Четвёртое воскресенье июня

Успел проснуться раньше будильника, но, на всякий случай, прижал молоточек между блестящими колокольчиками. И рассмеялся: кого боюсь разбудить? Ведь я уже третий день не в училищной спальне, а дома! Впрочем, и там меня будит вовсе не звон будильника, а горн на плацу и гортанный крик дневального.

Весь год мечтал отоспаться дома, и в прошлые каникулы так и было. Но сейчас лето в самом разгаре, только что завершилась первая судовая практика, а до начала каникул еще больше недели! Пароход, куда назначили нас с Валеркой, совершил «стахановский» рейс до Сталинграда и обратно, но ожидаемо застрял в Рыбинске. Шлюзы уже действовали, но «воды» для нашего большого буксирного парохода «Леваневский» не хватало.

Пока он ожидал своей очереди, капитан и списал нас на берег с похвальным листом. В техникуме нас тоже никто не ждал, вот и получили увольнительные по самое первое июля. Проездные нам не положены: дорога к дому – три часа на поезде. Получили в канцелярии отпускные документы и радостные поспешили на вокзал.

Отец, как обычно, мотался по всей магистрали, почти не бывая дома. Зато с этими командировками несколько раз навещал меня в Рыбинске. Дома был встречен тётей Линой: так-то она вторая жена моего папы, но назвать её мамой с самого начала не мог. Она хорошая и добрая, но всё же не мама, которую я всё ещё помнил. Может, поэтому с такой лёгкостью после десятого класса и поступил в «речное». Почему не в железнодорожный -  это и так понятно: хоть и вырос под паровозные гудки, но к рельсам не тянуло.

Но с чего вдруг не спится в воскресный день? Не потому, что солнце уже бьёт сквозь шторы, и не потому, что в открытое окно доносится шарканье дворницкой метлы. Сегодня меня ждет подарок от отца, вернее, не от него самого, а от его давнего приятеля, с которым еще в Гражданскую белых гоняли. Папа вчера прислал телеграмму, что Владимир Геннадьевич, Нэлькин папа, устроит нам удивительное приключение.

Отцу я доверял, дяде Володе – тем более. Да и тётя Лина предупредила, чтобы я с утра был готов «по полной форме». Это значит, что в любой момент за мной могут заехать, и я должен иметь при себе подаренную полевую сумку с компасом и карандашами, лупой и циркулем. Это у нас такой ритуал: когда папа бывал свободен, мы порой собирались и уезжали на ближайшем пригородном поезде, куда глаза глядят, а потом добирались до города пешком, напрямую, через поля, перелески и деревни.

Вот почему в сумке всегда оставалось место для пряников и сливочных тянучек. Само собой, через второе плечо обычно висела большая фляга в чехле. Но сегодня она не потребуется, так тётя сказала. Значит, точно не пешком идти предстоит - догадаться несложно.

Распахиваю шторы и приступаю к зарядке, но мысли успели убежать далеко-далеко. Лина уже хозяйничает на кухне, и оттуда доносится аромат чего-то вкусного. Как в нашей «бурсе» ни старались кормить получше, но с домом не сравнить. Прихватываю майку и иду в ванную. Бриться мне ещё рано, но облиться холодной водой в самый раз.

- Доброе утро, тёть Лин!
- Привет, юнга! Каша готова!
- Жёлтенькая?
- Твоя любимая.

Она не шутит, с детства пшёнка нравится больше рисовой и перловой и даже больше гречки. А уж с «технарём» не сравнить - одна тамошняя саговая каша чего стоит! А сегодня ещё и половину порции масла туда отправил - не помешает. Завершили мой завтрак бутерброды с сыром и чай. Вот я и готов!

- Тёть Лин, спасибо! Не звонили, когда приедут?
- Ты пока собирайся, не раньше семи!

В прихожей задзинкал телефон, а я ещё зубы не дочистил, пришлось поторапливаться. Наскоро расчесавшись, бегу за своей формой – приключение так приключение! Бушлат брать или нет? Беру, не переломлюсь, тем более сказали ведь – заедут! Всяко не пешком ведь.

