Отель

Томасу Юрге едва исполнилось двадцать два года, когда он окончил бесплатные государственные курсы бухгалтеров-ревизоров после колледжа. В престижное Министерство парень попал по чистой, невероятной случайности — по всей видимости, строгая преподавательница разглядела в тихом студенте талант и вовремя порекомендовала его кому-то из высокопоставленных знакомых. Томас был «подкидышем», всю жизнь рос в сиротских стенах детского дома и повзрослел гораздо раньше, чем его обычные благополучные сверстники. Именно поэтому к учебе, тем более бесплатной, он относился со всей доступной ему суровой серьезностью. За год изнурительных занятий Юрге не пропустил ни одной лекции и сдал финальные экзамены на круглые отличные оценки. Разумеется, ради выживания парню приходилось постоянно подрабатывать по ночам, чтобы иметь возможность оплачивать крошечную конуру с единственной скрипучей кроватью и колченогим стулом. В его скромном жилище не водилось даже самого простого платяного шкафа.
Характер у молодого ревизора сложился замкнутый, тихий и осторожный. Томас никогда ни с кем демонстративно не спорил, не грубил окружающим и в целом прослыл среди преподавателей покладистым, исполнительным и надежным малым. О свиданиях с девушками в его положении не могло быть и речи. Во-первых, он их банально стеснялся, чувствуя себя неотёсанным детдомовцем. У него попросту не водилось лишних денег, чтобы сводить какую-нибудь симпатичную сверстницу в недорогое кафе или купить скромный букет цветов. Во-вторых, те напористые девицы, которые изредка начинали сами заигрывать с молчаливым парнем, его пугали и отталкивали. В робких юношеских представлениях Томаса его будущая жена — если таковая вообще когда-нибудь у него появится — обязательно должна быть мягкой, ласковой, работящей, нежной и немногословной. Смешно сказать, но где же найдешь такую редкую праведницу в наше суровое время? Внешности Юрге был самой обычной — не писаный красавец, но и не урод, так что претендовать на внимание первых городских красавиц ему не приходилось. Хроническая бедность на корню отрезала парню последние надежды на личное счастье.
Приглашение на собеседование в Министерство круто меняло все правила игры. Это была грандиозная удача, путевка в жизнь! Настоящий постоянный оклад и официальное место в государственном аппарате. Томас отчетливо осознал, что капризная фортуна наконец-то повернулась лицом и к нему. Парень был внутренне готов абсолютно на всё, лишь бы его утвердили в должности и он смог удержаться на этом спасительном месте хоть до самой пенсии. Когда он наконец добрался по указанному адресу и остановился перед монументальным тридцатиэтажным небоскребом, его сердце испуганно похолодело. Огромные окна здания были зловеще затемнены, полированный гранит стен зеркально блестел на солнце. Суровый охранник на входе дотошно проверил документы парня по специальному списку и указал на скоростной лифт, назвав седьмой этаж. К слову, на фасаде здания висели две массивные латунные таблички: «Министерство Финансов» и «Налоговая Инспекция». То есть, если его кандидатуру одобрят, он станет работать на благо Министерства всей страны. И пускай их государство было не самым большим на карте мира, масштаб ведомства всё равно внушал робкому сироте священный трепет.
После недолгой, но детальной беседы в отделе кадров Томаса официально приняли в штат. К его легкой досаде, стартовый оклад оказался не больше той суммы, которую он раньше с трудом наскребал на случайных подработках. Однако куратор сразу пообещал ему солидные и регулярные командировочные выплаты, которые по объему почти дублировали месячную зарплату. Затем робкого новичка завели в огромную, гудящую компьютерами рабочую комнату и представили коллективу. Каждый из присутствующих бухгалтеров чинно подходил к нему, улыбался и вежливо здоровался, но от волнения Томас не сумел запомнить ни одного чужого имени. Сразу после этого парню указали на его личный рабочий стол, доверху заваленный внушительной кучей папок и каких-то старых отчетов, и в этот же миг его к себе в кабинет требовательно вызвал начальник ведомства.
Руководитель ведомства оказался пожилым, под пятьдесят лет, мужчиной — на редкость немногословным и абсолютно лишенным каких-либо внешних эмоций. На его круглом, гладко выбритом лице невозможно было прочитать ни единой мысли. Зато он щеголял в превосходном дорогом костюме, лысины на его голове не намечалось вовсе, а вот благородная седина уже успела основательно подъесть виски. Начальника даже можно было бы назвать весьма симпатичным, если бы не это абсолютное, пугающее безразличие в его ледяном взгляде. Он небрежным жестом предложил гостю присесть на стул напротив.
