Список покупок

Соль. Перво-наперво нужно купить соль. Без соли все пропадет, считай,   зря старалась,  три месяца слова учила,   настраивалась на   волну.
Настрой — это хорошо. Да пока мы двумя ногами на земле -  половина успеха —  земные вещи. Сломанные игрушки,  шаги оступившиеся,  следы тайные,  остановившиеся часы.  Все в дело. Все — свидетели  чужих ошибок,  чужих провокаций, подлогов,  ловушек,  хитрых замыслов.  А вторая половина то, что не потрогаешь, не увидишь. Этому не учат. Это или внутри само кипит,  или вшито    с самого начала,  с того момента как там две клетки в темных кулуарах случайно встретились. Или  обучен. Будем надеяться, хорошо обучен. Крепко, надежно.  Будем надеяться, стержень внутри несгибаем,  а то сломает же, собственным рвением же и сломает...

А, вот  и она.
Упс. Эта не подойдет — мелкая. Эта — слишком крупная, да и грязная еще. Ее саму пока очищаешь, лунный месяц сменится.

Эта тоже не подойдет — розовая. Гималайская. Черт,  знакомая горка, да. Как давно я там бывала? В 1400ом?  Раньше?  Помню, еще телефонов не было. И почта не работала. Письма друг другу голубиной почтой посылали. Или вообще без писем — внутренним зовом обходились. Надежней, кстати, получалось — никаких опечаток и автозамен... Нда... Подружка у меня там осталась, славно мы  тогда покуролесили, помню, помню. Кудрявая, смелая, наглая. Я-то попроще была. 
Горы, конечно, никогда не сравнить было с болотами. Воздух там другой, сам держит над землей,  несет к приключениям. Солнце  подзуживает, ветер   подпинывает. Хочешь-не хочешь,  а как-то бодрее себя чувствуешь. Ну и в целом жизнь кажется побойчее, что ли. И повеселее. А у нас   зато эффект  более вязкий. Долгий, топкий.   Если уж затянет, то навсегда.

Я рассмотрела картинку на пачке. На фоне  мультяшной горы, изображающей   Гималаи, видимо,    девушка. Волосы косынкой подобраны, народное платье, туесок. Даже  передник подоткнут правильно.   На боку, на ремне матерчатая сумка, так, для мелочи. Рядом с сумкой  кожаные ножны — узкий  туесочек, сразу и не заметишь. Мало ли что  по дороге попадется. Молодцы, правильно нарядили девушку,   сразу видно,  в теме. Стоит как бы у подножья, смотрит,  защищая ладонью глаза от солнца наверх,  на заснеженный пик. Кого там хочет разглядеть? 

А вот соль-то — нет.  Розовая никак не подойдет. В ней — оксид железа. Жутко фонит,  волну сбивает. Ни наговорить, ни услышать. Им следы хорошо заметать. Все на себя берет, как тальк, как промокашка. Не выковыряешь из него. А на дело — нет.

Отставила пачку.  Молодость буйная, это конечно, хорошо, но дело важнее.
Соль. Есть у них нормальная вообще, что за время пошло? Полки ломятся, нужного не найдешь. За всеми своими нюансами давно уже суть потеряли.
Так, это у нас адыгейская, здесь вообще   больше  трав, чем соли, а в травах, глядишь, больше  трухи, чем  полезного. Тут  у нас сванская... понапридумывали, тоже мне. Костромская...  вот,  не учила географию в школе, так  в магазине выучишь...

А вот. Наконец-то!
Скромная пачка,  средний помол, чистая, невзрачная упаковка,  простой полиэтилен,  запаяные концы, этикетка размером  с коробок.
Уф.

Так. Что там у нас еще?

Ага, корица.
Где?
Вот. Божечки,  расфасовали, словно украли.
Непрозрачные пакетики вообще не беру,   кота в мешке не надо нам.
Прозрачные вот. То ломаная, то растертая. Ни того, ни другого не нужно, нужна кора. И лучше бы рваные, чем резаные... да есть ли у них рваные,  индустриализация ж... замена  ручного труда... Сама бы надрала, кабы у нас  рос. Главное еще, на кассию не напасть. Там вид тот же, а эффекта ноль.  Все, как в современном мире теперь. Фотографии красивее, чем явь.  Внешность  ярче, чем  суть. Так посмотришь на человека-   красавец. А копнешь вглубь — мешок с трухой.
...  корица... корица...  кусочки... а.  Вот . Чем больше  куски будут, тем лучше,  надо будет, сама натру. Ступка есть.
Так. Есть ли ступка?

Я задумалась. Точно была,  мраморная,   мощная, с пестиком, с которым хоть на врага. Но что- то я давно ее не видела. После последних наших посиделок с девчушками.

Встала прямо  у стеллажей, постаралась вернуться мысленно в дом. Пробежалась по полкам, мысленно вывернула все шкафы.  Не увидела там   ступки. Ну уж нет. На это отвлекаться не буду, разотру молотком, коли не найду.

