Глава 16

Рэйшен был возмущён наглостью Сныста.
– Эли, я тебя предупреждал! Он гнусный тип, ты и сама это знаешь! Да как он смеет требовать денег с тебя прямо сейчас!
– Ну, не прямо сейчас, а через день. Я обещала ему. Ничего не поделаешь.
– Надеюсь, он не требовал явиться к нему в одиночку!
– Он знает, что без тебя я не поеду. И охрану надо взять.
– Но каков фрукт!
Отчего Эли смеётся? Рэйшен не видел в ситуации ничего смешного. Только-только стало спокойнее – и на тебе!
– Да что смешного я сказал?!
– Рэйшен, вспомни, когда ты был наёмником… Как будто ты действовал иначе! Ты требовал деньги, много денег, причём без всякой отсрочки! У Сныста условия помягче! Когда я наняла тебя охранником, ты содрал с меня десять золотых! И ночёвку! И завтрак!
– Так я же за услугу, – буркнул Рэйшен.
– И он за услугу! И он её честно оказал!
– Я тоже честно! Томори, хватит ржать! Тебе вольную дали не для того, чтобы ты меня высмеивал!
«Клятый раб!» Рэйшен по-прежнему его недолюбливал: уж очень он походил на своего погибшего брата, а к тому Элина проявляла чрезмерную благосклонность…
– Рэйшен, я тебя очень прошу, ты в этом деле лучше всех разбираешься. Придумай, как мы повезём деньги Снысту, чтоб никто не узнал. Даже наши.
Элина показала ему сумму, написанную прямо у неё на руке, и Рэйшен с трудом удержался, чтобы не грохнуть стулом о пол. «Сныст берёт себе слишком много воли – хватать за руку чужую женщину! Да ещё и малевать на руке!» Сумма его не взволновала. Эли об этом не волнуется, так ему-то чего?
– А как на это посмотрит король?
«Томори! Ему надо влезть! И без него забот хватает!»
– Король ничего не должен об этом узнать, – ответила Элина. – Думаю, что где-то на гномьей почте все важные письма вскрываются и прочитываются. По крайней мере, в столице так. Поэтому послезавтра, в день визита к Снысту, мы отправим в Глорк письмо и сообщим, что некую собранную сумму готовы переправить в распоряжение короля. Пусть присылает людей, карету, солдат…
– Погоди, – не понял Рэйшен, – при чём тут одно к другому?
– Это отвлечёт шпиона. Вместо того чтобы следить, что и в каком количестве мы возим по городу, он будет занят письмом в столицу. Можем и приглашение Андебрингерам выслать. Пусть шпион тоже почитает, это полезно.
Настроение у Рэйшена подпортилось. «Неужто Эли подозревает кого-то из гномов в шпионаже?»
– Рэйшен, хоть я и дала шанс пособникам фальшивомонетчиков, я всё время помню, что они здесь. И я не знаю, кто это. Любой горожанин может быть связан с Квирком… И может посылать ему доклады отсюда. А гномы… Всё, что касается денег, они просматривают, чтобы не упустить свою выгоду. Уж такие они.
Весь остаток дня Рэйшен ломал голову, как незаметно вывезти крупную сумму золотом. Этого не должны увидеть ни конюхи, ни другие слуги, ни охрана. Он не придумал ничего интереснее, чем тащить монеты на себе. Часть, конечно, можно сунуть Эли за пазуху, но она не сумеет двигаться бесшумно, учитывая, как плохо она ездит верхом. Придётся взять на себя весь груз. Однажды Рэйшену уже доводилось проделывать такое, и он остался не в восторге. Но ради Эли он готов повторить.
Сама Элина уселась рядом с Томори и сочиняла письмо для короля. Или казначея, – Рэйшену было безразлично. Ему не нравилось, что она сидит слишком близко к бывшему рабу. Но он вроде не смотрел на неё и даже старался не прикоснуться к её пальцам, перепачканным чернилами.
– Завтра ещё подправим и пошлём Маро на почту, пусть отсылает, – вид у Эли был довольный, значит, письмо вышло удачное.
– Я завтра займусь своей одеждой, – гордо сообщил Рэйшен, – чтобы всё вместилось.
– Что вместилось? – не поняла Элина. – И при чём тут одежда?
– Повезу деньги на себе. Закреплю груз под одеждой, чтобы не выпал и не гремел…
Рэйшен умолк: Элина смотрела на него с ужасом.