— Том, — без лишних предисловий начал хозяин кабинета, сразу по-свойски сократив его имя. — В нашем специфическом отделе числятся ровно двадцать человек, и из них всего две женщины. Почти всё рабочее время сотрудники безвылазно находятся в разъездах и дальних командировках. Ты наверняка уже сам успел заметить, что в общем зале с тобой поздоровалась едва ли половина персонала. И то, считай, тебе сегодня крупно повезло застать их на месте. Тебя в самом близком будущем ждет точно такая же участь. Но зато командировочные выплаты, как я и говорил, позволят тебе гарантированно удвоить базовую зарплату. А дальше — жизнь покажет, ты у нас пока еще совсем зеленый новенький.
— А что конкретно мне предстоит делать, сэр? — прямо и просто поинтересовался парень.
— У нас очень хитрый, я бы даже сказал, теневой отдел, — произнес шеф и на секунду отвел взгляд в сторону панорамного окна. — Ты ведь наверняка знаешь из лекций в колледже, что в нашей стране сейчас действуют одни из самых жестких и высоких в мире штрафов за умышленную неуплату налогов или сокрытие реальных доходов?
— Да, я знаю об этом, сэр, — послушно кивнул Том.
— Так вот, официальная Налоговая инспекция сейчас работает на пределе своих возможностей, в полную силу. Но государственные штаты недавно сильно сократили, и инспекторы теперь физически успевают обработать и проверить в лучшем случае процентов тридцать от общего объема рынка. Наш скромный отдел создали специально для того, чтобы неофициально помогать им на местах. Короче говоря, наверху сформировали такую маленькую, мобильную структуру из двадцати человек вроде нашей. У нее в министерских ведомостях даже названия официального как такового нет. Для всех мы — просто ревизионный отдел. — Руководитель сделал весомую паузу, давая новичку прочувствовать масштаб.
— Я внутренне полностью готов трудиться и здесь, в стенах ведомства, и в любых командировках, — скромно и вежливо добавил Том. — Только извините меня, сэр... я так до конца и не понял, в чем именно будут заключаться мои прямые повседневные функции.
— Ты будешь самым настоящим шпионом, Том. Точно так же, как и все остальные сотрудники в этой комнате, — вдруг совершенно спокойно, обыденным тоном огорошил его начальник. А затем скупо ухмыльнулся: — Кстати, когда мы наедине, можешь называть меня просто Роб. Ну а при посторонних людях на людях, так и быть, добавляй официальное «сэр». А теперь слушай суть: представь себе, что в стране работают десятки тысяч различных предприятий, больших и маленьких. Начиная от самых заурядных уличных баров и кончая элитными клиниками пластической хирургии. Налоговая инспекция просто не в состоянии физически проверить каждый угол. Поэтому и был создан наш тайный ревизионный отдел. Каждый из вас уезжает в целевую командировку на срок от одного месяца до полугода. В какой-то конкретный провинциальный город и по строго определенному коммерческому профилю. На руки сотруднику выдается список местных заведений. Конечно, крупные государственные объекты отпадают сразу, самые гигантские корпорации — тоже, их проверку берет на себя официальная Налоговая инспекция. А вот весь мелкий и средний частный бизнес — это уже сугубо наше с тобой дело.
— И что мне нужно будет делать на месте? — снова, с чисто бухгалтерским упорством повторил свой вопрос Том.
— Ладно, перейдем к конкретному примеру, — Роб откинулся на спинку кожаного кресла. — Я посылаю тебя в какой-нибудь провинциальный город или небольшой рабочий городок и выдаю тебе список местных баров. Разумеется, далеко не все заведения. Самые крупные, центральные, широко известные рестораны я тебе ни за что не дам — ими занимается головное ведомство. Но и откровенные притоны на глухих окраинах, где порой неделями не появляется полиция, в твоем перечне тоже не фигурируют, мы всё-таки искренне заботимся о личной безопасности своих сотрудников. А вот крепкие средние заведения — это как раз и будет твой основной профиль. Тебе придется методично посещать каждое из них каждый божий день. Недельку ходить в один бар, следующую пятидневку — в другой. Будешь сидеть за столиком под видом обычного посетителя, делать заказы — за счет нашей конторы, разумеется, — и внимательно прикидывать реальные доходы заведения. Плюс-минус. На руки мы выдадим тебе их официальную предыдущую месячную декларацию. И если ты в процессе наблюдения отчетливо увидишь, что заявленная ими прибыль на бумаге нагло и очень сильно занижена — считай, это будет твоим личным крупным выигрышем. Дальше по твоей наводке на объект внезапно нагрянет Налоговая инспекция с официальной выемкой документов. Потом последует сокрушительный штраф, который владельцы иногда физически не могут выплатить, даже полностью продав свой бизнес с молотка. Так что у тебя будут отличные командировочные, плюс солидная премия, если заведение в итоге реально оштрафуют.
