Булочка с маком и корицей

Почти бессонная ночь, привела к тому, что совсем не выспалась. Все эти удобные позы (не на спине, не на животе, а на боку — ха-ха-ха) и дыхательная гимнастика, открытое окно, музыка расслабляющая — всё было бессмысленно. Ещё и будильник на телефоне проспала.

Не то, чтобы проспала... Зазвенел, механически выключила и дальше в сон. Хотя, вовсе и не сон. Полузабытьё какое-то.

Виделось чёрте что.

То она где-то в горах, облака внизу, ветер в лицо, солнце уходит в закат. Или это был рассвет? Слышится чей-то смех, но никого не видно. Руки расставила навстречу ветру и есть дикое желание полететь. Казалось, она это может.

Наверное, это был рай.

Потом опять за кипой бумаг, чертежей, монитор, на котором пытается что-то удалить, но оно никак не удаляется. Главный инженер с перекошенной улыбкой.

Ой, это совсем плохо. Если он снится — плохая примета.

Подчинённые смотрят, кто с сочувствием и жалостью, кто с чёткой фразой в глазах: «Так тебе и надо». Как огромный плакат.

Есть. Есть такие, кто её не любит. Считают придирчивой и занудой. Сама одиночка и другим нормально жить не даёт.

Она всё знает, что о ней говорят.

Голова гудела, будто там поселился улей. Встала. Поплелась в ванную. Умылась. Убрала волосы. Замучили они её. Остричь что ли? Мороки меньше. Причесался и пошёл.

Молча смотрела в шкаф. Как, впрочем, и каждое утро. Раскроет и смотрит. И гадает, что одеть? Надо бы ополовинить его, тогда и проблем будет меньше.

***
Пока ехала в лифте, его дёрнуло несколько раз. Да, да! Сейчас только застрять и не хватало.

Когда вышла на улицу, яркое солнце ударило в глаза. Теплый ветер поцеловал в лицо. Обнял за плечи. Она даже улыбнулась.

Машина не завелась с первого раза. В дороге два раза подрезали. Как только не попала в аварию? Куда все с утра несутся? Зачем? Ну, выезжайте пораньше, в конце концов! Настроение опять в ноль.

Перенервничала. Оставила ключи от офиса в машине... Пришлось бежать на парковку. По дороге столкнулась с Петровым. Что за напасть? Главное, она вправо, и он вправо. Она влево, и он влево. Остановилась и он встал. И смеётся еще. Весело ему. Пока не рявкнула.

А-а-а-а! Все с ног на голову. Есть еще что-то, что сегодня день готовит?

***

Сон был в руку. Та его часть, где снился Петров.

По имени отчеству она обращалась к нему только на работе в личной беседе и на совещании. За глаза по фамилии и больше никак. Вне работы старалась с ним не сталкиваться, но, если вдруг случалось, пыталась обходиться без обращения, или так же: Петров.

Они учились вместе. Крутились всю учёбу в одной компании. Он — из-за её подруги Лизы Кругловой. Больше их ничего не связывало.

Главным инженером стал с полгода назад. Выслужился. Есть у него такая черта. Ольга его терпеть не могла. Он — взаимно.

***
Часов около девяти, перед совещанием Петров пригласил её к себе в кабинет. Лично. «Какая честь», — высказала Ольга свою иронию про себя и побрела, даже нет, потащила себя, едва переставляя ноги, которые, как и она сопротивлялись, не хотели идти. Ясно ведь, сейчас чем-то озадачит.

— На смотри, читай, — стоило только перешагнуть порог кабинета, Петров кинул на стол, несколько документов.
Прошла. Села, хоть и не приглашали. Взяла, брошенные ей документы. Изучила. Взглянула на Петрова невинным взглядом, как умела это только она.
— Ну, а я-то тут причём?
— Решением коллектива, выбрана ты.
— Коллектива в твоём лице?
— Не преувеличивай мои заслуги, — ухмыльнулся и сел на своё место. — Первым предложил исполняющий обязанности директора, — развёл руками.
— Хрен редьки не слаще...
— Не понял?
— Это я не вам, Леонид Степанович.
— Короче, Белова, бери, изучай, думай. Ответ не позднее семнадцати ноль-ноль. А сейчас иди работай!
— Так работать или думать?
— Не ёрничай.
— Ну, где уж, нам уж, — чтобы её не слышали, добавила.
***
Ничего хорошего она уже с утра не ждала от сегодняшнего дня. Но такой свиньи... По воли случая ли, по велению ли руководства фирмы, или это Петров?

Ольга разложила на рабочем столе все три документа, в которых была изложена суть: путёвка, место назначения, стоимость, время отъезда и срок, на какой эта путёвка предназначена, все процедуры, которые следует выполнить, после её приобретения.

Тут хоть думай, хоть не думай, но путёвка не вписывалась в её планы. Особенно по срокам.

Во-первых, на целый месяц раньше. Она физически теперь не успевает сдать объект вовремя Она его, конечно сдаст, но это будет на половину сырая работа. Это будут задержки до поздна. И хорошо, если она будет освобождаться после десяти вечера.

А ещё же надо будет сотрудников к этому склонить. Самое сложное из всего.

Во-вторых, Ольга собиралась поехать в отпуск, совершенно в другое место. Она уже давно туда планировала. И в этот раз так удачно складывалось всё. Она дышать иной раз боялась, чтобы ничто... ничто не вмешалось в её планы. Никакое провидение.

***
Провидение в лице Петрова не просто вмешалось, оно нагло влезло, просочилось и ...

К горлу подступил ком. Захотелось реветь. Выть белугой.

Было ясно, её желают выпроводить в отпуск, не по графику, а раньше. Причина? Вот, в этом-то и вопрос... Перестановки? Её хотят подсидеть? На её место кого-то примут? И скорей всего руководство этот вопрос уже даже решило. Что там решило. Утвердило.

Приедет, а в её кабинете сидит другой человек.

О! Если всё так, она лучше уволится... И, вообще, нечестно это и некрасиво. Вызвали бы, да и сказали в глаза. Чего вилять-то? Она не ребёнок.

Ольга отработала на фирме немалое время. Поднялась от рядового инженера до руководителя отдела. Но своим трудом заслужила. Без подлизывания к руководству. Неужели не имеет право на доверие?

***
Вопросы не отпускали.

Каждая новая версия вручения ей путёвки, через некоторое время отвергалась, но рождалась новая, ещё более несуразная, необъективная или через чур гипертрофированная на её собственном эго.

Она никогда так не изматывалась, как сейчас, пока смотрела на эти три листочка, на одном из которых нужно было поставить свою подпись, как заверение согласия.

— Ольга Васильевна, — заглянула в кабинет Светлана — её сотрудница. — Там собирают всех в актовом зале. Сказали собрание какое-то.
— Хорошо. Спасибо. Иду, — встала, поправила юбку, посмотрела на выходе в зеркало. Поймала в собственных глазах тоску.
«Ты можешь отказаться», — сказала отражению.

***
Все уже сидели.

Удивительное дело, люди — народ странный. Вот, сколько она наблюдает, делает только один вывод: народ старается держаться подальше от руководства. И сейчас этот факт на лицо. Два первых ряда стульев пустует. Последние ряды заняты подзавязочку.

Села на первый ряд у окна.

Кто-то подумал сейчас, что она, как всегда, решила выпендриться. Кто-то чего похлеще. Ей всё равно.

***
Следом за ней зашло руководство. Расселось за столом, напротив сидящих в зале.

Секретарь, Петров, исполняющий обязанности директора, главный бухгалтер и незнакомый мужчина. Ольга вгляделась. Ба! Да это тот, с кем она с утра у парковки столкнулась...

