Врун

Марк не просто врал, а врал с упоением.  Для него ложь была не уходом от проблем, а изящным искусством, способом раскрасить этот серый и предсказуемый мир.
 В понедельник в кофейне у дома он мимоходом упомянул, что шрам на его запястье — след от зубов ручного гепарда, которого он держал, пока жил в Кении. (На самом деле в детстве он неудачно зацепился за ржавый гвоздь на даче под Самарой). Во вторник на работе Марк сочувственно кивал коллеге, рассказывая, как его собственная «двоюродная сестра, балерина Большого театра» тоже страдала от травмы мениска. (Никакой сестры-балерины не существовало).
Самое удивительное? Ему верили. У Марка был бархатный, убаюкивающий голос, прямой взгляд карих глаз и потрясающее внимание к деталям. Он никогда не путался в своих рассказах. В его голове со свистом вращались шестерёнки огромного архива выдумок, где каждая ложь была аккуратно подшита к соответствующему человеку.
 Но у любого идеального механизма есть точка отказа. Для Марка этой точкой стала Алина.

Они познакомились на выставке современного искусства. Пытаясь произвести впечатление на хрупкую девушку в белом свитере, Марк превзошел сам себя.
— О, эта палитра... — задумчиво произнес он, глядя на абстрактный холст. — Напоминает мне вечера в пригороде Лиона. Мой дедушка, француз по материнской линии, владел там крошечной винодельней. Я провел там три лета, собирая виноград.
Алина удивленно и радостно округлила глаза:
— Правда? Как необычно! А в каком именно районе?
 Марк, заранее начитавшийся путеводителей, легко выдал пару названий и даже ввернул словечко на французском с безупречным прононсом. Алина слушала его как завороженная.
Проблема возникла через три месяца, когда их свидания переросли в нечто серьезное. Марк искренне влюбился. Алина была чуткой, умной и... патологически честной. Она презирала даже мелкое лукавство. А Марк к этому моменту уже успел «продать» ей историю о том, что он:
Свободно говорит на трех языках.
Проплыл марафон на открытой воде.
Лично знаком с известным режиссером, который обещал позвать его на закрытый премьерный показ.
 Каждый день с Алиной превращался для Марка в прогулку по минному полю. Ему приходилось судорожно учить французские глаголы по ночам, тайно ходить в бассейн, чтобы не опозориться, если они поедут на море, и придумывать, почему «друг-режиссер» резко улетел на съёмки в Новую Зеландию и отменил показ.
Ложь, которая раньше дарила ему чувство превосходства, стала душить его. Он запутался в собственной паутине.

Развязка наступила в пятницу вечером. Алина пригласила Марка в уютный итальянский ресторанчик, чтобы отпраздновать её повышение.
Они сидели у окна, горели свечи, Марк расслабился и как раз вдохновенно врал официанту, что это именно он в прошлом году посоветовал шеф-повару этого заведения добавить в соус немного сахарного тростника, как вдруг Алина положила свою ладонь на его руку.
- Марк, — тихо сказала она, и в её глазах блеснули слезы. — Я должна тебе кое в чем признаться.
У Марка похолодело внутри. «Она всё знает», — пронеслась паническая мысль.
 — Я долго не решалась сказать... Но раз уж у нас всё так серьезно, ты должен знать. Моя мама... она не работает в министерстве, как я говорила. Она обычный библиотекарь. И я никогда не была в Исландии, я просто стащила фотки из интернета, чтобы не показаться тебе скучной. Ты ведь такой невероятный, объездил весь мир, столько видел... Я просто боялась, что я для тебя слишком обыкновенная.
Марк смотрел на неё и чувствовал, как внутри него что-то с грохотом рушится. Прозрачный, чистый замок его идеальной лжи разбился о её искреннее, беззащитное признание. Ему стало тошно от самого себя. Она врала из страха потерять его, а он... он врал просто потому, что привык быть актером в собственном погорелом театре.
 Марк глубоко вздохнул. Впервые в жизни у него задрожали руки.
 — Алина, — сказал он, и его голос больше не был бархатным и уверенным. Он звучат тихо и глухо. — Прости меня. Но дедушки из Лиона тоже не существует.
- Что? — нахмурилась она.
- И гепарда не было. И плавать я умею только «по-собачьи». Я никогда не был во Франции, Алина. Я обычный парень из Самары, который работает маркетологом и очень, очень сильно боится, что если ты узнаешь, какой я настоящий... ты просто встанешь и уйдешь.
 В ресторане шумела музыка, звенели бокалы. Алина смотрела на него долгие, невыносимые полминуты. Марк ждал пощечины, слез, ухода. Он был готов ко всему.
Алина медленно убрала руку. Потом закрыла лицо ладонями. А затем... тихонько рассмеялась.
- То есть... соуса с тростником тоже не было? — сквозь смех спросила она.
- Нет, — грустно улыбнулся Марк. — Понятия не имею, зачем я это плел.
 Алина вздохнула и посмотрела на него уже совсем другим, теплым и изучающим взглядом.
 — Ну что ж, Марк из Самары. Приятно познакомиться. Давай начнем сначала? Но теперь — только правду. Даже если она будет очень скучной.
Марк кивнул. Ему казалось, что с его плеч свалился огромный, тяжелый рюкзак с камнями. Ему больше не нужно было строить из себя супергероя. Впервые в жизни быть самим собой оказалось чертовски приятно.