В этот раз многозначительную паузу взял уже сам Том. Начальник совершенно правильно и честно назвал этот промысел шпионажем. И в подобной деликатной роли парню в своей жизни еще ни разу бывать не приходилось. С другой стороны, какое бы первое задание ему сейчас ни поручили, он обязан был хотя бы попытаться — деваться сироте из конуры без шкафа было решительно некуда. В принципе, налоги по закону должны платить абсолютно все граждане и предприниматели без исключения. Просто сам специфический метод сбора информации казался молодому бухгалтеру чрезвычайно необычным. Насколько он успел понять из путаных объяснений, его прямая задача заключалась в том, чтобы значительно сократить объем пустой работы для Налоговой инспекции, подавая сведения строго на те заведения, где владельцы явно и нагло утаивали свои доходы.
— С чего-то ведь надо в этой жизни начинать, — неопределенно и глухо отозвался парень, пытаясь скрыть волнение.
— Кстати, будут попадаться и такие заведения, где важны не только сугубо финансовые махинации, — Роб многозначительно поднял указательный палец. — Например, повальная антисанитария на кухне, грубое нарушение правил розничной торговли, незаконная продажа крепкого алкоголя несовершеннолетним детям и еще целая куча всякой бытовой грязи. Эти зафиксированные вещи мы оперативно отправляем своим коллегам в другие профильные Министерства. И поверь мне, пусть и небольшая, но стабильная премия от них в качестве благодарности нам тоже регулярно приходит. Ты ведь и им существенно сокращаешь бесполезную следственную работу.
— Роб... насколько я сумел сейчас понять, схема выглядит следующим образом, — Том окончательно сосредоточился, переходя на сухой профессиональный тон. — Я целую неделю ежедневно прихожу в любое указанное заведение под видом обычного, ничем не примечательного клиента и методично собираю всю возможную негативную информацию, начиная, естественно, с финансовой стороны дела. Всё верно?
— Всё абсолютно верно, — безразлично, со скучающим видом подтвердил руководитель. А затем пристально, с легким прищуром взглянул новичку прямо в душу: — Если тебе лично такой формат работы категорически не подходит по моральным или иным соображениям — давай лучше тихо расстанемся прямо сейчас, на берегу. Без обид.
— Я этого не говорил, сэр, — моментально забеспокоился Том, испугавшись перспективы снова остаться на улице без цента в кармане. — Просто всё это как-то чересчур необычно для меня, с непривычки. Само по себе задание не выглядит трудным. Ну а как потом, скажите на милость, доказать правоту той же Налоговой инспекции или другим проверяющим службам? Ведь нарушителей надо брать с поличным, строго в самый момент фиксации...
— Для этого у тебя на руках будет свой личный миниатюрный фотоаппарат, точно такая же скрытая видеокамера и диктофон, — Роб удовлетворенно откинулся на спинку кресла, и в его ледяных глазах впервые промелькнуло подобие одобрения. — Знаешь, Том, мне очень понравился твой вопрос. Толковый. Сразу видно, что голова у тебя варит в правильном направлении.
— Меньше спичечного коробка, Том, — Роб скупо ухмыльнулся, заметив неподдельный интерес в глазах новичка. — Сейчас на дворе эра высоких технологий и микроэлектроники. В распоряжении ведомства имеются даже специальные оптические очки со всем необходимым встроенным оборудованием, но подобные продвинутые гаджеты — это уже сугубо для других, более серьезных силовых служб. Нам с тобой пока хватит и этого.
Размышлять Томасу было некогда, да и не о чем — раз уж он твердо решил для себя просто попробовать этот шанс, отступать не следовало. Парень молча и согласно кивнул. Дальше потянулись мелкие организационные детали, а на прощание Роб пообещал завтра лично ввести его в курс самого первого оперативного дела. На этой деловой ноте они и расстались.
Честно говоря, из монументального зеркального здания Министерства Юрге вышел в сильном душевном смятении, чувствуя себя немного потерянным. Идя на собеседование, он ожидал увидеть всё что угодно: классические скучные ревизии, бесконечную министерскую бухгалтерию, пыльные папки, бумажки и годовые отчеты. Но никак не эту шпионскую игру втемную. С другой стороны, в нагрудном кармане его поношенного пиджака теперь грело душу настоящее государственное удостоверение с золотым гербом страны, где черным по белому значилось, что Томас Юрге является официальным инспектором Министерства финансов. Да и ничего откровенно незаконного в его будущих функциях вроде бы и не прослеживалось, хотя на душе всё равно с непривычки было чертовски странно.