Выходит, ради него их и собрали. Новенький. Явно, на высокую должность.

Мысль о том, что им будет занято её место, отмела сразу. А вот то, что и.о. могут заменить или упразднить... куда реальнее.

***
После собрания сразу зашла к Петрову.
— Леонид Степанович, никуда не поеду. Предложите путёвку бывшему и.о. Ему нужнее.
— Но...
— Леонид Степанович, давайте без «но», — Ольга положила документы, касающиеся путёвки, на стол. — У меня объект, выдача которого на носу. Новый директор — вторая причина. Вы сумеете ввести его в курс дела по моему отделу? Ответ очевиден. Нет. Или я не права?

Петров нахмурил брови. В его голове зашевелились извилины, так активно, что Ольга явно видела этот процесс.
— Учти, будешь проситься в отпуск по графику, не отпущу. Или сейчас, или... Не знаю даже, когда. На лето не рассчитывай.
— Я понимаю все риски, — она направилась на выход. — Только последнее слово не за тобой, Петров.


***
Всё разделилось на «до» и «после».

«До» — это, когда что-то еще можно было изменить. «После» — когда слишком поздно менять.

Петров вызвал с самого утра. Настроение испортилось тут же. «Если он начнёт что-то о том, что в отпуск сейчас никак нельзя, уволюсь. Тут же. Сразу!» — Ольга уже кипела внутри и негодовала. Она была уверена, что другого повода вызвать её на кануне, просто нет.
Постучала. Зашла сдерживая эмоции.
— Леонид Степанович, вызывали?
— Проходи садись. И ты это… Твоя вежливость меня пугает… Я лучше себя чувствую, когда из твоих глаз в меня летят молнии.
Вот сейчас Ольга насторожилась. Было непонятно: шутит, ёрничает или говорит, как есть.
Прошла. Села, напротив. Закинула ногу на ногу. Она всегда так садилась, когда нужно было сдержать свои эмоции. Чтобы не получилось рывком встать и … задушить, ну или стукнуть папкой по голове этого Петрова. Кажется, если бы она хоть раз это сделала, его улыбка на все тридцать три зуба и блеск в глазах, надолго пропали б, и перестали раздражать её.
Ольга ждала, что скажет начальник.

***
Он налил из графина воды. Встал. Обошёл вокруг стола. Поставил стакан перед ней.
— Попей. Кипишь вся. Дым вон идёт, — пошёл на своё место.
Первое желание плеснуть в него. Сдержалась. «Вот что за человек? Мало того, что вызвал с утра, так еще ни слова пока по делу, но завёл… Нет! Довёл почти до кондрашки».
— Ну вот, смотри Ольга Алексеевна, дела обстоят так. Отпуск я тебе отменить не могу. Я так понимаю, билеты уже куплены и чемоданы собраны…
Ольга собралась было вставить реплику, но Петров не дал. Остановил её жестом руки.
— Дай договорить. Я итак уже тебя боюсь, — встал прошёл к окну, сложил руки за спиной. – Тянуть не буду. Скажу прямо. Придётся тебе совместить свой отпуск с работой. Приятное с полезным. Не перебивай, — повернулся к ней. – Давай на пару минут забудем о том, что мы с тобой когда-то учились вместе и всё остальное. Я знаю, ты меня терпеть не можешь и всё, что ты обо мне думаешь тоже. Но сейчас я – твой начальник. Ты – мой подчинённый. Всё остальное не имеет к нам никакого отношения. И заруби себе это на носу.
О! Ольга такого поворота не ожидала. У него оказывается и характер есть.
— Так вот, я повторюсь. Придётся совместить отпуск и работу. Поедешь не одна.
— Я лечу в Казань. У меня билеты куплены, — без малейшей доли гнева произнесла Ольга.
— Я знаю. – подошёл к ней. Присел на стол, не отрывая вторую ногу от пола. – Я начальник. Я вынужден знать всё про своих подчинённых. Но в данном случае, я поинтересовался.
Ольга подняла на него глаза.
— Еще и следишь за мной?
— Мда… Слежу, — встал на пол. Зашёл сзади. Облокотился на спинку стула и почти завис над Ольгой.
«Испытывает мои нервы?»

***
Сейчас было очень не по себе. Но опять сдержалась. Её предупредили: она — подчинённый, он — начальник. Может ищет повод уволить?
— Так вот, Ольга Алексеевна. С кем летите, узнаете в аэропорту. Всё что необходимо, он вам расскажет и документы нужные у него тоже с собой будут.
— А почему нельзя сейчас сказать с кем лечу? И вообще, ввести в курс дела.
— Чтобы вы завтра спокойно доехали до аэропорта и не нервничали. Не загружали свою головушку ненужной пока информацией. На этом диалог начальника и подчинённого закончен. Сегодня освобождаю тебя от работы. Езжай домой. Собирайся.
— Какая щедрость, — буркнула Ольга.
Петров переспрашивать не стал, хоть и не расслышал. Он понимал, ничего хорошего в его адрес она отпустить не могла. Вот только не понимал, почему, из-за чего, откуда в ней столько неприязни к нему?

***
Ольга, по старой привычке, ещё со студенческих лет, после того, как однажды опоздала на электричку, а следом за этим вся её жизнь, как ей тогда показалось, пошла наперекосяк, выехала в аэропорт заранее. К тому же и такси подали почти на час раньше.

Уже на кольцевой встали в пробке.

Машины стояли в обе стороны. Причём, все три полосы. Не было ни единого шанса хоть как-то продвинуться вперёд.

Водитель запросил информацию через навигатора. Тот выдавал лишь сплошную красную и больше ничего.

Ольга начинала нервничать. Времени, конечно, в запасе была уйма. Но кто ж знает, на сколько эта пробка?

Елозила на сиденье. Выглядывала в окно. Пыталась найти хоть что-то в интернете. Хоть какую-то информацию. Всё бесполезно.

Когда наконец-то машины тронулись с места, выдохнула с облегчением.

***
Выскочила из такси и рванула к ближайшему входу. Как потом оказалось зашла не туда. Носилась со своим чемоданом, вычитывая указательные знаки, бежала по стрелочкам, прислушивалась к динамику. «Господи! Они ещё и говорят ничего не понять! Ну и начало…»

Устала носиться. Подошла к сотруднику аэропорта, тот разъяснил, куда идти. Прошла регистрацию на рейс. Сдала багаж. Немного выдохнула.

Когда объявили посадку, такая масса пассажиров ринулась сразу, что началась самая настоящая давка. Еле выбралась из этой сумасшедшей толпы. Уж лучше подождать пока все слишком спешащие, пройдут первыми.

Такая же давка была и в автобус, который потом вёз их к самолёту. Чуть успокоилась. Вжавшись в уголок автобуса у заднего выхода, вдруг вспомнила, что кто-то же летит вместе с ней. Кто? Попыталась увидеть хоть одно знакомое лицо. Не получилось. Хотела достать телефон и позвонить, уточнить у Петрова. Но из-за давки не смогла.

***
С каким облегчением вдохнула воздух, когда "вывалилась" из автобуса. Мелькнула мысль: «Может надо было поездом?» Направилась к трапу. Пока шла достала телефон и остолбенела. Разрядился! И? Где она его сейчас зарядит? Как она без телефона? Даже музыку не послушать. А ведь и наушники с собой взяла. «А-а-а-а…» — почти вслух вырвалось из неё.

На трап тоже организовалась давка. Вспомнила всех святых и не только. «А всё Петров! Это точно из-за него. Напрячь её работой, когда она, Ольга, собиралась в коем веке отдохнуть. Вот теперь с того момента и пошло всё наперекосяк».