– Ты хоть представляешь, сколько это всё будет весить?! Тебя ни одна лошадь не выдержит!
Рэйшен надулся. Стараешься тут ради неё, а в ответ…
– Давай сделаем иначе: у нас есть рулон ткани, его ещё Феланиха привезла к приёму. Мне эта ткань не нужна, но сейчас пригодится. Мы в этот рулон напихаем мешочки с деньгами, распределим так, чтобы не гремели и не выпали, как ты говоришь. Раз ты умеешь, то ты их закрепишь. Этот рулон будет подарком Снысту. На новоселье.
– Хорошая мысль, – тихо проговорил Томори.
Рэйшен моментально взъерепенился:
– Этот рулон тащить будет ещё труднее! Ты хочешь взять с собой вьючную лошадь?!
– Я надену платье и сяду в повозку, – сказала Элина. – Рулон положим рядом.
– Тогда уж лучше в карету, – буркнул Рэйшен. – Тебе больше подходит.
– У нас нет кареты. И я не знаю, где её раздобыть. А повозка есть, и вполне приличная.
* * *
За эти дни Элина выслушала от Рэйшена столько недовольства, что не выдержала:
– Да что с тобой?! Ты стал похож на старого ворчливого мужа!
На лицо Рэйшена стоило посмотреть, и Элина сразу простила ему всё ворчание этих дней. Ему не нравилась затея со Сныстом, не нравилось, что Элина передаст ему деньги, не нравилось, что она разоденется в платье. Но больше всего брюзжания Элина услышала о том, что это просто предлог для встречи с Шурхом, который слишком распоясался в последнее время.
Элина ласково провела по руке Рэйшена:
– Не сердись. Это всё работа, не более того. Помоги лучше спрятать деньги в ткань. Её сейчас принесут.
– Не говори больше, что я старый и ворчливый!
Элина едва удерживалась от смеха:
– Не буду.
Рэйшен долго крутил рулон так и этак, то раскатывал его на полу спальни, то сворачивал как было… Элине наскучило смотреть на это, и она ушла в кабинет. «Письма в столицу сами себя не напишут».
После ворчания Рэйшена Элина считала, что вправе немного развлечься, поэтому едко комментировала каждую фразу письма, пугая Томори.
– Элина, управительница Жадвиля… Единственная и неповторимая! Королю Витерию, повелителю Атрейи, первому этого имени…
– Тоже единственному и неповторимому? – уточнил Томори, и Элина покатилась со смеху.
– Ой, уморил! Пишем: с глубоким почтением и всемерной преданностью спешу сообщить, что… – Элина мечтательно закатила глаза к потолку: – ты, адар, сильно просчитался, когда выгнал меня на хрен из замка, вот теперь рви на себе остатки волос…
– Можно я не буду это писать? – осторожно спросил Томори.
– Про почтение и преданность пиши, остальное пропустим. Итак, спешу сообщить, что сбор налогов по новой системе уже начат. И все твои советники дураки и трусы, и годятся только на роль писцов.
Томори отодвинул бумагу.
– Ладно, ладно! Я не буду! Пишем про сбор налогов. Первый квартал, а это часть городских ремесленников, уже завершил уплату. И теперь это всё моё.
– Я так не могу! – взмолился Томори. – Я не успеваю понять, где шутка, а где ты говоришь серьёзно! Мы пишем какую-то крамолу! Рэйшен меня прикончит, если над тобой появится хоть малейшая угроза королевской немилости!
– Не переживай, мы похороним тебя с королевскими почестями! Ты же, как-никак, принц! Всё, всё, больше не буду, обещаю! Давай мне бумагу, а сам иди отдохни!
Осторожный Томори даже с места не двинулся.
– Нет, дара Элина, вдруг ты напишешь… невесть что? Я лучше принесу тебе арзы и побуду здесь.
– Экий ты недоверчивый! Ладно, тащи арзу и на свою долю! Потом проверишь, не вписала ли я какую-нибудь гадость в письмо.
Вскоре Элина прихлёбывала горячий напиток из тонкой белой чашки и выводила на бумаге:
«Элина, управительница Жадвиля
Королю Витерию, повелителю Атрейи, первому этого имени.

С глубоким почтением и преданностью докладываю о положении дел в Жадвиле.
Сбор налогов по новой системе уже начат. Первый квартал, а это часть городских ремесленников, уже завершил уплату. Собрана одна тысяча пятьсот двадцать семь золотых монет. Они все проверены, фальшивок нет. Горожане платят добровольно. Те, кто пытался скрыть имущество, были выявлены и оштрафованы. Порядок восстановлен. Волнений не было.
