Девятнадцатое яйцо

Девятнадцатое яйцо

Жена с утра вертится у зеркала, прихорашивается. Сегодня день рождения Ады Амирян. Она её близкая подруга и дальняя родственница в одном флаконе. Признаться, дни рождения близких и не совсем, уже надоедают. У нас сколотился вроде бы небольшой круг знакомых, но в каждом месяце по два приглашения — обязательная программа.
Дни рождения мелькают одно за другим с удивительной скоростью. С одной стороны, приятно, а с другой — за столом уже и сказать нечего, все сказано-пересказано. Одни и те же тосты, одни и те же скучные лица. И все же идти надо — это не обсуждается. Хозяйка-именинница не успела приготовить кое-что из закусок, и женская половина, засучив рукава, принялась ей помогать.
А мужчины уселись за нарды: двое сражаются, остальные комментируют, советуют и с нетерпением ждут, когда же их допустят к первой рюмке, время от времени посматривая в сторону столовой комнаты…
Прохаживаясь по квартире, я увидел в полуоткрытую дверь кухни на рабочем столе еще не использованные полуфабрикаты и прямо по центру — поднос средних размеров со сваренными яйцами, очевидно, для будущих закусок и салатов. А минутой ранее одна из гостий, Белла Саркисян, доставала из холодильника зелень, и я заметил на дверце несколько сырых куриных яиц. Решение созрело мгновенно. Улучив минуту, я прошел на кухню, достал одно сырое яйцо и добавил к варёным. А сам, чтобы скрыть следы преступления, втерся в группу болельщиков и стал, усиленно жонглируя руками, советовать, как играть, причем обоим соперникам подряд. Отчаянный вопль из кухни не заставил себя долго ждать.
— Вай мэ, вай мэ! Я с ума сойду! — завизжала Ада.
Мужчины встревоженно взглянули друг на друга, однако матч не прервался, поскольку расставленные шашки предсказывали захватывающую интригу в конце партии. А женщины, повизгивая и стуча каблуками по паркету из морёного дуба, поспешили на отчаянный вопль и вмиг заполнили кухонное пространство.
— Адочка, что, что случилось?! — в один голос заголосили они.
— Смотрите, одно яйцо не сварилось, — захныкала она и выставила на обозрение измазанные желтком руки.
Именинница готова была расплакаться. Её расстроенное лицо подействовало на женщин, как красная тряпка на разъярённого быка. Они заголосили, перебивая друг друга, и женский гвалт нарастал как снежный ком.
— Как это не сварилось? — Упёршись кулаками в бока, опережая остальных своим гневом, завозмущалась Елена, извергая гром и молнии из крупных миндалевидных глаз.
— А что вы хотите, это ведь пастеризованные яйца. От них всего можно ожидать. Я только деревенские покупаю, — фыркнула Наринэ.
В свою очередь, Рипсимэ, взяв Аду за плечи, посмотрела ей строго в глаза и вкрадчивым голосом поинтересовалась:
— Это яйцо не с краю ли лежало?
— Какая разница, ты в своем уме? — насупилась Ада, освобождаясь из её объятий.
— Ты яйца в кипяток опустила или в холодную воду? — подала голос до сих пор молчавшая Мариша. Она стояла в дверях кухни и прикидывала, что это могло бы быть.От негодования именинница закачала головой и гневно изрекла:
— В холодную, естественно, в кипятке они бы сразу потрескались.
— Какое сегодня число?
— Сегодня мой день рождения, и что? Какое это имеет значение, — беспомощно заныла Ада.
— Впервые вижу, чтобы яйцо не сварилось.
— И мне тоже не попадалось, хотя каждый день варю.
— Может быть, воды было мало?
— Господи, я с ума сойду, причем тут это? — завизжала Мариша и добавила:
— Здесь точно какая-то аномалия, нужно сфотографировать и послать в ООН.
— Не-е, в ООН не надо, в ЮНЕСКО надо послать, дурья башка, — взвизгнула золовка Екатерина.
— Сама ты бестолковая, — обиженно отпарировала Люся. Она вышла из кухни и, нервно приминая сигарету, прошла в столовую к журнальному столику, заваленному старыми журналами.
— Не в ООН и не в ЮНЕСКО, есть более солидная организация: «Департамент по обнаружению монстрических аномалий». Их подобная чертовщина интересует. Нужно найти номер телефона и позвонить. Тут же приедут.
— Так они тебе и поверят.
— А мы все распишемся, задокументируем.
— Что вы закудахтали, — опираясь на колени, тяжело встал со стула муж именинницы, круглолицый Айко, и отправился на кухню.
— Айк, посмотри, — испуганно пролепетала Ада, преданно глядя мужу в глаза.
Я понял — нужно вмешаться, иначе женщин непонятно куда занесёт — и поспешил за Айком:
— Девочки, не волнуйтесь, сейчас разберемся, — громогласно объявил я, подбираясь к подносу с яйцами.
— Ада, что ты планировала из них приготовить и сколько яиц ты сварила? — спросил я, внимательно и с серьезным видом осматривая каждое яйцо по отдельности.
Ада принялась перечислять, загибая пальцы: для крокетов из вареных яиц с ветчиной и сыром — 4 яйца, для фаршированных яиц — 6 яиц, яйца по-шотландски, жареные во фритюре — это 4 яйца, и для классического яичного салата тоже 4 яйца. Всего 18 яиц.
— Но на столе вместе с сырым яйцом — 19, — пересчитал я, намереваясь затем признаться в содеянном. — Одно лишнее.
Как оно в кастрюле оказалось?
В эту минуту Айк, вспомнив, что оставил в машине бутербродное масло, спешно накинул на себя легкую куртку и вышел из квартиры.
— А-а-а! Вот оно что, — загоготала Рипсимэ.
— Это Айк сырое яйцо подсунул! Подожди, вернётся — мы ему такое устроим! Недоумение на лицах женской половины сабантуя вмиг трансформировалось в неудержимый смех.
— Нет, нет, девочки, Айк тут ни при чём, — я поспешил взять вину на себя, — это я подложил яйцо.
— Не надо, не надо! — запротестовали женщины.
— Ты тут не при делах, это всё проделки Айка. А куда он сбежал? Вернётся, мы ему устроим. Мариша обернулась к Аде:— Ваагн солидный мужчина, он никогда бы не стал такое делать.                — Конечно, — согласилась Ада, — только Айк на такую пакость способен.
Я понял, что женщин не переубедить. От бессилия опустил руки и преступно замолчал. А вечер удался на славу, хохот и остроумные шутки стали полновластными хозяйками застолья. Первый тост, по единодушному решению, выпили за Айка, нашего главного балагура.
Через месяц с небольшим Айк, встретив меня на улице, не скрывая своего недоумения, спросил:
— Я так и не понял, почему в тот вечер яйцо не сварилось?