«Ваш билет у окна? – странно посмотрела на Ольгу стюардесса, когда та наконец-то поднялась по трапу — Вам невероятно повезло».
«Стюардессы тоже странные какие-то», — прошла в салон и, протискиваясь к своему месту, пролезала вперёд, не соблюдая очерёдности. Кто-то попытался её остановить, но она, пользуясь замешательством остальных и тем, что худенькая, протиснулась ещё на пару человек вперёд, игнорируя недовольство пассажиров.

Пережидать каждого, пока те, кто уже дошел до места, да уберут свои вещи, не было ни малейшего желания. И дело не в том, что она уже сегодня выбилась из сил, а в этом невероятно суматошный состоянии находилась с момента выхода из дома, дело в том, что хотелось уже выдохнуть и уставиться в иллюминатор, отстранившись от окружающего ее хаоса, хотя бы на время полета. Это как остановиться в самом центре, бегущей куда-то толпы, и просто дышать размеренно, легко, глубоко.

Наконец-то плюхнулась на своё место, расслабилась.

Гул голосов, возня заталкивающих свои вещи в багажное отделение над головами – всё продолжалось ещё какое-то время. Закрыла глаза. И сидела так, до тех пор, пока не услышала звук отъезжающего трапа.

***
Стюардесса прошла по салону, проверила кресла, чтобы те были в вертикальном положении, проверила, застёгнуты ли ремни безопасности. Затем что-то говорил капитан на английском и на русском. Стюардесса рассказала свою часть обязательного инструктажа. И наступила маломальская тишина.

Самолёт набирал высоту.

Она так и не встретилась со своим напарником. Так и не в курсе, чем будет заниматься в Казани помимо отдыха. Но теперь это дело десятое. Прилетит, в любом случае встретятся. Уверена, тому второму дали её номер. Может, человек и звонил, но у неё же разрядился телефон. Причина уважительная.

Когда взлетели выше облаков, она наконец-то оторвала свой взгляд от иллюминатора. Повернулась, чтобы оглядеть салон и пассажиров рядом.

Вздрогнула. «Не может быть…»


***

Сердце ёкнуло. Уже ничего не изменить. Самолёт высоко в небе.

«Можно, конечно, устроить небольшой скандальчик. Потребовать парашют, мол, я хочу сойти с этого рейса, потому что мне не по пути с сидящим рядом пассажиром и всякое такое. Но что она от этого выиграет? Очередное клише — прописную истину, избитое мнение о себе самой. И от кого? От этого самовлюблённого ... — Ольга прильнула лбом к иллюминатору, вибрация которого передавалась ей и это было не очень приятно. Но уж лучше так. — Теперь понятно, почему он не сказал, кто второй, — качнуло. Больно ударилась. Подложила под лоб капюшон от толстовки. С утра прохладно было, вот и надела. — Но как он угадал с местом? Билет она покупала сама. Заранее. Бронировала через свой компьютер. Он никак не мог узнать... — мысли вертелись в голове запутанным клубком и не находили никакого объяснения случившемуся, кроме как — случайность. Один шанс из тысячи. И нате вам! Такое тоже бывает».
Плюсом ко всему, злилась на себя, что не проверила зарядку телефона. Могла бы сейчас сидеть, закрыв глаза и слушать музыку.

***
Немного успокоилась. Привела мысли в порядок. Включила следователя или сыщика, или кого там? В общем, включила.

Петров сидел на соседнем кресле. В маске для лица. В кепке, натянув её максимально на лоб. Чёрная ветровка. Ольга никогда не видела его в ней. Широкие джинсы с кучей карманов и замков. Это после строгих офисных костюмов? А в универе? Его так и называли домашним пай мальчиком. В поход или просто на природу — костюм спортивный, да еще и фирменный, а не какой-нибудь. Мог себе позволить за деньги родителей.

Туфли, ботинки — всегда начищены.

Это, если без придирок, большой плюс. Ольга в универе выделяла его среди парней за это. Чистота и аккуратность, а еще определённая педантичность: Петров никогда никуда не опаздывал.

Попыталась вспомнить, видела ли его когда-нибудь просто в джинсах и футболке? Не вспомнилось.

***
Чуть наклонила голову в его сторону. Посмотрела на обувь. Кроссовки. Классные, надо сказать.

Тут же подтянула свои ноги под кресло. Её, по сравнению, так... Самые обычные. Купленные на Озон. И джинсы дешёвенькие, хоть и смотрятся модными. Толстовка? Привезла её лет шесть назад из поездки в Германию. Толстовка Ольге нравилась, но всё равно, она уже старенькая.

Вот, умеет этот Петров испортить настроение.

Утром, когда смотрела в зеркало, считала себя на самом пике стиля. Теперь — не дотягивала и до обыденности. Но он не смеет даже и подумать, что у неё нет вкуса!

Устала ощущать головой вибрацию от иллюминатора. Да и почему, собственно, она должна терпеть все эти неудобства? «Сделаю вид, что не узнала. Хотя, я этого «черта» узнаю в любом обличье».

Села откинувшись на спинку кресла. Прикрыла глаза на какое-то время.

Мысли опять заполнили голову. «Так почему же он не сказал, что летит со мной? Испугался, что сдам билет в последнюю минуту и полечу другим рейсом? Но я же не совсем дура? Хотя выкинуть такое вполне могу».

Открыла глаза. Покосилась на Петрова.

Тот сидел, не меняя позы. Не пошевелился за всё время ни разу. Даже ногой не двинул. Глаза были закрыты. Руки в карманах ветровки.

***
«Вот интересно, зачем столько неудобств? Маска эта? Стала бы я ради кого-то идти на такое?» — Ольга поймала себя на мысли, что перестала любоваться видами из иллюминатора, а вместо этого всё время думает о Петрове. — Вот ведь... Прицепился. Так и знала: и полёт и отпуск будет испорчен. И не кем-то, а Петровым».

— Чай, кофе, соки, бутерброды, — стюардесса, проходила по рядам предлагая пассажирам небольшой перекус.
— Не спасибо, — Ольга отказалась.
Петров даже не пошевелился. «Жив ли он вообще? Может летать боится? — неожиданно пришла в голову такая мысль. — Ого-го! В моей копилке его недостатков пополнение!» — Ольга улыбнулась сама себе и опять повернула голову к иллюминатору. Они пролетали в той части неба, где совсем не было облачности, и вся земля под ними лежала как на ладони. Ольга очень любила такие виды. Жаль, не долго всё это. Опять влетели в облачность. «Итак, он карьерист — этот факт открылся еще со студенческой поры. — Есть цель — идёт к ней. На счет по головам... Утверждать не буду. Не замечен. Но угодить руководству... Переработки, выходные, командировки, куда все спокойно отказываются — легко, — Ольга задумалась вдруг. — А плюс это или минус? Второй недостаток — маменькин сынок, — это тоже со студенчества», — покосилась в его сторону.

Так и не сменил позу ни разу. «Может толкнуть? — мысль подзадорила. — Ой, нет. Лучше не трогать».

***
Самолёт пошёл на посадку. Стюардесса и капитан, как всегда предупредили о мерах безопасности. Заодно и о погоде в Казани.

Приземлились.

Ольга не вставала с места, пока Петров, продолжавший шифроваться (а как это еще назвать?), не прошёл достаточно вперед к выходу. Провожала взглядом. «Пусть думает, что не узнала».

Но выходила, наблюдая за каждым его шагом. Главное, не столкнуться. Не пересечься. Не соприкоснуться случайно даже рукавами.

