Выкладка текста еженедельно.
Глава 1
Взрыв! Яблоню как ветром сдуло. А на ее месте в облаке чада и пыли появился Дальнобойщик, кашляя, и отмахиваясь руками от витающего вокруг него дыма. За его спиной маячила фигура Склифосовский.
— Едрить твою налево! Профессор! — воскликнула Катюша, выходя на крыльцо и уперев руки в боки. — Ты какого демона Даля сюда притащил. Вам леса мало что ли для ваших экспериментов?
С легкой руки Катерины имя Дальнобойщика сократилось до Даля, и теперь его так все в Питере и называли.
Склифосовский оглядел себя, отряхнул рукав камуфляжа, и вместе с Дальнобойщиком направился с огорода, где они только что появились, в сторону дома.
— Все, Катя! Клиент готов, — сказал он, повысив голос, что бы Катюша услышала его, — и больше тренировок не будет. Это последняя с прямой наводкой к нашему дому.
— Ваша прямая наводка попала прямо в яблочко! — возмутилась хозяйка огорода. — Тьфу-ты! В яблоню! А ей, между прочим, уже десять лет как было!
— Катерина Матвеевна, я вам новую куплю! — виновато гладя на Катюшу, развел руками Даль.
Угодив когда-то в лечебницу Склифосовского, и назвав его тогда дядькой Склифом, Дальнобойщик не смог пересилить себя, чтобы называть Катерину просто по имени. Но и на «тетю Катю» она тоже не тянула, так как выглядела довольно молодо, на вид ей было не более чем на 25 лет. Вот и стал называть ее по имени-отчеству, не смотря на безуспешные попытки Катюши воспротивиться этому.
— Купит он… — проворчала Катерина, покачав головой. — Идите уже, чаю попейте, раз появились тут. Как раз пироги подошли.
Долго злится она не умела. Лишь вздохнула с горечью.
— Что мне эта яблонька, — посетовала она, — все равно яблоки есть некому. Отослал, изверг, деток родных в земли дальние. Когда теперь увидимся?
Катя, шутя погрозила Склифу кулаком.
— Ничего, — ответил тот, заскакивая на крыльцо, и легонько хлопая жену по пятой точке. — За ними есть кому присмотреть. Пускай опыта набираются.
Даль посмотрел на немного погрустневшую Катерину, и выдал то, что давно уже хотел предложить ей и Склифу, но ждал подходящего случая, и того дня, когда, наконец, получит от своего «тренера» окончательную оценку о готовности, что сегодня и случилось:
— А давайте я найду ваших, и присоединюсь к их команде? И будет у вас постоянная связь!
— А как же Орден? — в голосе Склифа звучало сомнение. — Я слышал у вас все довольно строго.
— Так я в качестве расследования, — усмехнулся Дальнобойщик. — Его надо завершить, а свидетели того дела по разборкам Хмурого в Питере, как раз в отъезде.
Ему хотелось отблагодарить Склифосовского, уже второй раз вытаскивающего его с того света, и он довольно долго думал, как это сделать, пока не услышал узнал о том, что дети Склифа и Катюши, два близнеца, уехали куда-то в далекий рейд. Тут-то у него и родилась идея найти «свидетелей» той разборки, которые, якобы, были в отряде товарища Склифосовского — Сухаря.
— С твоими новыми возможностями, предложение звучит довольно заманчиво, — прищурился Склифосовский.
Он задумался, прикидывая стоит ли, пусть и надежного, но все же не настолько близкого и проверенного человека, как другие члены команды Сухаря, внедрять в их отряд. К тому же состоящего на службе в Ордене. Но взглянув в вспыхнувшие радостью глаза Катюши, отринул сомнения прочь.
К тому же Даль уже коготком увяз в небольшом сговоре со Склифом. Он поклялся никому не распространяется как о своих резко изменившихся способностях, так и роли Склифосовского в их взращивании. Оба понимали, чем это чревато. По договоренности, Склиф только лечил его, причем делал это официально, как представителя ордена, и новый глава стаба был прекрасно осведомлён об этом, и о том куда ушел казенный спек.
— Ты уверен в своем желании? — спросил, пристально глядя в глаза Дальнобойщика.
— Конечно уверен, — Даль даже немного обиделся. — Я уже давно об этом думаю. Видите, и легенду для их поиска подходящую подобрал. Более того, две недели назад озвучил ее Капусте, и он не просто одобрил мои действия, а настоятельно рекомендовал заняться этим делом, как только поправлюсь, и при необходимости готов выделить для этого дополнительные ресурсы.
Про иерархию службы в Ордене, жизнь, быт и свою роль в нем, Дальнобойщик, как на духу, поведал Склифосовскому еще в первые дни пребывания в лечебнице, после фееричного прилета из Горы в Питер. Никаких тайн он не выдавал, да и не было никаких тайн. Просто Орден не афишировал свою деятельность. Кому понравится узнать, что тебя могут подчинить в любой миг? Единственное, о чем не то что бы запрещалось, но сильно не рекомендовалось распространяться, так это о том, что Орден входит в ангельскую структуру и является ее левым крылом. Вот про это, и про правое крыло силовиков, трепаться не следовало. Даже с хорошими знакомыми, если в этом не было крайней надобности. Даль и не рассказывал об этом, но в остальных вопросах полностью удовлетворял любопытство знахаря.
Поэтому Склифосовский был прекрасно осведомлен, кто такой этот Капуста. А после слов Дальнобойщика, так же понял, что его не только нужно, а прямо-таки необходимо отправить на поиски Сухаря, раз отрядом настолько заинтересовались в Крыму, что готовы были выделить помощь Дальнобойщику. Кому там Сухарь умудрился на мозоль наступить? Склиф должен узнать это первым. И у него есть все шансы это сделать, в свете того, что у Дальнобойщика прорезалась феноменальная способность, которую они на протяжении всего этого месяца тестировали в разных вариациях.
— Найти их будет сложно, — покачал головой Склиф. — Но если ты будешь со мной постоянно на связи, то, думаю сумею тебе помочь это сделать.
— О чем речь, дядь Склиф! — обрадовался Даль, поднимаясь следом за Склифосовским на крыльцо. — Конечно буду.
— Ну и как твои успехи? — поинтересовалась Катерина у Дальнобойщика, когда они устроились тут же на крылечке за столиком, на котором стоял самовар.
Помимо него на столе стояли чашки, сдобное печенье в стеклянной вазочке, розетка с вареньем, шоколадные конфеты в еще одной вазочке, и пышущий жаром квадратный пирог с капустой и яйцом.
— Мне бы молочка холодного, — попросил Склифосовский Катю, — пока пирог горячий, его с чаем как-то пить, эээ, горячо!
Он улыбнулся, и Катя ушла в дом на кухню к холодильнику за молоком.
— Отлично! — крикнул ей вслед Даль. — Правда без нанесения урона окружающей среде в точке выхода с помощью новой способности обойтись не удается, но зато дальность и грузоподъемность просто зашкаливает. Ваш сад ведь был уже седьмой, финальной точкой, а я все это время и дядьку Склифа с собой таскаю!
— Ну и молодец! — похвалила его Катюша, возвращаясь назад с литровой банкой молока. — Значит скоро покинешь нас?
— Ну так теперь-то чего, — заулыбался Даль, прихлебывая чай вприкуску с конфетой, и, после слов Склифосовского, про горячее с горячим, с опаской посматривая на пирог. — Буду всегда на связи с вами. И не только на связи. С моими новыми возможностями еще отбиваться от надоедливого гостя станете.
— Скорее не от гостя, а от разрушений, сопутствующих твоему появлению, — засмеялась Катюша, кивая в сторону исчезнувшей яблони. — Ты выбери на будущее какое-нибудь более пустынное место, чем мой огород!
— Так это меня дядька Склиф и надоумил, — возмутился несправедливому обвинению Даль.
— Ох уж мне этот дядя Склиф! — всплеснула руками Катюша, и тут же прикрикнула на своего мужа, который откусив кусок пирога, прильнул к краю банки с молоком: — Ты чего с общей посуды лакаешь?! Чашка тебе на что? Чему молодежь учишь?!
— Блин, Катя, так и заикой сделать можно! — сказал Склифосовский, отняв и держа в одной руке почти полную банку с молоком, а в другой пирог, и скосив глаза на белую жидкость, которая после крика Катерины капала с его подбородка на одежду.
— А учу я его правильно, да считай уже и выучил! — добавил он. — Удачно получилось с огранкой дара и его появлением здесь.
Пожалуй, да. Дальнобойщик готов был полностью согласиться с этим утверждением, несмотря на то, что поначалу было очень больно, а он оказался на самом краю между жизнь и смертью.
Интуиция, или же инстинкт выживания чуть более месяца назад заставили его создать свой, как он уже решил, последний «прыжок надежды», в единственное место во всем Стиксе, где ему могли бы помочь. В лечебницу к Склифосовскому, откуда он и начал свой путь в Улье. Практически его колыбель здесь.
Ему повезло. К этому времени Склиф успел обновить запас спека, который он специально заказывал раз в три месяца, через городскую администрацию из Крыма, сразу после окончания охоты во время перезагрузки кластера Московского района. Крым предоставлял Питеру всего три дозы. Две дозы спека были «узелкового» качества, то есть полученные на основе янтаря высшей элиты, а одна доза «лайт». Лайт-спек изготавливался из янтаря скреббера, так называемого «монолита», и мог творить чудеса по восстановлению от ранений и регенерации организма. И за его расход Склифосовский лично отчитывался перед главою города, и тратился тот исключительно на своих лучших бойцов из гарнизона.
Еще больше Дальнобойщику повезло в том, что у Склифосовского была припрятана и красная жемчужина, оставленная ему на прощание Сухарем, и он не пожалел потратить ее на своего пациента.
А не пожалел ее Склифосовский потому, что Дальнобойщик на данный момент не только находился в благоприятной фазе по принятию жемчужины, а прибыл в состоянии «прозрачной огранки» и дикой помеси наслоения двух даров, которые перемешались в нем по какому-то невероятному выверту обстоятельств, когда организм Даля в борьбе за выживание уцепился за них и удерживал у себя всеми своими силами.
Прозрачной огранкой Склифосовский называл то довольно редкое состояние иммунного, которое необходимо было подгадать, чтобы самостоятельно взращивать необходимые умения. Поэтому вся команда Сухаря постоянно наблюдалась у него, и даже горох принимала под его неустанным контролем.
В этот момент дерево дара иммунного приобретало для Склифосовского «прозрачность». Он мог видеть все процессы, что протекали внутри его ствола, и управлять ими во время выброса силы, что давала жемчужина, стимулируя резкий рост дара. Он как будто окунался внутрь руками, и словно опытный гончар, придающий форму кувшину, направлял часть новой живительной энергии в основной ствол, укрепляя его, и не давая не одной капельки силы, ни одному случайному брызгу уйти на сторону.
Одновременно с этим, следя как дерево дара начинает резко набирать мощь, выискивал на его поверхности те места, которые, по его мнению, подошли бы для ответвления от материнского тела нового ростка возможностей. Таких мест, как он теперь знал по предыдущему опыту, было немало, и нужно было лишь внимательно выбирать и не пропустить наилучшую площадку для создания новой грани дара. Дальше было дело техники. Найдя такое место, он рассекал поверхность, и направлял туда вторую часть сдерживаемой им до поры до времени энергию жемчужины, приращивая новую ветку.
Но помимо того, что Дальнобойщик был на пике наиболее эффективного усвоения жемчужины, в его сознании, крупными соколками, вонзавшимися, и проникшими внутрь, пульсировала адская машинка, вакуумная бомба, созданная неизвестным танкистом, и разорвавшаяся во время активации способности телепортера.
Побочный эффект осознания произошедшего события, и ощущение на себе всех его «прелестей», привнес свой отпечаток в структуру талантов Даля, чем Склифосовский поспешил воспользоваться, пока сущность одаренного не избавилась от чужого побочного эффекта, и не вымыла его прочь из организма. Пока этот след не стерся, Склиф, поспешно вколов спек в тот фарш, в который превратилось тело Дальнобойщика после взрыва бомбы, метнулся домой за жемчужиной, и заставил выпить ее, находящемуся в полусознательном состоянии человеку.
После чего приступил к огранке.
Благодаря филигранной работе Склифосовского Дальнобойщик получил два бонуса к своему дару телепортера. Не просто развитие, как это было бы в ином случае, не будь рядом Склифа, а мощный и качественный рывок.
Первый бонус — профильный. Даль резко перескочил на тот уровень, когда не только мог телепортироваться сам, но и лично переправлять через него несколько сот килограммов груза, сравниваясь этой возможностью со своим начальством, главою Ордена в Крыму — Капустой. До этого он мог только показывать место и поддерживать точку наведения портала игумена. Помимо этого, каким-то образом у него появилась возможность при телепортации собственного тела, прихватывать с собой еще одного человека, словно вещь, не спрашивая его разрешения. О такой возможности у телепортеров Дальнобойщик не слышал. Телепортер прыгал сам, а затем, в зависимости от силы дара либо наводил, либо принимал чужой наведенный портал, через который уже переправлялись другие люди и груз. Чем сильнее был дар, тем больший вес мог быть переправлен.
Второй бонус был наполовину профильный. Он кратно увеличивал дальность прыжка. Но происходило это с неким спецэффектом, благодаря которому и увеличилась его дальность. Та приснопамятная вакуумная бомба. Ее отпечаток в структуре способностей, который Склифосовский превратил в своего рода ускоритель. После того как Дальнобойщик взорвался, в самом прямом смысле этого слова, в его сознании произошел некий сдвиг, которым не преминул воспользоваться Склиф.
Теперь при активации телепорта, вместе с этим зарождалась силовое ядро, которое высвобождая энергию, давало возможность Дальнобойщику «пробить» пространство почти на тысячу километров, если делать это с наибольшим усилием. При этом не заботясь о том, чтобы знать или помнить точку выхода, что было обязательным условием для построения любого транспортного канала.
То ли минусом, то ли плюсом этой возможности служило то, что при высвобождении энергии, та уходила в точку выхода, формируя там мощную ударную волну, больше напоминающую по своему воздействию взрыв. Склиф пояснил, что это необходимо для того, чтобы обеспечить «нормальную» площадку для выхода «носителя», и не оказаться на половину утопленном в камне, или проткнутым ветками дерева в неизвестной местности. И еще подмигнул в первый раз, когда объяснял это, видимо намекая на то, что это его личное изобретение.
Вот с этим личным изобретением пришлось повозиться, чтобы определить оптимальное расстояние для перемещения, с минимальным вредом для окружающей среды. К сожалению такого расстояния, чтобы совсем обойтись без разрушений, подобрать не удалось. Закономерность была лишь одна — чем дальше прыжок, тем сильнее был взрыв при выходе. Оно и понятно, чтобы дальше прыгнуть, нужно и заряд создать мощнее.
Минимальный прыжок был в десять километров, меньше у Дальнобойщика, тупо не выходило. Возможно сам дар не позволял уменьшить мощность заряда бомбы на финише, заваливая деревья и расшвыривая камни в радиусе двух-трех метров.
Тот эффект, что произвел Дальнобойщик, появившись в огороде у Склифосовского и подорвав яблоню образовался от прыжка примерно в сто километров. Таких телепортов он мог навести подряд семь раз. Энергия теперь восстанавливалась достаточно быстро, и следующий минимальный прыжок в десять километров он мог проделать уже через пятнадцать-двадцать минут. А для полного восстановления сил требовалось примерно пол дня.
Несмотря на разрушающее действие новой грани дара, наводясь на удаленную неизвестную местность, его способность как будто сначала прощупывала почву, куда Даль в итоге должен перейти, и обходила различные участки, вроде воды (ее большого скопления, например, реки), или людей и крупных животных. Дальнобойщик как будто в слепую шарил невидимой рукой в пространстве, определяя место перехода, и найдя удобную и относительно пустую площадку сжимал кулак, внутри которого происходил взрыв, а на его месте появлялся Даль. А мог не появляться, а только обозреть местность, что тоже являлось несомненным плюсом и возможностью разведки и общением на расстоянии, если заранее договориться о времени и месте, где это произойдет.
К счастью, старая возможность перемещаться по памяти и реперным точкам беззвучно и без всяких негативных для окружающих последствий, никуда не исчезла. Причем, если не считать добавленный «грузовой» эффект, по телепортации людей и предметов, она осталась на том же уровне, что и ранее, то есть при полном расходе энергии радиусом не более ста пятидесяти километров. Даль, как и ранее, мог прыгнуть в Гору, но не в Крым. С Крымом и Капустой он мог лишь поддерживать связь.
