Не почудится если оно...

Время... Его понукают, проводят с почестями или поддерживая под локоток с приятной любезной улыбкой препровождают в никуда, есть те, и сонмы их, которые убивают его, подчас, не сожалея. Но редкие, спохватываясь в о в р е м я, либо чуть припозднившись, принимаются делать единственное, достойное времени - смаковать его.
Таковые не таковские, и рассовав по карманам обёрнутые в фантики мгновения, достают их по одному, разглядывают саму бумажку, стараются запомнить нарисованное на ней, медлят не из скаредности, но из почтения. Сперва придумывают разделить на части, но после отправляют за щёку. А там уж - с улыбкой от сладости, либо с лукавым, нечаянным блеском в глазах из-за дерзкой остроты кислинки... Бывает, попадётся когда орешек, заденет десну или плюмбурованный зуб, - здесь уж как повезёт.

Ну, а коли настанет затаённый ожиданием час, тут и вовсе, - обращение! Да тебе - «пожалуйста», и не «извольте беспокоиться», и... А всё одно, как не пресмыкайся, не лебези, не усердствуй, - промелькнёт время, не потерпит над собою чужой воли, ибо, лишь только как само соизволит замереть, то тогда - верное дело, память на всю жизнь, крепче всякой фотокарточки.

Бывает, затаишься, дабы мимо не пропустить ничего. Заметишь, как облаком скользнул дым из трубы, да что номер дома не цифирью глядится, но пробой, каратно, и пускай не вовсе чиста жизнь, не безоблачна, неизменно с примесью быта, однако ж, лигатура лигатуре - рознь, минута минуте, день - дню. Некогда плошать в жизни. И так и так упустишь бОльшую её часть. Не разглядеть всего, не вкусить. Всё вослед, в спину, «для памяти», из глубин которой нет ходу николи никому.
Время... Даже выбрав лишку от хода засечки, не дотянешься до очередной черты. Разве, случится иногда, не почудится если оно.