Когда стояла у трапа, чтобы сделать первые шаги на спуск к земле, почувствовала тёплый приток воздуха к легким. И некую приятность прибытия на место. Смущало лишь предчувствие неизвестности событий, связанных с работой, так просто навязанной ей начальством именно теперь. Именно в отпуске.

Петров её не поджидал. «И спасибо за это всем высшим силам», — думала Ольга, но при этом ощущала, что нет в ней больше той жуткой неприязни к нему.

Она видела, как он прямиком направился к автобусу, зашел в него и исчез там.

Когда сама заходила, автобус был переполнен. Встала неудобно. Держаться за верхние поручни не позволял рост, а больше рядом ничего не было. Качнёт или начнёт поворачивать автобус и всё – завалится на кого-нибудь.

Кто-то потянул её за ветровку. Сопротивляться не могла, тесно. Она просто подалась по инерции туда, куда тянули, иначе упала бы.

Петров. С серьёзной миной, без маски молча протолкнул её к окну, по низу которого был поручень, и закрыл собой. Ерепениться не было смысла.

Пока шли в зону выдачи багажа, молча шёл рядом. Не проронил не слова.

Багаж получил первым, но не ушёл. Ждал чуть в стороне, чтобы никому не мешать и, наверняка, чтобы не раздражать Ольгу.

***
Ольга боялась проворонить чемодан, но всё равно исподтишка смотрела на Петрова.

Высокий, красивый молодой мужчина, одетый по моде, а главное, на нём всё сидело, как на модели. И костюмы офисные, что греха таить. Все осОбы женского пола, даже возрастные, на него оглядывались.

«Интересно, почему у них с Лизкой Кругловой ничего не получилось? Он же ей проходу не давал? И она ни разу ведь о нём с Ольгой не говорила, — отвела взгляд от Петрова и продолжала поджидать чемодан. — Хотя, — увидела родной красный и пошла к ленте. Взяла. Направилась к Петрову. Сейчас смысла не было его игнорировать. Пока до гостиницы потерпит. — Так, о чём я? А… Вспомнила. Лиза как-то спросила у неё, нравиться ли ей Петров? На первом курсе ещё, кажется".

Они тогда первый раз своей большой компанией отмечали сдачу сессии. Точно! И она сказала Лизке, что? Она ей ничего тогда не сказала. Только спросила, почему та её, Ольгу, об этом спрашивает? На что Круглова ответила, мол, заколебал, или достал. Что-то в таком духе. А потом Ольга часто видела, как тот поджидал подругу, или догонял их и говорил, что у него к Лизе дело. А Лизка возвращалась злая. Психовала, но ничего не рассказывала.

Ольга поравнялась с Петровым.

"Странно это всё. А когда и почему у меня появилась неприязнь к нему? Из-за Лизки? Да. Было противненько, что она отшивала, а он за ней «хвостиком». И это его вечное: «Лиза, отойдём, надо поговорить».

***
Петров нашёл такси. Помог с чемоданом. Сел рядом на заднее сиденье. Назвал адрес.
— Так, стоп, — Ольга словно проснулась. —У меня бронь в другой гостинице.
—Звони и отменяй. Время ещё есть.
— Но я…
Петров не дал договорить.
— Эту гостиницу оплачивает фирма. Она в самом центре города. И до офиса Заказчика два шага. Но, если у тебя денег куры не клюют, я не возражаю. Заселяйся, где забронировала.

Он был прав. Закатывать скандал и спорить не стала. Набрала номер отеля, отменила бронь, но предоплату ей не вернули. Снять надо было за сутки.
— Сколько ты заплатила?
Ольга назвала сумму.
Петров тут же перевёл ей на карту деньги.
— Зачем? Это мои проблемы…
— Я же не свои тебе перевёл. Командировочные.
«Выкрутился», —Ольга повернулась к окну и стала смотреть на улицы города.

***
Мысли опять вернули её в прошлое.

«Так почему же Лизка, которая всегда говорила, что обязательно подцепит себе богатенького мальчика, со связями, чтобы у неё всегда всё было, как блюдечке с голубой каёмочкой, отшила Петрова? Странно… Вот смотрю я на него с тех самых пор, как он пришёл к ним в фирму — жених-то завидный. И Лизка бы с ним не прогадала…»

Такси резко затормозило и сбило с мысли.

Петров взял её чемодан. Донёс до стойки администратора. Попросил у неё паспорт, у Ольги. Сказал посидеть пока и пошёл оформлять их в номера.

На лифте поднялись на четвёртый этаж.

Петров протянул ей электронный ключ у двери номера.
— Давай в этот, — занёс чемодан. — здесь, на мой взгляд, тебе будет комфортней. Окно выходит на улицу. Комната на торце. Я — в соседний заселюсь.
Ольга не стала возражать. Если честно, она уже устала. Ей хотелось переодеться, принять душ и упасть на кровать.
— Отдыхай, — Петров вышел и закрыл дверь.

***
Зашла в душ, опешила. Поддон был усыпан волосами. И слив забит ими же. Чуть не стошнило.

Накинула халат. Вышла. Постучала Петрову. Тот открыл быстро. Он стоял перед ней с обнажённым торсом и в полотенце, закрывающем всё ниже пояса, вытирая голову.
Ольга забыла зачем пришла. Покраснела.
— Что случилось?
— Там волосы… В душе. Номер вообще убирали?! — Ольга чуть не плакала.
— Погоди. Успокойся. Я сейчас, — ушёл. Вернулся в спортивном костюме. Молча направился в номер к Ольге. Вышел. — Бери всё что надо. Иди мойся в моём номере. Ключи от своего номера мне дай. Пока моешься я всё решу.

Ольга мылась и ревела. Ревела из-за всего сразу. Но больше от усталости и от того, что опять всё наперекосяк. Всё не по-человечески. Что она зависит сейчас от Петрова. И что он ей, кажется, нравиться.

Когда вышла из душа слышала, как Петров ругался. Администратор перед ним извинялась. Сказала, что сейчас в ближайшие полчаса в номере всё уберут. И постель поменяют.

***
Петров вернулся с её чемоданом и вещами.
— Наведут порядок. Я проверю. Пока у меня в номере побудешь. Если хочешь поспать, ложись. Отдыхай. Два часа у тебя есть. Потом сходим куда-нибудь покушать.

Ольга проспала больше двух часов.

Когда проснулась, Петров сидел в наушниках и с телефоном в руках.
— Выспалась?
Кивнула головой.
— Я выйду. Собирайся, сходим в город и покушаем. Присмотрел уже пару мест.

Ольга уложила волосы. Совсем немного макияжа на лицо — гулять ведь, не на танцы. Так мама ей частенько говорила. Надела платье и туфли.

Петров не мог скрыть своего восхищения, когда зашёл. Сделал ей комплимент. Попросил подождать недолго. Ему тоже надо переодеться.

Из-за шкафа, где он одевался вышел брутальный красавчик.
— Пошли?

Пока спускались в лифте Ольга вдруг спросила: «Петров, почему ты до сих пор не женат?»
Тот, не поворачиваясь к ней: «Воронцова, за что ты меня терпеть не можешь?»

***

Проснулась с тяжелой головой.

Не помнила, во сколько вчера вернулась. Спала в своём номере, и то хорошо. Бррр... Глаза не смотрели... Свет был слишком ярким.

Она вчера напилась. Отметила начало своего отпуска. Одна бы она на такое не пошла. Но за компанию... Почему бы и не... да?