Склифосовский сказал на это, что был слишком увлечен другой стороной огранки, и пока действовала красная жемчужина, стимулируя бурный и стремительный рост внутренних ресурсов организма, просто не успел подпитать и подтолкнуть дар в этом направлении.
В Гору Дальнобойщик отправился уже на следующий день, после «корчевания» яблони в саду Склифосовского. Тот вынес вердикт, что Даль уже давно выздоровел, и всему чему мог научиться по управлению своих новых возможностей, он освоил.
В Горе нужно было завершить начатое расследование, прежде чем отправиться на поиски Сухаря и его команды.
В первые дни, когда Склифосовский возвращал подвижность и сращивал, а где-то и отращивал, поврежденные органы исковерканному взрывом телу Даля, тот горел острым желанием мести, помноженном на постоянную боль во всем организме. Ее значительно приглушал Склиф, но все же она периодически давала о себе знать.
Его чуть не убили. И за что? За то, что он честно выполнял свою работу?
Мысли о месте помогали пережить первые, самые тяжелые дни прибивания в лечебнице. Он представлял, как вернется, и посадит на аркан всех трех виновников произошедших событий. И заставит их… Тут было множество вариаций, начиная от совместного подрыва бомбы, доходящего в воображении до засовывания этого самого заряда в разные непотребные места, и заканчивая отправкой голышом за стены Горы, где на виду у всего города эта компания устроит оргию с зараженными.
Была правда одна загвоздка — непонятный дар Пилы, с помощью которого она сумела не только противостоять Далю, но и успешно обезвредила два его аркана. Но ничего, тогда это было слишком неожиданно, сейчас же он тщательно подготовиться.
Странно, но со временем, чем лучше себя чувствовал Дальнобойщик, тем все менее кровожадными становились его помыслы. И к концу первой недели, когда он мог уже вполне сносно передвигаться, а Склифосовский обрадовал его новыми открывшимися возможностями, и предложил провести первые испытания, его злость совсем сошла на нет.
В конец концов он первым начал враждебные действия, активировав свой аркан, и заявившись на территорию базы, по наводке этого идиота Бабника, возомнившего себя великим арканщиком. Он вроде как хотел, чтобы та девушка оказалась в его подчинении. Зачем это?
Когда же Даль начал осваивать «взрывные» телепорты, наводящиеся на абсолютно любую незнакомую местность, то все чаще веселился чем раздражался, вспоминая этот эпизод. Ведь благодаря ему у него проявилась новая способность, и в конце концов он решил, что, если кого и стоит наказать, так это Бабника, устроивший ему такую подставу. Да и как наказать? Рассказать, что у него дар идиота, а не аркана. Если он остался жив после того происшествия. Судя по отчаянным действиям танкиста и угрозой Пилы, Бабник тоже мог отхватить по полной от них.
Как бы то ни было, и каким бы придурком не оказался Бабник, но его слова, что Пила что-то знает про исчезновение Монаха, необходимо было проверить, и довести разбирательство до конца. Только на этот раз Даль не собирался сам топать на базу к девушке, а решил официально вызвать ее в комендатуру.
Прибыв, как и положено, в обычном, теперь по его собственному определению — «тихом» режиме, на площадку для телепортации, находящуюся недалеко от городских ворот Горы, и пройдя процедуру общения с ментатом, Даль заявился к главе города, и попросил разыскать для него Бабника что бы провести с ним приватную беседу. Ведь кроме слов последнего, что Пила что-то знает про Монаха, у него не было абсолютно никаких данных или наводок на это.
Разыскивать Бабника не пришлось. Он сгинул.
Как пояснил глава администрации Пузырь, Бабник был довольно известной в Горе личностью, исчезновение которой не было оставлено окружающими без внимания. Дальнобойщик был удивлен такой новостью, и поинтересовался чем же тот был знаменит, кроме своей дурости, в которой он успел убедиться лично. Оказалось, что его известность была напрямую связана с той самой Пилой, на чьей базе они побывал в прошлый раз. Из краткого рассказа об их отношениях Даль сразу понял, почему Бабник так стремился заполучить власть над девушкой. В свете этой новости показания Бабника насчет Монаха приобретали сомнительный характер. Ему нужен был кто-то из ордена, кто смог бы подчинить Пилу, а тут так раз очень удачно появился Даль. И что бы убедить его заарканить Пилу, Бабник прикрылся именем Монаха. План так себе. Так он по жизни «так себе» и реализовался.
Все бы ничего, но исчез Бабник довольно странным способом, можно сказать, что самоубился. Он уже который год не ходил сам на охоту или в рейд, живя за счет обеспечения Пилы, как бы странно это ни звучало. Выезжал за пределы стаба лишь для профилактики с обслуживающим персоналом поселения во избежание «трясучки». А тут вдруг осмелел, и где-то через неделю после очередной перезагрузки Веселого, городка, с которого кормилась Гора, выдвинулся в одиночку на охоту. Неволить его никто не стал, лишь задержали на КПП, сообщив Пиле, что ее подопечный покидает город. Услышав от нее «Пусть пиз@ует куда хочет, надоел уже», дежурные пожали плечами, и пожелав зараженным не подхватить от Бабника бешенства, и не подавиться его костями, придали тому лишь ускорение, что бы быстрее добрался до цели. Говорят, что когда Бабник покидал КПП, то вид имел умиротворенный, и довольный.
Последнее замечание царапнуло сознание Даля, напомнив, как погибли два его виртуальных рыцаря, в сражении с суккубой Пилы в ментальном плане. Своим неизвестным даром она смогла купировать действие целых двух арканов, один из которых был, правда, направлен не на нее, но все же… А, главное, он помнил тот сладостный момент, когда его первый рыцарь возжелал суккубу и подставился.
Бабник явно ненавидел Пилу, и навряд ли мог испытывать к ней хоть какие-то нежные чувства, впрочем, как и она к нему, если верить той истории, что рассказал десятник. Но с помощью своего дара она вполне могла затмить разум Бабника. Кто она, нимфа? Нет, навряд ли. Там немного другие ощущения, и никаких видимых картинок в виде Суккуб или зданий и дворов. Всеподавляющий и переламывающий волю натиск. Дальнобойщику доводилось работать с одной из носителей такого дара, которую руководство специально присылало в Крым, для тренировки и отработки совместных действий левого и правого крыльев. Да и трудно нимфе скрыть свой дар от окружающих, особенно на ранней стадии его проявления. Тем не менее, он почему-то был уверен, что Пила смогла бы запудрить мозги Бабнику.
Почему она не сделала этого раньше, раз так не любила его? Из-за того жестокого шоу и чувства мести? Тогда почему это сделала сейчас? Просто потому что надоел, или захотела замести кое-какие следы? Но о том, что Даль выживет, и вернется продолжить расследование она знать не могла. Тоже не очень бьется такая версия.
Вопросы были, ответов не было.
Он осторожно поспрашивал коменданта о Пиле, но ничего более интересного той самой истории про Бабника, и своего крутого нрава, с помощью которого выбилась в главные охотники города, не узнал. Был у нее специфический дар, позволяющий остановить любое живое существо на некоторое время, но и только. Иначе ее давно уже утащили бы в Крым сборщики цветных.
Даль усмехнулся. Появилась хоть какая-то точка давления. Он-то знал о ее тайных возможностях. Не шибко это могло помочь, но как говориться на безрыбье и рак рыба. Он невольно припомнил недавний уговор со Склифосовским, и неожиданно подумал: «Не приложил ли дядька Склиф сюда свою руку?». Но тут же отмел это предположение, так как описывал тому причину и способ попадания в лечебницу, не вдаваясь сильно в подробности ментальной драки и возможности аркана, но называя главных действующих лиц.
Ну что же, будем применять шантаж? Почему бы и нет.
Пила была хоть и встревожена, но не сильно удивлена вызовом главы стаба к себе в администрацию для беседы с представителем ордена. Она ожидала этого давно, и поначалу недоумевала почему ее никто не беспокоит. Неужели тот монах не предупредил своих двух коллег, которые прибыли вместе с ним Гору, о том куда пойдет с Бабником? Слухи о том, что они выспрашивают об одном из своих братьев, поползли по городу сразу после первых же их визитах и вопросах в окрестных барах, поэтому о составе их группы в городе были прекрасно осведомлены.
Если это так, то связать непосредственно с Пилой его исчезновение, так же, как и исчезновение Монаха, будет затруднительно. Бомба уверил ее, что того вакуумного заряда, что он успел сгенерить вполне достаточно что бы разорвать в клочья прыгуна, а то и бегуна. Мало вероятно, что Дальнобойщик был настолько крепок телом как эта категория зараженных, но даже если случилось чудо, и ему не оторвало голову, то выжить без моментальной медицинской помощи, и хорошей дозы спека высокого качества было невозможно. А так как умер он где-то вдали от их базы, благодаря созданному телепорту, то с них и взятки гладки.
Оставалось, правда, одно слабое звено, благодаря которому все и случилось, и которое в свете последних событий, становилось крайне опасным свидетелем. Бабник. Который еще и про Монаха обязательно наплетет, хотя Пила и не была причастна к его смерти.
Как ей не хотелось прибить этого мудака прямо на месте, пришлось, наоборот, не только оставить его в живых, но и принять все меры, чтобы сделать того счастливым. Самым действенным способом был бы секс, но от одной мысли, что она будет им заниматься с этим выродком, ее начинало подташнивать.
Пришлось вспомнить все уроки с Гайкой, а Бабника временно запереть в комнатушке, которую до этого занимал Бомба в ее небольшом офисе на базе. И на протяжении двух дней, чуть ли не каждый час наведываться к нему и постепенно внушать безмерную любовь к ней, и желание принести для нее добычу из ближайшего кластера под названием Веселый.
И ей это удалось! Самым сложенным оказалось заставить его скрывать от всех и вся, кто его истинная любовь, ради которой он готов совершить, как она надеялась и рассчитывала, свой последний подвиг. А что бы ее надежды точно оправдались, на груди у Бабника висел кулон, который она подарила ему на память, осчастливив поцелуем в щечку перед тем как он покинул ее штаб-квартиру, отправляясь в дальний путь. Кулон, над которым до этого поколдовал Бомба, припомнив опыт давних лет, и зарядив его микроскопическим концентрированным зарядом вакуумной бомбы.
Вот уж кто остался доволен встречей с представителем ордена, несмотря на все предыдущие страхи. Пока Пила лихорадочно размышляла как избежать последствий нежданного визита, он сидел на диване словно стукнутый по голове, не обращая внимание на окружающих, и все генерил, и тут же распускал сгусток энергии в виде крошечного шарика, сначала в воздухе над ладонью, а затем перед лицом, как будто никак не мог налюбоваться этим явлением. Пока Пила не прикрикнула на него, и не потребовала стереть с лица идиотскую улыбку, а заодно рассказать сколько шансов у Дальнобойщика выжить.
И вот когда Пила почти забыла о тех злосчастных событиях, и успокоилась, вдруг ее хочет видеть кто-то из братии. С чего бы это? Если сразу не заявились и не вызвали, что изменилось сейчас? Бабника нет, Дальнобойщика нет. Те из его коллег, что были тогда в Горе, на долго в ней не задержались, значит были оповещены о смерти своего собрата. Может что-то другое? Например, связанное с отрядом Сухаря? Их когда-то видели вместе в кабаке «Парась Бульба» много людей, и она тогда по пьянке, с дуру, проболталась про сделку и жемчуг. Может в этом дело?
Такие мысли крутились у нее в голове, пока она ехала к мэрии, получив по рации от Пузыря указание прибыть на встречу. Никаких подробностей он ей не рассказал, пробурчав, что сам не в курсе.
Она нашла нужный кабинет на первом этаже здания, и без стука вошла в него, прикрыв за собой дверь.
В небольшой комнате, за столом, расположенным у противоположенной от входа стены с окном, человек в серой униформе читал какую-то книгу. Помимо стола в комнате разместилось лишь три стула, выстроившиеся в ряд по левую сторону, и небольшой стеллаж с закрытыми нижними тумбами, занимающий правую стену, напротив стульев.
При звуке закрывающейся двери человек поднял голову.
— Черт! — сказала Пила.
— Значит узнала? — спросил Дальнобойщик, криво улыбнувшись, и кивнул на стулья, рядом со столом. — Присаживайся.
— Значит ты не окочурился тогда? — задала риторический вопрос Пилотка, усаживаясь на стул, который стоял по середине.
— Как видишь, — развел руками Даль, — а тебе этого бы хотелось?
— Нет конечно, — фыркнула Пила. — Но ничего и не случилось бы, не реши ты тогда применить свой аркан, и не свяжись с Бабником.
Как ни странно, но вид уцелевшего, и совершенно здорового монаха, пожалуй, больше порадовал ее, чем огорчил. Все-таки убивать человека, не сделавшего ей или ее знакомым ничего плохого, не входило в ее привычки. Хотя теперь ситуация складывалась совсем не в ее пользу. Покушение на представителя Ордена, если он даст ход этому делу, может иметь самые пагубные последствия. И тут бесполезны разговоры про самооборону. За последний месяц Пила постаралась накопать информацию про эту организацию, и надеяться на какое-либо разбирательство, или справедливый суд, не приходилось.
— Я не собираюсь устраивать разбор того случая, — словно подслушав мысли, решил успокоить ее Даль. — Хотя слышал, что Бабник куда-то пропал. Не расскажешь, что с ним?
— Сама не знаю, — грустно вздохнула Пила, захлопав ресницами, — говорят решил вспомнить молодость, и прогуляться до Веселого, поохотиться, споранов раздобыть. А я ведь беспокоилась за него, можно сказать устраивала спонсорскую помощь, несмотря на некоторые разногласия между нами. Вот теперь скучаю даже немного по нему.
— Я наслышан о том шоу, что ты периодически здесь устраивала, — усмехнулся Даль. — Это довольно жестоко.
— Ты пригласил меня сюда обсудить мои моральные принципы? — подняла бровь Пила.
— Я пригласил тебя, чтобы прояснить до конца тот вопрос, с которым я приходил к тебе в прошлый раз. Помнишь его?
— Вроде что-то про какого-то вашего монаха шла речь. Которого кто-то убил что ли? Уверяю тебя, что о нем я знаю еще меньше чем о тебе.
— Но ты в прошлый раз назвала его ковбоем, значит что-то все же про него знаешь?
Даль и сам бы не мог сказать, почему он запомнил эту случайно брошенную ей тогда фразу.
— Я знаю про него только то, что, когда сидела в ресторане, видела с Бабником какого-то незнакомого типа, вырядившегося как самый настоящий ковбой. А из вашей он братии или нет, понятия не имею. Просто в тот раз сделала такое предположение.
В отличие от Дальнобойщика, Пила выпотрошила из Бабника всю информацию о том вечере и их встрече с Монахом. В том числе и о том, что Бабник не успел ничего рассказать Дальнобойщику, рассчитывая получить от него власть над Пилой, и тогда уже допросить ее по-настоящему, со всем присущим ему извращением и пристрастием. Почему он решил, что вновь прибывшему представителю ордена это может понравиться, Пила не поняла. Бабник что-то бормотал о своем крестном, пропагандирующем насилие, и его пристрастии к подобным методам, но постигнуть его логику, равняющую под одну гребенку всех, кто служил в Ордене, она так и не сумела.
Даль задумчиво разглядывал девушку, постукивая подушечками пальцев по обложке закрытой книжки, которую он вытащил из составленных в ряд брошюр на одной из полок стеллажа в этом же кабинете. Ему нравилось, как держится Пила. Помниться эта ее черта характера, то ли самоуверенность, то ли наглость, еще в прошлый визит импонировала ему. Может быть и правда, ничего про Монаха не знает, а Бабник лишь достигал своих целей, ошибочно полагая, что та встреча поможет ему раскрыть свой дар арканщика? С другой стороны, не зря же он готовил план А. Он, правда, был единственный, но попробовать стоит.
— У Монаха, помимо Бабника, были еще помощники, — произнес он многозначительно, при этом пристально глядя в глаза Пилы. — Помимо этого, кое у кого имеется очень интересный дар.
