Река моя

"Как жили, сынок? Да по-всякому... И в радости, и в горести жили. Всё во славу Божию. Не успела и глянуть, а и век мой прошёл. Седьмой десяток уже.
В церковь я уже не могу ходить... Ноги... Грешно... Хорошо, что Евангелие ещё могу читать. Но и оно стирается. Видишь, как руки трясутся? Давеча ночью читала и прямо там и уснула. И приснился мне дедушка мой. В белых одеждах. Красивый. Ждёт меня..."


Машенька сидела на берегу и рыдала. Соломенная куколка медленно уплывала от неё по реке.
Старик с удочкой наперевес подошёл к ней и наклонился.
- Эх, рыбка моя, ну что ты плачешь то?
- Деда, кукла!
Дед рассмеялся и разгладил усы.
- Придумаешь... Я тебе ещё смастерю.
Маша продолжала хныкать.
Дедушка отложил удочку, сел рядом и положил куртку девочке на плечи.
Деревянные мостки тихо заскрипели. Машенька притихла.
- Речка, речка, - сказал дед, - она непростая. Она живая.
Маша посмотрела на него большими от любопытства глазами.
- Как это?
- Она у тебя куклу не забрала - она одолжила, понимаешь?
Девочка посмотрела на уплывающий силуэт, который растворялся в вечернем тумане.
- Сейчас забрала, значит, такая нужда была. Но вернётся всё. Через годик или другой.
- Как же она вернётся, дедушка?
- Она сама не вернётся, но счастье придёт. Речка на счастье её забрала.
Девочка снова посмотрела на дедушку,  поджав губу.
Старик потрепал ее по голове.
- Ладно пойдем домой. Дел ещё...

"Раньше мы маленькие, вот такие ещё, были к труду приучены. И кур кормить и коров доить. Всё делали. Мы же с дедом вдвоём только жили, никого у меня не было. С утра и до вечеру. Только в храме в воскресенье. В нем же и венчалась я..."

- Господи Боже наш, от языков обручивый Церковь деву чистую... - читал священник.
Машенька стояла в скромном платье, слева от суженого. Андреем его звали. Был он трактористом из того же села. Маша просто сияла от счастья и уже не сдерживала улыбки.
Супруги испили из общей чаши, совершили обход, выслушали напутствия. После вышли из храма, где их уже ожидали.
Свадьба была завидная и гремела на всю округу. Пили, ели, плясали под гармонь соседа Кольки.
А затем и обычная жизнь наступила.
Вернулся однажды Андрей под вечер. Весь красный. Пошатываясь.
- Жена! - заорал он что есть мочи.
Маша тут же поспешила из сарая в дом.
Ни чего не ответив, она вынула горшок из печки и поставила тарелку на стол.
Андрей посмотрел на тазик с бельем у печки.
- Почему не постирано? - сказал он с напором.
Маша вздрогнула.
- Прости, Андрюшечка, замоталась я: то корова, то куры, то грядки полола, вот каши на варила.
Андрей перевел суровый взгляд на неё.
- Каши?
- Да...
Муж с секунду промолчал.
- Шлялась, небось, к Кольке! - резко выдал Андрей.
Маша дернулась снова.
- Ну что ты говоришь такое, я же...
- Заткнись! - прогремел муж и подошёл ближе. Жена попятилась назад и упёрлась в стену.
- Знаешь, что мужики говорят?, - сказал он почти шепотом.
- Да врут они всё, Андрюшечка, я же только тебя люблю.
Маша потянулась к нему и попыталась обнять, но тут же упала от удара. Андрей с размаху шлепнул её ладонью по лицу.
Слёзы тут же проступили. Потекла кровь.
- Чтобы больше я таких слухов не слышал, поняла меня!?
Маша помотала головой, поднялась, вытирая слёзы, и вышла во двор.
"Я ишачу с утра до ночи, а ты нихрена тут не делаешь..." - слышалось за спиной.
Маша вышла со двора на дорогу.
Ни души.
Свежий вечерний воздух ударил в нос. Вдалеке лаяла собака.
Дорога шла вдоль воды, и вся деревня проглядывалась насквозь.
Маша спустилась к реке, умылась. Боль утихла. Ветерок нежно ласкал ее лицо.
"Когда же ты мне отдашь?", - прошептала она.
Тихо плескались волны. В камышах перекрикивались лягушки.
Вдруг сзади послышались быстрые шаги.
- Машка!
Девушка обернулась. По дороге бежала ее давняя подруга. Остановившись и отдышавшись, она схватила Машу за руку.
- Пошли скорее на хутор! Дед твой с лодки без сил свалился!