А всё начиналось с обычной прогулки по городу. Небольшого перекуса в каком-то кафе. Театра кукол, «Парка тысячелетия» и кремлёвской набережной. Фотографировала почти всё подряд с оговоркой: потом оставлю только самое интересное. Просила Петрова, раз уж увязался за ней, пофотографировать и себя на каком-нибудь интересном фоне, особенно у фонтанов.

Когда в животе начало урчать, напоминая, что пора бы и отужинать, дала знать своему попутчику, который, кажется, сразу обрадовался этому.

Пока сидела на лавочке и просматривала в телефоне галерею с фотографиями, Леонид (он попросил обращаться к нему без отчества — они ж не на работе) искал в телефоне, где можно поужинать.

***
В кафе было уютно, не шумно. Приятная музыка, приглушённый свет. Цветы на столиках. Официантки — молодые девушки — скользили между столами, словно феи на крыльях.

Ольга заметила, как та, что подошла к ним, смотрела на Петрова.

Внутри царапнуло. «Ревную? Не может быть... Почему не может? Я пришла с ним. Значит, имею право ревновать».

Петров делал вид, что не замечает лукавых взглядов официантки. Держался холодно и не напрягался. Словно давно привык к такому. Взял буклеты с меню и один протянул Ольге.

«На меня б так смотрели. Я бы таяла, — думала, заглядывая в меню. — Но Петрову нельзя. Иначе я ему командировку сорву».

Улыбнулась собственной мысли. Петров заметил. «И что у неё там такого весёлого?» — спрашивали его глаза.

Когда принесли заказ, Леонид вдруг спросил: «Может, по бокалу вина? Отметить начало твоего отпуска?» Она просто кивнула головой. Боялась, что если заговорит, тот сразу поймёт и почувствует её радость. А этого нельзя допустить.

***
Когда была нарушена граница того количества вина, позволяющего контролировать свои поступки и слова, Ольга не помнит. С какого-то момента она вообще ничего не помнит. Но хорошо помнит, как они вышли из кафе. Кружилась голова, всё вокруг плыло и качалось, а на душе скребли кошки.

И еще очень хотелось наговорить этому Петрову гадостей. До слёз хотелось. И за то, что он сейчас здесь с ней, и видит её в таком вот состоянии, и за то, что он испортил ей... Почти испортил отпуск. И за то, что работает её начальником. Что весь такой... Правильный. Джентльмен. За то, что выбрал тогда не её, а Лизку...

Конечно, Лизка была красоткой. И рост — не её метр с кепкой. В такую нельзя не влюбиться.

***
Ольга ненавидела Петрова. А сейчас, когда проснулась, и кое-что вспомнила — ещё больше. Потому что он постучит в двери утром и сообщит, что надо ехать в офис к Заказчику. И сделает это так, будто вчера ничего не произошло.

Но ведь произошло!

Пусть она не наговорила ему ничего такого... Или наговорила? «Боже! Неужели я...» — схватилась за голову руками. «Позорище! Позорище ты, Оля! Зачем ты вообще пила? Почему ты не остановилась на одном бокале?!»

Перевернулась лицом в подушку. Лицо горело. Внутри была паника и стыд. Жуткий стыд, пробирающий до каждой клеточки её тела.

***
Будильник вернул в реальность.

Встала, всё ещё ощущая внутри себя негодование и потерянность одновременно, и желание испариться, хотя бы на время.

Приняла душ. Уложила волосы. Сделала макияж. Оделась. Заглянула в зеркало и почувствовала себя там внутри него маленькой и беззащитной девчонкой, нуждающейся в маминой помощи.

Подкатили слёзы. Замахала руками на лицо, чтобы успокоиться.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Где-то запахло кофе и булочкой с маком и корицей.

В дверь постучали. Открыла. В проёме стоял Петров с кружкой и булкой.
— Держи. Минут через пятнадцать будем выходить. Но не торопись. Я ещё такси не вызвал.
— Хорошо, — взяла, не поднимая глаз. Лицо горело.

***

Такси тащилось через весь город. Леонид пояснил, что едут не в офис, а на объект. Так предложил Заказчик.

Ноги гудели. Это после вчерашнего. Наверное, сегодня лучше было надеть кроссовки и джинсы, как Петров. Но она думала, что поедут в офис, вот и выпендрилась опять на каблуках, да ещё в узкой юбке.

Почти всю дорогу молчали. Петров лишь иногда что-то спрашивал у водителя. Ольга не вникала. Она вжалась в сиденье и, не делая ни одного лишнего движения, смотрела в окно.

Но мысли её мучили. Терзали изнутри. Изводили.

Резко повернулась к Петрову, который смотрел на неё. Вздрогнула от неожиданности.
— Послушай, Петров, я вчера, наверное, наговорила лишнего?
Мысль закончить не смогла. Его губы, теплые и влажные, прикоснулись к её губам, и она не стала сопротивляться.

Два дня подряд мотались на объект к чёрту на кулички. Ольга возвращалась оттуда вымотанная, не столько работой, сколько практически бесполезными совещаниями, где больше воду в ступе толкли, чем принимали конкретные нормальные решения. Плюс дорога.

На обратном пути она всё время спала, потому что Петров молчал, видимо тоже измотанный. Или что-то ещё. Он словно был где-то не здесь.

Писал кому-то в телефоне. Нервничал, если не получал ответа. Она даже слышала через стенку, когда вернулись, как тот ругался с кем-то. Еще удивилась, что он и такое может.

Вообще, вывести Петрова было непросто. Всегда сдержан. В крайнем случае, меняет интонацию, но не орёт. На работе, по крайней мере.

А тут его переполняли эмоции. Даже хотелось зайти с просить: что случилось? Но разве Ольга пойдет?

***
Среда — был свободный день. Петров разрешил отвлечься. Съездить, например, на экскурсию. Зашла в интернет и купила поездку в Елабугу. Удивилась, что начальство не увязалось за ней. Или расстроилась?

Дом Шишкина, Чёртово городище, Казанско-Богородицкий монастырь. Плюсом беглая прогулка по Елабуге и рассказ об остальных достопримечательностях.

Впечатлил дом музей Шишкина. Да и экскурсовод рассказывал очень интересно. Пока поднимались по лестнице до Ольги докопался какой-то мужичонка. Вопросы были ничего не значащими, но докучали. С одним вопросом он «носился», как с важной поставленной задачей, выяснить наверняка: «А вы знали об этом факте?»

Факт касался истории жизни Шишкина. «Знала», — отвечала тихо. Был бы мухой прихлопнула бы.

Прогулка по Чёртову городищу была не менее интересной. Но там Ольга больше бродила сама по себе, любуясь Волгой, и лишь изредка слушала экскурсовода. И всё бы хорошо, но этот «красавчег» — так окрестила она его — замучил. Теперь его надо было сфотографировать, то так, то эдак. Почему он пристал именно к ней?

По монастырю ходила, как и всегда в таких местах, где казалось, душа очищалась, а сердце напитывалось покоем и каким-то невероятным, необъяснимым чувством благости что ли. Даже плакать хотелось. Но не от горя. А как от облегчения.

Теперь надоедливому мужичку «возжелалось сфотографировать Ольгу. «Надо же, чтобы на память что-то осталось. Давайте ваш телефон. Я вас сфотографирую». Это была мучительная процедура. Но понимала, что пока он не скажет: «О! вот теперь отлично», — она будет менять позы, положение рук и ног, повороты головы. «Фотограф в прошлом, что ли?»

Самое забавное, что, когда он сделал тот удачный кадр, повернулся и пошёл, сунув её, Ольгин, телефон себе в карман. «Фотограф или воришка?». Побежала за ним. Извинился. Вернул.

***
В целом поездка удалась. Решила, что, если получиться, непременно приедет ещё, чтобы выбрать другие экскурсии здесь же в Елабуге.