Это была чистой воды импровизация, придуманная им в преддверии встречи. Капуста рассказал ему, что обычно Монах в своих поездках, всегда прихватывал с собою тайных помощников, о которых он никогда не афишировал, но игумен давно знал своего подчиненного, и достаточно хорошо изучил его привычки, чтобы быть уверенным в том, что и в тот раз он не изменил своим правилам.
Выгорит из этого что-то или нет, он не знал, поэтому, заодно, решил сделать заход и с другого бока, упомянув ее возможности, о которых она, явно, не распространялась. И кажется попал в точку. Взгляд девушки дрогнул.
Пила вспомнила иммунного со странным именем Отвертка, которое ее позабавило при их встрече, а заодно и второго помощника Монаха, молчаливой тенью, следовавшего за ним. Эти-то в отличие от Бабника выжили, и куда подевались она не знала. Но почему всплыли только сейчас? Да потому что следователь — вот он, перед ней. И, похоже, не зря где-то пропадал столько времени, сумев отыскать свидетелей.
— Ну и что эти помощники рассказывают? — скривив губы в подобии усмешки, откидываясь на спинку стула, и закидывая ногу на ногу, спросила она.
Сдаваться просто так с наскока она не собиралась.
— Много интересного, — Даль понял, что потянул за правильную ниточку, и нужно было придумать как дальше разматывать клубок, по факту, не имея на руках никаких улик и аргументов. — Что у тебя за дар?
— Вообще-то о таком не принято спрашивать. Можно и по морде схлопотать за такие вопросы.
— Это в интересах следствия, тем более, что я испытал его на себе.
— Если испытал на себе, то чего спрашиваешь?
— Хочу узнать, как он работает.
— Ага, а я хочу узнать, как работает твой аркан. Расскажешь?
Даль тяжело посмотрел на нее. Это была запретная тема. Для любого из Ордена. Но, понятно, что делиться с кем бы то ни было подробностями такого запрета он не собирался. Впрочем, ее слова были справедливы. Можно было знать, что у человека за дар, но никто не станет раскрывать всех его деталей.
— Хорошо, не хочешь рассказывать не рассказывай, но ты ведь понимаешь, что в своем отчете я могу как упомянуть про него, так и не делать этого?
Пила понимала, что в убийстве Монаха ее никто обвинить не сможет, так как этого и не было, но подпортить ей жизнь можно запросто. И все же в силу своей натуры не удержалась:
— Говорить ты можешь что угодно. А что на самом деле напишешь, только тебе и известно.
Нет, оставаться спокойным, и разговаривать с этой девчонкой было крайне трудно. Ведя разговор, Даль лихорадочно придумывал как дальше вести диалог, чтобы выйти на Монаха. Что если они все же встречались, и она тоже применила на нем свое умение? Монах был много опытнее Даля. Как же она с ним справилась? Тем более, что все-таки кто-то из помощников у Монаха был, раз Пила так отреагировала на его предположение. Да плюс еще Бабник. Да как она вообще могла совладать одна с такой компанией? А одна ли?
— Хорошо, я даю тебе слово, что не упомяну о твоем даре, если ты расскажешь в подробностях. И обо всех.
Пила сощурила глаза. Обо всех? На что он намекает? На помощь Гайки и Сухаря, с их странной кошкой и амбалом? Подручные Монаха, в той драке, могли видеть лишь Гайку. Но ее не трудно связать с остальной компанией.
— О ком это обо всех? — подозрительно спросила она.
Даль почувствовал замешательство Пилы, и понял, что и тут попал где-то рядом. Нужно было срочно развивать успех. Главное не облажаться с остальными вопросами, и задавать их правильно.
— О тех, кто помогал тебе.
Ход был рискованным, но тут либо прокатит, либо он получит от ворот поворот.
А Пила уверилась, что Дальнобойщику известны подробности той драки, раз он спрашивает не про то как она проходила, а про ее участников. Она на мгновение задумалась, что можно рассказать, и ответила:
— Сухарь с Гайкой возвращались к себе в гостиницу, увидели, что несколько человек пристают к незнакомой девушке, и решили помочь. Ну мы и навешали все вместе пиз@юлей этому твоему Монаху. А заодно его прихвостням вместе с Бабником. Вот и вся история.
Даль еле сдержался, чтобы не подпрыгнуть на стуле, когда услышал имя Сухаря. Вот те раз! Он слабо рассчитывал, что, хотя бы одного зайца настигнет, а тут сразу два попалось! И услышать о втором он никак не ожидал. То, что команда Сухаря заезжала в Гору он уже навёл справки, а вот то, что они ещё и Пиле помогли, стало для него открытием. Он прочистил горло, и усиленно забарабанил пальцами по книжке.
— Ну вот, а говорила, что ничего не знаешь про смерть Монаха, — решил он подлить еще масла в огонь, вдруг что еще выгорит.
— А я про его смерть ничего и не знаю, — вот тут Пила была полностью уверена, что никаких свидетелей быть не могло.
Сухарь в подробностях ей рассказал об обстоятельствах гибели Монаха, так как она все равно узнала бы об этом от Пизы, в чьей квартире это и произошло, и дал четкие инструкции как себя вести, в случае, если кто-то начнет задавать вопросы об ее связах с их компанией. Он предположил, что такое может случиться, ведь в поселении их не раз видели вместе. Могли оказаться и случайные свидетели как их драки (всех окон в доме не проверишь), так и явления Монаха на квартиру к Пизе. И если в первом случае их потасовка была всего лишь одним из рядовых явлений в стабе, тем более что в ней никто не пострадал, то над вторым случаем Сухарь тщательно поработал, заметая следы появления Монаха.
Всех подробностей он ей не рассказал, упомянул лишь, что Гайка прошлась по парадной, и прилегающим к дому окрестностям, и убедилась или убедила, что никто никого в сером плаще из местных не видел. По поводу тела, закопанного втихаря от всех у нее на базе, Сухарь уверил ее, что там такой запеченный фарш из костей и мяса, что ни одна собака не поймет, что это раньше было человеком. К тому же о месте захоронения знала лишь Пила, да и за прошедшее время там должно было всё уже перегнить.
Они беседовали еще с пол часа, в течение которых Далю не удалось узнать ничего нового. В том числе и про подробности их драки с Монахом, кроме того, что тот, как и сам Дальнобойщик, поддался на уговоры Бабника подчинить себе Пилу, а потом ретировался куда-то со скоростью пули. Может и убился по дороге, об какое-нибудь препятствие.
Даль прекрасно знал, что бегунки, тем более опытные, не могут принести себе вреда во время «забега». К тому же Капуста назвал примерное время обрыва связи с Монахом, и это было утро следующего дня. А расспрашивать подробности боя, с учетом того, что он пообещал Пиле не касаться ее умений, и в теории должен был сам знать все детали от свидетелей, было неразумно.
Получалось, что к Пиле особых вопросов и не было. Куда не плюнь везде подгадил Бабник.
«Может он и Сухарю успел какую свинью подложить», — со смехом подумал он, и спросил у Пилы:
— А что, Сухарь с Бабником случайно не пересекался?
— При мне нет. А ты знаешь Сухаря?
— Я его ищу, — увидев вмиг сощурившиеся глаза Пилы, он тут же пояснил: — не по этому делу. Договорился с его другом разыскать их отряд и послать весточку.
«Хотя, когда найду, то непременно поинтересуюсь той встречей с Монахом», — подумал про себя Даль.
— Что-то случилось? — встревожилась Пила.
— Да нет, — Даль не видел смысла скрывать цель своего дальнейшего путешествия, — там в команде у Сухаря двое близнецов, а я как раз у их отца отлеживался после встречи с вами, вот и решил отблагодарить.
О том, что и Капуста дал ему указание пуститься на поиски отряда Сухаря, он, естественно, не стал упоминать. Дело служебное. Ему и самому было интересно, чем эта команда Сухаря заинтересовала Игумена. Тот не стал разъяснять, лишь упомянул, что больно уж интересный состав у нее. Учитывая, что глава Крымского отделения Ордена не проявлял нетерпения и спешки, Даль сделал вывод, что ничего негативного этот поиск в себе не несет. А осознавая какой подарок ему самому преподнес Склифосовский, был почти уверен, что Игумена интересует не состав отряда, а их умения, которые, скорее всего, питерский знахарь им и развивал.
— Хмм, — Пила ненадолго задумалась, а затем выдала такое, от чего Даль немного опешил: — А давай я с тобой поеду?
Пилу еще в прошлый раз, при расставании с отрядом Сухаря, подмывало желание отправиться в путешествие с ними, но тогда было не до этого, так как на у нее на руках оставался Бомба, за которым нужен был глаз да глаз. Сейчас же Бомба полностью очухался, правда о том, что он перестал наркоманить, знало только несколько самых верных людей. Очередная охота закончилась буквально на днях, и ждать следующей теперь нужно будет еще около месяца. Так что, по большому счету, ей в Горе делать было нечего. Со всеми насущными делами ее команда прекрасно может справится самостоятельно, тем более, что теперь можно было положиться и на Бомбу. Другая ее компания подружек-татушек, давно ведет бизнес без ее участия, отчисляя ей лишь дивиденды, собираясь вместе только для развлечения. Почему бы и не устроить себе небольшую встряску?
— Как это со мной? — не нашелся сразу что ответить Даль.
Но при этом подумал, что был бы не прочь провести время в дороге с такой симпатичной и несколько экстравагантной особой. Заодно можно было бы поподробнее выведать детали той потасовки, и что она знает про отряд Сухаря, раз уж их цели будут одинаковы.
— Да вот так, взять и отправиться в дорогу вместе! Что тут непонятного? У меня тоже есть кое-какой интерес найти их.
Честно говоря, Пила сама не понимала зачем это делает, и никому не смогла бы объяснить причин своего поступка. Но, предлагая составить компанию Дальнобойщику, она, вдруг осознала, что самостоятельно не решилась бы отправиться в путь. Ее команде это не интересно, а Бабник ни за какие коврижки сейчас на запад не поедет, А еще, у нее, вдруг, возникло тоскливое чувство, что если она это не сделает сейчас, то уже больше никогда не увидит сухарцев. Вроде как общались всего ничего, лишь пару дней, но почему-то эти ребята запали ей в душу.
Даль в задумчивости перебрал страницы книги, делая вид, что обдумывает ее предложение, хотя уже и принял решение. Его маленький обман, внезапно, принес пользу, натолкнув на одну мысль.
— Ну если пообещаешь мне, что мы с тобой потренируемся в виртуальных поединках, — сказал он, намекая на их первое и единственное противостояние, — то я, пожалуй, буду не против совместного путешествия.
Пила подумала, что ей и самой будет полезно отточить свой навык, который было крайне тяжело скрытно применять на других иммунных. А в открытую уж тем более.
— Согласна! — кивнула она, вставая с места, и протягивая руку.
Они обменялись рукопожатием, и договорившись, что Дальнобойщик через Пузыря оповестит ее позже о времени своего отбытия.
Стратег покосился на Адольфа, который наводил связь с Москвой-Сити. Сеансы проводились с периодичностью раз в один-два месяца, когда Тактик, это было второе имя Адольфа, присвоенное ему уже здесь в Москве, получал сигнал от своего крестного, что тот желает пообщаться.
За те пятьдесят с небольшим лет, прошедшие с момента, когда Адольф сменил предыдущего Тактика, Стратег так и не сумел сдружится с ним. Они не ссорились, совместно поддерживали порядок в Москве и жемчужной зоне, выполняли поручения Древних или Высших, как сами себя именовали хозяева Москвы-Сити, но тех доверительных отношений, что когда-то были у него с предыдущим, бесследно исчезнувшим Тактиком, и в помине не было.
Когда Адольфа приходилось называть Тактиком, а это случалось либо в присутствии Древних, либо, по их же указанию, на любых официальных мероприятиях, Стратег всегда про себя добавлял цифру два. Тактик-два. Был еще Тактик-минус-один. А Тактик-один, или просто Тактик, для него всегда оставался все тем же другом, Тактиком, с которым он съел не один пуд соли, и на протяжении четырехсот лет выстраивал инфраструктуру Жемчужного и Мирного края.
Тактика-минс-один, он так и не успел узнать толком, хоть и общался с ним на протяжении тридцати лет, пока тот не пропал схожим способом, как и его друг. Не узнал, потому что в то время города в Жемчужной области только закладывались, и им не часто доводилось видеться, разрываясь между стройками различных крепостей, «китайских стен», фортов, и прочих укреплений, преобразуя стабы в цитадели и бастионы.
При этом первые два года Стратег провел под бдительным, но сугубо деловым руководством Тактика-минус-один, перенимая у него опыт управления, и привнося свои идеи о фортификации зоны Жемчужного края. За что, в общем-то, и получил от своей новой крестной из Древних новое же имя — Стратег. Своего старого он уже и не помнил. Сварог вроде? Да, точно, на его Земле тогда еще было язычество, и его умение вызвать огонь, при попадании в Улей, определило и его имя.
А с новым Тактиком, который и стал впоследствии его другом, они как-то сразу начали действовать в паре, не разбегаясь друг от друга по разным поселениям. Им было комфортно работать вместе. Вот только свой уход Тактик почему-то не согласовал с Стратегом.
За неделю до этого, после принятия очередной белки для переправки в Москву-Сити золотой жемчужины, он все ходил какой-то беспокойный и возбужденный, пока не признался, что его дар телепортера перерос на новый уровень. Он чувствует, что может перемещать теперь в центр Пекла, за черноту Москва-Сити, не только предметы, но и себя. Стратег сразу предостерег его от необдуманных и поспешных действий. И отобрал ключи от сейфа, где хранились белки, без которых, насколько знал Стратег, Тактик все равно не сумел бы активировать это свое умение.
Тактик тогда обиделся на недоверие товарища, и сказал, что все равно поговорит об этом с Ловчим, когда их аркан снова оживет. Стратег вроде как все знал об этой способности представителей Ордена, который образовался еще до его появления в Стиксе, поэтому немного удивился такому определению. Ведь аркан, или связь через него не может «умереть» или «ожить». Это как рука. Ты ее всегда чувствуешь. В отличие от тех, кто не наделен этим даром. Как, например, сам Стратег, который тоже был на аркане у Ловчего, но ничего подобного не ощущал.
Оказывается, это правило, будучи истиной для всех, не распространяется только на одно существо — их куратора от Высших — Ловчего. Тактик сказал, что тот как будто исчезает куда-то, оставляя связующий канал между ними мертвым. Это можно было сравнить с рыбаком, который закинул свою удочку в воду, а сам отошел куда-то. Вроде вот она — снасть есть, но без хозяина она — неуправляемая пустышка.
Ну на то они и Древние, чтобы уметь то, что не умеют другие. Наверное, иммунный, прожив несколько лет в Стиксе, так же удивился бы некоторым возможностям, которыми обладал Стратег, проживший тут уже более полутысячи лет.
Из Древних он лично знал и видел за все время совей жизни лишь только двоих. Гармонию и Ловчего. Первая была его второй крестной, нарекшей его Стратегом, несмотря на все суеверия Улья, которые не позволяли менять однажды присвоенные свежакам новые имена. Другой Высший был таким же крестным для Тактика. Зачем Ловчий, с упорством, близкому к издевке, называл уже троих своих крестников одним и тем же именем — Тактик, Стратег не понимал.
Именно благодаря им образовались Жемчужная и Мирная области, сформировалась иерархия и структура ангельского конгломерата, появился Орден и силовая структура крылатых. Возможно в этом участвовали и другие Древние, чье косвенное присутствие иногда ощущал Тактик, благодаря своей связи через аркан с Ловчим, но они никогда не проявляли себя в «живую», отдавая все бразды правления ангельским конгломератом в руки лишь двоим своим представителям.
Они же и ввели все эти перья и крылья, которые на взгляд Стратега, исходя из современных реалий, давно уже изжили себя. Но принять предложение Стратега перейти на рядовых и офицеров, Высшие почему-то категорически отказывались. Уступили лишь однажды Адольфу с его реформой в форме одежды, так как монашеские сутаны Ордена, на взгляд Тактика-два, просто морально устарели, что он чуть ли не с пеной у рта и доказывал Древним, вызвав у Стратега невольное уважение.
В какой-то момент Стратег заподозрил, что это просто заскорузлость мышления во истину древних людей, не желающих перемен в устоявшихся традициях. Хотя это как-то не вязалось с любыми прогрессивными новшествами, касающимися предложений того же Стратега, по поводу обустройства городов и поселений этой части Стикса.
