Мрачные дни перестройки

     Люди моего поколения помнят это, набившее оскомину слово, которое вошло в обиход с приходом к власти нового Секретаря ЦК КПСС, первого и последнего президента СССР Горбачёва, в народе получившего прозвище «Меченный». Запомнился он и своими нелепыми тезисами:

     - «Лёд тронулся, товарищи. Процесс пошел!», или

     - «Разрешено всё, что не запрещено», в котором многие услышали только первую его часть, после чего в экономике начался хаос.   

     Наглядно я это увидел в одной области, где бригадой Комитета народного контроля СССР, в работе которой я принимал участие, были выявлены злоупотребления, из-за которых своих постов лишились многие партийно-советские чиновники, возомнившие себя неприкасаемыми на волне перестройки, в том числе и Первый секретарь обкома КПСС, который своего водителя с десятиклассным образованием назначил начальником таможни.
 
     Последний изо всех сил старался оправдать доверие своего покровителя, закрывая глаза на сомнительные таможенные операции, совершаемые с ведома главного партийного функционера области.

     По бартеру за рубеж уходил строевой лес в обмен на яблоки и жевательную резинку. Был случай, когда одна коммерческая структура отправила за рубеж гвозди в обмен на яблоки, другая, за эти же гвозди, расплатилась с зарубежными партнёрами лесом, за что все мало-мальски важные чиновники бесплатно получили дефицитные тогда цветные телевизоры японского производства с видеомагнитофонами.

     К сожалению, доказать все факты злоупотреблений комиссия не смогла и, хотя виновные лишились своих должностей, я был уверен, что все они отделались лёгким испугом.

     Не менее помпезно в этот период началась борьба с пьянством, курением и нетрудовыми доходами, сразу же принявшая уродливые формы.

     Как следствие - в магазинах исчезли алкоголь и табачные изделия. Их продажа велась по специальным талонам, выдаваемым домоуправлениями прописанным в адресе взрослым членам семьи. Производство вино-водочных изделий сократилось. В Крыму вырубались виноградники ценнейших сортов, составляющих национальное богатство страны. На смену знаменитым Столичной и Московской водке, которые популярны за границей и сейчас, пришел спирт Рояль в ядовито-зелёных литровых бутылках, неизвестно в какой стране изготовленный.

     Думаете люди стали пить меньше? Мне кажется, наоборот. Сужу по себе – я, пьющий крайне редко и в малых количества, регулярно получая талоны на алкоголь, конечно же их отоваривал. А имея под кроватью склад спиртного, повод для того, чтобы выпить, всегда находился. Я уж не говорю о самогоноварении, принявшем массовый характер.

     Сигареты тоже исчезли из свободной продажи. В СМИ какие-то женщины захлёбывались от восторга в адрес новых реформ, мужья которых, якобы, враз перестали и пить, и курить. Я, тогда куривший и привыкший к хорошим сортам сигарет, по тем же талонам мог приобрести десять пачек паршивых болгарских сигарет типа Стюардесса, или столько же папирос Беломор-Канал. Много лет спустя я всё же с десятой или двадцатой попытки бросил курить, но сделал это сознательно, а не под влиянием очередной антиникотиновой кампании.

     Но вот что удивительно, мне кажется, что все эти безумные реформы, которые проводились в стране по воле Генсека, а злые языки утверждали, что к ним приложила руку и его жена, имеющая неограниченное влияние на мужа, народ переживал стойко, а порой даже с юмором, ожидая от власти всё новых и новых «закидонов».

     Едва народ начал приспосабливаться и к отсутствию табака, и к отсутствию спиртного, как грянула новая беда – началась борьба с нетрудовыми доходами. С первых дней она приняла такие уродливые формы, о которых сейчас не принято вспоминать. А вспомнить надо бы, и не только вспомнить, но и призвать особо ретивых чиновников к ответственности.

     Да кого призывать? «Иных уж нет, а те далече…», как писал бессмертный А.С. Пушкин.

     Но я, наверное, один из тех людей, которые помнят, потому что не раз выезжал в составе бригад Комитетов Народного контроля СССР, Партийного контроля ЦК КПСС, Генеральной прокуратуры и Оргинспекторского управления МВД СССР проверять, как на местах исполняется директива партии и правительства по борьбе с нетрудовыми доходами?

     И директива, не считаясь с мнением населения, исполнялась. В Волгоградской области, например, бульдозерами сносили теплицы, принадлежащие гражданам, а на дорогах вдоль границ области выставлялись милицейские блокпосты, на которых задерживались фуры с помидорами, выращенными в частных хозяйствах, и вывозимых для продажи в другие регионы страны.

     Чиновникам, получающим немалую зарплату, да ещё и приворовывающим (ну как в России обойтись без воровства!), было невдомёк, что собрать два, а то и три урожая помидоров за один сезон – это огромный физический труд, результаты которого назвать нетрудовыми язык не поворачивается!

     В одном районе области из-за отсутствия моста через Волгу, предприимчивые люди моторными лодками за умеренную плату организовали переправу людей на другой берег. Народ был доволен, потому что дорога на автобусе через мост, расположенный за десятки километров ниже по течению, занимала несколько часов. Но ретивые чиновники и тут проявили себя, дав указание милиции лодки конфисковать, а их владельцам выписать штрафы.   

     Бабульки, на стаканы, торгующие семечками или продающие саморучно связанные шерстяные носки и варежки, также попадали под статью о нетрудовых доходах, поэтому сотрудники милиции обязаны были составлять на них административные протоколы, вызывая справедливое возмущение граждан.  О каком авторитете милиции можно было говорить в то время?

     Кто-то скажет:

     - «Зачем ворошить прошлое? Кто старое помянет…».

     А кто забудет, тот и второго глаза лишиться. Ведь такой смысл, по-моему, в русской поговорке, которую я цитирую вольно?