Сваты. Конец фильма

2022 год. Путин объявил частичную мобилизацию. Молодые супруги Маша и Максим Ковалёвы в панике.
- Меня заберут, - ноет Максим.
- Ты же программист, таких не берут в космонавты! – успокаивает Маша.
- Им насрать, что я не космонавт, - отвечает Максим.
- Давай я ещё раз забеременею, и тогда ты будешь многодетным, - советует Маша.
- Давай, - соглашается Максим.
Уходят трахаться.

После секса молодые супруги Маша и Максим Ковалёвы лежат в постели и смотрят в потолок.
- Меня заберут, - опять ноет Максим.
- Не заберут, - не соглашается Маша.
- Мне страшно. Я не хочу на войну, - начинает плакать Максим.
- Ты не поедешь на войну, - успокаивает Маша.
- Откуда ты знаешь? – спрашивает Максим.
- Я просто знаю. Надо позвонить папе, он что-нибудь придумает.
- Какому папе?
- Твоему папе.
- Тогда лучше маме.
- Да. Маме лучше.
Маша звонит маме Максима.
- Ольга Николаевна, это я, Маша.
- Здравствуй, Маша.
- Здравствуй, мама.
- Что-то случилось?
- Да. Максима хотят забрать на фронт.
- Что?
- На войну хотят отправить.
- Когда?
- Не знаю ещё. Может завтра или через неделю.
- Пришла повестка?
- Ещё нет.
- Ох, ты меня чуть в гроб не запихала. Но это правильно, что позвонила. Мы что-нибудь придумаем. Как Максим? Нормально?
- Боится и плачет.
- Дай ему пустырника и снотворное, пусть поспит.
- Хорошо.
- А когда проснётся, включи ему его любимые мультики, пусть не думает.
- Хорошо
- Когда посмотрит, займитесь любовью. Пусть отвлечётся.
- Хорошо.
- А когда закончите, накорми его любимыми роллами. Пусть поест.
- Хорошо.
- А когда поест, пусть поспит.
- Хорошо.
- А когда поспит, пусть поиграет в «Танчики». Пусть отдохнёт.
- Хорошо.
- А когда поиграет…
- Я поняла, Ольга Николаевна.
- Пусть сходит в туалет. Пусть покакает.
- Хорошо.
- А когда покакает, пусть выпьет таблетки.
- Хорошо.
- А когда выпьет, пусть поужинает.
- Хорошо.
- Только до шести вечера! После шести пусть ничего в рот не берёт! Ты же знаешь, что он страдает от изжоги, икоты и ожирения?
- Знаю.
- Хорошо.
- Хорошо.
- Ну, ладно.
- Ну, пока.
- Пока.
Кладёт телефон.
- Всё хорошо? – спрашивает Максим.
- Хорошо, - отвечает Маша.
- Я так переволновался.
- Не ссы, прорвёмся.
- Хорошо бы.
- Сейчас принесу антидепрессанты, пустырник и снотворное. Тебе надо успокоиться.
- Угу.
Маша уходит за таблетками.


Максим спит, а Маша разговаривает по громкой связи с родителями. Она уже всё рассказала про Максима. Между делом Маша точит ногти пилочкой.
- Ну и шо? – спрашивает отец Маши, Иван Степанович Будько.
- Шо ну и шо? – переспрашивает мать Маши мужа, Валентина Петровна Будько.
- Шо делать будем?
- Дык, сватья Ольга шо-то делать собирается, - отвечает жена.
- А мы шо будем? – не успокаивается Будько.
- А нам-то шо? Это ж не наш сын, - отвечает жена.
- Э, аллё! - говорит Маша. – Вы чё? Это мой муж вобще-то!
- Ой! – опомнилась Валентина Петровна. – А шо, если его к нам переправить, на Украину?
- Ты чё? Совсем что ли? Какая Украина? – волнуется Маша.
- Ну, ты мать, даёшь, ха-ха! – смеётся Иван Степанович. – У нас тоже война, как и у них!
- У нас все сами идут, без мобилизации, - ответила жена.
- Ага! Чтоб его бандеровцы у вас спалили?! – возмущается Маша.
- Откуда у нас бандеровцы, дочка? Ты шо? – протестует Валентина Петровна. – Их ещё при Сталине всех расстреляли перевесили.
- А дядя Митяй кто? – спрашивает Маша.
- Доча! – кричит отец. – Митяй никакой не бандеровец, он петлюровец! Это разные вещи.
- А я думала, что он анархист, - говорит Валентина Петровна. – Он же за Махно выступал.
- Ну, с уклоном, конечно, - говорит Иван Степанович, - но так он Петлюре больше сочувствует. Зато не бандеровец.
- Да какая разница? Хрен редьки не слаще, - говорит Маша.
- Ой. По мне так они все на одну рожу, - сказала Валентина Петровна.
- Вот и я про то же, - подтвердила Маша.
- Не все, - не согласился Иван Степанович. – У них там у всех своя шайка-лейка. И у каждой свои принципиальные отличия.
- Это какие же? – спрашивает Валентина Петровна.
- А я откуда знаю? – отвечает Иван Степанович. – Это у Митяя надо спросить.
- Ну его к лешему! – возмутилась Валентина Петровна. – Начнёт тут политагитацию разводить – хрен потом выгонишь.
- Ха-ха-ха! Это точно, - смеётся Иван Степанович. – Пока всё не выжрет – не заткнётся.
- В общем, доченька, даже не знаем чем помочь, - говорит Валентина Петровна.
- Как тут поможешь? Они же теперь недружественная страна! – сказал Иван Степанович. – Москаляку на гиляку, ха-ха-ха!
- Ты шо несёшь, дубина? – сказала Валентина Петровна.
- Шо? Я просто процитировал, - ответил муж.
- Дочь же слушает, придурок. Ты думай, шо болтаешь! Она же москвичка у нас теперь.
- В первую очередь она украинка, - не согласился Иван Степанович.
- Аллё! Вы чё там? Совсем что ли? – сказала Маша.
- Всё нормально доченька, папа шутит, - сказала Валентина Петровна.
- Вы учтите, что нас могут прослушивать, - сказала Маша.
- Да кому мы нужны, господи, - сказал Иван Степанович.
- СБУ, - ответила Маша. – Возьмут за жопу, тогда узнаешь.
- Мы учтём, Машенька. А ты помалкивай, дурень старый, - сказала Валентина Петровна.
- Ну, ладно. Мне пора ужин готовить.
- Ну, давай, Машка.
- Пока, милая.

Через две недели молодые супруги Маша и Максим Ковалёвы уехали в Голландию, где и живут до сих пор в страхе. Дочь Женю оставили родителям Максима. Маша удачно родила двойню на чужбине, они говорят по-голландски. Русского языка не знают. Ковалёвы, пока жив Путин, возвращаться не собираются. Подали прошение на гражданство. Митяй погиб в Мариуполе, воевал в составе «Азова». Ивана Степановича поймало ТЦК, избили и отправили на фронт. Пропал без вести. Мать Маши, Валентина Петровна, больше не может звонить в Россию и узнать про здоровье внучки Жени из-за прослушки СБУ. Да и Ковалёвы - старшие тоже боятся. Они притихли по политическим соображениям. Исповедуют либерализм, и тайно ходят на собрания к отставному профессору Валерию Соловью. Записаны в подпольный кружок «Пятая колонна». В марте 2025 года украинский снаряд угодил в дом Будько, Валентина Петровна живёт теперь в погребе вместе с солёными огурцами.