Пачку корицы  в корзину, пошли дальше.
Что у нас тут? Наборчик, говорите? Роза, мята, шалфей. Ах вы мои родненькие, как для меня собирали!
Не глядя,  хвать. Дальше пошла.

Сахар. Сахар еще нужен. Немного только, не килограмм. Мне ж не чай сластить,  в конце концов..

Ага.   Но у нас  сахар только оптом продается. Жаль не машинами. Ящики, коробки,  мешки. По килограмму где? Нет. Разобрали. Мне бы вообще половинку. Можно меньше. Я его щепотками использую, он у меня за  год не разойдется, если сегодняшнего вечера не считать.
 
Мука. Мука, ты где. Вот. Целая пачка нужна, не разорванная, не рассыпанная. Не  контактирующая с воздухом  после запечатывания.  Другой дух там сидит, покуда нет  сообщения с внешней средой. Можете не верить, дело ваше. Пусть, значит,  считается, что просто не испорчена.
Мука.
Взяла в руки подержала. Потрясла. Тяжелая,  но не давящая. Хороший дух идет,  берем.   Много куда пригодится.

Мед где?
Мед... вот.
Ага.
Сладкий, вязкий. Прозрачный,  томный. Янтарный. Этот фальшивый, этот тоже.
И этот. Я  проскакала по всем банкам. Стеклянным, пластиковым, круглым, квадратным, обошла   орехи в меду, ягоды в меду,  и смеси. Нам истина нужна, истина...  чистое, естественное состояние. Полная, звенящая единственная нота.
и... нет здесь ее.

А... кто это там у нас стоит? -  в углу стойка, за стойкой дед. Старенький, но бодрый. Глаза юркие, сияющие, даже за двадцать шагов видно. Чай продает и мед. Травы всякие.
Подошла, заговорила. Смотрит — глаза смеются,   а слова — вежливы.  Взгляд — сканирует, а  сам — вроде бы даже отрешен немножко. 
Ну, ок, я тоже так умею. Нацедил медку, налил, закупорил в руки передал.
Играет морщинками у глаз и ямочками на щеках,   борода чуть подрагивает,  седые кудри  в такт   пружинят, все видит дед, насквозь, только не говорит. А что нам говорить? И так понятно.
Я отвесила ему поклон, прощаясь. Не модно, да. Да мы и сами немодные, что уж.

Так, и еще туда. Пара плошек, пачка свечек. Спички. Пусть будет упаковка.

На кассе никого. Это хорошо. Меньше чужих глаз- меньше  правильных догадок.  Не сбивают с ритма, не  портят настрой.

Кассирша  рыхлая, румяная  барышня,  равнодушная, перебирающая за день тысячи разных предметов, ничего не заподозрит.

Соль. Писк. Мед. Писк. Сахар. Писк. Писк. Писк. Писк.

Вообще не  снижая темпа, не забывая спросить про пакет и как расплачиваться, все пробила,   и без паузы,  не меняя интонации вдруг:
-Атам нужен?- и подняла на меня блеклые ресницы. Ресницы-то блеклые,  а взгляд под ним -  жалящий. Почти как у ритуального ведьминого ножа,  у атама, который  в иерархии еще и не каждому положен. Для истинной силы, для  максимальной мощи он должен быть получен из рук в руки,  освящен, настроен,  храниться должен в  тайном месте,   служить одному хозяину.  Чтобы вот так, их  предлагали? В супермаркете? - я аж поперхнулась,   прекратив шуршать пакетом. Или шутит? Или у нас уже и в истинное проник маркетинг, черт бы его подрал?

Я вспыхнула, щеки аж загорелись.  Но растерялась как -то, не ожидая. Замотала головой. Улыбнулась: получилось стеснительно и неловко.  Шлепнула карту на терминал, карта вывалилась,  я ее подняла,  зацепив не с первого раза с пола.
Когда  вновь разогнулась и приложила   карту к  прибору, продавщица  вновь   поймала мой взгляд, не отпуская, зараза, прицепилась, словно якорь бросила внутрь. Держит в руках  ритуальный нож, протягивая мне его, спящего мирно, в целлофановой упаковке.
Хороший атам, настоящий. Сталь старинная, лазерная заточка, дубовая ручка.
Я, суетливо бросая продукты в сумку замотала головой,   вдвое ускорившись. 
Не, мне … пирог просто испечь...
-А... - усмехнулась кассир,  уголком рта давая понять, что знает она эти пироги. Я все сгребла, не разбирая уже, и рванула  прочь, не оглядываясь. Чувствуя, как бьется   о бедро  старинная сталь, витая рукоять, дубовая ручка, сквозь  специальную матерчатую сумку,  привязанную  на поясе.
Совсем как на картинке там,  где девушка   похожая на мою подружку, смотрела куда-то вверх из-под сложенной козырьком руки на   заснеженные пики мультяшно нарисованных  Гималаев.