Весь следующий рабочий день молодой инспектор провел на углубленном техническом инструктаже. Ему выдали три разноцветные миниатюрные пластиковые зажигалки, после чего началось детальное обучение. Впрочем, управление шпионской техникой оказалось предельно простым. Самое главное — было случайно не перепутать цвета корпусов: каждое устройство работало строго в своем режиме, отвечая либо за скрытое фото, либо за цифровую видеосъемку, либо за диктофонную запись. Все приборы были дигитальными, оснащенными емкими чипами встроенной памяти, так что никакой надобности постоянно перезаряжать их в полевых условиях не возникало. На вид — самая заурядная дешевая зажигалка, какие в уличных табачных киосках продаются на каждом шагу. Но тут перед Томом внезапно встал неожиданный и резонный вопрос, ведь парень в своей жизни никогда не курил. Инструктор ведомства лишь понимающе хмыкнул и посоветовал ему приобрести пачку самых легких сигарет, добавив, чтобы на людях он просто имитировал процесс и не вдыхал дым глубоко в легкие. Ну а если в процессе командировки он вдруг пристрастится к табаку по-настоящему — то это уже сугубо его личное дело.
Ближе к вечеру Том опять сидел в прохладном кабинете Роба, внимательно слушая напутствие шефа.
— Завтра утром ты отправляешься в один небольшой провинциальный городок, — Роб пододвинул к нему тонкую папку. — Для первого боевого крещения я выдам тебе список из четырех средних парикмахерских салонов. Ровно по одной неделе плотного наблюдения на каждый объект. Через месяц я без опозданий жду твоего возвращения сюда с готовым рапортом.
— Но, Роб... я ведь при всём желании не смогу целыми днями безвылазно сидеть внутри парикмахерской, просто глядя на мастеров? — искренне удивился Том. — Меня ведь сразу раскусят.
— Том, как именно ты организуешь процесс слежки — это абсолютно не мое дело, — ледяным тоном оборвал его начальник. — У тебя на плечах имеется своя собственная голова, так что будь добр, не утруждай своими бытовыми проблемами мою. Найди приличное кафе напротив салона, займи столик у окна или устройся на скамейке в парке через дорогу. Сядь там на весь день и методично, по головам считай входящих клиентов. В самый первый день командировки зайди в каждый салон, лично подстригись у мастеров и досконально разузнай все действующие расценки и категории услуг. За неделю кропотливого наблюдения ты полностью суммируешь их реальную недельную выручку, умножишь полученную цифру на четыре недели и внимательно сверишь итог с их прошлым официальным отчетом. Вот тебе их официальные налоговые декларации за прошлый квартал. А дальше — делай выводы, ищи нестыковки. Извини, парень, но такие элементарные вещи я подробно объясняю тебе в первый и самый последний раз в твоей карьере. Всё понял?
— Да, конечно... я всё понял, сэр, — густо смутился Том под его тяжелым взглядом, торопливо забирая документы.
— И самое главное, Том: никогда не забывай смотреть не только за сухими финансами, но и вообще за всем, что происходит вокруг объектов, — добавил шеф на прощание. — Удачи.
Юрге вежливо попрощался и покинул прохладный кабинет. Целевой городок из его списка оказался действительно совсем маленьким и располагался всего в паре часов езды от столицы. В его недорогом дерматиновом дипломате ровными стопками лежали официальные листки с подробными налоговыми данными всех четырех парикмахерских салонов. Разноцветные шпионские зажигалки и выданные в кассе командировочные деньги надежно покоились в глубоких карманах брюк.
На следующее утро молодой инспектор без опозданий выехал на пригородном автобусе и уже к обеду воочию разглядывал улочки провинциального городка. Первым делом сняв скромную гостиницу поближе к местам будущей слежки, Том сразу же вышел на улицу, чтобы пройтись и визуально познакомиться со всеми четырьмя объектами. Салоны оказались совершенно разными: и по внешнему оформлению, и по величине рабочих залов, и по общему количеству парикмахерских кресел. Два заведения располагались прямо напротив тенистого городского парка, только с абсолютно разных его сторон. Третий салон пристроился на оживленной набережной, а последний, четвертый — прямо напротив старой кирпичной церкви. Парень прикинул план действий: значит, ему придется целых две недели безвылазно просидеть на скамейках в парке, одну неделю — дежурить на набережной напротив окон салона, и еще семь дней — сидеть на каменных ступеньках церкви. Но тут в его голове вспыхнул резонный вопрос: а как же ему, черт возьми, умудриться лично подстричься во всех четырех местах за такой короткий срок, если у него всего одна голова? Суровый начальник Рой на такой глупый вопрос наверняка ответил бы сразу, что это сугубо не его дело и крутись инспектор как хочет.
Том решил не терять драгоценного времени, сразу перешел к делу и начал свое расследование с парковой зоны. Салон на этой стороне назывался «Роберто». Парень глубоко вздохнул, нерешительно толкнул стеклянную дверь и вошел внутрь, окунувшись в стойкий запах дешевого одеколона. Его вежливо встретила молодая девушка-мастер и сразу усадила в свободное крутящееся кресло.
— Как именно вас подстричь? — мило и приветливо поинтересовалась она, накидывая ему на шею чистый пеньюар.