Вечером была голодная. Прошлась по улице Баумана, зашла в кафе и перекусила. В гостиницу пошла пешком.

По дороге встретила девушку, бросившую в её сторону «убийственный» взгляд, что удивило сначала, а потом стало понятным. Эта та официантка, где она… Ух… Бросило в жар. И от неловкости, и от стыда. У того конфуза все-таки были свидетели… И не один.

Дернул её черт… А-а-а-а.

Захотелось провалиться сквозь землю. Она впервые не контролировала себя. И Петров! Как он мог допустить? Позволить ей так напиться?! Потешался, наверное, потом. Увидеть свою подчинённую в таком виде, да ещё ту, с которой всё время в контрах. Со студенческих времён.

Сейчас стало жалко себя и обидно.

***
Не заметила, как прошла мимо гостиницы. Мыслями вернулась к тому поцелую в машине.

После он приложил палец к её губам: «Тсс-с». И только через некоторое время добавил: «Зато выговорилась. И я этому рад. Надо будет повторить. Но в другой раз напьюсь я».

Что он имел в виду, когда говорил — напьюсь? И вообще, всё очень и очень странно. Особенно последнее время. Даже этот отпуск-командировка. Как получилось так, что она решила ехать в Казань и Заказчик оказался тоже в этом городе. Что было вперёд?

В отделе никто не знал о её решении кроме… Секретарь? Никифорова?

Пока Ольга подписывала документы, та как бы между делом спросила: «Куда едите?» Тоже вскользь, Ольга ответила: «В Казань решила».

«Но зачем Никифоровой это надо? Если только… Петров попросил?» – остановилась. Провела рукой по голове ото лба к забранным в хвост волосам, словно убирала мешающие выпавшие из волосинки. Вопросов становилось больше, чем ответов.

***
Баумана загоралась огнями фонарей и витрин. Наполнялась легкой музыкой. Молодежью и пожилыми, прогуливающимися по этой улице, где нет ни одной машины, только лавки с сувенирами, магазины, кафе и бистро, развлекательные учреждения и лавочки для отдыха. Пахло вкусностями, кофе. Лёгкий ветерок ласкал лицо и плечи.

И вдруг она почувствовала себя очень одинокой.

Все шли с кем-то. Компанией. Вдвоем. Семьёй. А она была одна. Она всегда одна. Почему?

Достала телефон. Кроме новостей в лентах – ничего. Даже Петров не побеспокоил её ни разу. Хоть бы поинтересовался: где она, как прошла экскурсия?

Развернулась. Надо возвращаться. Завтра с утра опять на объект. Подняла глаза, чтобы понять, как далеко ушла.

В двух шагах от неё стоял Петров.

***

Она долю минуты постояла. Поймала взгляд Петрова, в котором читался немой вопрос и растерянность. И пошла на встречу. Нет. Она пошла в гостиницу, но получалось на встречу Петрову.

— Ты чего здесь? Гуляешь? – нужно было что-то сказать. – Привет, кстати.
Леонид хотел соврать, мол, да, гуляю. Но не стал. Сколько можно? Не нужно, невозможно, да и не хочет он продолжать врать, скрывать, прятаться, как страус головой в землю.
— Ждал тебя с экскурсии. Увидел, что прошла мимо гостиницы. Пошёл следом. Мало ли? Поздно уже.
— Приятно, что руководство так опекает своих подчинённых. Даже в отпуске.
— Злишься?
— Нет. Говорю же: приятно.
— Звучит, как издёвка.
Ольга ничего не ответила. «Может она слишком резка? Чего она от него хочет? Чтобы всё объяснил? Объяснил с самого начала. Почему они не вместе и Лизкой? Почему он перестал её добиваться? Почему уволился из престижной компании, куда пристроил его отец, и пришёл в их: обычную, заурядную, особо не примечательную, где действительно надо «пахать», а зарплата желает быть лучше? Зачем он устроил себе эту командировку? Мог бы просто взять отпуск и отдохнуть. Что значил тот поцелуй, тогда в такси?»

***
Они шли в сторону гостиницы.
Ночные огни города все ярче сияли, освещая не очень широкую улицу. Постепенно пустевшую. Народ расходился по домам и гостиницам. Витрины оставляли внутри чуть приглушённую подсветку и только вывески сияли огнями гирлянд так же ярко. В город входила тишина. Её становилось все больше. И воздуха, казалось, тоже становилось больше. Ветер веял прохладой, иногда заставляя кожу покрываться мурашками. Но эта прохлада была приятной.

Ольга опять прошла мимо входа в гостиницу. Леонид приостановился. Хотел что-то сказать, но передумал. Пошёл следом, как тень.

Свернули с Баумана на право.
Шли долго. Молча. Куда-то вперёд и вперед, пока Леонид не заметил, как эту глупую гордячку передёрнуло от холода в очередной раз. Снял толстовку, накинул ей на плечи.
— Лучше одень. Теплее будет. А ещё лучше, пойдём в гостиницу. Или уж расскажи, что тебя мучает в этот раз?
— Ты мой духовник что ли? Исповедник?
— Представь, что да.
— Неа… Ты мой начальник. И тебя такие вещи вообще не должны беспокоить. Я бы на твоём месте сейчас сладко спала, а не шаталась по городу за взбалмошной подчинённой, — Ольга остановилась. – Красивый город ночью, правда? – вдруг переменила тему. – На улицах тихо. Сколько идём, никто не встретился. Пару машин проехало. Нет суеты. Нет гула. Покой. Мне бы хотелось так всегда.

А посмотри на окна домов. Ммм? Горят одиночки. Почему? Как думаешь, почему там не спять? Потому что там живут люди, у которых скорей всего не всё в порядке… Их что-то беспокоит… Может они одиноки? Может, кто-то болен? Может ждут кого-то? – подняла голову до верхних этажей, огляделась. – Смотри, таких окон очень мало. Но они есть. Радует, что мало, относительно тёмных, где спят. Огорчает что есть. Как думаешь, только счастливые крепко спят?

— У тебя что-то случилось?
— Ох, вопросом на вопрос… значит, хочешь уйти от ответа.
— Нет. Я за тебя переживаю.
Ольга засмеялась.
— У меня в целом всё хорошо. Просто захотелось погулять по ночному городу. Одна бы может и не пошла так далеко. Но я же не одна.
— Пошли уже в гостиницу. Город красив ночью. Ты права. И нет суеты. И тишина. Но все нормальные люди спят. Ты сама это сказала. И я спать хочу. Я сегодня устал. Сегодня в офисе совещание было. Бурные дебаты. Понервничал. Не хочется потерять этот проект. Он денежный, да и интересный в плане работы.
— А почему ты меня тогда отпустил?
— Ну, ты все-таки в отпуске. Там я и сам справился, — подошёл, взял за руку. – Пошли спать, а? Завтра ведь на объект.
— А нельзя мне завтра ещё один денёчек к сегодняшнему отпуску?
— Завтра нет. А там посмотрим.

***
В номере Ольга не раздеваясь упала на кровать и почему-то заплакала. Но потом стало легче. Поднялась, разделась, сходила в душ. Намотала полотенце на голову, чтобы мокрые волосы не распластались по подушке. Пошла в кровать и заметила на столе конверт. «Ого? Что это? От кого?» — повертела в руках. Запечатан.

Оторвала краешек аккуратно. Достала листочек, сложенный так, как раньше складывали письма. «Неужели сейчас есть ещё кто-то, кто пишет? Проще же смс или сообщение голосовое. Ещё проще просто позвонить».

Легла на кровать.