Как-то он заинтересовался, а сколько же лет хотя бы его крестной? Он задал этот вопрос Гармонии. Та рассмеялась, и ответила, что, не смотря на не совсем уместный вопрос даме, ее возраст позволяет припомнить первые дни становления того кошмара, что сейчас стал обыденностью в Стиксе.
— Стикс не всегда был таким какой сейчас? — удивился Стратег.
— Конечно нет, — улыбнулась Грация, — как и все вокруг нас. Ведь и вселенная меняется со временем.
— И как давно образовался Стикс?
— Не правильный вопрос. Не как давно образовался, а как давно стал таким, — чуть с грустью ответила Грация. — Но зачем тебе это знать? Ведь теперь ничего нельзя изменить.
Большего он от нее не сумел добиться. Древние вообще редко отвечали на вопросы не касающиеся на прямую обустройства ангельского конгломерата.
Тогда еще не было Института, с его разнообразными теориями образования Улья, хотя Нолды уже вовсю летали где-то на своих тарелках. Зато это побудило Стратега поддержать начинания одного иммунного, по имени Археолог, чья брошюрка по истории Стикса, кустарного исполнения, как-то попалась ему в руки. Он взял на себя все расходы по изданию и распространению данного труда, и с тех пор альманах «хроники Стикса», стал одним из самых популярных произведений, можно сказать бестселлером, во всем Улье, распространяясь далеко за пределы ангельского конгломерата, и давно уже переставший быть убыточным предприятием.
Стратег с грустью вспоминал те времена, когда Тактик назвал его увлечение историей Стикса, блажью разжиревшего руководящего органа, но все же, со свойственным ему энтузиазмом, принялся помогать товарищу налаживать распространение альманаха, используя и свое служебное положение, ведь Орден был своеобразной почтой в их части Улья.
Вот и сейчас Стратег нет, нет, но поглядывал на Адольфа, невольно сравнивая его с прежним Тактиком, и гадая, а когда же у Адольфа проявится возможность построить такой телепорт, чтобы самому уйти через него в Москву-Сити? Карма у этих арканщиков-телепортеров такая что ли? Что им там медом намазано?
Скорее всего это случится еще не скоро, так как его товарищу понадобилось на это около четырехсот лет, и с десяток принятых белок, необходимых для создания такого моста, по которому через черноту можно было бы переправить золотую жемчужину, а в конце концов и себя. Вот только Адольф, хоть по словам Ловца и имел потенциал, превышающий тот, что был у предыдущего Тактика, за пятьдесят лет, еще ни разу не переправлял золотую в Москву-Сити.
Ее в последний раз и удалось добыть как раз пятьдесят с лишним лет назад, после чего и исчез Тактик, а Адольф занял его место. В том бою положили два специальных отряда по сотне человек, считай элиту гвардии пернатых Москвы. И это несмотря на поддержку обоих Древних, которые, правда, сами не подставлялись, а руководили операцией со стороны, предпочитая губить людей Стратега и Тактика.
Лучше бы они такие мероприятия отдавали в руки Стратегу, а ни как умалишенные, лишь заслышав об обнаружении ангельского скреббера, без всякой подготовки начинали заваливать того людьми и бронетехникой. Причем повторялось это из раза в раз, как будто Древним нравилось наступать на одни и те же грабли, в пустую расходуя людские ресурсы.
Хорошо, что Стратег с Тактиком, на многочисленных тренировках выработали методики проведения таких «срочных» маневров и боев. Когда это случилось в первый раз на памяти Стратега, то Высшие умудрились уложить более тысячи иммунных, тем самым сильно обескровив силы гарнизон Москвы, ведь в операции участвовали самые талантливые одаренные.
Впрочем, Древних это не сильно волновало, ведь фабрика, налаженная ими по добыче «цветных» работала исправно, постоянно пополняя ряды выбывших из строя бойцов.
— Готово! — сказал Адольф.
Его комментарий был излишним, так как окно с рваными краями и размером с монитор, возникло в паре метрах от небольшой трибуны, на которой восседал Стратег. Адольф находился тут же за соседним столом, правда в отличие от Стратега стоял, как будто это помогало ему удерживать связь между Москвой и Москвой-Сити. Стратег уже давно заметил такую тенденцию у представителей Ордена во время сеансов связи. Они почему-то предпочитали стоять, хотя, как сами же и уверяли, для них не имеет значение в каком положении наводить телепорт.
Для общения с Высшими, Стратег всегда выбирал большой зал заседаний, так как, по обыкновению, после разговора, сразу связывался с каким-либо городом, или сразу с несколькими, если от Древних поступали какие-то указания, требующие немедленного выполнения, занимая портальными площадками довольно приличное место в пространстве зала. В отличие от моста с Москвой-сити, с другими городами Адольф налаживал не просто связь, а возможность переместиться в любой стаб. Весточку о встрече Адольф по своим арканам уже отослал в поселения-единички.
С Москвой-Сити коммуникация была затруднена, так как та находилась в центре Пекла, со всех сторон окруженная чернотой, что позволяло ей спокойно существовать в том аду, что творился вокруг нее. Стратег, конечно, сам это не проверял, но не видел смысла не верить кураторам на слово. Тем более, что куцый «экран» телепорта для связи, говорил сам за себя.
Тактик в свое время ставил под сомнение такое заявление, так как поначалу был убежден, что через черноту вообще невозможно пробросить телепорт. Это пытались сделать множество раз, но всегда безрезультатно. А вот с Москвой-Сити этот фокус как-то проходил. Древние сказали, что один из их представителей, обладающий определенными навыками, сумел когда-то создать специальную площадку телепорта в Москва-Сити для определенных нужд. Которой они теперь и пользовались. Причем довольно необычным способом.
Во-первых, далеко не каждый телепортер мог образовать такой канал. Причина простая — сама суть построения телепорта заключалась в том, что носитель этого дара должен был сначала побывать в том месте, куда будет произведено перемещение, и только потом прыгнуть в эту точку из любого другого места, удаленность которого зависело от силы и опыта иммунного. А кто был в Москва-Сити? В центре Пекла? За чернотой? Никого. Поэтому Тактик должен был обладать специфическим ответвлением дара телепорта — создавать его по координатам местности.
Таких одаренным можно было пересчитать буквально на пальцах одной руки. Их было всего четверо, и, естественно, они занимали руководящие должности в городах-единицах. Один из них был Адольф.
Во-вторых, это умение тоже имело свое ограничение. Сам обладатель этой способности не мог переместиться в точку, куда наводил телепорт. Мог перемещать лишь небольшие предметы туда. Максимальная сила из всех наделенных подобным даром была в свое время у Тактика-один, и то за более четырехсот лет жизни в Стиксе, и принятия с десяток былых жемчужин, его грузоподъемность не превышала пятнадцати килограмм.
В-третьих, видимо чернота все же накладывала свой отпечаток на свойства телепорта. И хоть какой-то создатель площадки телепорта в Москва-Сити и сумел обойти механизм черноты, но силы иммунного не хватало, чтобы перекинуть через нее хотя бы грамм вещества извне. Для этого, во время сеанса, требовалось употребить белую жемчужину, и направить всю ее силу не себе на пользу, а на преодоление сопротивления пространства. И то этого потенциала хватало только на то, чтобы переместить лишь одну небольшую золотую жемчужину.
Поэтому Стратег искренне недоумевал о каком личном перемещении говорил в свое время Тактик. Но факт остается фактом, тот воспользовался открывшейся возможностью и больше о нем он ничего не знал. Зачем вообще это было делать? Хотя в чем-то Стратег и мог понять неугомонного Тактика. Тому было, наверное, крайне трудно сдержаться, и не воспользоваться таким шансом применить полученное умение.
В плане расхода жемчуга, это как раз была из меньших проблем, так как белки добывались стабильно, и в довольно приличном количестве. В этом отношении схема ангельского конгломерата выгодно отличалась от прочих частей Стикса, и позволяла Москве и городам-единичкам собирать себе все сливки с подконтрольных территорий.
Возникшее окно телепорта как всегда показало огромный светлый зал, своими размерами не уступающий среднему футбольному стадиону, и придавая с ним сходство травяным покрытием поверхности, и белой, правильной геометрической формы разметкой на ней. Разница была только в том, что никаких зрительских мест в нем не было. Зато было две арки, расположенные друг напротив друга по центру сторон поля, по их краю, таких размеров, что через них мог бы спокойно проехать грузовик, и наполненные угольной чернотой. Той самой чернотой, которая ограждала Москву-Сити, и каким-то образом выглядывала в этот зал. На их поверхности, всегда светились окна телепортов, копируя форму арки, но в уменьшенном виде, куда грузовик уже не проехал бы, но пара человек прошли бы спокойно. В их ртутных поверхностях виднелась все та же чернота, и еще одна пара порталов.
Довольно необычным был тот факт, что порталы имели правильную форму. Порталы, создаваемые одаренными, всегда имели пусть и немного различную форму, но всегда стремящуюся к прямоугольнику, как будто ее создатель получал в распоряжение две огромные руки, и разрывал пространство перед собой. Это впечатление усиливало их рваные и размытые края.
Само же окошко видеопорта, связывающего два главных города, располагалось по центру одного из узких краев прямоугольника «футбольного» поля, напротив единственной архитектурной детали в этом огромном, пустом зале. Это были ажурные качели черного цвета, увитые розами. Перед ними стоял изящный круглый металлический столик, на одной центральной ножке, выполненный в том же резном стиле, что и качели. Столик всегда был пустой, за исключением тех случаев, когда на него переправляли золотую жемчужину. Тогда там стояла серебряная чаша, выложенная изнутри красной материей.
На качелях сидела Гармония. Небольшого роста девочка, с маленькими сиськами, как будто только начинающими расти, немножко кривыми в букву Х, но довольно симпатичными ножками, и милым личиком. Сколько ее помнил Стратег, своим прикидом она всегда напоминала какого-то представителя движения эмо, постоянно меняя наряды, но всегда оставаясь верна этому стилю. Про молодежную субкультуру эмо он узнал относительно недавно, и даже, невольно, подумал, что может быть Гармония сама и создала это движение, распространенное по множеству разнообразных вариантов Земли, хотя это было абсурдом, так как это города других миров прилетали в Стикс, а не наоборот. Ну а пол тысячелетия лет назад, когда он впервые увидел свою будущую крестную, то был малость шокирован ее внешним видом, приняв поначалу за маленькую ведьму.
— Привет, — улыбнулась Гармония, и помахала рукой. — Рассказывайте, какие новости.
Несмотря на ее довольно умильный детский вид, и приветливое выражение лица, обольщаться насчет ее радушия не стоило. Это была та еще сука, с такой же радостной улыбочкой на лице, посылающая в самоубийственную атаку лучших бойцов Москвы, и нисколько при этом не считаясь с мнением Стратега. Любое противление ее решениям, и решениям Ловчего, просто задавливалось посредством аркана, который держал на них с Тактиком Ловчий.
Стратегу хватило пары раз испытать на себе это давление, приносящее ощущение марионеточного болванчика, готового исполнить любую волю господина, чтобы взять себе за правило исполнять все приказы Высших, не оспаривая их мнение, если те сами не позволяли высказать свои мысли и доводы.
Испытать на себе удар подавителя, которым обладала Гармония, Стратегу так же довелось во время первых двух боев с ангельским скреббером, в которых он участвовал, и это были настолько неприятные ощущения, что он даже не знал, какая из этих двух способностей, что обладали Древние, ему «понравилась» больше. И это при том, что он и сам обладал даром подавителя. Мощь Гармонии просто ошеломляла, и была несравнимо больше его возможностей.
Но Стратег не был бы Стратегом, если бы не придумал как обходить такие неприятные моменты. Самое элементарное решение заключалось в планировании своих действий. Как, например, создание и тренировка специальных групп, натаскиваемых против ангельского скреббера, когда команды Древних, передаваемые отрядам Стратегом, почти не имели никакого значения, так как группировка бойцов действовала абсолютно самостоятельно, согласно заранее отработанному плану действий. Отсюда и уменьшение потерь.
— Новости, — хмыкнул Стратег. — Докладываю. По материальной части с жемчугом и янтарем все в приделах средней нормы. В наличие имеем тридцать две белки, треть из которых, как обычно, пущена на продажу, для стимуляции населения. Личный состав в норме, пополнение идет привычным порядком без сбоя. Выдающихся даров не выявлено, но есть кое-какие наметки в этом направлении, пока не явные. По поставке техники и подгрузке городов без изменений. По орде. Случилось очередная смена миграции, на этот раз в Казанской области. Потери войск и населения в допустимых пределах. Новое направление зафиксировано, проанализировано, меняем фортификацию, работы в завершающей стадии, к новой волне зараженных все будет готово. Монахи…
Он перевел взгляд на Адольфа, передавая ему слово.
— За прошедший период потеряли одного дьякона, бегунка, почти две молнии, и двух послушников, тоже бегунков. — продолжил тот доклад. — Появились новые послушники, десять бегунков, три телепортера. Принять дар аркана готовы сорок семь послушников, из них тридцать один бегунок, шестнадцать телепортеров. Напоминаю, что уже прошло почти полгода после проведения последнего истинного обряда посвящения в Орден. Территория Мирного и Жемчужного края под полным контролем. Сообщений о попытках вторжения муров и атомитов нет.
При словах о потере бегунков, Гармония лишь поморщилась, но не высказала никакого неудовольствия.
— Ох уж мне эти бегунки, — со вздохом покачала головой Гармония, когда Адольф закончил свою речь. — Это что получается, за полтора прошедших месяца всего три телепортера нашелся, на десять бегунков? Что-то нищает Стикс на таланты.
Это была ее вечная присказка. На самом деле дар телепортера был достаточно редким, впрочем, и бегунок не назовешь сильно распространенным, и те цифры, что предоставил Адольф, были плюс-минус среднестатистической нормой по Мирному краю, где насчитывалось более двенадцати тысяч поселений, поставляющий «цветных».
— По поводу посвящения принятых в Орден послушников, я передам Ловчему, что пора ему поднимать свою задницу и тащиться к вам в Москву, или где вы там решите организовать площадку. Что по золоту?
— Пока никаких признаков появления зафиксировано не было, — ответил Стратег. — Ты уверена, что здесь есть, эээ, золотые неназываемые?
Слово ангельские, ему как-то претило. У них вроде как вся структура называется ангельской, а тут еще и скреббера Древние обозвали так же.
— Еще бы мне не быть уверенной, — криво усмехнулась Гармония, поморщившись при слове «золотые». — Трое их по Улью гуляет. Двое не знаю где, где-то за пределами конгломерата, там трудно их достать, но третий точно здесь должен быть. Упустили его в прошлый раз, теперь, видать, прячется.
Никто ангельского скреббера не упускал, о нем и узнали-то случайно, по косвенным признакам.
— В Пекло может залез? Там мы его не достанем.
— Может и в Пекло, но должен же он оттуда выбираться! Если он облюбовал эту часть Улья, то не уйдет из нее, ему нужно в ней тво… — Гармония запнулась на мгновение, но тут же продолжила: — В общем здесь он где-то. Что с тем меченным?
«Ведь она что-то знает о повадках скреббера, но никогда не делится этой информацией», — подумал Стратег, внимательно следящий за разговором.
— Старычем, — напомнил он имя того самого косвенного признака, за которым по приказу Древних была устроена слежка, и не смотря на проснувшийся у него очень интересный дар, не спешили забирать в жемчужную зону, надеясь, что скреббер когда-нибудь вернется к совей метке или в ту местность, где ее нанес.
Ради этого был задействован один из тайных агентов правого крыла в Мирной зоне. Давид. Этот хитрожопый малый вымутил у руководства Ростова, или сам как-то подсуетился, пару следопытов, и открыл свой очередной бизнес, в этот раз по охоте на скребберов. Впрочем, вышло это очень удачно, так как он же и обнаружил появление неизвестного навыка у одного из выживших рейдеров, который затем возглавил отряд охотников на скребберов, рандомно появляющихся по всему Стиксу, но затем устремляющиеся, в противоположность ордам зараженных, в сторону Пекла. Не все, но бо;льшая их часть.