— Вы извините меня, пожалуйста... я просто совсем не из этого города, проездом здесь, — смущенно пробормотал Том, уводя взгляд от зеркала. — А сколько у вас вообще в среднем стоит обычная мужская стрижка?
Девушка послушно, чуть ли не наизусть перечислила ему весь действующий прейскурант салона. Юный ревизор лихорадочно запоминал цифры.
— Скажите, а у вас здесь обслуживают только мужчин? — как бы между прочим поинтересовался он, разыгрывая карту примерного семьянина. — Просто моя жена тоже хотела бы подойти к хорошему мастеру чуть-чуть попозже, освежить прическу.
— Нет, у нас салон исключительно мужской, — покачала головой парикмахер.
— Жаль. Ну, тогда я попрошу вас просто снять основную массу волос только сзади, на затылке, а то они у меня в последнее время растут стремительно, как грибы после дождя. Ну и виски аккуратно подровняйте, если не трудно.
Девушка как-то странно, с легким удивлением посмотрела на своего странного клиента в поношенном пиджаке, но спорить не стала и сразу взялась за ножницы. Буквально через пятнадцать минут Том уже вежливо рассчитывался у кассы и, чтобы расположить к себе словоохотливую сотрудницу, даже оставил ей весьма щедрые по местным меркам чаевые.
— Знаете, если вашей супруге действительно нужна самая лучшая женская парикмахерская в нашем городе, то пусть лучше сходит в салон «Сюзи», который находится на набережной, — доверительно шепнула ему мастер, убирая купюры в карман фартука. — Она у нас в округе чисто женская, но и расценки там, надо признать, кусаются. Если у нас и в салоне «Артуро» — это та парикмахерская, что находится аккурат напротив, с противоположной стороны парка, — все тарифы абсолютно одинаковые, то у «Сюзи» цены на услуги могут сильно испугать вашу жену с непривычки.
Они вежливо попрощались, и, оказавшись на свежем воздухе, Том с огромным облегчением вздохнул. Эта милая, болтливая девушка одним махом сняла у него сильнейшую головную боль по поводу проверки второго объекта с той стороны парка. Главное он уже разузнал: общие расценки и категории услуг для обоих мужских салонов были абсолютно идентичными. Налоговый скелет дела начал постепенно обрастать первыми живыми подробностями.
Зайдя в просторную парикмахерскую «ОН и ОНА», которая располагалась аккурат напротив старой церкви, Том попросил мастера подстричь его — а вернее, слегка достричь то, что осталось после первого визита, — и между делом подробно выведал местную стоимость услуг. Его проверенный трюк с вопросами про вымышленную жену сработал и здесь: инспектору охотно выдали весь прейскурант, и он изо всех сил старался запечатлеть эти цифры в своей памяти. Другая сотрудница салона мимоходом подтвердила ему, что на набережной действительно работает элитное заведение «Сюзи», но цены там как минимум в два с половиной раза выше, чем у них.
Едва покинув стены парикмахерской, Юрге первым делом присел на ближайшую скамью и дотошно зафиксировал в блокноте тарифы двух мужских парковых салонов, а следом — точные расценки «ОН и ОНА» на мужские и женские стрижки. После этого он всё-таки дошел до набережной и с легким удивлением обнаружил, что прейскурант «Сюзи» и вовсе открыто висит прямо на фасадной витрине. Цены там действительно кусались, но и уровень заведения оказался чрезвычайно высоким — несколько модно одетых дам покорно ждали своей очереди на мягких диванах.
Томас еще долго бродил по тихим улочкам провинциального городка, поужинал в недорогой рабочей столовой и наконец вернулся в свой гостиничный номер. Скинув поношенные туфли, парень без сил упал на кровать и мгновенно провалился в глубокий сон.
В своем рапорте Юрге не стал бы подробно описывать все те долгие четыре недели, которые он неотлучно провел на уличных постах, методично щелкая замаскированным под зажигалку фотоаппаратом. Ему серьезно повезло лишь в одном — все объекты закрывались на длинный обеденный перерыв, который инспектор использовал точно так же, как и мастера, чтобы наконец-то размять затекшие ноги и наскоро перекусить. Месяц пролетел не просто скучно — от этой рутины порой хотелось выть на луну. В двух парковых точках движение клиентов оставалось вялым, зато в двух других заведениях скрытая камера работала практически без передышки. Наконец командировка подошла к концу, и Том заперся в комнате гостиницы, чтобы подвести финальные итоги. Он часами считал, перемножал, суммировал и вычитал, искренне опасаясь лишь того, что у него до рассвета не хватит чистой бумаги.