Вместо звонка в дверь с улицы доносится автомобильный гудок. Не из тех, что постоянно слышатся на дорогах, а ровная очередь: «Бип-бип-бип»! Но это точно не дяди Володина «Эмка»! Выглядываю в окно, а там!!! Саму машину поначалу даже не разглядел, все внимание заняла Нэлька в белоснежной блузке. Возле неё Владимир Геннадьевич и какой-то мальчишка, рядом с водителем еще и незнакомец в синем морском кителе, но с авиационной «птичкой» на рукаве, в этом хорошо разбираюсь.

- Артём, это куда же вы поедете? Документы не забудь взять, отец ведь специально написал!
- Не волнуйтесь, тёть Лин, всё здесь!

Похлопал по полевой сумке, нахлобучил фуражку с «крабом» и, прихватив бушлат, выбежал на лестницу. Жаль, не скатиться по ступеням, как по трапу, но мои ботинки грохочут не меньше, чем на пароходе.

Двор встречает меня утренней прохладой, но на улице уже потихоньку припекает. Уже не бегу, скорым шагом приближаюсь к машине. Вот так, ничего себе, не показалось – это же семиместный лимузин, таких в городе еще не видел. Вот что значит - давно не был дома! Нэля радостно машет, паренёк, что рядом с ней, с интересом разглядывает меня. А самому и не до них – у моряка впереди - три нашивки на рукаве и кокарда «Главсевморпути» на фуражке! Но я всё же не маленький, собираюсь и, как положено, рапортую:

- Владимир Геннадьевич, здравствуйте! Докладываю о готовности!
- Привет, Артём! Вот что значит год в казарме! Вырос-то как!
- Есть немного!
- Да вовсе и не немного! – это уже Нэля.
- Давай в машину, по дороге и поговорим!

Меня не надо упрашивать - вот уже примостился на откидном сиденье.

- Тёма, знакомься, это Михаил Васильевич, полярный лётчик!
- Рад видеть такого бравого юного моряка!

Рука у него сильная, но ладонь не жёсткая, видимо, в самый раз, чтобы управлять самолётом!

- А Вы и на полюс летали?
- Туда еще не случалось. Но папанинцев обеспечивали.

Чему удивляюсь: ведь на груди орден Красного Знамени!

- Доча, а ты представь своего гостя!
- Ой, конечно! Артём, это  сын дяди Миши, Серёжа, он студент московского университета!
- Да я ещё только первый курс закончил, - смущённо ответил паренёк, - вот, папа и взял с собой.

В отличие от Нэльки, тот одет по-походному: вельветовая куртка с нагрудными карманами на молнии и штаны вроде лыжных. И на куртке рядом с комсомольским значком – ГТО второй ступени и даже взрослый «Готов к ВПХО»! Здороваемся, на вид щуплый, а рука крепкая! А он, вроде, нормальный парень, и вовсе не заносчивый.

- Тёмка, какой ты красивый, прямо настоящий моряк. Это у вас такая форма?
- Конечно, ведь мы с прошлого года при наркомате речного транспорта!

Интересно, куда же мы поедем? Но не спрашиваю, пусть предвкушение подольше продлится. Но самое главное не забываю, ведь такое событие! Щелкаю замочком и достаю плитку «Красного Октября»:

- Нэлечка, поздравляю тебя с окончанием школы!
- Ой, Тёма, спасибо! Только спрячь пока обратно, а то не удержусь!
- Неужели после выпускного голодная осталась?
- И не говори!
- Долго гуляли?
- Почти до рассвета, меня первую проводили, ещё и поспать успела.

Ну да, они ведь уже сколько живут на набережной! Это прежде мы все на одном этаже обитали, почему и дружили сызмала. Нэлька мне почти как сестра была. И когда разъезжались, ещё совсем пацанкой была, не то, что сейчас. Вчера, когда увидел ее в почти взрослом платье, и не узнал сначала. Зато сегодня она совсем как прежде.

