Рифовый собор

Там, где солнце дробится в стеклянную пыль,
Где вода — как густое, литое стекло,
Вырастает безмолвный, подводный шпиль,
И уходит в теченье, как в тьму весло.
Там никто не поёт, там никто не молчит,
Только рыбы, как ноты, плывут сквозь строй,
Там коралл, словно инок в ночи,
Воздвигает свой храм. Ни живой, ни мёртвый. Живой.

О, какой архитектор, безумный и злой,
Возводил этот свод из известки и слёз?
Почему этот камень, в пучине морской,
До сих пор не умолк и до звёзд не дорос?
Каждый луч — как резец, каждый шторм — как укор,
Каждый полип — как лампада в кромешной тени,
И стоит этот риф, как немой приговор,
Всем, кто плавал на свет и боялся глубины.

Здесь акула, как тень, проплывает над сном,
Здесь медуза, как нимб, распускает шелка,
Здесь конёк, словно рыцарь в доспехе честном,
Замирает пред бездной, где жизнь коротка.
Здесь всё дышит, всё вязко, всё стелет постель
Из обломков, ракушек и чьей-то беды,
И любой, кто заслышит подводную трель,
Не вернётся назад из прозрачной воды.

Кровь кораллова — алая, жжёт, как вино,
Её пьют только те, кто навеки влюблён.
Если ты не касался таких глубин,
Если ты не слыхал, как звенит саркофаг,
Значит, риф не тебе открывает свой чин,
Значит, ты — только гость на чужих берегах.

Я нырял в этот омут, я трогал тот свет,
Что мерцает на грани беды и мечты.
Мне кораллы шептали: «Тебя больше нет,
Ты теперь — только часть этой вечной черты».
И когда я всплывал, задыхаясь, на бриз,
На ладонях осталась, как красная нить,
Эта музыка сфер, что сплелась в апатит,
Эта рифа безмолвная, злая, святая, живая,
Как первая исповедь — жизнь.