Закончив расчеты, молодой ревизор досконально сверил полученные данные с четырьмя официальными декларациями Министерства. Цифры двух парковых салонов, как ни странно, оказались предельно близки к заявленным отчетам, а элитная «Сюзи» и вовсе совпала с государственными бумагами почти полностью. А вот с парикмахерской «ОН и ОНА» парня ждал грандиозный сюрприз. Владельцы декларировали государству не более сорока процентов от своих реальных доходов, а то и меньше. Том искренне не понимал, как они вообще осмеливались так безумно рисковать под носом у ведомства. Он долго и мучительно размышлял над таблицами, и только ближе к ночи его наконец осенила разгадка. Это было смешанное заведение для мужчин и женщин. Женские услуги в парикмахерском деле всегда стоили чуть ли не в три раза дороже мужских, а некоторые сложные процедуры и вовсе обходились в круглую сумму. Значит, хитрые владельцы подавляющее большинство женских стрижек в своих внутренних журналах проводили как обычные мужские — по соответствующим, сильно заниженным ценам. А кто со стороны станет дотошно высчитывать, сколько конкретно мужчин и женщин переступило этот порог за месяц? По всей видимости, Томас Юрге оказался первым, кому это пришло в голову. Начальник Роб был абсолютно прав: парень сэкономил ведомству время на проверку трех честных салонов, а вот его детальные фотоснимки по объекту «ОН и ОНА» теперь являлись прямым, неопровержимым доказательством налогового преступления. Инспектор был твердо уверен, что уже через неделю городская или центральная Налоговая инспекция упадет на головы этих дельцов как снег на голову.
Юрге глубоко вздохнул, закрывая дипломат. Первое оперативное задание было выполнено, причем с отличным практическим результатом. Он не стал дожидаться следующего утра и ближайшим вечерним рейсовым автобусом уехал обратно в столицу.
На следующий день Том уже сидел в прохладном кабинете перед Робом, выложив на полированный стол свои первые подробные отчеты.
— Нормально, — сухо бросил начальник, быстро пробежав глазами по ровным строчкам цифр и даже не подумав похвалить новичка за раскрытую махинацию. — Недельку покрутись в общем отделе, обживись немного, почитай архивы и снова отправишься в командировку.
Юрге получил в кассе свой первый полноценный расчет за месяц. Командировочные выплаты действительно разом удвоили его скромную базовую зарплату, а если Роб сдержит свое слово, то в ближайшее время ему должно было перепасть что-то весомое и от самой Налоговой инспекции.
Вечером дома, в своей тесной конуре, парень долго сидел на кровати и анализировал ситуацию. Честно говоря, такая шпионская работа по наводке ему по-прежнему не слишком нравилась чисто морально, но заработок выходил превосходным. Да и где еще, а главное — когда бы в его положении одинокий сирота сумел найти настолько хлебное место сразу после окончания краткосрочных курсов?
На следующий день Том решительно отправился в центральный банк, открыл свой первый в жизни личный счет и даже положил на него приличную сумму! Он официально трудился в Министерстве финансов страны, имел удостоверение с гербом и собственный счет в банке. Пожалуй, ради такого будущего стоило немного потерпеть, а жизнь дальше сама всё расставит по своим местам.
Через неделю Роб без лишних слов отправил его в другой провинциальный городок — на этот раз дотошно проверять местные кафе. Но заведений в списке значилось целых восемь штук, и парень безвылазно убил на эту слежку два долгих месяца. Зато в столицу он привез два шикарных, железно доказанных дела по сокрытию прибыли. В этот раз, получая в кассе ведомства очередной расчет, Том с изумлением обнаружил в конверте чек на сумму трех его месячных окладов — премия за ту самую первую парикмахерскую «ОН и ОНА». Роб железно сдержал свое слово. Парень в тот же день с гордостью перевел все деньги на свой растущий банковский счет.
Так незаметно, в бесконечной рутине и разъездах, шли месяцы и годы. Юрге раз за разом поручали оперативные дела самой разной сложности и продолжительности. В одном особо глухом городке ему как-то раз пришлось безвылазно просидеть целых шесть месяцев, собирая компромат на местную торговую сеть.
И вот теперь, когда Тому незаметно стукнуло двадцать пять лет, он снова сидел в кожаном кресле напротив своего неизменного начальника.
— Поедешь, Том, в самый настоящий отпуск. То есть, проведешь время на престижном морском курорте, — Роб скупо ухмыльнулся, пододвигая к нему толстую синюю папку. — Восемь отелей средней руки. Это задание примерно на два месяца, строго по одной неделе плотного наблюдения на каждый объект. Но в этот раз задача немного усложняется. Нам звонили коллеги из Министерства гостиничного хозяйства — у них скопился колоссальный вал жалоб от граждан на качество обслуживания, именно на некоторые отели из этого списка. Поможешь им выявить нарушения изнутри — они в долгу не останутся и очень хорошо, финансово помогут тебе через наш фонд. Если на месте понадобится задержаться и добавить лишнюю недельку для сбора доказательств — действуй без колебаний. Идёт?