Сделали круг у вокзала, прокатились по главной улице, потом к театру и обратно - мимо Знаменской башни, к монастырю, а оттуда по набережной. Оказалось, что дядя Миша много раз пролетал над городом, но сам здесь впервые. Поскольку я самый ближний к нему, то по мере возможности рассказываю, что и где у нас, надеясь, что ничего не напутал. Лётчик с интересом разглядывает старинные дома в густой зелени, и я сам словно в первый раз вижу знакомые улицы.

Как ни крутили, но всё же дорога привела нас на Краснофлотский спуск к Волге. Здесь наше автомобильное путешествие и завершилось, а повёл нас дальше вовсе не Нэлькин папа, а как раз гость. Прошли мимо барж и дебаркадеров на небольшой плашкоут, вроде плавучего причала. Его и в прошлом довелось видеть, но не обращал внимания: большие пароходы к нему не приставали, обычно стояли рейдовые катерки.

Вот и сейчас пришвартовано небольшое судёнышко в шаровой краске и вымпелом «Эпрона». Его не раз на практике видел: и когда вниз по Волге спускались, и когда вверх шли. Неужели мы к этим водолазам собрались? Но это был лишь промежуточный пункт. Поднявшись по скрипучим мосткам, перешли на другой борт, и тут я разглядел за бортом катера глиссер!

Точно, это для нас! Капитан, он же рулевой, заметив дядю Мишу, вскочил и козырнул. А лётчик, ответив, показал нам жестом, мол, размещайтесь! Первым спустился Нэлькин папа, потом принял дочку, следом Серёжку. Моя очередь: мне хоть привычно, но стараюсь не опростоволоситься. Тут дядя Вова выбирается на катер, уступая место лётчику.

- Желаю вам, ребята, доброй дороги! Нэля, передай привет тёте Римме!
- Обязательно, папочка!

Прощание без слёз. Располагаемся на деревянных сиденьях из лакированной рейки. Владимир Геннадьевич сам сбрасывает швартовый конец, хотя рядом вахтенный с повязкой на руке. Катер взревел мотором, оставляя за кормой клубочки сизого дыма, и сразу от плашкоута резво взял курс прямо на фарватер. Ещё успел оглянуться, дядя Володя уже убрал руку от козырька, но всё ещё провожал нас взглядом.

Куда мы идём? Не знаю, да и неважно – утро начиналось замечательно! Уже самой поездки по летнему городу в открытом автомобиле достаточно для предчувствия необычного дня. Куда бы нас ни привезли - всё будет интересно. А может, даже и на пароходике прокатимся - вон сколько их на рейде стоит, кто-то и дымком попыхивает.

Речной ветерок обнимает приятной прохладой, но застудиться не боюсь. На мне бушлат, на моих спутниках заботливо прихваченные на такой случай «юнгштурмовки». Ветер не такой сухой, как на берегу, и солнце не кажется палящим, но обгореть можно запросто, поэтому сам в фуражке, Сергей придерживает свою кепку, у Нэли и вовсе панама с ремешком. А рулевой, он же командир катера, в кожаном шлеме, как пилот.

Споро идём вниз по реке, уже видны портовые причалы и пакгаузы. У грузовой пристани штабеля дров - река-то рабочая. Вот уже поворачиваем с плёса на изгиб реки… Так куда же? Неужели где-то за городом нас ждёт приятная маёвка?

А это что там блестит? Яркие солнечные всполохи привлекли моё внимание. Это что за судно – большой катер странно вытянутой формы? Но особо не рассмотришь: стёкла в рубке слепят! Только на привычные баржи, буксиры и даже на, военный с виду, кораблик он совсем не похож, как и на рейдовые и разъездные катера!

Те суда, что на якорях - все стоят, вытянувшись по течению. А этот словно поперёк реки распластался. И тут сообразил: да никак это гидроплан! Забывшись, машинально даже толкаю соседку в бок. Она не обиделась, наверное, поняла моё состояние.

