Завтрак на линии разлома

Утро — ритуал, который не смеет нарушать даже война. Кофе, яичница, бутерброд с икрой. Голос «Коммерсантъ FM» за привычным кухонным столом. Миллионы таких же чашек, таких же вилок, таких же новостей. Всё как всегда. И ничего как прежде.

В эфире — история из крошечного итальянского городка, название которого я, кажется, перепутал, но суть не в том. Учёные ломают голову: почему именно здесь старики не угасают, а цветут, словно время над ними не властно? Не оливковое масло, не красное вино, не чистый воздух. Разгадка смехотворно проста и неподъёмно тяжела: там все друг другу не соседи, а кровь. Там похороны и свадьбы — общее горе и общий пир. Там безразличие невозможно, как остановка сердца у живого существа. Веками.

И я задумался — не о долголетии, нет. О другом.

Война, которая сейчас стоит у нашего порога (или уже в доме), — она ведь тоже своего рода «общее дело». Только раньше, встарь, она сплачивала. Беда собирала людей вокруг одного знамени, одной молитвы, одного окопа. А нынешняя — она раскалывает. Не просто раскалывает — препарирует. Скальпелем, который вошёл в плоть общества так глубоко, что кости хрустят на всю историю.

Я не припомню, чтобы война когда-либо делала с народом такое. Чтобы брат переставал узнавать брата по цвету ленты на плече. Чтобы слово «мир» становилось оскорблением, а «победа» — предметом торга. Сегодня война — это не линия фронта. Это линии на каждой кухне, в каждой переписке, в каждой паузе между тостами. Она не пришла с маршем полков — она просочилась через экраны, через уведомления, через голос дикторов, и разделила нас на «тех» и «этих» — без права на перемирие.

В том итальянском городке нет этой трещины. Там все старики помнят одну историю, одних предков, одних святых. А у нас — у каждого своя правда, своя боль, своя карта боевых действий. И если община держится общей радостью, то мы разваливаемся от общей же ненависти — только направленной друг на друга.

Какой срок у такого разлома? Учёные сказали бы: десятилетия, а то и поколения. Я же, глядя в свою тарелку, думаю: может, навсегда. Икра кончается. Новости сменяются новостями. А в городе, которого нет на карте, старики пьют вино и улыбаются, потому что им незачем делить мир.

Нам же — есть.

Допиваю кофе. Горький. В самый раз к утру войны.