К этому моменту Томас отработал в секретном ревизионном отделе Министерства без малого четыре года и опыта поднабрался более чем достаточно. Но и устал парень за это время просто чертовски. Никто наверху не поднимал ему базовый оклад, не продвигал по карьерной лестнице в министерских рангах и не забирал на спокойную бумажную работу в другие департаменты. Парень порой с горечью думал: неужели ему так и придется мыкаться тайным шпионом по чужим углам до самой старости? Хотя, с другой стороны, школа это была просто потрясающая. За четыре года Юрге стал невероятно пробивным, его тихий детдомовский характер закалился, а голова в критических ситуациях соображала за доли секунды. Он даже успел за это время мимоходом познакомиться и повстречаться с двумя городскими девушками, а это для его былой застенчивости уже было огромным прогрессом. Хотя, надо признать, ни одна из этих подруг так и не приблизилась к тому светлому образу ласковой и немногословной девушки его мечты.
Вечером Том пришел в свою новую, более уютную съемную квартиру и как следует выспался перед дорогой. На следующее утро он уже сидел в комфортабельном междугороднем автобусе, который стремительно нес его к побережью.
Курортный город действительно располагался в живописнейшем месте прямо на берегу теплого моря. Сойдя на автовокзале, инспектор первым делом нанял такси и попросил водителя совершить небольшую обзорную экскурсию по главным улицам. Том был искренне поражен масштабами: отели здесь высились буквально на каждом квартале. Ближе к пляжной линии и в самом историческом центре города высились громадные отели категории «люкс» — с чопорными швейцарами у дверей, собственными охраняемыми стоянками и прочими атрибутами роскошной жизни. Парень был заранее твердо уверен, что Роб в его список эти дворцы точно не внес. И он не ошибся: когда Том продиктовал таксисту адреса восьми отелей из министерского предписания, тот лишь понимающе хмыкнул. Все объекты располагались на приличном удалении и от центра, и от линии прибоя. С виду это были самые заурядные, серые отели для непритязательных командировочных или транзитных туристов с весьма худым кошельком. На одном из тесных кварталов кучно пристроились сразу три отеля из списка: два здания шли по фасаду аккурат друг за другом, а третье — высилось прямо на углу перекрестка. Пять остальных гостиниц были хаотично разбросаны по разным частям города, но тоже относительно недалеко. Том попросил водителя притормозить у обочины недалеко от первого углового отеля.
В голове у Тома внезапно созрел один дерзкий, оригинальный план. Подобный трюк изначально не входил в официальные инструкции Роба, но он абсолютно не мешал выполнению министерского задания, а, напротив, существенно сокращал время работы. Инспектор специально приехал в курортный город в самом заурядном, поношенном костюме с потертым саквояжем в руке, и внешне, без сомнения, выглядел как самый обычный, небогатый командировочный. Его мысль заключалась в следующем: сначала, в первые восемь суток командировки, лично переночевать по одной ночи в каждой гостинице из списка. Усталый путник, который заявляется на ресепшен поздно вечером и просит любой свободный номер, просто чтобы переспать до утра и уехать на рассвете — это самое лучшее, железобетонное прикрытие для тайного аудитора. Таких транзитных «одноночек» недобросовестный персонал зачастую вообще не регистрирует в официальных базах данных, да и риска для них нет. Взяли наличные деньги, выдали ключи, а утром постоялец уже бесследно исчез. Никаких официальных записей в журналах, никаких налоговых квитанций.
Таким нехитрым образом Том мог бы с ходу, в первую же неделю исключить из зоны повышенного внимания честные, нормальные отели, где его всё-таки заставили бы предъявить документы и официально зарегистрировали по всем правилам ведомства. А вот полноценное глубокое расследование можно было начать уже с других, потенциально ненадежных с точки зрения сокрытия доходов заведений. Ведь деньги, полученные с него за постой без квитанции, шли прямиком в карман администратору или владельцу, и те их гарантированно никогда не декларировали бы государству. В любом случае, молодому человеку позже пришлось бы детально прожить в каждом целевом отеле по шесть-семь дней, ведь Роб в последний момент добавил ему еще одно важное задание от Министерства гостиничного хозяйства — проверку жалоб на сервис. Три подозрительных отеля, кучно расположенных на одном тесном квартале, инспектор расчетливо оставил на потом, а свою оперативную разведку начал с дальних окраинных объектов.
Первый отель под экзотическим названием «Самурай» принял ночного гостя совершенно спокойно. Пожилой администратор лениво взял протянутые наличные купюры и молча выложил на стойку ключи от номера. Никакой регистрации или требования паспорта не последовало. В остальных четырех дальних гостиницах персонал проделал абсолютно то же самое, словно под копирку. Хитроумный фокус Тома удался на все сто процентов. Значит, абсолютно все эти заведения хоть какую-то часть прибыли, но утаивают в своих квартальных декларациях. Теперь следовало заселяться на полную неделю в любой из них и оттуда планомерно начинать глубокий сбор компромата.