- Смотрите, это же гидросамолёт!
- А ты не знал, что ли?
- Нет.
- Вот какой нелюбопытный!

Действительно, гидроплан становится всё больше и больше. Но как не спутать? Вроде бы похож на катер, длинный и весь серебристый, но крылья огромные, раскинулись, как у парящей чайки! На каждом по двигателю, уже хорошо видны подкопчённые гондолы и трёхлопастные винты с красными кончиками. Поплавки на концах крыльев не дают им совсем окунуться в воду.

Смотрится солидно: весь в рядах заклёпок, на бортах небольшие иллюминаторы «кирпичиком» - не как на кораблях, за всю практику и близко таких не встречалось! Ну точно летающий катер, даже на якоре стоит, вон и трос в воду уходит! Наш катер сбавляет ход, разворачивается и осторожно подходит к лодке. Там для нас уже сдвинут в сторону бортовой люк или дверца - как правильно, даже не знаю. Забавно, что там есть такие же швартовочные утки, как на гребном катере!

В проёме нас поджидает кудрявый парень в тёмно-сером комбинезоне. Улыбается то ли нашей компании, то ли знакомому лётчику. Наш рулевой аккуратно подводит катер к борту самолёта, выкинув кранцы, чтобы борт не поцарапать! Летчик бросает конец, наш рулевой, не глуша мотор, ловко накидывает его на бронзовую «утку», затягивает – теперь никуда не денемся!

Следом в люке появляется короткий трап с поручнями, но даже с ними подняться на борт не так-то просто. Пусть не море и качки нет, но ветер всё-таки колышет волны, пусть и маленькие. Даже вездесущих чаек почему-то не видать. Но мы больше сами суетимся, не зная, куда ступить.

- Ну-ка, парень, давай первым, не зря у тебя якорь на рукаве вышит! И катер сильно не качнёшь.
- Ясно!
- Становись на банку, не страшно, ноги чистые!

Поставил одну ногу на деревяшку сиденья, вторую - на борт. Неожиданно ощутил запах мотора, и повеяло жаром, словно его недавно запускали. Но, взявшись за поручни, переступил на ступеньку трапа - дальше уже проще. Хотя веса во мне не так много, но самолёт качнулся, конечно, не так, как катер.

Перевалившись через борт, услышал голос: «Держись за поручни и повернись спиной, подстрахую!» Предупреждать было о чём: внутри после речного солнца сумрачно и кажется глубоко - навернуться проще простого. Послушался совета, развернулся и скатился по алюминиевым поручням вниз.

- Вот это дело, теперь видно, что моряк! – чуть иронично меня хвалит невидимый голос.

Как оказалось, тут не так-то и высоко, стоя на реечном настиле, вроде пайол в шлюпке, глазами оставался на высоте люка. Вот дальше к носу днище лодки уходило вниз. Но некогда разглядывать,снова слышу:.

- Теперь помоги принять барышню!

И точно, моя соседка, уже на верхней ступеньке. Теперь сам подсказываю, что спускаться лучше спиной. Она послушно разворачивается, и то, о чём ненароком подумал, когда выставили трап, случилось: я всё же увидел Нэлькины крепкие загорелые ножки. Девчонка поневоле согнулась, юбочка задралась «по самое не могу» - ух ты, у меня аж в голове застучало и стало горячо...

Но подхватил её за талию и опустил, неожиданно тяжёлую, на палубу. Юбочка спарашютировала, галантно прикрыла то, что мне не положено видеть. Девушка этого даже не заметила, немножко ошарашенная таким спуском.

- Моряк, проводи барышню на место!

Глаза уже свыклись, и внутри казалось не так темно: пусть иллюминаторы давали недостаточно света, но по бортам предусмотрительно включены плафоны. Тут как на корабле - всё поделено по отсекам! Впереди какое-то оборудование, дальше видна пилотская кабина с открытой дверцей. А перед ней - два ряда лёгких сидений с проходом посередине.

