Лучшая сказка. Заключительная часть

Финал новой сказки. Предыдущая часть здесь:
http://proza.ru/2026/06/18/1206


                I I I

В день финального этапа состязания между рассказчиками на дворцовую площадь народу набилось видимо-невидимо. Ходили слухи – даже из ближайших селений да не самых ближних к столице городов и аулов жители стекались в столицу: всем хотелось лично послушать увлекательные истории, да поглядеть на справедливый суд падишаха. Слыханное ли дело? Шептались, что даже сама Шахерезада возможно будет присутствовать на представлении. Кто же откажется подивиться на такое неслыханное действо!

 

И вот момент истины настал: на специально сооружённый для судейства помост с высоким массивным троном, обитым алой парчой – посередине и двумя скамьями ниже – по краям поднялся сначала эскорт из стражников в блестящих на солнце панцирях и шлемах с острыми саблями наперевес; затем и само жюри в полном составе. Состояло оно из самых уважаемых членов города, назначенных Главным визирем и одобренных самим Шахрияром. Были здесь и Основной распорядитель торжеств, и Первый советник по внешним связям, и Главный скуфий – кого только не было. И, конечно, Звездочёт – собственной, немного напыщенной персоной. Замыкали шествие, идущие рядом Владыка со Старшей супругой.

 

 

Под громкие улюлюканья и одобрительные, подбадривающие, а то и насмешливые выкрики и восклицания толпы к трибуне подвели троих соискателей. Шахрияр поднял десницу в драгоценных перстнях, и толпа мгновенно затихла, словно заворожённая.

 

- Да начнётся турнир! – Громко возвестил глашатай. И ему в унисон звук труб, и звон литавр отметили начало финального этапа турнира.

 

Первым выпал жребий сказывать молодому чабану в поношенном халате цвета тушёных овощей и в стоптанных башмаках, невесть как добравшемуся до финала. Однако недоуменный гул зрителей сменился одобрительным поцокиванием, стоило только юноше заговорить. Его речь лилась серебряным ручейком, охватывая всё больше пространства вокруг, увлекая за собой всё новых и новых восхищённо замирающих слушателей. И вроде сказ оказался немудрён, но как он рассказывал! Ощущалось, что всё произносимое молодым человеком будто наяву проживается всеми присутствующими. Вот жаркая пустыня с огромными – на тридцать три дня пути – песчаными барханами. Вон измученный жаждой путник, упавший лицом в горячий песок, не в силах доползти до манящего прохладной влагой источника в оазисе, что маячит невдалеке. И непонятно: то ли это мираж, призванный обманывать взоры истомлённых тяжёлым путём по зною странников, то ли настоящий приют для тех, кто сумеет до него добраться…

 

 

«Да он из рода Сиринов*!» - подумалось Шахерезаде, когда она, так же, как и остальные слушатели, увлечённая живым языком и красочным повествованием молодого пастуха, помимо собственной воли наслаждалась его речью, практически не вдаваясь в суть незамысловатой истории. «Интересно, сам-то он в курсе?»

 

Когда юноша закончил рассказ, по площади пронесся глубокий вздох. Складывалось ощущение, что вся собравшаяся здесь сегодня толпа выдохнула в едином порыве, освобождаясь от сладкого наваждения.

 

- Речи твои свежи, будто прохладный ветерок в знойной пустыне и весьма, весьма достойны. – С мягкой улыбкой молвил султан. – Сам сказ также заслуживает похвалы и награды. Чего ты желаешь? Отару овец? Собственное пастбище?

 

Смущённый неслыханной щедростью и похвалой падишаха, чабан склонился в низком поклоне, не в силах проронить ни слова. Шахрияр понимающе кивнул головой:

 

- Проводите юношу. – Бросил через плечо стражнику, стоящему позади. – Накормите его и выдайте средств, достаточных, чтобы приобрести то, что он попросит.

 

Тут же, отделившись от остального эскорта, двое стражников взяли под руки первого рассказчика и повлекли в сторону от помоста.

 

 

Следующим выступать со своей сказкой выпало мулле из пригорода Багдада. Не мудрствуя лукаво, служитель Аллаха начал сказывать о молодом смиренном мюриде**, который праведной скромной жизнью, ревностным служением и беспрекословным исполнением наказов шейха*** заслужил по окончании своего тариката**** Райских кущ. Далее последовало описание блаженства в Высших Эмпириях, красот Райских садов и прелестей дивных гурий, окружающих героя сказки и прочие живописания неслыханного удовольствия, что ожидали правоверного суффийца.