Если бы не Древние, то об этом было бы сложно догадаться, так как в отличие от массового и очень чувствительного перемещения орды, те двигались по одиночке, и чаще всего скрытно, лишь периодически останавливаясь зачемто на одном месте на какое-то время. Поэтому понять, что они куда-то целенаправленно движутся было невозможно. Что ангельские скребберы потеряли в Пекле, знали только Высшие, но они, как обычно, никогда не рассказывали об этом. Просто поставили в известность, что чем ближе к границе к Пеклу, тем больше шансов там встретить этих монстров, постепенно стекающихся туда со всего Улья. Поэтому основная масса охотников на них приходилась на города, наиболее приближенные к Пеклу. Хотя и тут были свои нюансы. Часть скребберов исчезало раньше, некоторые не добирались и до Мирной зоны. Этим знанием Древние так же поделились, ничего толком не разъясняя.
У Давида был человек, который мог на расстоянии определить какой дар у иммунного, если тот применял его. Старыч, сам не догадываясь об этом, постоянно «фонил». Его дар был пассивным, и работал не зависимо от желания хозяина.
Тот иммунный, который почувствовал новый дар Старыча, охарактеризовал его как «запах неназываемого». Когда Давид сообщил об этой новой способности Старыча по инстанции выше, то описание свойств способностей живо заинтересовало Древних. Они всегда требовали сообщать им абсолютно любые, даже самые небывалые слухи, и проявления даров. Настолько заинтересовало, что Ловчий лично заявился в Крым, под видом одного из служителей ордена, вместе с ментатом, имеющим необходимые навыки по выявлению свойств чужих даров, и проверив слухи, убыл, довольный результатом, и наказав следить за Старычем в оба глаза.
Он посчитал его приманкой для ангельского скреббера, который почему-то, по его мнению, должен обязательно вернуться к своей «метке». Идею Адольфа накинуть на Старыча аркан, что бы легче было следить за ним, Ловчий отверг, опасаясь тем самым спугнуть монстра. В отряды охотников постепенно внедрили пару надежных людей, которые, как раз были заарканены, и притаились, ожидая момента, когда рыбка клюнет.
С тех пор прошло уже более десяти лет, а рыбка так и не появилась в здешних водах. Стратег, за насущными делами, уже и сам начал забывать про наживку, поэтому был немного удивлен, что Гармония вспомнила о «меченом». Как будто предвидела, что у Стратега появились новости, которые он собирался ей изложить.
— Тут как раз произошли кое-какие события, из категории непроверенных слухов, два из которых связано с Старычем, и Давидом, — поймав недоуменный взгляд девушки, он пояснил: — Давид, это тот агент, что выявил Старыча и его новый дар. Я как раз собирался перейти к этой части доклада.
— Давай, давай! — Гармония аж потерла ладошки в предвкушении. — Страсть как люблю сплетни и необычные новости!
— Во-первых, Давида убили…
— Тоже мне новость, — фыркнула Гармония, перебив Стратега, — у вас там люди дохнут как мухи. Или его как-то по-особенному убили?
— Есть подозрение, что убийство связано с работой дара нимфы, но не факт. Но дело не в том, как его убил, а в том, кто это сделал…
— И кто же? — с интересом спросила девчонка.
Стратег посмотрел на нее с неодобрением, и замолчал.
— Ладно, ладно, не буду больше перебивать, — махнула рукой Гармония, — продолжай.
— Некий неизвестный отряд, состоящий из одиннадцати человек и одного кваза. Этот отряд ранее уже привлек к себе внимание Ордена тем, что засветился в каком-то из отчетов монахов, и его прибытие ожидали в одном из хабов Мирного — Крыме. Но вместо этого они объехали его, по дороге убив Давида в его же логове, оборудованном не хуже наших крепостей. А ведь Давид имел как численное преимущество в людях, так и обладал даром подавитель, как и все специальные агенты от нашего крыла.
— Очень интересно, — все же не сдержала своего слова не перебивать Гармония. — Кто-то решил перебежать нам дорожку? Чужаки из другой части Стикса?
Стратег снова кинул на нее недовольный взгляд, и продолжил:
— Нет, это отряд из поселения Питер в Мирной зоне. Во всяком случае так говорят их ментальные карты.
— Одну ментальную карту еще можно подделать, но одновременно одиннадцать… Такое мог бы провернуть кто-то сопоставимый с Ловчим… — прищурилась Гармония. — Значит и правда местные. Но в жизни всякое бывает. Продолжай.
На этот раз Стратег спокойно проглотил ее реплику, так как это были слова не взбалмошной девочки, а рассуждения Древнего.
— Это только цветочки, — усмехнулся Стратег, — если, конечно, все слухи, что дошли до нас правда. Через некоторое время этот отряд отметился на охоте за неназываемым, которую как раз по наводке Давида проводил Старыч. Они предложили его отряду не вмешиваться, сами убили неназываемого, себе забрали янтарь, а белую жемчужину отдали Старычу.
— Одиннадцать человек и один кваз? — решила уточнить Гармония. — А какая техника у них?
— Три джипа стандартного обвеса, — вновь не удержался от усмешки Стратег. — И что примечательно, техника в том бою не участвовала. Неназываемого убили двое — иммунный и кваз. Правда тела твари в последствии обнаружить не удалось.
— А как они его убили, видел этот твой Старыч?
— Нет, никто не видел, так как монстр парил над лесом в нескольких сотнях метрах от их расположения, а когда чужаки подобрались к нему, то опустился на поляну, которую с места дислокации отряда Старыча видно не было. Говорят, был отчетливо заметен какой-то желтоватый всполох, и прозрачная рябь в воздухе.
— Так, так, так… — в задумчивости пробормотала Гармония, нахмурив брови, — кто-то решил прогуляться здесь, не поставив меня в известность? Да нет, таких дураков нет, все ссут… Ну да, все, да не все… Да и зачем? А может еще один меченый?
Она подняла взгляд на Стратега, будто спрашивая его мнения.
— Почему он забрал янтарь, а не белую жемчужину? — задал встречный вопрос Стратег, полагая, что Гармония скорее рассуждает вслух, нежели интересуется его точкой зрения.
— Да белка, это мелочь, — отмахнулась Гармония, вызвав недоумение у Стратега.
Самый ценный элемент Стикса и мелочь? Хотя для кого-то может это так и есть… ведь Древние на его памяти никогда не требовали для себя белую жемчужину. С ума сходили только по золотой. Будто отвечая его мыслям, Гармония «внесла ясность»:
— Не всем она нужна. А янтарь… янтарь… хм. Он ведь тоже… Хотя… — ее глаза блеснули предвкушением чего-то нового, — надо будет проверить. Что-то еще есть по этому отряду?
— Да, — подтвердил Стратег, — и это самое непонятное. Этот отряд, неожиданно, совсем недавно появился почти в центре Жемчужной зоны, возле одной из крепостей, сразу после нашествия орды. Буквально пристроившись ей в хвост. Записи с камер зафиксировали их появление из «ниоткуда». Комендант крепости предоставил доклад, где говориться о том, что их преследует некая аномалия, позволяющая мгновенно перемещаться в произвольном направлении, но абсолютно бесконтрольно с их стороны. Пробыв в крепости две ночи, отряд взял направление в сторону Ростова, но затем бесследно исчез.
Гармония спрыгнула с качелей, и начала медленно вышагивать перед ними, заложив руки за спину.
— Мгновенное перемещение, говоришь? — она вновь рассуждала вслух, тихо бормоча себе под нос, и заставляя напрягать слух Стратега, и Адольфа, который так же был весь внимание. — Янтарь забрали, говоришь? Меченый, говоришь? Или кто?
— Еще из непонятного… — кашлянул Стратег, и поймав на себе заинтересованный взгляд девочки, предложил: — Комендант той крепости не берется утверждать точно, но есть предположение, что эта аномалия уничтожила почти всю элиту, что что была в орде. Из семнадцати особей до города добралось лишь три. Кости остальных, вместе с кучей развитых зараженных, были разбросаны по лесу, примерно в том месте где появился отряд.
Гармония вытаращила на него глаза.
— Я таких аномалий не знаю, — неожиданно пискнула она.
Но тут же с недовольным видом прочистила горло.
— Это ни в какие ворота уже не лезет, — она уселась обратно на скамейку, — чертовщина какая-то. Отряд ходячей аномалии, выживающий в центре орды, убивающий ее лидеров, убивающий нашего агента, отнимающий белую жемчужину у скреббера, и… и что еще?
— Больше ничего, — покачал головой Стратег.
Он впервые видел Высшую в таком растерянном виде.
— Ну слава перьям! — проворчала девчонка, села обратно на качель, откинувшись на резную спинку, и обратилась сама к себе: — Хотела новостей и сплетен, получи и распишись.
Она немного посидела молча, о чем-то раздумывая, и отталкиваясь ногами о землю, чем привела скамейку в движение. Наконец на одном из качков вперед, спрыгнула с нее, и опершись руками на столик, сказала:
— Отряд объявить в розыск. Мы с Ловчим теперь будем постоянно на связи, при малейших признаках его обнаружения, сразу информируйте нас, мы прибудем к вам. Хотя нет. Тактик, что ты там говорил об инициации новых братьев?
— Сорок семь человек готовы принять дар, — ответил Адольф.
— Ловчий будет у вас уже сегодня. Возможно и я с ним прибуду.
«Капец ослику, — с тоской подумал Стратег, наблюдая за возбужденным состоянием Древней, в котором она обычно прибывала, когда обнаруживалось присутствие ангельского скреббера. — Опять трупами заваливать будет».
— Что со Старычем делать? — спросил он.
— Со Старычем? — нахмурила брови девчонка.
— С «меченым», — пояснил Стратег.
— Может его все же ближе к Пеклу переместить? — предложил Адольф. — Телепорт могу организовать хоть сейчас.
— Нет, — решительно подняла ладонь Гармония.
Стратег покосился в сторону Адольфа. Сейчас в Древнюю вселился командный демон, который все решения принимал сам, и скорее в разрез с чужим мнением, чем прислушиваясь к нему. Что бы это понять, нужно было пройти не одну охоту на ангельского скреббера, в которой Тактик-два еще не принимал участие.
— Соберите ему правильное сопровождение, и пусть самостоятельно движется в Жемчужный край, к ближайшей единичке. Если «золотой неназываемый», — передразнила она интонацию Стратега, — имеет с ним связь, то не нужно, что бы он терял ее и нервничал. Пусть и правда погуляет по Жемчужному краю, может будет больше толку с этого.
Стратег покосился на Адольфа, который наводил связь с Москвой-Сити. Сеансы проводились с периодичностью раз в один-два месяца, когда Тактик, это было второе имя Адольфа, присвоенное ему уже здесь в Москве, получал сигнал от своего крестного, что тот желает пообщаться.
За те пятьдесят с небольшим лет, прошедшие с момента, когда Адольф сменил предыдущего Тактика, Стратег так и не сумел сдружится с ним. Они не ссорились, совместно поддерживали порядок в Москве и жемчужной зоне, выполняли поручения Древних или Высших, как сами себя именовали хозяева Москвы-Сити, но тех доверительных отношений, что когда-то были у него с предыдущим, бесследно исчезнувшим Тактиком, и в помине не было.
Когда Адольфа приходилось называть Тактиком, а это случалось либо в присутствии Древних, либо, по их же указанию, на любых официальных мероприятиях, Стратег всегда про себя добавлял цифру два. Тактик-два. Был еще Тактик-минус-один. А Тактик-один, или просто Тактик, для него всегда оставался все тем же другом, Тактиком, с которым он съел не один пуд соли, и на протяжении четырехсот лет выстраивал инфраструктуру Жемчужного и Мирного края.
Тактика-минс-один, он так и не успел узнать толком, хоть и общался с ним на протяжении тридцати лет, пока тот не пропал схожим способом, как и его друг. Не узнал, потому что в то время города в Жемчужной области только закладывались, и им не часто доводилось видеться, разрываясь между стройками различных крепостей, «китайских стен», фортов, и прочих укреплений, преобразуя стабы в цитадели и бастионы.
При этом первые два года Стратег провел под бдительным, но сугубо деловым руководством Тактика-минус-один, перенимая у него опыт управления, и привнося свои идеи о фортификации зоны Жемчужного края. За что, в общем-то, и получил от своей новой крестной из Древних новое же имя — Стратег. Своего старого он уже и не помнил. Сварог вроде? Да, точно, на его Земле тогда еще было язычество, и его умение вызвать огонь, при попадании в Улей, определило и его имя.
А с новым Тактиком, который и стал впоследствии его другом, они как-то сразу начали действовать в паре, не разбегаясь друг от друга по разным поселениям. Им было комфортно работать вместе. Вот только свой уход Тактик почему-то не согласовал с Стратегом.
За неделю до этого, после принятия очередной белки для переправки в Москву-Сити золотой жемчужины, он все ходил какой-то беспокойный и возбужденный, пока не признался, что его дар телепортера перерос на новый уровень. Он чувствует, что может перемещать теперь в центр Пекла, за черноту Москва-Сити, не только предметы, но и себя. Стратег сразу предостерег его от необдуманных и поспешных действий. И отобрал ключи от сейфа, где хранились белки, без которых, насколько знал Стратег, Тактик все равно не сумел бы активировать это свое умение.
Тактик тогда обиделся на недоверие товарища, и сказал, что все равно поговорит об этом с Ловчим, когда их аркан снова оживет. Стратег вроде как все знал об этой способности представителей Ордена, который образовался еще до его появления в Стиксе, поэтому немного удивился такому определению. Ведь аркан, или связь через него не может «умереть» или «ожить». Это как рука. Ты ее всегда чувствуешь. В отличие от тех, кто не наделен этим даром. Как, например, сам Стратег, который тоже был на аркане у Ловчего, но ничего подобного не ощущал.
Оказывается, это правило, будучи истиной для всех, не распространяется только на одно существо — их куратора от Высших — Ловчего. Тактик сказал, что тот как будто исчезает куда-то, оставляя связующий канал между ними мертвым. Это можно было сравнить с рыбаком, который закинул свою удочку в воду, а сам отошел куда-то. Вроде вот она — снасть есть, но без хозяина она — неуправляемая пустышка.
Ну на то они и Древние, чтобы уметь то, что не умеют другие. Наверное, иммунный, прожив несколько лет в Стиксе, так же удивился бы некоторым возможностям, которыми обладал Стратег, проживший тут уже более полутысячи лет.
Из Древних он лично знал и видел за все время совей жизни лишь только двоих. Гармонию и Ловчего. Первая была его второй крестной, нарекшей его Стратегом, несмотря на все суеверия Улья, которые не позволяли менять однажды присвоенные свежакам новые имена. Другой Высший был таким же крестным для Тактика. Зачем Ловчий, с упорством, близкому к издевке, называл уже троих своих крестников одним и тем же именем — Тактик, Стратег не понимал.
Именно благодаря им образовались Жемчужная и Мирная области, сформировалась иерархия и структура ангельского конгломерата, появился Орден и силовая структура крылатых. Возможно в этом участвовали и другие Древние, чье косвенное присутствие иногда ощущал Тактик, благодаря своей связи через аркан с Ловчим, но они никогда не проявляли себя в «живую», отдавая все бразды правления ангельским конгломератом в руки лишь двоим своим представителям.
Они же и ввели все эти перья и крылья, которые на взгляд Стратега, исходя из современных реалий, давно уже изжили себя. Но принять предложение Стратега перейти на рядовых и офицеров, Высшие почему-то категорически отказывались. Уступили лишь однажды Адольфу с его реформой в форме одежды, так как монашеские сутаны Ордена, на взгляд Тактика-два, просто морально устарели, что он чуть ли не с пеной у рта и доказывал Древним, вызвав у Стратега невольное уважение.
В какой-то момент Стратег заподозрил, что это просто заскорузлость мышления во истину древних людей, не желающих перемен в устоявшихся традициях. Хотя это как-то не вязалось с любыми прогрессивными новшествами, касающимися предложений того же Стратега, по поводу обустройства городов и поселений этой части Стикса.
Как-то он заинтересовался, а сколько же лет хотя бы его крестной? Он задал этот вопрос Гармонии. Та рассмеялась, и ответила, что, не смотря на не совсем уместный вопрос даме, ее возраст позволяет припомнить первые дни становления того кошмара, что сейчас стал обыденностью в Стиксе.
— Стикс не всегда был таким какой сейчас? — удивился Стратег.
— Конечно нет, — улыбнулась Грация, — как и все вокруг нас. Ведь и вселенная меняется со временем.
— И как давно образовался Стикс?