- Усаживайтесь, но только равномерно на оба борта.

Мы проходим вперёд, пока двое оставшихся пассажиров перебираются на летающую лодку. Не в пример нам, даже у Серёжки получается быстрее и без всяких вопросов.

- Все на борту?
- Так точно, товарищ командир!
- Тогда отходим.

Слышен шум убираемого трапа, закрывается дверь, и лётчик (или матрос, как его назвать?) проходит в пилотскую кабину. Но не усаживается, а скрывается за сиденьями. Ну, у них свои заботы, а я осматриваюсь, ещё и чтобы не смотреть на соседку.

Внутри просто и красиво той машинной красотой, когда каждая деталь на своём месте. Сиденья, хотя и алюминиевые, но обтянуты кожей и очень удобные. Да ещё с откидными столиками - такого нигде не видел. Обшивки нет – видны дюралевые ребра-шпангоуты, прошитые серебристыми нервюрами. Всё, что можно - со сквозными отверстиями, видимо, для снижения веса. Из комфорта – плафоны светильников и пара вентиляторов на каждом борту.

Снизу веет прохладой, немудрено - под днищем хлюпает вода. Из пилотской кабины раздавались странные звуки, похоже на стук металла и даже, показалось, скрежет лебедки. Слышу поскрипывание, может - закрылки?

Дядя Миша уже переоделся, он в кожаной куртке и шлемофоне.

- Ну что, ребятки, готовы к полёту?
- Конечно!
- Сейчас взлетаем, в пути со всеми делами примерно пару часов, так что ни чая, ни сушек не предлагаю. Да и гальюн у нас примитивный - новичкам не советую.
- Потерпим!

Мы переглянулись, и такая мелочь нас с Серёгой вроде ещё больше сблизила. Сам так и не спрашиваю, куда летим, но догадываюсь, что за это время такая посудина вполне может долететь до столицы. Только где там приземляться, вернее, приводняться?

- Якорь выбран и принайтовлен!

Вот и правильный ответ: хоть и летающая, но это лодка. Уже знакомый лётчик-моряк устраивается на боковом сиденье за пилотами. Видимо, механик-радист или штурман?

- Приготовиться к взлёту!

Пощёлкивание в кабине и наверху, над нами. Эге, да там ещё один летчик, у него своя кабина на палубе этой летающей лодки. В соседнем отсеке что-то загудело, как будто заработал маленький мотор, а может, так и есть. И вдруг - внезапный взрыв, другой, самолёт затрясло! Понятно, что и сам вздрогнул, а что говорить про мою спутницу? А это всего лишь включились оба двигателя, выбросив языки пламени, видные в окошко даже сейчас, днём, и длинные дымные струи.

Моторы взревели, оглушив всех в салоне, потом завыли и вошли в рабочий режим. Но всё равно, просто так не поговорить, придётся наклоняться к уху девушки поближе, но я такого даже представить не осмелюсь. Вон она какая: весёлая, красивая, загорелая, уже без курточки, в белоснежной блузке и кремовой юбочке! Панамку тоже сняла, встряхнув пепельными волосами, словно лошадка… Я только мельком глянул на её туфельки с белыми носочками и синей каёмочкой.

После старта двигателей уши слегка отошли, зато начал чувствовать вибрацию. Моя спутница тревожно посмотрела на меня, а я с улыбкой кивнул – «так и надо».

- Экипаж, взлетаем!

Двигатели, вроде бы, гудели так же, но тон шума изменился: слышу тонкий свист по бокам. Чувствую, как лодка потихоньку двинулась вперёд и, немножко разогнавшись, повернула влево. Ну да, здесь река широкая, а ветер же был нам навстречу. Пилот выровнял машину, подождав минуту, видимо смотрел, чтобы впереди по курсу никого не оказалось.

- Двигатели на 80!
- Есть на 80!
- Двигатели на взлёт!

