В твой век златой, под перьев скрип

В высокой вотчине созвездий
Мне уподобил нынче Бог
С тобою, милый друг любезный,
Войти в житейский диалог!
В твоем величественном кресле
Я восседаю в краткий миг
И представляю, как в оркестре,
В твой век златой, под перьев скрип,
Писалась в танце благородном,
На вдохновении, строка!
В каминном пламени голодном
Твоя предстала мне тоска.
Портреты, выцветшие в шике
Твоих торжественных забав,
Блаженств суетных в дни великие,
Под нравственных стяжательств правь.
Я словно выткана в сознании
Эпохи, пройденной тобой,
В библиотеке без названия,—
Застыла в грусти роковой
И растворилась в исполнении
Твоих пророчеств и стихов,
И нег твоих прикосновение
Меня вернуло в век под кров
Лепных фигурок купидонов
В оставленном витке времен,—
Театр застывший ожил снова,
Коснувшись взгляд, развеял сон!
И заплясали, и запели
Застенчивые статуэтки,
И действ утраченное время
Воспряло суетностью света!
О, купидоны и амуры
В лепнине ветхой бытия
Предстали собственной натурой,
Ввели в иллюзию меня!
Каминов мраморных опалины,
Эклектика и бронзы блеск,
И рожки жирандолей, вправленных
В хрустальных нитей мутный свет.
Портьерный бархат в складках влажных
И скрип паркета из дубов,
И шорох праздничного платья,
И блеск ломящихся столов!
Воображенья червоточина,
Ты ненавязчиво грешна,
Рисуешь без сомнений, в точности,
Всю небыль тайны бытия..
О, наваждение материи,—
Портреты в рамах на стене,
Кривым гвоздем несовпадения
Прибитых в трещинах извне;
Семейных склепов философия,
Лепнины гипсовой узор
И мир, из крошева воссозданный,
Иллюзией питает взор.
Летучим разочарованием
Мне не испортить счастья миг
Прикосновения к сознанию
Творений вечных муз твоих!
Иль был иль не был ты свидетелем
Роскошных залов, что в ином
Живут и тлеют в добродетелях
Косноязычных ныне форм,
Мне важно их исповедание
О сопричастности твоей
К эпохе, летам, созиданию
И оправданью перед ней!
Сижу на современном кресле
В библиотеке в честь твою,
Иных творцов листаю тексты
И шаг твой быстрый узнаю!