Деньги хранятся в надёжном месте под охраной. Ответственным за сбор назначен молодой дроу из числа моих экспедиторов, именем Мадог. Он словом и делом доказал свою преданность и компетентность. Он сумел организовать отличную команду из тех людей, что были присланы короной в Жадвиль ранее. Все отчёты ведутся ежедневно.
Что до казны – я с почтением напоминаю, что по королевскому указу шестьдесят процентов собранных налогов причитаются короне. На данный момент это составляет девятьсот шестнадцать монет.
К концу амаркады я рассчитываю собрать не менее трёх тысяч монет.
Если адару будет угодно, он может прислать своих людей в Жадвиль для получения этой суммы. Я, со своей стороны, готова оказать всемерное содействие и обеспечить безопасность.
Мне присылали письмо с требованием вызвать представителей гномьего торгового дома Андебрингеров в Жадвиль. Так вот, теперь я готова их принять. Письмо главе торгового дома будет направлено дополнительно.
Теперь город по-настоящему верен короне.

С глубочайшим почтением и преданностью,
Элина
Управительница Жадвиля».
Элина дождалась, пока Томори допьёт арзу. Она видела, что он, как и Рэйшен, предпочёл бы пиво, но возражать хозяйке не смеет.
– Почитай, – лёгким щелчком Элина отправила лист к Томори. – Вроде никакой крамолы.
Томори читал очень внимательно, но Элина видела, как на его лице появляется скепсис.
– И что опять тебе не так?
Томори со вздохом отложил лист.
– Вроде всё так, но я даже между строк чувствую, как ты мысленно обзываешь короля старым дураком. И намекаешь, что денежки из рук не выпустишь…
– Король не такой умный и зоркий, как ты. Он этого не прочитает.
Элина растопила воск и запечатала письмо тяжёлой баронской печатью.
Самая трудная часть была позади. Теперь осталось написать столичным гномам. Это было немногим легче, потому что старый Хердер Андебрингер был фигурой влиятельной. Элина обещала ему открыть филиал торгового дома в Жадвиле. Да и отделение банка тоже. Женщине, которая считала своё слово крепче королевского и дороже монет, грубый обман был не к лицу.
Второе письмо далось ей куда тяжелее. Никакой насмешки не должно было читаться между строк – кто-кто, а старый Хердер вмиг уловил бы её и не простил такого отношения. Элина то и дело вздыхала, отставив пустую чашку. Томори, всегда внимательный к мелочам, заботливо наполнил её снова. Наверное, это и помогло сдвинуться с места.
«Элина, управительница Жадвиля, старший королевский экспедитор,
Хердеру Андебрингеру,
главе торгового дома Андебрингеров, руководителю столичного отделения.

Почтенный дар Хердер,
прошу простить моё долгое молчание. Обстоятельства, в которых оказался Жадвиль, не позволили мне исполнить своё обещание ранее.
Во время нашего разговора в Глорке я говорила о возможности расширения дела Андебрингеров на запад. Моё обещание остается в силе и сегодня. Жадвиль нуждается в гномьих умениях. А я готова обеспечить условия для вашего прихода.
Город пережил тяжёлые времена. Барон, правивший здесь, оставил после себя хаос, долги и недоверие. Навести порядок заняло больше времени, чем я рассчитывала. Я не могла пригласить своих добрых друзей в город, где не было ни безопасности, ни уверенности в завтрашнем дне. Это было бы неуважением к дому Андебрингеров и к моему слову.
Но теперь всё иначе.
Начат сбор налогов. Восстановлен порядок. У горожан есть возможность зарабатывать на кусок хлеба. И этому городу нужен банк.
Дар Хердер, ты наверняка слышал, что я уже работаю с гномами с Железных Гор. Но этого городу недостаточно. Жадвиль – город торговый, и для прибыли от торговли и ремёсел нужно надёжное место для хранения. Нужны связи со столицей и другими городами. И именно твой дом, дар Хердер, сделает это лучше других.
Поэтому я приглашаю вас открыть в Жадвиле филиал торгового дома Андебрингеров. Вы получите хорошее место на рыночной площади – здесь пустует просторная лавка. Городская стража, которую возглавляет мой надёжный человек, будет уделять особое внимание вашим зданиям.
Я пойму ваши сомнения, если таковые есть. Я не сдержала обещание вовремя. Но я сдержу его теперь и сделаю всё, чтобы ваш дом процветал.