— Не правильный вопрос. Не как давно образовался, а как давно стал таким, — чуть с грустью ответила Грация. — Но зачем тебе это знать? Ведь теперь ничего нельзя изменить.
Большего он от нее не сумел добиться. Древние вообще редко отвечали на вопросы не касающиеся на прямую обустройства ангельского конгломерата.
Тогда еще не было Института, с его разнообразными теориями образования Улья, хотя Нолды уже вовсю летали где-то на своих тарелках. Зато это побудило Стратега поддержать начинания одного иммунного, по имени Археолог, чья брошюрка по истории Стикса, кустарного исполнения, как-то попалась ему в руки. Он взял на себя все расходы по изданию и распространению данного труда, и с тех пор альманах «хроники Стикса», стал одним из самых популярных произведений, можно сказать бестселлером, во всем Улье, распространяясь далеко за пределы ангельского конгломерата, и давно уже переставший быть убыточным предприятием.
Стратег с грустью вспоминал те времена, когда Тактик назвал его увлечение историей Стикса, блажью разжиревшего руководящего органа, но все же, со свойственным ему энтузиазмом, принялся помогать товарищу налаживать распространение альманаха, используя и свое служебное положение, ведь Орден был своеобразной почтой в их части Улья.
Вот и сейчас Стратег нет, нет, но поглядывал на Адольфа, невольно сравнивая его с прежним Тактиком, и гадая, а когда же у Адольфа проявится возможность построить такой телепорт, чтобы самому уйти через него в Москву-Сити? Карма у этих арканщиков-телепортеров такая что ли? Что им там медом намазано?
Скорее всего это случится еще не скоро, так как его товарищу понадобилось на это около четырехсот лет, и с десяток принятых белок, необходимых для создания такого моста, по которому через черноту можно было бы переправить золотую жемчужину, а в конце концов и себя. Вот только Адольф, хоть по словам Ловца и имел потенциал, превышающий тот, что был у предыдущего Тактика, за пятьдесят лет, еще ни разу не переправлял золотую в Москву-Сити.
Ее в последний раз и удалось добыть как раз пятьдесят с лишним лет назад, после чего и исчез Тактик, а Адольф занял его место. В том бою положили два специальных отряда по сотне человек, считай элиту гвардии пернатых Москвы. И это несмотря на поддержку обоих Древних, которые, правда, сами не подставлялись, а руководили операцией со стороны, предпочитая губить людей Стратега и Тактика.
Лучше бы они такие мероприятия отдавали в руки Стратегу, а ни как умалишенные, лишь заслышав об обнаружении ангельского скреббера, без всякой подготовки начинали заваливать того людьми и бронетехникой. Причем повторялось это из раза в раз, как будто Древним нравилось наступать на одни и те же грабли, в пустую расходуя людские ресурсы.
Хорошо, что Стратег с Тактиком, на многочисленных тренировках выработали методики проведения таких «срочных» маневров и боев. Когда это случилось в первый раз на памяти Стратега, то Высшие умудрились уложить более тысячи иммунных, тем самым сильно обескровив силы гарнизон Москвы, ведь в операции участвовали самые талантливые одаренные.
Впрочем, Древних это не сильно волновало, ведь фабрика, налаженная ими по добыче «цветных» работала исправно, постоянно пополняя ряды выбывших из строя бойцов.
— Готово! — сказал Адольф.
Его комментарий был излишним, так как окно с рваными краями и размером с монитор, возникло в паре метрах от небольшой трибуны, на которой восседал Стратег. Адольф находился тут же за соседним столом, правда в отличие от Стратега стоял, как будто это помогало ему удерживать связь между Москвой и Москвой-Сити. Стратег уже давно заметил такую тенденцию у представителей Ордена во время сеансов связи. Они почему-то предпочитали стоять, хотя, как сами же и уверяли, для них не имеет значение в каком положении наводить телепорт.
Для общения с Высшими, Стратег всегда выбирал большой зал заседаний, так как, по обыкновению, после разговора, сразу связывался с каким-либо городом, или сразу с несколькими, если от Древних поступали какие-то указания, требующие немедленного выполнения, занимая портальными площадками довольно приличное место в пространстве зала. В отличие от моста с Москвой-сити, с другими городами Адольф налаживал не просто связь, а возможность переместиться в любой стаб. Весточку о встрече Адольф по своим арканам уже отослал в поселения-единички.
С Москвой-Сити коммуникация была затруднена, так как та находилась в центре Пекла, со всех сторон окруженная чернотой, что позволяло ей спокойно существовать в том аду, что творился вокруг нее. Стратег, конечно, сам это не проверял, но не видел смысла не верить кураторам на слово. Тем более, что куцый «экран» телепорта для связи, говорил сам за себя.
Тактик в свое время ставил под сомнение такое заявление, так как поначалу был убежден, что через черноту вообще невозможно пробросить телепорт. Это пытались сделать множество раз, но всегда безрезультатно. А вот с Москвой-Сити этот фокус как-то проходил. Древние сказали, что один из их представителей, обладающий определенными навыками, сумел когда-то создать специальную площадку телепорта в Москва-Сити для определенных нужд. Которой они теперь и пользовались. Причем довольно необычным способом.
Во-первых, далеко не каждый телепортер мог образовать такой канал. Причина простая — сама суть построения телепорта заключалась в том, что носитель этого дара должен был сначала побывать в том месте, куда будет произведено перемещение, и только потом прыгнуть в эту точку из любого другого места, удаленность которого зависело от силы и опыта иммунного. А кто был в Москва-Сити? В центре Пекла? За чернотой? Никого. Поэтому Тактик должен был обладать специфическим ответвлением дара телепорта — создавать его по координатам местности.
Таких одаренным можно было пересчитать буквально на пальцах одной руки. Их было всего четверо, и, естественно, они занимали руководящие должности в городах-единицах. Один из них был Адольф.
Во-вторых, это умение тоже имело свое ограничение. Сам обладатель этой способности не мог переместиться в точку, куда наводил телепорт. Мог перемещать лишь небольшие предметы туда. Максимальная сила из всех наделенных подобным даром была в свое время у Тактика-один, и то за более четырехсот лет жизни в Стиксе, и принятия с десяток былых жемчужин, его грузоподъемность не превышала пятнадцати килограмм.
В-третьих, видимо чернота все же накладывала свой отпечаток на свойства телепорта. И хоть какой-то создатель площадки телепорта в Москва-Сити и сумел обойти механизм черноты, но силы иммунного не хватало, чтобы перекинуть через нее хотя бы грамм вещества извне. Для этого, во время сеанса, требовалось употребить белую жемчужину, и направить всю ее силу не себе на пользу, а на преодоление сопротивления пространства. И то этого потенциала хватало только на то, чтобы переместить лишь одну небольшую золотую жемчужину.
Поэтому Стратег искренне недоумевал о каком личном перемещении говорил в свое время Тактик. Но факт остается фактом, тот воспользовался открывшейся возможностью и больше о нем он ничего не знал. Зачем вообще это было делать? Хотя в чем-то Стратег и мог понять неугомонного Тактика. Тому было, наверное, крайне трудно сдержаться, и не воспользоваться таким шансом применить полученное умение.
В плане расхода жемчуга, это как раз была из меньших проблем, так как белки добывались стабильно, и в довольно приличном количестве. В этом отношении схема ангельского конгломерата выгодно отличалась от прочих частей Стикса, и позволяла Москве и городам-единичкам собирать себе все сливки с подконтрольных территорий.
Возникшее окно телепорта как всегда показало огромный светлый зал, своими размерами не уступающий среднему футбольному стадиону, и придавая с ним сходство травяным покрытием поверхности, и белой, правильной геометрической формы разметкой на ней. Разница была только в том, что никаких зрительских мест в нем не было. Зато было две арки, расположенные друг напротив друга по центру сторон поля, по их краю, таких размеров, что через них мог бы спокойно проехать грузовик, и наполненные угольной чернотой. Той самой чернотой, которая ограждала Москву-Сити, и каким-то образом выглядывала в этот зал. На их поверхности, всегда светились окна телепортов, копируя форму арки, но в уменьшенном виде, куда грузовик уже не проехал бы, но пара человек прошли бы спокойно. В их ртутных поверхностях виднелась все та же чернота, и еще одна пара порталов.
Довольно необычным был тот факт, что порталы имели правильную форму. Порталы, создаваемые одаренными, всегда имели пусть и немного различную форму, но всегда стремящуюся к прямоугольнику, как будто ее создатель получал в распоряжение две огромные руки, и разрывал пространство перед собой. Это впечатление усиливало их рваные и размытые края.
Само же окошко видеопорта, связывающего два главных города, располагалось по центру одного из узких краев прямоугольника «футбольного» поля, напротив единственной архитектурной детали в этом огромном, пустом зале. Это были ажурные качели черного цвета, увитые розами. Перед ними стоял изящный круглый металлический столик, на одной центральной ножке, выполненный в том же резном стиле, что и качели. Столик всегда был пустой, за исключением тех случаев, когда на него переправляли золотую жемчужину. Тогда там стояла серебряная чаша, выложенная изнутри красной материей.
На качелях сидела Гармония. Небольшого роста девочка, с маленькими сиськами, как будто только начинающими расти, немножко кривыми в букву Х, но довольно симпатичными ножками, и милым личиком. Сколько ее помнил Стратег, своим прикидом она всегда напоминала какого-то представителя движения эмо, постоянно меняя наряды, но всегда оставаясь верна этому стилю. Про молодежную субкультуру эмо он узнал относительно недавно, и даже, невольно, подумал, что может быть Гармония сама и создала это движение, распространенное по множеству разнообразных вариантов Земли, хотя это было абсурдом, так как это города других миров прилетали в Стикс, а не наоборот. Ну а пол тысячелетия лет назад, когда он впервые увидел свою будущую крестную, то был малость шокирован ее внешним видом, приняв поначалу за маленькую ведьму.
— Привет, — улыбнулась Гармония, и помахала рукой. — Рассказывайте, какие новости.
Несмотря на ее довольно умильный детский вид, и приветливое выражение лица, обольщаться насчет ее радушия не стоило. Это была та еще сука, с такой же радостной улыбочкой на лице, посылающая в самоубийственную атаку лучших бойцов Москвы, и нисколько при этом не считаясь с мнением Стратега. Любое противление ее решениям, и решениям Ловчего, просто задавливалось посредством аркана, который держал на них с Тактиком Ловчий.
Стратегу хватило пары раз испытать на себе это давление, приносящее ощущение марионеточного болванчика, готового исполнить любую волю господина, чтобы взять себе за правило исполнять все приказы Высших, не оспаривая их мнение, если те сами не позволяли высказать свои мысли и доводы.
Испытать на себе удар подавителя, которым обладала Гармония, Стратегу так же довелось во время первых двух боев с ангельским скреббером, в которых он участвовал, и это были настолько неприятные ощущения, что он даже не знал, какая из этих двух способностей, что обладали Древние, ему «понравилась» больше. И это при том, что он и сам обладал даром подавителя. Мощь Гармонии просто ошеломляла, и была несравнимо больше его возможностей.
Но Стратег не был бы Стратегом, если бы не придумал как обходить такие неприятные моменты. Самое элементарное решение заключалось в планировании своих действий. Как, например, создание и тренировка специальных групп, натаскиваемых против ангельского скреббера, когда команды Древних, передаваемые отрядам Стратегом, почти не имели никакого значения, так как группировка бойцов действовала абсолютно самостоятельно, согласно заранее отработанному плану действий. Отсюда и уменьшение потерь.
— Новости, — хмыкнул Стратег. — Докладываю. По материальной части с жемчугом и янтарем все в приделах средней нормы. В наличие имеем тридцать две белки, треть из которых, как обычно, пущена на продажу, для стимуляции населения. Личный состав в норме, пополнение идет привычным порядком без сбоя. Выдающихся даров не выявлено, но есть кое-какие наметки в этом направлении, пока не явные. По поставке техники и подгрузке городов без изменений. По орде. Случилось очередная смена миграции, на этот раз в Казанской области. Потери войск и населения в допустимых пределах. Новое направление зафиксировано, проанализировано, меняем фортификацию, работы в завершающей стадии, к новой волне зараженных все будет готово. Монахи…
Он перевел взгляд на Адольфа, передавая ему слово.
— За прошедший период потеряли одного дьякона, бегунка, почти две молнии, и двух послушников, тоже бегунков. — продолжил тот доклад. — Появились новые послушники, десять бегунков, три телепортера. Принять дар аркана готовы сорок семь послушников, из них тридцать один бегунок, шестнадцать телепортеров. Напоминаю, что уже прошло почти полгода после проведения последнего истинного обряда посвящения в Орден. Территория Мирного и Жемчужного края под полным контролем. Сообщений о попытках вторжения муров и атомитов нет.
При словах о потере бегунков, Гармония лишь поморщилась, но не высказала никакого неудовольствия.
— Ох уж мне эти бегунки, — со вздохом покачала головой Гармония, когда Адольф закончил свою речь. — Это что получается, за полтора прошедших месяца всего три телепортера нашелся, на десять бегунков? Что-то нищает Стикс на таланты.
Это была ее вечная присказка. На самом деле дар телепортера был достаточно редким, впрочем, и бегунок не назовешь сильно распространенным, и те цифры, что предоставил Адольф, были плюс-минус среднестатистической нормой по Мирному краю, где насчитывалось более двенадцати тысяч поселений, поставляющий «цветных».
— По поводу посвящения принятых в Орден послушников, я передам Ловчему, что пора ему поднимать свою задницу и тащиться к вам в Москву, или где вы там решите организовать площадку. Что по золоту?
— Пока никаких признаков появления зафиксировано не было, — ответил Стратег. — Ты уверена, что здесь есть, эээ, золотые неназываемые?
Слово ангельские, ему как-то претило. У них вроде как вся структура называется ангельской, а тут еще и скреббера Древние обозвали так же.
— Еще бы мне не быть уверенной, — криво усмехнулась Гармония, поморщившись при слове «золотые». — Трое их по Улью гуляет. Двое не знаю где, где-то за пределами конгломерата, там трудно их достать, но третий точно здесь должен быть. Упустили его в прошлый раз, теперь, видать, прячется.
Никто ангельского скреббера не упускал, о нем и узнали-то случайно, по косвенным признакам.
— В Пекло может залез? Там мы его не достанем.
— Может и в Пекло, но должен же он оттуда выбираться! Если он облюбовал эту часть Улья, то не уйдет из нее, ему нужно в ней тво… — Гармония запнулась на мгновение, но тут же продолжила: — В общем здесь он где-то. Что с тем меченным?
«Ведь она что-то знает о повадках скреббера, но никогда не делится этой информацией», — подумал Стратег, внимательно следящий за разговором.
— Старычем, — напомнил он имя того самого косвенного признака, за которым по приказу Древних была устроена слежка, и не смотря на проснувшийся у него очень интересный дар, не спешили забирать в жемчужную зону, надеясь, что скреббер когда-нибудь вернется к совей метке или в ту местность, где ее нанес.
Ради этого был задействован один из тайных агентов правого крыла в Мирной зоне. Давид. Этот хитрожопый малый вымутил у руководства Ростова, или сам как-то подсуетился, пару следопытов, и открыл свой очередной бизнес, в этот раз по охоте на скребберов. Впрочем, вышло это очень удачно, так как он же и обнаружил появление неизвестного навыка у одного из выживших рейдеров, который затем возглавил отряд охотников на скребберов, рандомно появляющихся по всему Стиксу, но затем устремляющиеся, в противоположность ордам зараженных, в сторону Пекла. Не все, но бо;льшая их часть.
Если бы не Древние, то об этом было бы сложно догадаться, так как в отличие от массового и очень чувствительного перемещения орды, те двигались по одиночке, и чаще всего скрытно, лишь периодически останавливаясь зачемто на одном месте на какое-то время. Поэтому понять, что они куда-то целенаправленно движутся было невозможно. Что ангельские скребберы потеряли в Пекле, знали только Высшие, но они, как обычно, никогда не рассказывали об этом. Просто поставили в известность, что чем ближе к границе к Пеклу, тем больше шансов там встретить этих монстров, постепенно стекающихся туда со всего Улья. Поэтому основная масса охотников на них приходилась на города, наиболее приближенные к Пеклу. Хотя и тут были свои нюансы. Часть скребберов исчезало раньше, некоторые не добирались и до Мирной зоны. Этим знанием Древние так же поделились, ничего толком не разъясняя.