 

Нельзя не отметить: история, рассказанная изящным слогом и образным языком, оказалась весьма увлекательной. Народ на площади, все как один затаили дыхание, боясь пропустить хоть слово. И только лица сидящих рядом Шахеризады и Звездочёта оставались бесстрастными. Но вот сказка окончена. Все взоры устремились на падишаха.

 

- Хорошая сказка. – Ласково промолвил Шахрияр. – Отсыпьте рассказчику два таланта серебра на его махалли***** за эту историю. Она действительно хороша, однако… не лучшая.

 

- Отчего же не лучшая, о повелитель? – Осмелился перечить падишаху мулла. – Разве не к подобному окончанию земных юдолей стремится каждый правоверный мусульманин?

 

- Видишь ли, уважаемый… - Покрутил Шахрияр на мизинце перстень – то самый, что был им обещан самому талантливому рассказчику за лучшую сказку. – Вот скажи мне: ты сам готов сей же миг расстаться с жизнью по обещанию схожих посмертных благ?

 

- Ну… - протянул мулла, наблюдая, как опасно сверкнули глаза владыки, - Вы хотите сказать… прямо сейчас?

 

- Решайся. – Продолжал падишах. - Я могу тебе это обеспечить. – Шахрияр сделал знак стражнику, и тот мгновенно поняв приказ, тут же вырос с саблей наголо рядом с дрожащим от ужаса рассказчиком.

 

- Смилуйтесь, повелитель! – Воскликнул старик, падая наземь. – Я не готов. Я… пока… я… не достоин… не достоин этой… столь высокой чести.

 

- Отпусти его. – Скривился падишах, презрительно махнув рукой в сторону распластанного ниц. – Следующий.   

 

                I I I I

   
Следующим к помосту подошёл скромно, но добротно одетый мужчина, судя по осанке, средних лет. Точнее определить было невозможно из-за окладистой бороды цвета полуденной пустыни и чалме, нахлобученной им по самые брови. При виде него, на бесстрастном до того момента прекрасном лице Шахерезады проскользнула лукавая улыбка. Мелькнула и тут же исчезла, вновь сменившись отстранённым выражением.

 

- Начинай. – Устало махнул мужчине Шахрияр. Утомлённый жарой, от которой не спасал ни балдахин, раскинутый над его троном, ни опахала, которыми, периодически сменяя друг друга, попарно обмахивали повелителя четверо стражников, да и прискучив от роли судьи в затянувшимся финальном раунде состязания, падишах уже предвкушал совсем иные удовольствия.

 

Однако, по ходу рассказа последнего участника турнира, кислое выражение на лице владыки стало постепенно уступать место возрастающему удивлению. Дело в том, что мужчина повторял почти слово в слово недавнюю сказку Шахерезады. Простой народ, которому не довелось слышать историю из уст их Главной сказочницы с упоением внимал повествованию в изложении третьего участника, не ведая никакого подвоха.

 

Но, как оказалось подобное повторение было замечено не одним Шахрияром. Гости, присутствующие на недавнем пиршестве владыки, из которых в основном и состоял состав жюри, начали недоуменно переглядываться, не понимая, что происходит. Звездочёт заёрзал на месте, совершенно сбитый с толку происходящим. И лишь в глазах супруги падишаха плескались озорные искорки. Ближе к окончанию сказки астролог, не выдержав, вскочил со скамьи и указывая на последнего рассказчика визгливым голосом прокричал:

 

- Так нельзя. Это нарушение! Прошу снять кандидатуру этого участника с конкурса.

 

- В чём именно заключается нарушение? – Не моргнув глазом поинтересовался третий участник финала.

 

- Ты повторяшь недавнюю сказку Шахерезады! – Снова обличающе ткнул в мужчину пальцем астролог.

 

- Неужели? – Изображая удивление, рассказчик прижал руку к груди, затем с полупоклоном повернулся в сторону Шахрияра. – Я не мог того знать, мой господин… гулял нынче по базару, слушал речи на все лады… да как известно: слухами земля полнится. Тебе ли не знать.

 

 - Но… - Растерянно протянул ничего не понимающий астролог, ничуть не удовлетворённый подобным объяснением. И поворачивась в сторону падишаха, воскликнул. – Позвольте, мой повелитель!