«Здравствуй, Оля, — почерк вроде знакомый, но … не уверенный какой-то, словно писавший волновался или у него дрожала рука. – Прости, что не могу найти смелости поговорить с тобой. Но так дальше продолжаться не может. Считаю ты должна всё знать. А уж что ты потом решишь… Но я не хочу сейчас об этом думать…»
Дальше Ольга не могла читать. В душе всё перевернулось.

Ей было страшно и интересно, что там дальше в этом письме? Она узнала почерк. Но была не готова дочитать до конца. Она боялась увидеть что-то такое, из-за чего все предыдущие дни начала отпуска полетят к чёрту, поцелуй в машине станет её очередным стыдом, а сама она поставит на себе крест, но теперь уже жирный и основательный.

***

Суббота. Сегодня выспалась. Сегодня Петров пообещал сам устроить экскурсию на прощание. В воскресенье он улетает. А Ольга — вольная птица! Её отпуск будет продолжаться ещё целую неделю и на это время уже тысяча планов.

В окно сквозь лёгкую штору пробивалось солнце, роняя тень от оконной рамы веток растущего неподалёку деревца на пол. Вместе получалась красота. Как оборотная сторона, того что за окном.

Тень говорила, что за окном ясное небо, яркое солнце и безветренно. Почти.

Встала. Сходила в душ. Посмотрела на телефон он молчал. «Может Петров забыл, что вызвался сегодня экскурсоводом?»

Подошла к столу, где по-прежнему уже который день лежал конверт с недочитанным письмом.

Две сущности боролись в ней. Одну разбирало любопытство, и та уговаривала Ольгу: «Ну, давай, прочти». Другая чего-то опасалась и отговаривала: «Разочароваться ты всегда успеешь».

Ольга не принимала ничью позицию просто потому, что не была готова узнать, что же там.

***
Телефон наконец-то прозвенел. Но это звонил не Петров. Звонила Лиза.
— Привет. Ты можешь сейчас говорить?
— Могу, — Ольга уловила нотку волнения в голосе подруги, с которой не общалась наверное лет сто назад, вот так, по телефону хотя бы. Всё чаще это были обычные послания вроде открыток «Доброе утро!», наговорённых на ходу коротеньких сообщений и поздравлений с праздниками.
— Можешь со мной после этого не разговаривать, — голос задрожал. — Можешь вообще обо мне забыть, если получится. Но я знаю, ты не из злопамятных. Ты просто вычёркиваешь из своей жизни тех, кто ... — замолчала.
Плакала что ли?

Ольга насторожилась. Что на этот раз? Очередное раскаяние в очередном грехе? Их уже было столько, что Ольга сбилась со счёту.
— В общем... Я тебе всё время врала... — пауза. — Я никогда не нравилась Лёньке Петрову. И это я за ним бегала, а не он за мной... Что б ты знала...
— И? — Ольга подняла удивлённо брови. — Почему ты вдруг об этом? — потом загадочным тоном спросила: — Он тебе всё ещё нравиться? Окстись, мать. Ты замужем и у тебя двое детей.
— Ты дура? Или притворяешься?
Ольга рассмеялась:
— Скорее первое. Если у тебя всё, если на этом твои грехи закончились, то я тебе желаю счастливого дня. Обнимаю и целую.
— Погоди.
— Еще один грех?!
— Ему всегда нравилась ты...
— Смеёшься?
Лизка отключилась.

***
Оттопырила нижнюю губу. Посмотрела на себя в зеркало. «Да не может быть. Такая, как она не может нравиться...»

Вдруг задумалась. Еще раз посмотрела на себя в зеркало, улыбнулась. Но от этой улыбки, которая больше походила на гримасу, стало не по себе.

Выходит, Лизка добивалась внимания Петрова, а ей, Ольге преподносила всё как... Намеренно настраивала против него. Десять лет... Всё это время это была никакая не дружба? Это по принципу: держи своего врага, а в их случае — соперника — рядом, чтобы наперёд знать все его ходы и так далее...

Как-то стало нехорошо. Подошла к окну, отдернула штору, чтобы солнце коснулось лучами лица. Открыла окно, потому что не хватало воздуха. Немного даже захлебнулась свежестью.

Утренний город ворвался в комнату первыми звуками и пением птиц. Деревце, откидывающее тень в её комнате, помахало ей ветками, под утренним ветерком, лёгким, тёплым и нежным.

Дрожь в ногах не унималась. И зачем ей надо было всё это знать? Ну, молчала столько лет и молчала бы дальше. И Ольге жилось бы во сто крат легче. Особенно сегодня. Сейчас.

***
В дверь постучали.

Петров в футболке, шортах, — она его первый раз в жизни видит в таком виде — в кепке с рюкзачком за плечами стоял в дверном проёме и улыбался.
— Ты чего, не готова?
— Я быстро. Я... — Ольга засуетилась.
— Жду внизу. Не суетись. Одевайся полегче, будет жара и купальник возьми.
Исчез.

Повторила наряд Петрова. Шорты, футболка, кепка, рюкзачок. Спустилась.
— Мы куда?
— На Голубые озёра. Дивное место. Поедем на машине, со своим экскурсоводом.
— Вдвоём? Дорого же?

Петров только улыбнулся, мол, могу себе позволить.

***
Водитель и экскурсовод в одном лице рассказывал интересные вещи. Иногда останавливался. Они выходили из машины и смотрели. А потом ехали дальше.

«Система состоит из трёх несвязанных друг с другом озёр — Большое Голубое, Проточное и Малое Голубое, — рассказывал водитель. — Озёра являются старицами реки Казанки, протекающей в непосредственной близости. Не имеют наземных притоков, питаются подземными водами, стекают в Казанку...»

Приехали. Увидеть всё своими глазами было куда интересней.

Ольга не заметила, когда Петров взял за руку, переплетая её пальцы между своими. Но почувствовала необъяснимую приятность во всём теле. Чуть учащенное сердцебиение. И желание идти так вечно.

«Вода в озёрах отличается прозрачностью, обладает оптическим эффектом линзы. Глубина из-за этого визуально кажется значительно меньше реальной...» — продолжал свой рассказ водитель, шагая чуть впереди и не оглядываясь на них.

***
Посетили водопад над Большим Голубым озером. Большое озеро располагалось выше уровня реки Казанки, из-за этого из его протоков образовалось сразу несколько водопадов. Самый большой из них они и посетили. Насладились видом с моста и со смотровой площадки.

Потом прогулялись вокруг Малого по пешеходным тропинкам и даже прокатались на велосипеде по специальным дорожкам. Ольга хотела ехать одна, но Петров настоял прокатить её.

Она слышала, как стучало его сердце. Как он дышал. Чтобы она не держалась за метал у руля, он положил её руки под свои, сказав, что так будет удобнее. Но ей было не удобно. Он касался своей грудью её спины. А правой ногой то и дело её ног. Она вжималась в самою себя от неловкости и стеснения. А желание остановиться, слезть и пойти пешком пересиливало.

«Это комплексы, или это потому что он ей нравиться? Или это что-то еще?»

***
Потом они сидели на мосточке, окуная ноги в воду.
Ольга смотрела на их отражение и думала, что, наверное, уже никогда не будет так счастлива, как сейчас. Завтра Петров уедет, и сказка закончится. А ей так не хотелось.

Он словно почувствовал её мысли, обнял.

Обнял, глядя на их отражение. Губами коснулся уха, от чего по телу пробежала дрожь. Шепнул: «Нам пора». Поцеловал её в щёку, а она вдруг повернулась к нему и тогда он поцеловал её в губы.

