музыка и шизофрения

Музыка и шизофрения.
Стоит ли разделять два этих понятия, и нужен ли присоединяющий предлог «и» в определении искусства, требующего переходов в различные реальности.
«Ирреально» - помните, так когда то говорили об исполнениях Рихтера, произведения великих классиков. Заходы в другие реальности, возможные при прослушивании, стали наркоманией для зрителя.
Шизофрения, как недуг, подразумевающий иновидение, т.е.галлюцинации, возможен как при психологических расстройствах, так и при излишнем усердии, неимеющим психологической основы.
Бедный Шопен, утонувший во славу речных фей, Моцарт, не найденный в общей могиле, оглохший от собственных тромбонов Бетховен, Чайковский и его мальчики, и Иже, они же, оне, почившие с дурной славой, но не оставившей запаха во времени, были, безусловно, больны. Больны кровно, пока шизофрения не стала признаком отклонений от гениальности.
В чем суть гения? Допустим, в направлении нейронов головного мозга на выбранный жизненный профиль. Западание нейронов, их так называемые «заскоки», возможны при разного рода отклонениях от основной установки жизни.
Ну, допустим, все женское начало, необходимое для существования женского гармона, Петр Ильич брал в музыкальном искусстве. Зачем ему тогда женщины? Они бы портили его, перенасыщали. А бедный, несчастный, измученный и вечно летящий Шопен, улетел в одну ночь к феям фосфорицида, сиять в ночи.
«Селяви лили» сказали мы синдрому гениальности, когда оказалось, что все гениальное просто. Просто копировать, подражать, делать так называемого кумира из гения вплоть до цвета его волос. Изучать, встать на его ноги, говорить как он. Иметь полный прототип и существовать в нём. Это и есть гениальная шизофрения,которая если говорить о причастности к какому-либо роду деятельности, станет клоунадой, в этом вероятно и есть отклонение. Клоунада от обычного искусства имеет несколько другую, эту самую светящуюся «искру бога», встречая которую люди забывают себя.