И мы покатились по волне, немножко покачиваясь, потом вдруг подскочили. Плюх  - первый толчок. Оп-па! Мы с соседкой невольно взялись за руки, благо сидим напротив друг друга. Плюх-плюх, и машина внезапно замерла, а нас прижало к сиденьям. Двигатели воют на полную, солнечный свет уходит, а мы даже не смотрим в иллюминаторы.

Только когда самолёт немного накренился, осмелился глянуть в окошко, всё же до корабельного иллюминатора ему далеко. Да ничего ж себе! Мы уже на такой высоте, что город, как на ладони: и устье со Стрелкой, и площади с домами и улицами, и тонкая нить железнодорожного моста, и Заволожье, уж не говорю про рейды и корабли. А красота-то какая! Делаем круг над городом, покачиваясь с крыла на крыло и набираем высоту.

Первый полёт непередаваем. Не знаю, куда смотреть: земля кажется меленькой и одновременно бесконечной. Друг на друга даже не смотрим, хотя тот же Серёга точно не в первый раз в самолёте. Но мы уставились в окошки и не можем оторваться. Речушки, дороги, деревеньки, поля, луга и лесочки, и по ним бегут тени от облаков – где ещё такое увидишь! Словно карта перед тобой расстилается. Эх, жаль, и что фотоаппарата у меня нет, а отцовская «Лейка» всегда при нём!

«Дядя Миша» - тут главный, он снова выходит к нам, спрашивает, как мы, не укачивает ли? Сам я уже привычный, но и Нэля, и Сергей держатся хорошо. На всякий случай нам вручается по карамельке, «для профилактики», и пара дюралевых баночек без крышки.

Командир по очереди проводит нас в пилотскую кабину: сверху и точно сидит бортмеханик, а под ним – хозяйство радиста с бесчисленными тумблерами, верньерами и индикаторами. В самой кабине два штурвала, такие часто видел и в журналах, и в кинохронике про авиацию. Но это ещё не всё – впереди ещё и штурманская кабина, ну, чисто корабль!

Бушлат пришлось снова надеть, да и спутники уже в курточках. Вроде всё закрыто, а «сифонит» из всех щелей, но пока от предложенного утепления отказались. Самолёт потряхивало и качало, и такая прохлада была кстати.

Лодка неторопливо шла на крейсерской скорости. Как ни близко казалось озеро Неро, но до него летели минут двадцать. Сделали круг над раскинувшимся вдоль берега городком, на блестящей глади дымит крохотный пароходик. Хотел Нэле показать, а она, похоже, задремала – всё же после выпускного почти не спала.

А Серёжка, чувствуется, усиленно старается держаться. Мы взяли курс на Переславль и нас почти не трясло, поэтому студент достал из рюкзачка книжку, нацепил очки и принялся читать, порой что-то подчёркивая в блокнотике. Ух ты, учёный какой! Ну да, «мехмат», как он сказал.

Ещё раз посмотрел на Нэлю - какая же она красивая… Но не пялиться же на неё, когда вокруг столько интересного! Каким бы громадным ни казался самолёт снаружи, обжившись, убедился, что места внутри не так уж и много. Если загрузить каким-то оборудованием, будет тесновато. Не зря наши сиденья легко снимаются, превращая пассажирский отсек в багажный.

Ещё прикинул, что не так просто и дверцы такие интересные: открываются не вверх, не в стороны, а сдвигаются вдоль бортов. Вполне можно поставить пулемётные установки, да и в носу тоже. Экипаж здесь сколько - вместе с механиком пять человек, добавить пару стрелков и порядок! Получится вполне нормальный бомбардировщик либо разведчик.

Над Плещеевым озером не кружили, просто повернули и пошли, судя по солнцу, на Дубну. Припомнил карты речных маршрутов и подумал – потому так и летим, что при случае есть, где приземлиться, вернее, приводниться. Но сейчас под крылом одни болота да леса - что на них смотреть! Откинулся в сиденье, и принялся за карамельку.

Но до Дубны не долетели, похоже, идём вдоль канала имени Москвы. Время летит быстро, а расстояние – ещё быстрее, на горизонте уже дымки и силуэты большого города.

