В магазинах пусто, в холодильниках полно. Часть 36

 Балтийский путь.

На следующее утро после того тяжёлого, шокирующего звонка я проснулась с удивительным, совершенно незнакомым мне прежде чувством. Страхи и ночные кошмары куда-то отступили, а вместо них пришла странная, лёгкая окрылённость. Я вдруг всей своей душой ощутила какую-то невидимую поддержку и твёрдую уверенность. Вопреки всем коварным планам Азалии и моим собственным сомнениям, я ясно почувствовала: я по-настоящему нравлюсь Аско, точно так же, как и он глубоко симпатичен мне. Это робкое, но такое тёплое женское чувство буквально дарило мне крылья. Появились силы жить и бороться. Нужно было выживать и идти вперёд — несмотря ни на что.

А вокруг меня в те самые дни творилась настоящая, живая история. Певучая, гордая Эстония дружно взялась за руки с другими прибалтийскими республиками. Конец августа 1989 года навсегда запомнился мне грандиозным, невиданным зрелищем: миллионы людей выстроились в одну сплошную, неразрывную живую ленту. Этот «Балтийский путь» протянулся на сотни километров — от нашего Таллина, через Латвию и до самой Литвы. Люди стояли плечом к плечу, держались за руки и со слезами на глазах пели прекрасные, летящие над землёй песни о свободе. В этих песнях было столько надежды, что казалось, весь мир вот-вот изменится к лучшему.

Но это была лишь одна, парадная сторона медали. В реальности же в Таллине, как и по всей Эстонии, полным ходом шёл самый настоящий перестроечный беспредел. Старая жизнь стремительно рушилась, а новая пугала своей жестокостью. Моё родное кафе «Таллинн», бывшее кондитерское «золотое дно», было окончательно перепродано иностранцу, и я осталась без привычной работы. Прежний мир исчез. Моим новым путём выживания теперь стали изнурительная торговля на рынке да тяжёлая, неблагодарная уборка в ласнамяэском магазине. Я хваталась за любую копейку, чтобы прокормить детей, но теперь внутри меня горел тот самый огонёк окрылённости, который не давал мне опустить руки…

После вчерашних сумбурных переговоров мне до боли в сердце хотелось поскорее увидеть Валю. Хотелось просто поговорить с ней с глазу на глаз, без свидетелей, ведь я всем своим существом чувствовала её искреннюю доброту, редкую порядочность и поддержку. С ней мне было спокойно.

Не выдержав, утренней порой я выбежала на улицу и набрала её номер из стеклянной телефонной будки, что стояла прямо рядом с моим домом. Монетки со звоном провалились в прорезь автомата, в трубке пошли длинные гудки, и наконец отозвался Валин голос.

— Татьяна, ты только не переживай! — как всегда, мягко и тепло принялась успокаивать она меня, едва выслушав мои сбивчивые опасения. — Всё будет хорошо. Но вот тебе мой дружеский совет: держи-ка ты ухо востро с этой своей Азалией. Будь с ней осторожнее!

Я затаила дыхание, прижимая трубку к уху. Валя немного помолчала и добавила с тихой улыбкой:

— А твой Аско, кстати, уже с самого утра звонил. Расспрашивал про тебя. Передал, что будет звонить снова, как обычно, сегодня в семь вечера. Приходи, Танюш, жду тебя.

И я ходила. Каждый Божий день, втайне от Азалии, я бегала к Валюше на эти заветные телефонные переговоры. Без чужого, колючего глаза подруги наши созвоны с Аско стали совсем другими — более тихими, тёплыми, наполненными бережным угадыванием слов сквозь треск помех. Шаг за шагом мы учились понимать друг друга без всяких переводчиков.

Азалия после своей выходки не появлялась дня три — видимо, обдумывала произошедшее или выжидала, пока утихнет буря. А потом всё-таки пришла, как ни в чём не бывало, шумно ворвавшись в мою прихожую с очередной громкой новостью:

— Танька! Майю обокрали, представляешь?! — с ходу выпалила она.

За этой чужой, горькой бедой Азалии удалось сгладить неловкость прошлых дней, и наше общение покатилось по прежней колее. Жизнь на рынке диктовала свои суровые законы: люди теряли последнее, выживали как могли, и Майю, перенёсшую столько бед со своим дефицитом, было искренне, до слёз жалко.

Время шло, неумолимо приближая осень. Мой Серёжка исправно ходил на курсы поваров при Таллинском порту. По вечерам он с горящими глазами взахлёб рассказывал мне, как их учат кулинарному искусству, какие тонкости поварского дела они осваивают. Я смотрела на своего взрослеющего сына и радовалась: профессия парню была по-настоящему по душе, а в это смутное время умение вкусно кормить людей было надёжным куском хлеба.

На сердце становилось чуть спокойнее. Обустройство Серёжи в Таллине подходило к концу, и в один из дней я приняла твёрдое решение. Пора было собираться в новую дорогу. Моё материнское сердце больше не могло выносить разлуки: я начала собирать вещи в Кингисепп, Ленинградскую область. Настало время поехать за моей маленькой доченькой Настенькой, забрать её к себе и наконец-то соединить всю свою семью вместе…

    Продолжение тут:http://proza.ru/2026/06/23/778