«Зачем? Зачем он всё время это делает? Зачем ничего не говорит?» — Ольга поддаётся порыву и обнимает его.

Она не может больше сопротивляться ему и себе. Пусть. Пусть ей будет потом стыдно и неприятно. Но сейчас... Она хочет, чтобы он её целовал. Чтобы его руки касались её лица, её колен, как сейчас. Чтобы её душа взлетала высоко над этим озером, а в животе щекотали бабочки.

Сердце зашлось в таком ритме, что в какой-то момент замерло, то ли от счастья, то ли просто от избытка чувств, и опять застучало ритмично.

***
На обратном пути они молчали. Она смотрела в окно машины, уперевшись в него любом. Он смотрел на неё.

Водитель что-то рассказывал. И это разряжало обстановку. И не нарушало поток мыслей в Ольгиной голове.

Мир, уходивший из-под ног, ещё какое-то время назад, неприязнь к Петрову, растущая непроизвольно с каждым разом, особенно после встреч с ним на работе или на корпоративах, теперь нашли своё логическое объяснение.

Подруга — не подруга. Мужчина, как тень, всё время рядом, но не готовый рассказать ей о своих чувствах. И она непонимающая, что с ней происходит. Всё разом встало на места.

***
В номере, она набралась сил и прочла письмо. Слёзы сами катились из глаз, а чувства обиды, боли и счастья переполняли её.

«Петров! Ты, дурак! Ты доверился в устроении своих отношений подруге девушки, которая тебе нравилась. Тебе и в голову не пришло, что всё, о чём тебе говорила Лизка, было завистью, было оговором, было ложью. Тебе она внушала мою неприязнь к тебе, а во мне разжигала неприязнь к тебе. Петров! Таким, как ты, нужно выдавать награды за настойчивость и упорство. Я думала, была даже уверена, что таких мужчин не существует на свете. Вымерли, как мамонты».

Ольга отложила письмо в сторону. Утёрла слёзы.

Вышла в коридор и уже через минуту стояла у дверей комнаты Леонида. Рука непроизвольно постучала. Робко. Всё ещё сомневаясь.

«Он ждал?» Дверь открылась и её потянули за руку внутрь.

***
Утром Петров улетел. Просто. Без долгих прощаний. Поцелуй в щеку. Коротко: «До встречи дома». Уже перед лестницей: «Хорошо отдохни!»

Отдохнула хорошо. Страсти улеглись. Мысли тоже. Всё чётко по плану. Прогулки по Казани, от которых к ночи гудели ноги. Вставала рано, возвращалась за полночь. Даже на ресепшене сказали, что Ольга самая ранняя с утра и самая поздняя по возвращении.

Зато ночью спала, как убитая.  А неделя пролетела, как одно мгновение.

***
Самолёт прилетел вовремя. Такси нашла сразу. Пробок не было, что очень удивило.

Двор спал. Стояла тишина, сквозь которую был слышен гул проводов, несущих ток к фонарям и домам.

Присела на лавочку. Понимала, что сейчас зайдет в подъезд, поднимется на лифте на этаж, зайдёт в квартиру и ... И сказка закончится, оставив лишь общее воспоминание, как послевкусие.

А пока пустой двор, ночное небо чистое и прозрачное даже в своей темноте, звёзды, между которыми хорошо видно летящие спутники, отсюда напоминающие те же звёзды.  Луна — словно ночник для всей земли с холодным серо-голубым свечением.

***
У квартирной двери стояла корзина с цветами, словно их только-только поставили. Аромат разносился на весь этаж. Буря эмоций переполнила, что-то екнуло в груди, разлилось мягким, щекотящим и сладким по телу.

Занесла. Поставила в гостиной на стол. Нырнула носом внутрь. Вдохнула.

Чемодан разбирать не стала. Завтра с утра. Есть ещё день. Как раз на адаптацию, на настрой, что отпуск закончился и в понедельник на работу. На что-то более размеренное и повседневное. В какой-то мере монотонное, будничное. Всё, как всегда.
Впрочем, не всё.  Некоторые моменты теперь будут другими.

***
Вспомнилось, как она терпеть не могла Петрова. Он раздражал её всем. Внешним видом, частыми вызовами к себе в кабинет. Даже голос его, где-то в коридоре или за спиной, её выводил из себя. Он был детонатором к взрыву отрицательных эмоций. Даже мысль о нём, провоцировала в ней негатив. И она искренне не понимала — почему?

Она даже не задавалась вопросом. Может, она знала ответ? Она его точно знала, но не хотела себе в этом, признаться. Она всячески самоустранялась от ответа. Это как инстинкт самосохранения. 

Ольга поставила чайник. Переоделась. Расправила кровать. Взяла в руки телефон. Там ничего. Ну и ладно.

Попила чай. Улеглась в кровать. Но уснуть так и не получилось. Проваливалась в пустоту, потом опять думала. И так с разной периодичностью.

***
Утром гудела голова. Встала с трудом. Умылась. Убрала волосы. В очередной раз мелькнула мысль, а не остричь ли...

Поплелась разбирать чемодан. Когда с ним было покончено, заглянула в холодильник. Результат — там повесилась мышь. Открыла шкаф, решая, что одеть. Закрыла. Забралась в спортивный костюм.

Лифт, как обычно странно рычал, скрежетал и дёргался.

На улице солнце сияло словно тысячи ламп одновременно. Глаза заслезились. Поймала «зайчиков». Ветерок приветствовал её нежными объятьями.

Пошла пешком до ближайшего магазина.

***
День казался бесконечным. Но она особо не напрягалась.

Позвонила Лиза. Спросила: сердиться ли Ольга на неё? Правда ли, что они с Петровым работают в одной фирме? А как давно? А он как-то проявлял к ней, к Ольге, внимание? А потом опять просила прощение.

Ольга сказала, что прошлое сейчас не имеет никакого значения. Её больше волнует настоящее. «В котором, наверное, Лизы не будет», — подумалось.

На вопрос, как отдохнула в отпуске, ответила коротко: «Классно!»

***
Звонок с незнакомого номера. Первое желание не брать. Второе — бери.

Знакомый голос звучал, как любимая мелодия, когда сердцу хочется эмоций или наоборот покоя и облегчения.

Ольга сидит на диване. Слушает не перебивая. Рядом на столике лежит конверт, в котором так много всего. Целая жизнь её и того, кто сейчас говорит с ней по телефону. Этот конверт вмещает в себя десять лет, потерянных десять лет... А, может, не потерянных как раз? Может, необходимых? Чтобы разобраться?

И она, Ольга, должна быть Лизке за это благодарна?

***
Голос в телефоне замолчал.

В дверь позвонили. «Кто-то звонит. Пойду открою», — сказала машинально, встала и пошла открывать.

В проёме стоял Петров с бумажным стаканом кофе и булочкой с маком и корицей.
— Держи. Минут через пятнадцать будем выходить. Но не торопись. Позавтракай. Даю голову на отсечение — ты еще ничего не ела, — улыбнулся.
Взяла и кофе, и булку. Пропустила Петрова вперёд.
— У меня... — голос перехватило. — У меня не убрано.
— Не важно, — Петров зашёл в гостиную. Сел на диван. Кинул взгляд на конверт. Смутился. — Всё равно скоро уйдём.
— Куда? — Ольга надкусила булку. — Спасибо.
— Ешь. И сядь. Не стой.
— Угу, — уселась за стол.

Петров сидел в телефоне, она завтракала. Потом одевалась.  Потом они пошли. Потом поехали на машине.

Она не спрашивала куда.  Леонид следил за дорогой.

"Сегодня была самая вкусная булочка с маком и корицей", — думала Ольга.