- Москва?
- Она самая!

Это радист подошёл к нам, предупредить, что скоро посадка.

- А куда мы приземлимся?
- Посадка у речного вокзала, там наша база, в Захарково.
- А вы всегда так летаете?
- Да, стараемся иметь место для аварийной посадки. И на север так же, до Холмовского гидроаэродрома.

Тут впервые за весь полёт нас не просто тряхнуло, а словно ухнули в яму! Радист приказал не вставать и держаться, а сам вернулся на свой пост. Какое там «не вставать», даже подкатило что-то к горлу, но держался: перед девчонкой не хочется показаться слабаком. Тем более, Нэля уже проснулась и тревожно озирается вокруг. Улыбаюсь ей и показываю большой палец.

Развороты и снижение уже не так интересны, стараюсь отвлечься мыслями о том, что же после посадки? Нэля тоже не смотрит в окошечко. Чтобы её отвлечь, спрашиваю о наших дальнейших планах. Всё же загадки загадками, а я ведь учащийся системы НКРТ, почти флотский! Девочка обрадовала: воскресенье проведем в Москве у Сережкиных родителей, а завтра уже вдвоём на поезде вернёмся обратно.

Больше обрадовался или растерялся, и не знаю… Путешествие с подругой детства наедине и радует, и пугает одновременно. Мы ведь оба уже выросли, даже о чём теперь говорить, не очень представляю. Но Нэлька улыбается: «Вот в поезде и наболтаемся, без шума и качки!» А ведь точно, хоть и привык к рёву двигателей, но разговаривать, почти крича, не так приятно.

А самолёт уже заходит на посадочную прямую. В окошке мелькают берега и деревеньки, большие дома и даже шпиль речного вокзала! Снова скрип и скрежет, замечаю, как тяги около нас ходят туда-сюда. Машину качает с крыла на крыло, но скорость заметно меньше, и свист пропеллеров снова другой. Земля всё ближе и ближе, вот уже берега почти вровень с иллюминаторами.

Первое касание, «бух-плюх!» Ещё раз, нас подбрасывает на сиденьях, едва удерживаемся, «бух-бух-плююююхх» и самолёт, словно зацепив невидимую сеть, резко замедляется, взревев уже знакомым басом! Но уже понятно, что мы сменили «среду обитания», снова став «водоплавающими»!

- Ура! – мысленно кричу и вижу, что и ребята так же радуются.

На борту послепосадочная суета. Машина подруливает к левому берегу, но близко не становится. Шум моторов стихает, радист снова, похоже, занялся якорем. Наконец двигатели заглушены, винты замирают, и в ушах словно вата. Но понемногу пробиваются плеск воды о днище и даже потрескивание остывающих моторов.

- Ой, смотрите, лодочка!
- Где, Нэля?
- Да в окошке!

И точно, к нам приближается на вёслах большая надувная шлюпка, видимо, наш очередной транспорт. Сережка уже оживился, болтает, как нас ждут дома, похоже, «тётя Римма» - это и есть его мама. Нэлька уже переживает, как она в лодочку станет забираться, а я просто радуюсь, что неожиданный полёт закончится, мы скоро окажемся на земле, да ещё и повидаю столицу. И обед был бы кстати, зря, что ли, не подвержен морской болезни?

Жду, когда снова откроется бортовая дверь, но командир не торопится с высадкой. Даже спустившийся из своего «скворечника» механик не подошёл к нам, а склонился за радистом, который после хлопот с якорем почему-то не отходит от аппаратуры. И Михаил Васильевич, и второй пилот смотрят на них. Если бы не успешная посадка, можно было подумать, что на борту не всё так хорошо.

Переглядываемся с ребятами: что эти взрослые ещё придумали? Но тут радист переключил приёмник на громкую связь и мы услышали напряжённый голос диктора: «…нное сообщение!»

После паузы раздался непривычно растерянный, но знакомый голос:

«Граждане и гражданки Советского Союза!
Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление…»