У Давида был человек, который мог на расстоянии определить какой дар у иммунного, если тот применял его. Старыч, сам не догадываясь об этом, постоянно «фонил». Его дар был пассивным, и работал не зависимо от желания хозяина.
Тот иммунный, который почувствовал новый дар Старыча, охарактеризовал его как «запах неназываемого». Когда Давид сообщил об этой новой способности Старыча по инстанции выше, то описание свойств способностей живо заинтересовало Древних. Они всегда требовали сообщать им абсолютно любые, даже самые небывалые слухи, и проявления даров. Настолько заинтересовало, что Ловчий лично заявился в Крым, под видом одного из служителей ордена, вместе с ментатом, имеющим необходимые навыки по выявлению свойств чужих даров, и проверив слухи, убыл, довольный результатом, и наказав следить за Старычем в оба глаза.
Он посчитал его приманкой для ангельского скреббера, который почему-то, по его мнению, должен обязательно вернуться к своей «метке». Идею Адольфа накинуть на Старыча аркан, что бы легче было следить за ним, Ловчий отверг, опасаясь тем самым спугнуть монстра. В отряды охотников постепенно внедрили пару надежных людей, которые, как раз были заарканены, и притаились, ожидая момента, когда рыбка клюнет.
С тех пор прошло уже более десяти лет, а рыбка так и не появилась в здешних водах. Стратег, за насущными делами, уже и сам начал забывать про наживку, поэтому был немного удивлен, что Гармония вспомнила о «меченом». Как будто предвидела, что у Стратега появились новости, которые он собирался ей изложить.
— Тут как раз произошли кое-какие события, из категории непроверенных слухов, два из которых связано с Старычем, и Давидом, — поймав недоуменный взгляд девушки, он пояснил: — Давид, это тот агент, что выявил Старыча и его новый дар. Я как раз собирался перейти к этой части доклада.
— Давай, давай! — Гармония аж потерла ладошки в предвкушении. — Страсть как люблю сплетни и необычные новости!
— Во-первых, Давида убили…
— Тоже мне новость, — фыркнула Гармония, перебив Стратега, — у вас там люди дохнут как мухи. Или его как-то по-особенному убили?
— Есть подозрение, что убийство связано с работой дара нимфы, но не факт. Но дело не в том, как его убил, а в том, кто это сделал…
— И кто же? — с интересом спросила девчонка.
Стратег посмотрел на нее с неодобрением, и замолчал.
— Ладно, ладно, не буду больше перебивать, — махнула рукой Гармония, — продолжай.
— Некий неизвестный отряд, состоящий из одиннадцати человек и одного кваза. Этот отряд ранее уже привлек к себе внимание Ордена тем, что засветился в каком-то из отчетов монахов, и его прибытие ожидали в одном из хабов Мирного — Крыме. Но вместо этого они объехали его, по дороге убив Давида в его же логове, оборудованном не хуже наших крепостей. А ведь Давид имел как численное преимущество в людях, так и обладал даром подавитель, как и все специальные агенты от нашего крыла.
— Очень интересно, — все же не сдержала своего слова не перебивать Гармония. — Кто-то решил перебежать нам дорожку? Чужаки из другой части Стикса?
Стратег снова кинул на нее недовольный взгляд, и продолжил:
— Нет, это отряд из поселения Питер в Мирной зоне. Во всяком случае так говорят их ментальные карты.
— Одну ментальную карту еще можно подделать, но одновременно одиннадцать… Такое мог бы провернуть кто-то сопоставимый с Ловчим… — прищурилась Гармония. — Значит и правда местные. Но в жизни всякое бывает. Продолжай.
На этот раз Стратег спокойно проглотил ее реплику, так как это были слова не взбалмошной девочки, а рассуждения Древнего.
— Это только цветочки, — усмехнулся Стратег, — если, конечно, все слухи, что дошли до нас правда. Через некоторое время этот отряд отметился на охоте за неназываемым, которую как раз по наводке Давида проводил Старыч. Они предложили его отряду не вмешиваться, сами убили неназываемого, себе забрали янтарь, а белую жемчужину отдали Старычу.
— Одиннадцать человек и один кваз? — решила уточнить Гармония. — А какая техника у них?
— Три джипа стандартного обвеса, — вновь не удержался от усмешки Стратег. — И что примечательно, техника в том бою не участвовала. Неназываемого убили двое — иммунный и кваз. Правда тела твари в последствии обнаружить не удалось.
— А как они его убили, видел этот твой Старыч?
— Нет, никто не видел, так как монстр парил над лесом в нескольких сотнях метрах от их расположения, а когда чужаки подобрались к нему, то опустился на поляну, которую с места дислокации отряда Старыча видно не было. Говорят, был отчетливо заметен какой-то желтоватый всполох, и прозрачная рябь в воздухе.
— Так, так, так… — в задумчивости пробормотала Гармония, нахмурив брови, — кто-то решил прогуляться здесь, не поставив меня в известность? Да нет, таких дураков нет, все ссут… Ну да, все, да не все… Да и зачем? А может еще один меченый?
Она подняла взгляд на Стратега, будто спрашивая его мнения.
— Почему он забрал янтарь, а не белую жемчужину? — задал встречный вопрос Стратег, полагая, что Гармония скорее рассуждает вслух, нежели интересуется его точкой зрения.
— Да белка, это мелочь, — отмахнулась Гармония, вызвав недоумение у Стратега.
Самый ценный элемент Стикса и мелочь? Хотя для кого-то может это так и есть… ведь Древние на его памяти никогда не требовали для себя белую жемчужину. С ума сходили только по золотой. Будто отвечая его мыслям, Гармония «внесла ясность»:
— Не всем она нужна. А янтарь… янтарь… хм. Он ведь тоже… Хотя… — ее глаза блеснули предвкушением чего-то нового, — надо будет проверить. Что-то еще есть по этому отряду?
— Да, — подтвердил Стратег, — и это самое непонятное. Этот отряд, неожиданно, совсем недавно появился почти в центре Жемчужной зоны, возле одной из крепостей, сразу после нашествия орды. Буквально пристроившись ей в хвост. Записи с камер зафиксировали их появление из «ниоткуда». Комендант крепости предоставил доклад, где говориться о том, что их преследует некая аномалия, позволяющая мгновенно перемещаться в произвольном направлении, но абсолютно бесконтрольно с их стороны. Пробыв в крепости две ночи, отряд взял направление в сторону Ростова, но затем бесследно исчез.
Гармония спрыгнула с качелей, и начала медленно вышагивать перед ними, заложив руки за спину.
— Мгновенное перемещение, говоришь? — она вновь рассуждала вслух, тихо бормоча себе под нос, и заставляя напрягать слух Стратега, и Адольфа, который так же был весь внимание. — Янтарь забрали, говоришь? Меченый, говоришь? Или кто?
— Еще из непонятного… — кашлянул Стратег, и поймав на себе заинтересованный взгляд девочки, предложил: — Комендант той крепости не берется утверждать точно, но есть предположение, что эта аномалия уничтожила почти всю элиту, что что была в орде. Из семнадцати особей до города добралось лишь три. Кости остальных, вместе с кучей развитых зараженных, были разбросаны по лесу, примерно в том месте где появился отряд.
Гармония вытаращила на него глаза.
— Я таких аномалий не знаю, — неожиданно пискнула она.
Но тут же с недовольным видом прочистила горло.
— Это ни в какие ворота уже не лезет, — она уселась обратно на скамейку, — чертовщина какая-то. Отряд ходячей аномалии, выживающий в центре орды, убивающий ее лидеров, убивающий нашего агента, отнимающий белую жемчужину у скреббера, и… и что еще?
— Больше ничего, — покачал головой Стратег.
Он впервые видел Высшую в таком растерянном виде.
— Ну слава перьям! — проворчала девчонка, села обратно на качель, откинувшись на резную спинку, и обратилась сама к себе: — Хотела новостей и сплетен, получи и распишись.
Она немного посидела молча, о чем-то раздумывая, и отталкиваясь ногами о землю, чем привела скамейку в движение. Наконец на одном из качков вперед, спрыгнула с нее, и опершись руками на столик, сказала:
— Отряд объявить в розыск. Мы с Ловчим теперь будем постоянно на связи, при малейших признаках его обнаружения, сразу информируйте нас, мы прибудем к вам. Хотя нет. Тактик, что ты там говорил об инициации новых братьев?
— Сорок семь человек готовы принять дар, — ответил Адольф.
— Ловчий будет у вас уже сегодня. Возможно и я с ним прибуду.
«Капец ослику, — с тоской подумал Стратег, наблюдая за возбужденным состоянием Древней, в котором она обычно прибывала, когда обнаруживалось присутствие ангельского скреббера. — Опять трупами заваливать будет».
— Что со Старычем делать? — спросил он.
— Со Старычем? — нахмурила брови девчонка.
— С «меченым», — пояснил Стратег.
— Может его все же ближе к Пеклу переместить? — предложил Адольф. — Телепорт могу организовать хоть сейчас.
— Нет, — решительно подняла ладонь Гармония.
Стратег покосился в сторону Адольфа. Сейчас в Древнюю вселился командный демон, который все решения принимал сам, и скорее в разрез с чужим мнением, чем прислушиваясь к нему. Что бы это понять, нужно было пройти не одну охоту на ангельского скреббера, в которой Тактик-два еще не принимал участие.
— Соберите ему правильное сопровождение, и пусть самостоятельно движется в Жемчужный край, к ближайшей единичке. Если «золотой неназываемый», — передразнила она интонацию Стратега, — имеет с ним связь, то не нужно, что бы он терял ее и нервничал. Пусть и правда погуляет по Жемчужному краю, может будет больше толку с этого.
Прошло чуть меньше двух недель с того момента, как Старыч со своей командой покинул Крым. Как это не странно, но двое новых иммунных, которые присоединились к нему с самого начала, оказались теперь наиболее близкими людьми. Видимо, как память о Мирном крае. Ведь от его прежнего отряда не осталось больше никого. Его состав полностью обновился в первую же неделю путешествия по Жемчужному краю, после посещения двух крепостей.
Теперь его (его ли?) войско состояло из десятка танков, такого же количества БМП, оборудованных в том числе ракетными установками, и нескольких БТР. Помимо этого, имелось небольшое подразделение разведчиков, состоящее из трех следопытов и водителя. Они ехали в отдельном бронированном грузовике, оборудованном как под жилье, так и в качестве передвижного гаража для нескольких байков, на которых разведчики, при необходимости, прочесывали местность. Еще один бронированный грузовик был устроен под полевую кухню.
Хоть Старыч, формально, и являлся командиром этой группировки (как ему и обещал Пулеметчик), но на самом деле его задача заключалась лишь в том, чтобы указывать направление движения колонны. Все остальные функции взял на себя приданный ему в первой же крепости сотник по имени Рукастый.
На самом деле это было правильно, так как тот, помимо того, что был старше Старыча по званию (одна молния и три пера, против его четырех перьев), так еще и вся обновленная команда на две трети состоял из его людей. Естественно, он знал каждого своего бойца, его характер и умения. И других добирал исходя из собственных соображений, какие таланты иммунных им еще нужны.
Рукастый пояснил, что сделал заявку на этих спецов будучи в первой крепости, а получил их уже в следующей. Как понял Старыч, их ему просто телепортировали туда из других ближайших укрепленных стабов. Да и сам Рукастый прибыл со своим отрядом в первую крепость откуда-то из района рядом с пеклом, и имел не малый опыт охоты на скребберов. Так что Старыч, подивившись сколько внимания уделено его способности (а для чего он еще понадобился высокому руководству в Жемчужной зоне?), полностью положился на опыт нового зама, а по сути командира.
По началу Старыч не понимал в чем прикол их хаотичного продвижения по Жемчужной зоне. Ведь он выбирал направления совершенно от балды, просто ориентируясь на более удобную дорогу. Цель была ясна - искать очередного скреббера, но он понятия не имел где и как его искать. Если Рукастый что-то и знал об этом, то помалкивал, и никогда не возражал против выбранного направления. Лишь когда они только познакомились обозначил на карте две ближайшие цитадели, и спросил может ли их караван проехать мимо одной из них, чтобы подобрать пополнение. Старычу было абсолютно все равно, и он выбрал ближайшую.
Иногда, во время движения, Рукастый затевал маневры, с использованием некоторых способностей бойцов, типа маскировки, постановки силовых щитов, реже боевых умений. Гонял следопытов по местности. Старычу показалось, что делает он это больше от скуки, чем реально обкатывает коллектив. Коллектив и так работал как единое целое. Было ощущение, что все они когда-то уже работали вместе или проходили одну и ту же школу ведения боевых действий.
Дальнобойщика, или Даля, как тот попросил называть себя, и Пилу, которым не нашлось места в штатном расписании Рукастого, Старыч определил к себе в командирский БМП, и на привалах чаще всего общался именно с ними. Что здесь делает Пила, он так и не понял. Видел лишь как они с Далем нередко уходят в какой-то совместный транс, и могут находиться в нем довольно продолжительное время, иногда что-то бурча себе под нос, и вскрикивая.
Вероятно, у Пилы был все же еще какой-то дар, о котором они с Далем не распространялись. И очень похоже, что это была одна из основных причин по которой между Далем и двумя другими монахами в отряде, возникли напряженные отношения.
Эти двое, как будто в противоположность Далю и Пиле, приютившимися под крылышком Старыча, квартировались в БМП Рукастого. Не похоже, что он испытывал к ним дружеские отношения, но во время передвижения держал их всегда рядом. Они же были и в составе того отряда, что встретил Старыча в зоне его знакомства с первым скреббером. Встречающие, кстати, не вошли в команду Рукастого, и остались в крепости.
На одном из вечерних ужинов, перед ночевкой, они завели с Далем не совсем понятный разговор по поводу связи, качества ее кодировки и перехватов каналов. После общения с Ростовом-на-Кривой, и его градоначальниками, Пулеметчик рассказал удивленному Старычу каким образом наводится такой телеканал для общения, и участием в нем монахов, обладающих даром телепорта. Так что Старыч решил, что они обсуждают какие-то детали этого умения, и делятся опытом с более молодым коллегой. Правда при этом в их разговоре почему-то несколько раз промелькнуло слово «девчонка», и его тренировки с ней. Так они называли Пилу, несмотря на ее присутствие при разговоре. Это немного удивило, и даже покоробило Старыча. Даля, это тоже явно зацепило, и он в довольно грубой форме высказал старшим товарищам, что он думает об их способностях, и где он их вертел. Более совместных ужинов не было, а общение монахов свелось к минимуму.
После того случая Даль и Пила, для Старыча почему-то стали восприниматься кем-то вроде подзащитных, внуками что ли, если брать аналогию с прошлой жизнью, а пришлые монахи, так и остались чужаками. Хотя какие чувства могут быть между практически незнакомыми людьми? Эффект Мирного края, типа земляки?
Что Старычу было не понятно, так как это монахи, звали их, кстати, довольно забавно - Скучный и Веселый, узнали о тренировках его подопечных. Ведь они их всегда проводили только во время движения колонны, внутри БМП, и никогда не делали этого на привалах при этих двух представителей Ордена. Может кто из других «пассажиров» десантного отсека настучал?
Он на всякий случай намекнул на это Далю, но тот отмахнулся рукой, сказав, что дело совсем в другом. И тут же поинтересовался: неужели так заметны со стороны их действия. Старыч описал характер их поведения во время совместных упражнений, пояснив, что как командир, он обязан подмечать любые мелочи в отряде и в поведении его бойцов, но за других сказать ничего не может. С тех пор эта парочка не издавала никаких звуков, и только делала вид, что дремлют, как и многие во время передвижения, но Старыч лишь усмехался при этом.
Еще одна деталь не ускользнула как от Старыча, так и от Рукастого. Периодические вечерние отлучки Пилы и Даля. Дело, конечно, молодое. Старыч не знал, как поступить. Рукастому было все равно, это не его бойцы, он так и заявил Старычу, добавив, что не хватало ему еще по таким пустякам ссориться с монахом. У него и так двое недовольных длительной походной жизнью на шее сидят. Старыч же опасался за жизнь этой парочки. Здесь вам не городской лесопарк, и с зараженными они сталкивались постоянно. С другой стороны, не приставлять же к ним охрану скрытно? Да и чревато это, если Даль, в свое время, не соврал ему.