Скоро они были у старого дома. Старику совсем уже поплохело. Он лежал на своей кровати, худой и бледный. Рядом носились три бабки и что-то причитали.
Маша подошла поближе и взяла руки старика.
- Дедушка, как ты?
Старик медленно перевёл на нее взгляд и открыл рот.
- Кто ты?
Маша приблизилась к нему и посмотрела в стеклянные глаза.
- Это же я, Маша...
Старик не ответил, а только открывал рот и чавкал языком.
Справа ее оттолкнула бабка с кружкой воды.
- Он уже ничего не помнит, зовите батюшку.
Машенька отступила на шаг назад и почувствовала, как что-то тяжёлое упало у нее в груди.
Бабка подошла ближе к старику и поднесла кружку.
Старик дёрнулся и отвернул голову.
- Плохая вода! Плохая! - закричал он дрожащим голосом.
Маша схватилась за сердце. На потолке прыгали тени от свечи.
Старушки шептались меж собой.
- Не пьёт уже долго... Плюётся.
Дедушка немного поднял голову и прохрипел.
- Фляга... фляга.., где моя фляга.
Старушки переглянулись.
- У лодки, наверное, она осталась, где его и нашли...
- Я принесу, - сказала Маша и тут же выбежала из дома.
Она мчалась через поле. Крапива била по ногам. Солнце скрылось и стало уже совсем темно.
Оступилась о камень. Упала.
Затем поднялась и снова побежала.
Вдалеке уже проглядывался берег.
Лодка.
Подбежала к лодке и достала металлическую фляжку. Холодная. На дне бултыхалось немного воды.
На секунду она замерла.
Тишина.
Только волны тихо шептали. Звёздочки начинали мерцать на востоке.
Перед ее глазами встала пелена. Дыхание успокоилось.
И почувствовала она, что так хорошо ей здесь. И что нет на свете красивее и спокойнее места, чем берег родной.
Так тихо стало на сердце, как не было уже очень давно.
Она не знала, сколько простояла так. Может минуту, может час. В доме за полем умирал дед, а здесь всё было так же, как двадцать лет назад: скрипели мостки, шуршал камыш, качалась на воде лодка.
Маша слегка улыбнулась и пошла обратно. Не бежала.
Фляга неслышно выпала из рук в густую траву.
Ноги вели ее сами, словно по воздуху.

Перед домом она заметила, как священник спешно зашёл внутрь. На скамейке сидела старушка, рыдала и вытирала слёзы белым платком.

Дедушка уже не дышал.

"Деда схоронила я в тридцать пятом, как сейчас помню."

