Кокошники и тиары

Красота, требующая жертв: О чем плакали фрейлины Зимнего дворца?

Фрейлина Анна Фёдоровна Тютчева (дочь поэта Ф. И. Тютчева), служившая при дворе с 1853 года, оставила невероятно ироничные, живые и меткие мемуары «При дворе двух императоров». В них она подробно описала, на какие физические жертвы приходилось идти придворным дамам ради соответствия строгому николаевскому указу 1834 года «о русском платье»

Её воспоминания — это настоящий «крик души» аристократки о том, что за роскошными портретами Франца Крюгера скрывался тяжелейший, изнурительный труд.

Каторга в бархате. Вес парадного платья

Придворный «русский костюм» фрейлины состоял из корсажа, нижней юбки и тяжелого шлейфа из плотного бархата, расшитого золотом. Длина и вес этого шлейфа определялись статусом дамы. Тютчева без прикрас описывала, что носить такой наряд часами на официальных приемах было физически мучительно:

«Никто, не испытавший на собственном опыте, не может представить себе, каким физическим мучением и какой истинной каторгой было это парадное платье с его корсажем, зашнурованным донельзя, и с его шлейфом, весившим несколько фунтов и волочившимся по земле...»

Дамы были затянуты в жесткие корсеты, поверх которых надевался расшитый золотыми нитями лиф. В таком облачении было трудно дышать, не говоря уже о том чтобы грациозно двигаться.

Головная боль на всю жизнь.

Особым испытанием для фрейлин и статс-дам был придворный головной убор — кокошник с длинной вуалью. Чтобы кокошник (или бриллиантовая тиара-кокошник) прочно держался на голове во время поклонов и танцев, парикмахеры крепили его к волосам с помощью десятков металлических шпилек, гребней и заколок. Из-за этого нарушалось кровообращение, и дамы страдали от жутких мигреней.

Тютчева вспоминала, как после многочасовых приемов у нее буквально «отнималась» голова, а снятие убора превращалось в болезненную процедуру:

«Кокошники, которые мы должны были носить на голове, прикреплялись к волосам так прочно и жестко, что после нескольких часов придворного приема голова разламывалась от боли, а корни волос болели еще несколько дней... Это была дань величию империи, которую мы выплачивали собственным здоровьем».

Опасный танец со шлейфом

Самым сложным искусством на николаевских балах было умение ходить и танцевать с многометровым бархатным шлейфом, не запутавшись в нем и не уронив соседнюю даму.

Тютчева описывала парадные выходы в Георгиевском или Гербовом залах Зимнего дворца как настоящее поле боя. Фрейлины должны были уметь незаметным, легким движением ноги отбрасывать тяжелый хвост платья назад при повороте. Одно неловкое движение — и тяжелая бархатная ткань наматывалась на ноги, что грозило падением на глазах у строгого императора, безупречно знавшего правила этикета.

Контраст блеска и усталости

Анна Тютчева отмечала поразительный контраст для внешнего зрителя (особенно для иностранных послов) русские придворные дамы в бриллиантах и кокошниках казались «сонмом сказочных царевен» или «византийскими иконами».

Но как только бал заканчивался и царская чета покидала зал, этот фасад мгновенно рушился. Тютчева писала, что фрейлины обессиленно падали на первые попавшиеся стулья и диваны, не в силах дойти до своих комнат, а некоторые падали в обморок прямо во время долгих церковных служб, которые тоже нужно было отстаивать « в полной парадной выкладке».



Фрейлина Анна Фёдоровна Тютчева , фотограф А. И. Деньер (1865)
Авторство: Andrey Denier. скан, Общественное достояние, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=56371218