В первый раз отсутствие Даля вечером в лагере, причем только его одного, Старыч обнаружил, когда они еще были в Мирной зоне. Старыч тут же, по возвращению подчиненного, заинтересовался его отлучкой без доклада командиру. Даль сказал, что был на связи с Капустой, главой крымского отделения Ордена. Они договорились, что тот будет периодически отчитываться перед ним о происходящих событиях. На предложение обеспечить его охраной по такому случаю, Даль ответил, что ему поставлена задача, о которой не стоит знать посторонним, и отказался от нее. При этом через какое-то время с ним стала уходить и Пила. Вот Старыч и подумал, что не только докладом они занимаются, ведь в первый раз он ее с собой не брал.
Но как верно заметил Рукастый, лезть в дела Ордена, себе дороже. Даже если они с Пилой занимаются не только ими. Старыч уже знал про удивительное общее умение монахов – накидывать ментальный аркан на людей. Брр. Не хотел бы он оказаться под таким «колпаком». Пусть себе развлекаются. Если в их сексуальные забавы в лесу влезет какой проходящим мимо кусач, это не его головная боль. У него теперь хватало других забот.
Несколько дней назад он, наконец, с удивлением понял, что руководство не зря заслало его в Жемчужный край, с таким странным заданием, идти туда, не знаю куда. Как они могли догадаться о том, что из этой ерунды выйдет какой-то результат, Старыч не мог взять в толк. У кого-то имеется дар предвидения?
Как бы то ни было, но он почувствовал зов. Зов скреббера. Того ужаса в виде паутины, что когда-то коснулась его одним из своих отростков. По началу слабый, но затем все более усиливающийся, и, как будто, разделяющийся на две составляющие, находящиеся в разных сторонах. Затем все на время пропало, что бы в последствии, с периодичностью один-три раза в сутки (бывало и ночью), повторяться вновь и вновь, но уже не разделяясь на части.
Теперь их колонна уверенно двигалась в том направлении, откуда этот зов шел. На запад. Старыч не стал ломиться напрямки, а все так же выбирал наиболее удобные для продвижения дороги. Спешить ему было некуда, он был уверен, что внезапно проснувшийся внутри него эхолокатор никуда не исчезнет, и выведет их отряд к старому знакомцу. Правда было немного страшно. Почему-то другие скребберы, с которыми довелось ему встретиться, не вызывали в нем страха. Было чувство опасности, и переживания за своих бойцов, но страха не было. А тут внутри как будто зашевелились что-то темное и неприятное. Особенно когда в один из дней зов вновь разделился.
Даль и Пила, что называется, спелись. То ли общая цель по поиску питерского отряда, то ли их тайные астральные тренировки были тому причиной, то ли чужаки, что их окружали. Это были уверенные в себе люди, с продвинутыми, по сравнению с Крымом, и тем более Горой, способностями. Настоящие воины.
Чего стили только те ребята, что находились с ними в командирском БМП. Один из них мог прятать на целых тридцать секунд в инвиз всю машину с ее экипажем. Другой полностью заглушать звук ее передвижения, третий минуту поддерживать ледяной щит вокруг них. Что умели другие, ребята не знали, так как те не демонстрировали своих способностей в явном виде, но скорее всего все их новые знакомые были не простыми вояками, и могли применить помимо стандартного вооружения, и какие-то свои навыки. Не зря ведь из Крыма и других поселений «в Москву» забирали лучшие кадры.
Никто из бойцов не спешил заводить с ними близкого знакомства, во всяком случае с Далем. Поначалу, возможно, отпугивала униформа Ордена. Левые и правые крылья зачастую недолюбливали друг друга, хотя в Жемчужной зоне, как узнал от Капусты Даль, не один рейд не обходился без представителя Ордена в качестве поддержки и связиста. Особенно ценились в них монахи с даром телепортера. Бегунков чаще использовали в городах, и в качестве арканщиков.
Когда же Даль умудрился сцепиться со своими коллегами по Ордену, то и слабые попытки общения с Пилой, исчерпали сами себя. Это не означало, что бойцы заняли строну монахов, положенных отряду по штату или же специальному распоряжению (зачем в их группировке три орденских, включая Даля, если для связи достаточно было одного?). Они держали равнодушный нейтралитет. Когда о чем-то их спрашивали, то отвечали на вопрос, но не более того. Единственный кто не чурался общения, был командир колонны – Старыч. Хотя кто в их отряде главнее Старыч или Рукастый было не очень понятно. То, что другие монахи находились на борту Рукастого уже говорило о многом.
Ссора с ними вышла какой-то идиотской, и заставила задуматься Даля о нравах в Жемчужной зоне. Неужели здесь, для клириков это обычное дело? Далю не хотелось в это верить. В Крыму же монахи были почти все нормальные? Понятно, что паршивая овца в любом стаде найдется, но что бы сразу две и в одном месте?
Началось все с завуалированного предложения Скучного дать ему и Веселому потренироваться с Пилой. Даль испугался. В первую очередь за Пилу. Откуда они могли прознать про ее дар, как она его называла, «Суккуба», который отдаленно напоминал способность нимфы, и их периодические виртуальные бои, в которых пока ни один не мог похвастаться безоговорочным превосходством? Как известно, все особы женского пола, кого подозревают в обладании способности нимфы, долго не живут. Иди, докажи, что тут нечто иное. Народ и так злой на Орден, но боится его, а тут есть на ком эту злость выместить. И он, поначалу, даже вздохнул с облегчением, когда, задав несколько нейтральных вопросов, понял куда клонит Скучный и Веселый, перехвативший инициативу разговора, и разбавляющий его шутками. Умения Пилы были тут не причем.
Даля и Пилу вполне устраивало, что коллектив приписывает им любовные отношения. Это для большинства объясняло их вечерние «прогулки». Такой же вывод сделали и монахи. Но истолковали это по-своему. Они почему-то решили, что Пила, это «кукла», посаженная на аркан, и когда Далю нужно, он ей просто пользуется в своих интересах.
Наверное, этому выводу содействовали постоянные невидимые баталии между Далем и Пилой. Ведь о ее даре никто не знал, и арканщики решили, что Даль копается в ее мозгах посредством своего умения. Даль иногда «нападал» одним из своих рыцарей на Пилу днем. Она сама просила это делать, чтобы научиться быть всегда готовой к отражению ментальных атак. Но это были легкие прикосновения, которые никто не должен был заметить. Настоящие бои они устраивали во время движения колонны, когда делать все равно было нечего.
А скорее всего ничего они не заметили, а просто размышляли в меру своей испорченности, приписав Далю те же свойства. И намекнули, что для развития коммуникабельности, и укрепления связи между братьями, неплохо бы дать девчонке потренироваться и с другими представителями Ордена. Когда Далю стала понятна истинная подоплека разговора – «братья» просто предлагают дать им заарканить Пилу, чтобы после ужина оттрахать ее, он вспылил, и предложил им проделать путь по довольно популярному и известному в широких кругах маршруту. И ходить они по нему могут кругами всю оставшуюся дорогу.
После этой перепалки никакой речи об нормализации отношений с «коллегами» быть не могло. Даль надеялся, что нарвался на гнойный нарост на теле Ордена, и другие монахи в Жемчужной ведут себя адекватно. Он прекрасно понимал, что умение арканщика подчинить себе волю другого человека может развращать, как и любая власть. Об этом открыто говорилось во время обучения наставниками Ордена. Они убеждали новых послушников, что путь монаха состоит в том, чтобы в зародыше давить искушение возвыситься над другими людьми. Орден создан, чтобы нести пользу обществу. Не сказать, что Даль сильно верил в безгрешность окружающих его коллег, но все же большинство из них старалось придерживаться определенных моральных норм.
Где-то убыло, но где-то и прибыло. Отношения со Старычем можно было назвать почти дружескими, несмотря на его должность командира их отряда. Далю было даже немного неловко, что он так нагло обманывает его по поводу вечерних сеансов с игуменом Крыма. Нет, они тоже имели место быть, но всего пару раз. Капусте ежедневный отчет, о том, как они блуждают по лесу, был не интересен. Договорились, что Даль будет выходить на связь раз в неделю, если не случиться чего-нибудь необычного. Тем более, что другие двое монахов так же докладывали своему начальству об «успехах» их команды.
На самом же деле они с Пилой почти ежедневно общались с… Склифосовским и Катериной. Причем чуть ли не с самого начала похода, когда Даль соврал Старычу, что ходил на сеанс связи с Капустой. Тот раз стал первым, когда он решил связаться с дядькой Склифом, после его отбытия из Питера.
Взрывной телепорт был хорош тем, что звук его образования, как и локальные разрушение происходили на «той» стороне телепорта. Это Даль проверил со Склифом еще будучи в Питере, во время многочисленных тестов новой грани его дара. Для сеанса связи не требовалось много энергии, ведь Даль не переправлял свое тело, или какой-то груз. Тем не менее взрывной телепорт оставался взрывным, и шороху наводил в районе «прилета» немало. В данном случае это было только на руку, так как со Склифом Даль не имел астральной связи, и громкий хлопок возле дома знахаря, оповещал того о наведении окна переговоров.
Даль в подробностях рассказал ему о включении своей персоны в поисковый отряд, заодно упомянув, что у него появился партнер по поиску сухарцев с очень интересной способностью. Это сильно заинтересовало Склифа, как и личность Старыча, и то, каким образом он собирается искать неназываемого. Но Старыч был официальным представителем силовиков, и вмешивать его в свои дела не стоило. Даль, конечно, тоже был официальным представителем левого крыла, но тут другой случай. Так же, как и с Пилой, которая, к тому же, оказывается, довольно плотно пообщалась с Сухарем и его командой. Склиф решил, что знакомство с ней будет полезным, и попросил взять с собой на следующую встречу.
Ситуация складывалась довольно странным образом.
С одной стороны, у Пилы с Далем начали налаживаться довольно доверительные отношения, особенно после того, как он заступился за нее перед другими монахами, и позже пояснил, чего те хотели. Не факт, что у них получилось бы накинуть на нее «поводок», хотя эти иммунные были явно опытней в таких делах того же Даля. Зато у них не было такой практики, какая нарабатывалась Пилой в постоянных астральных битвах с Далем. В этом ее уверил сам Даль. Опыт был уникальный и крайне полезным для обоих. Другое дело, что начни она обороняться при подсадке на крючок аркана, раскрылось бы «инкогнито» Пилы, и неизвестно, что из этого могло выйти.
Их стычки проходили с переменным успехом. Было лишь одно табу для обоих – никто из них не должен был захватывать чужое жилище в виртуальном мире. Не имеет значение как оно выглядело, по факту это была та часть разума, что отвечала за волю человека.
Но в одном из боев случилось неожиданное. Суккуба Пилы, так увлеклась атакой, а рыцарь Даля обороной (они частенько заранее обозначали правила конкретного боя), что не заметили, как оказались на пороге ее пещеры. Очередной удар суккубы загнал рыцаря в ее глубь. Оказавшись в личном пространстве суккубы рыцарь поплыл. Он начал вязнуть в нахлынувших на него желаниях. Потерял ориентацию в окружающем мире. Его сбивали собственные чувства восторга, упоения и экстаза, короткими импульсами связывая пещеру Пилы и крепость Даля. Не было никаких башен с маяками, которые нужно было обратить в сторону его замка. Была лишь сладостная патока удовольствий, в которой хотелось раствориться и остаться навсегда. Только благодаря суккубе, которая ворвалась за ним внутрь, и тут же вытолкала его вон из своего жилья, ему удалось прийти в себя.
Выходило, что заарканить Пилу совсем не так просто, как любого другого человека. Если вообще возможно это сделать, самому не попавшись в ловушку. Для обоих это стало новостью.
Даль понял, что ему нужно как-то укреплять своего рыцаря не только наружными доспехами, но и блокировать канал аркана от обратного воздействия умения Пилы, которое столь неожиданно проявило себя.
Пила была шокирована не меньше. Она помнила как Монах, в свое время, почти скрутил ее волю в баранку, и если бы не помощь Гайки, которая и надоумила сконцентрировать и воплотить свое умение в образ суккубы, то, пожалуй, она до сих пор применяла свои способности только во время интима.
С тех пор Пила частенько вызывала в себе этот образ, вот только применить его на ком-то было затруднительно, и опасно для нее самой. А сейчас была отличная возможность развивать эту способность в тренировках с Далем. Этот бой показал, что возможности ее дара несколько более обширны, чем умение суккубы отсекать чужие поползновения к ее астральному образу дома-пещеры. Нужно было обустраивать само жилище там, таким образом, чтобы не дать шансов чужому аркану безнаказанно проникать в него, и наводить свои порядки. Понять бы еще как это делать?
Впрочем, она теперь знала у кого можно проконсультироваться на этот счет, и получить помощь. А может она ее уже и получила? Потому и смогла, неосознанно, привести свою пещеру в состояние сладостного болота для агрессора? Ведь уже несколько дней она и Даль принимали горох под присмотром Склифосовского, и Пила иногда ловила на себе его насмешливый взгляд.
Сеансы связи со Склифосовским, который организовывал Даль, так же падали в копилку их взаимного доверия. Пила не стала особо запариваться, и услышав, как Даль называет Склифосовского, так же начала звать его «дядь Склиф», а его жену «теть Кать». Хотя позже поняла, что теткой ее называет только она, а Даль зовет ее Екатериной Матвеевной. Но менять обращение Пила уже не стала. Это выглядело бы как-то глупо с ее стороны. Да и Екатерина не возражала, и даже ухом не повела, когда Пила назвала ее теткой. У нее Чип и Дейл примерно того же возраста. Про то, что это родители близнецов ей рассказал Даль. А уже Склифосовский поведал, что именно он с Сухарем являлись инициаторами отправки отряда в сторону запада. Цель простая, тут и скрывать нечего – добыча жемчуга, и отработка навыков, которые уже переросли уровень Питера.
С другой стороны, были и некоторые шероховатости.
Даль все же пару раз попытался вызнать подробности потасовки с Монахом, но Пила упорно отмалчивалась и игнорировала его, а когда начались сеансы связи со Склифосовским, то и там ей пришлось многое недоговаривать. Дядька Склиф иногда делал некоторые незначительные уточнения, по которым, Пила догадалась, он сложил для себя немного иную картину развития событий, чем она рассказывала вслух.
Никогда в разговорах не касались темы способности Даля как арканщика, несмотря на их совместные тренировки и бои суккубы с одним из свободных рыцарей в ментальном представлении канала аркана, который Даль специально высвободил для этих целей.
Всегда старательно обходили тему Ордена, и его непонятной заинтересованности в поисках питерской команды. Когда они оказались в Крыму, игумен пригласил на беседу к себе Пилу, задал незначительные вопросы и дал добро на путешествие с Далем. Вроде как придраться не к чему, но зачем главе местного отделения Ордена понадобилась эта встреча было непонятно. И вообще ей казалось странным идти на поиски отряда Сухаря, будучи при этом приписанными к команде охотников на скреббера. Видимо в какой-то момент их пути должны будут разойтись.
Так она думала вплоть до сегодняшнего вечера. Пока в ее голове не возникла знакомая картинка, которую она уже когда-то видела. Вид сверху на окружающее, как будто перед ней открылась 3D карта, где выделялась ее подсвеченная фигурка. От неожиданности она чуть не выронила из рук миску с гречневой кашей, приправленной тушенкой и овощами. В отряде была своя полевая кухня, но повар не часто баловал солдат какими-то особыми изысками, предпочитая варить различные крупы, и заправлять их тушенкой.
Пила всего раз ощутила на себе воздействие дара Сухаря, во время драки с Монахом. Хоть она тогда и была пьяна, но то впечатление не забылось, и она сразу сообразила, что это за образы возникли в ее голове. Это же подтверждала и надпись, появившаяся на небольшом экранчике в правом верхнем углу.
«Привет, подруга! Это Гайка и все-все-все ;. Нужно пообщаться. Мы недалеко. Тебя включили в нашу тактическую карту. Когда будешь свободна, отпишись в чат. Для этого используй либо клавиатуру под ним, либо попробуй сформулировать мысленный посыл. Но это с непривычки не просто, так что мой тебе совет использовать клаву. Ты теперь все время на связи, можешь не торопиться. Ждем».
Стикс. Темный ангел 5. Кузница жизни
© Copyright: Владимир Андрейко, 2026
Свидетельство о публикации №226062201136
Свидетельство о публикации №226062201136
Рецензии