Буду рада, если вы примете моё приглашение, и окажу самый тёплый приём тем, кто приедет в Жадвиль.
С уважением и надеждой на сотрудничество,
Элина
Управительница Жадвиля».
* * *
Рэйшен в последний раз поправил туго затянутые ремни на рулоне ткани. «Тяжёлая получилась поклажа, ничего не скажешь! Расщедрилась Эли к Снысту, даже слишком. Кстати, где она сама? Опять девчонки взялись одевать её и причёсывать? Почему так долго?» Он сам уже давно был готов: оставалось только вынести рулон и погрузить его в повозку.
Рэйшен кликнул Элининых охранников, и те, отдуваясь и пыхтя, потащили рулон наружу под присмотром Рэйшена.
– Хороший подарок, как я посмотрю!
Дэвлин. Он пораньше отпустил солдат с тренировки, что ли?
– Эли так решила, – невозмутимо ответил Рэйшен.
– Никогда не видел таких тяжёлых тканей.
– Ты много имел дела с тканями? – наигранно удивился Рэйшен.
– Да, собственно… нет. А ты, Рэй, как я посмотрю, дорогу на тренировочную площадку окончательно забыл! Вон, мундир на тебе уже потрескивает! А после этих званых обедов да ужинов в кого ты превратишься? Смотри, твоя Эли тебя разлюбит!
Этого было достаточно, чтобы Рэйшен вскипел. С каким удовольствием он бы съездил по этой наглой ухмыляющейся роже!
– Кто кого разлюбит? Дэвлин, ты у нас специалист по чувствам?
Рэйшен выдохнул. Эли вовремя. Она никогда не давала Дэвлину спуску и посмеивалась над ним.
Сейчас она стояла наверху лестницы, такая красивая в своём голубом платье… Рэйшен чувствовал, как расплывается в улыбке. А Дэвлин пусть болтает что хочет!
Подсаживая Элину в повозку, Рэйшен явственно услышал треск ткани где-то под мышкой. Эли тихонько хихикнула, и Рэйшен окончательно встревожился:
– Я… растолстел, что ли? Эли, скажи честно, тебе же лучше всех видно!
– По-моему, нет! – ответила Элина, делая честные глаза.
Но Рэйшен видел, как она, отвернувшись, давилась от смеха, и несколько огорчился. Надо будет и впрямь поупражняться… Но разве можно выбраться из кровати, когда тебя обнимает лучшая женщина в мире? Все тренировки на свете Рэйшен отдал бы за тихое, спокойное утро. И теперь, когда такие утра у него появились, почему он должен от них отказываться? Рэйшен лихо взлетел в седло и подал знак охране и вознице.
– Поехали!
«Сныст, зараза, откусил такой жирный кусок!» При виде его дома Рэйшен вытаращил глаза: баронский особняк выглядел обветшалым пристанищем привидений по сравнению с этим домом. Теперь ещё и денег от Эли получит! А она, между прочим, рискует, отщипывая от городской казны! Сныст же не дурак, должен понимать: если у Эли начнутся неприятности, он с плеском упадёт в ту клоаку, из которой вылез!
Сныст вышел встречать их лично. Шурх, конечно, стоял рядом и счастливо лыбился, глядя на Эли. «Вот же наглый щенок!»
Рэйшен поднял Элину на руки, краем глаза наблюдая за реакцией хозяев. Улыбка Шурха померкла. «Так тебе и надо! Знай своё место!» – злорадно подумал Рэйшен.
– Ясного тебе неба, Сныст! И тебе, Шурх, давно тебя не видела! Мы привезли вам подарок, – Элина с нажимом произнесла последнее слово.
Охранники с трудом подняли рулон ткани, и Сныст с изумлением и зарождающейся догадкой смотрел, как два крепких парня вдвоём тащат «подарок» в дом.
На правах гостеприимного хозяина Сныст подхватил Элину под руку и ввёл в дом. Рэйшен и Шурх в качестве свиты следовали за ними. Шурх, осмелев в своём доме, шепнул Рэйшену:
– Ну, как тебе? Король воров и его королева!
Такие шутки Рэйшену не нравились. На что намекает этот парень? На то, что Сныст положил на Эли глаз? Как положил, так и снимет, уж это Рэйшен мог ему гарантировать! И тут ему в голову пришёл отличный ответ:
– Если так, сам подумай, она станет твоей приёмной матерью!