огне, мой дом охватило пламя, вокруг меня был самый настоящий ад, каким я его себе представляла.
   Было невероятно трогательно наблюдать за тем, как мой муж, рискуя собственной шкурой, вынес мой обгоревший труп наружу. Затем он вернулся, прыгнул сквозь огонь и вытащил картину, в которой я умудрилась сохранить часть своей души. После длительного ремонта он вернул моё художество на привычное место на кухне.
   Я слышала всё, что происходило следующие несколько лет в этом доме. Моя мать и бабушка умерли от остановки сердца или какой-то другой причины ровно в день моего тридцать шестого рождения. Два входящих звонка подряд, принесённые соболезнования и чёрные костюмы на моих мужчинах не могли означать ничего другого.
   Я слышала ругань и дрязги между мужем и моим сыном, их длительные ссоры и попытки нормальных разговоров. Я радовалась в те хорошие и редкие дни, когда наступала тишина и временное перемирие. С ужасом смотрела из первого ряда на события того дня, когда моему мальчику исполнилось восемнадцать. Мой коридор снова был залит кровью, мой дом снова горел, мои мужчины снова сходили с ума. Затем я на много лет осталась висеть одна, покрываясь пылью и плесенью, надеясь, что когда-нибудь всё это закончится.
   Наступил чёрт его знает какой по счёту рассвет, солнце обжигало мой холст, не жалея выцветших красок. Наш сосед второй раз появился на пороге дома, уже без стука и приглашения. Он взломал дверной замок, проник глухой ночью, включил свет на кухне и уставился прямо на меня.
– Хитрая ты сука… Я долго думал, что же я упустил в прошлый раз. Провела меня, но ничего, я со временем разобрался с тем, что же произошло. Знаешь, чем мы с тобой так похожи? Я – последний из рода охотников на ведьм, ты – последняя ведьма. Классная у нас получилась история? – старик провёл рукой по полотну картины, и мне даже показалось на секунду, что я ощутила её тепло.
– Ты должна умереть, чтобы они наконец-то смогли жить нормально. Ты знаешь, что сегодня особенный день? Твой мальчик становится мужчиной, прямо сейчас он женится на чудесной девушке. Твой сын и твой муж ещё могут попробовать начать всё сначала. Молодой организм сможет всё переварить, а супругу ты не успела сильно навредить за те полгода, что вы прожили вместе. Однако эта проклятая картина каким-то образом продолжает держать их сознание в плену даже на расстоянии…
   Старик достал из-за пазухи длинный кинжал, который воткнул в столешницу из тёмного орешника. Острая сталь блеснула на поднимающемся солнце и снова стала холодной. Он снял мою картину со стены и положил её на обеденный стол. Мне стало неудобно смотреть из-за торчащего угла багета, однако это не мешало мне его слушать.
– Я знаю, что будет дальше, а ты – нет. Милочка моя! Ты – моя кровь от крови, род от рода, смерть от смерти. Твоя мать так нас и не познакомила, она даже не узнала меня, хоть и видела здесь несколько раз. Зови меня “Папочка”, хотя бы один раз я хотел бы это услышать, – с этими словами он вонзил церемониальное оружие сначала в картину, а потом себе в грудь.
   И всё потухло. Не было ни боли, ни страха, ни сожаления. Я уходила, так и не узнав этих и многих других чувств. Моя жизнь оборвалась в тот момент, как плёнка старого кинофильма, а потом наступила одна сплошная и непроглядная темнота.

*****