Через три дня тело придали земле. Много кто пришел проститься с Анатолием Гордеевичем. Родные, не родные. Все.
Маша стояла в толпе, темный платок покрывал волосы.
- Эй! - раздался знакомый крик позади.
Через толпу пробирался Андрей.
Спотыкался. В руке держал бутылку.
Он встал над ямой и громко обратился к людям
- Кого хороним?
Никто не ответил. Даже священник замолк.
Маша прикрыла лицо платком. Андрей заметил движение.
- Вот ты где! А я тебя с утра искал! Где ты шляешься, тварь...
Маша нырнула в толпу вся красная от стыда.
- Так, уведите его, - промолвил священник.
Несколько мужиков окружили Андрея. Началась перепалка. Кто-то схватил Андрея за плечи, кто-то стал отбирать бутылку.
Девушка вышла из толпы и поспешила скрыться от чужих глаз.
Не обернулась.
Она вышла за ворота кладбища, потом пошла по дороге, сама не зная куда.
И только когда услышала знакомый плеск, поняла, что пришла к реке.
Больше идти было некуда.
В тёмный воде отражались тучи. Через мгновение заморосило. По воде пошла слабая рябь.
Маша села на мокрые мостки.
Не заплакала. Слёз больше не осталось.
Черный платок слетел с головы прямо в реку.
Сняв обувь, она опустила ноги в воду. Тёплая. Как молоко. Такая же, как тогда, когда маленькая соломенная кукла уплыла от неё в туман.
Подул лёгкий ветерок и Маша услышала как шелестит ива на том берегу.
В голове возник образ дедушки. Он иногда поругивал ее, когда она ходила босиком по мосткам.
В детстве она плавала с ним по этой речке.
" - Деда, а куда она течёт?
- А Бог её знает.
- А ты не хочешь посмотреть?
- А зачем мне? Я и тут её люблю."
Она сидела сложив руки на коленях. Время текло медленно и девушка совсем потеряла ему счёт.
Вдруг позади послышался скрип колёс.
- Машка?
Машка обернулась. По дороге ехал Коля на телеге. Увидев ее он спешился и подошёл к берегу.
- А ты чего не был?
- С поля. Не успел.
Колька сел рядом на мостки и закурил папиросу.
- Тяжёлый крест у меня, Коль. - тихо сказала она.
- Не говори так.
- А что? Дед помер. Домой идти боюсь.
Колька выпустил дымок и ничего не ответил.
- Вернуться бы...
- Куда?
- Туда, где дед живой. Где я босиком бегу по этим мосткам. Где мне кажется, что если пойти вдоль реки, то можно узнать, где она кончается.
Колька улыбнулся.
- А сейчас не можешь?
Маша помотала головой.
- Нет...
В этот момент позади послышались тяжёлые шаги.
— Вот значит где вы.
Андрей стоял под дождём.
Лицо его было перекошено.
— Уже с Колькой сидишь.
Колька поднялся.
— Андрей, иди домой.
— А ты мне не указывай.
Он подошёл ближе.
— Жена моя.
Маша медленно поднялась.
Впервые за долгое время она не отступила.
— Не пойду.
Андрей замер.
— Чего?
— Не пойду домой.
Он сделал шаг.
— Ты забыла, кто ты такая?
Маша долго смотрела на него.
— Нет, Андрей.
Голос её был тихий.
— Сегодня я как раз вспомнила...
Он поднял руку.
Как поднимал уже не раз.
Но Маша не закрыла лицо.
Только смотрела.
Рука Андрея дрогнула и он опустил её.
Впервые он увидел перед собой не испуганную девочку.
Андрей поглядел вдаль и тяжело выдохнул.
- Я деда твоего уважал.
Маша промолчала.
- Но он меня не любил.
- Было бы за что...
Дождик прекратился так же быстро, как и начался. Вдалеке послышался гром.
Андрей притих.
Он присел на песок, посмотрел на пустую бутылку в руке и швырнул её в реку.
- Эх, - вымолвил Колька и пошел обратно к своей лошади, оставив их двоих в полном безмолвии.



"- Ушла от него? - спросил я у старушки.
- Нет, сынок, как можно? Его призвали потом на фронт. Так и не вернулся. Шесть лет отмучалась и вот.
Тележка медленно катилась вдоль реки.
- Это река, бабушка?
- Она самая.
Я остановил лошадей и помог старушке спуститься.
Она медленно пошла с палочкой в сторону берега.
- А что же дальше?
- Уехала я отсюда в город. Так вдовой и осталась.
Деревня выглядела опустевшей. Берег зарос травой, а мостков и след простыл.
- Вот в последний раз пришла сюда попрощаться...
- И что же вернула река счастье, - спросил я.
- Вернула, родимый. Иной раз так набегается за день, так намается, что сядешь на крыльцо - а сердце-то бьётся. Стучит. Значит, жива. Что ж ещё за счастье, если не это?
Старушка облокотилась о костыль.
- Я ведь до сих пор босиком по этим мосткам бегаю... во сне. Значит, жива душа."