 

- Тише, уважаемый. – Вмешался падишах, обращаясь к Звездочёту, крайне заинригованный происходящим. И обернувшись к рассказчику с улыбкой кивнул тому. – Продолжай, милейший.

 

И милейший продолжил, также почти не меняя сути истории Шахерезады. Подойдя к окончанию сказа, мужчина снял оказавшейся накладной бороду, размотал чалму и, обратившись лицом к публике, произнёс:

 

- И зажили молодые в ладу и согласии, да и сейчас живут…

 

После этих слов в воздухе повисла глубокая тишина. Казалось, даже ничьё дыхание не нарушало безмолвие – словно все попросту позабыли как дышать. Узнав в разобрачившемся от скрывающих ранее лицо предметов рассказчике своего любимого Ходжу Насреддина, безмолствующий народ с трепетом ожидал, что скажет падишах.

 

 

- Признаю твою мудрость, Насреддин, - после некоторого молчания разомкнул наконец уста повелитель, - ты поистине рассказал нам лучшую сказку. Ведь, чего может больше желать дюбой смертный, чем самой жизни? А все сказки, рассказанные до этого и ранее, оканчивались концом… пусть славным, в почёте и уважении, последующими Райскими кущами, однако… окончанием земной жизни. Воистину, - продолжал владыка, снимая с руки пресловутый перстень с драгоценным рубином, - ты заслужил славу лучшего сказочника всех времён и…

 

- Прошу прощения, повелитель! – Неожиданно прервал Ходжа речь падишаха. – Не изволь гневаться, но не мне… не мне должно принимать награду великую из твоих рук.

 

Сдвинувший недовольно брови при первых словах мужчины Шахрияр, заулыбался, начав понимать, куда тот клонит. И благосклонно кивнул ему, позволяя говорить дальше.

 

- Сам того не ведая я, как изволил заметить твой астролог, лишь повторил новую дивную сказку сиятельной госпожи. – Прислонив к груди руку, Насреддин совершил почтительный поклон в сторону сидящей рядом с супругом Шахерезады.

 

- Но её сказка-то не так кончалась! – Снова вскочил с места недовольный Звездочёт, начиная подозревать, что его провели и даже не замечая, как мрачнеет лицо монарха.

 

- Не может быть?! – Притворно изумился Ходжа. – Видимо до меня она дошла в неполном варианте. Но… даже если я и позволил себе изменить окончание – всё ж слава великолепной сочинительницы и блистательной рассказчицы должна по праву принадлежать Шахерезаде, ведь сколь много лет именно её истории и сказы правоверные передают из уст в уста. Не так ли, мой господин?

 

- Да будет так! – Заключил довольный Шахрияр, торжественно вручая женщине заслуженную награду. – На этом считаю состязание завершённым. Надеюсь, ни у кого не имеется возражений? – И падишах обвёл внимательным взглядом из-под сурово сдвинутых бровей своих подданных.

 

Надо ли говорить, что возражений ни у кого не нашлось?

 

- Славься Шахрияр! Да здравствует, Шахерезада! Слава Лучшей сказочнице! Долгих лета! – Мгновенно отозвалась на разные голоса многоликая толпа.

 

И удовлетворённый результатами состязания Шахрияр об руку с любимой женой царственной поступью отправился в обеденную залу.

 

И только старый Звездочёт, оставшись в одиночестве на опустевшей в одночасье дворцовой площади, в замешательстве качал головой и тёр ладонью лоб, приговаривая себе под нос: «Какая незадача… экая незадача».

 
_____________________________________

Сирин* (птица Сирин) – в мифологии некоторых стран мистическое сладкоголосое существо, зачаровающее странников дивными речами. Способное увести слушающих её из реальности в волшебный мир. Сродни Сиренам и Алконосту.

 

Мюрид (суфий-ученик)** – в Исламе ученик-последоваватель мистического направления, нацеленного на очищение и приближение к Богу путём аскетичного образа жизни и особые духовные практики.

 

Шейх (суфий-наставник)*** – опытный суфий, передающий знания и духовный опыт мюриду, направляя и корректируя его путь.

 

Тарикат**** – духовный путь суфия. Основан на методах духовного совершенствования и мистического познания истины.

 

Махалля (махалла)***** – территориально-религиозная община вокруг мечети, составляющая паству муллы.