Для полноценного захода Юрге выбрал средний по величине отель «Китти» и уверенно переступил его порог. Было около трех часов дня. Видимо, дневная хозяйка за стойкой приема либо вообще не запомнила его лицо после недавней мимолетной ночевки, либо ей было глубоко всё равно на лица транзитных бедняков.
— Добрый день. Я — командировочный, руководство оставляет меня в вашем городе по делам ровно на одну неделю, — спокойно и буднично представился Том, ставя саквояж на пол.
Женщина в ответ ничего не произнесла, лишь равнодушно достала из-под прилавка толстый громоздкий журнал в коленкоровом переплете и какую-то затертую общую тетрадку.
— Платить за проживание будете сразу за весь срок или предпочитаете вносить сумму на одну ночь вперед? — сухо поинтересовалась она, не поднимая глаз.
— Давайте пока на одну ночь вперед. Меня по специфике работы руководство может экстренно отозвать обратно в столицу в любой день, — расчетливо соврал инспектор.
— Ваше имя и фамилия? — спросила хозяйка, с хрустом открывая разворот журнала.
— Том Джонс, — без запинки выдал парень свое первое дежурное вымышленное имя, внимательно наблюдая за движениями её шариковой ручки.
Странно, но, взяв у него плату за текущие сутки, женщина хладнокровно оформила его в официальном журнале заселения только с завтрашнего дня, явно положив сегодняшние живые деньги себе в карман мимо кассы. Том мысленно удовлетворенно улыбнулся: он с первого же шага попал точно куда надо. Закрыв учетную книгу и спрятав купюры, администратор протянула ему ключи от комнаты.
— Курить в номерах и коридорах категорически запрещено, штраф, — сразу же сурово предупредила она, параллельно делая какую-то быструю пометку уже во второй, затертой тетрадке.
Юрге мгновенно зафиксировал этот жест своим наметанным взглядом ревизора. Он сразу понял, что эта невзрачная тетрадь и есть подлинный, скрытый от государства учет реальных денежных поступлений отеля «Китти». Инспектор твердо подумал, что теперь он обязан любым доступным образом на этой неделе добраться до этой конторской книги и полностью сфотографировать все её листы на свои разноцветные зажигалки.
— А где же в таком случае у вас можно курить? — поинтересовался Том, забирая связку. — Может быть, в коридоре разрешено?
— Только здесь, внизу, в общем холле, — женщина небрежно махнула рукой в сторону просторного зала, который располагался прямо за спиной инспектора.
Там виднелись старый кожаный диван, несколько продавленных кресел, пузатый кинескопный телевизор на тумбе и два низких столика, на которых сиротливо стояли тяжелые стеклянные пепельницы.
— Что ж, тогда мне, по всей видимости, придется частенько составлять вам компанию на первом этаже, — Том Джонс нагло, обезоруживающе улыбнулся. — Я, признаться, страшный, неисправимый курильщик. Пачки в день едва хватает.
— Да за ради бога, составляйте, — безразлично пожала плечами администратор. — Кстати говоря, у нас тут в углу оборудован и небольшой бар. Выпили бутылочку, покурили, посмотрели вечерний телевизор — чем не отдых для командировочного.
Инспектор вежливо кивнул, подхватил свой саквояж и поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж, разыскивая нужную дверь. Комната оказалась весьма посредственной, со скромной казенной обстановкой. Разложив на кровати свои немногочисленные вещи, парень первым делом взял со стола глянцевый рекламный проспект отеля «Китти» и принялся дотошно изучать внутренние правила заведения.
Свод запретов был стандартным:
— Категорически не курить в номерах.
— Не шуметь после установленного часа.
— Наотрез не приводить посторонних гостей после 23:00.
Зато следом шел весьма внушительный и заманчивый перечень платных бытовых услуг, которые постояльцам предлагалось заказывать по внутреннему телефону. Да, на прикроватной тумбочке действительно красовался допотопный дисковый аппарат, но связаться по нему можно было исключительно с хозяйкой на ресепшене.
В буклете черным по белому значилось:
— Горячий чай, крепкий кофе, свежее печенье, а также крепкие и газированные напитки — в любое время суток.
— Профессиональная стирка и глажка личной одежды постояльцев — строго в течение одних суток.
— Качественная чистка обуви — всего за один час.
— Смена постельного белья и влажная уборка номера — один раз в сутки, абсолютно бесплатно.
— Услуги телефона-будильника — по первому требованию гостя.
— Звонки по городским номерам — осуществляются только со стойки администратора снизу.
Это было всё. Исследовав быт, Том направился в ванную комнату, чтобы принять душ после пыльной дороги, но с досадой обнаружил, что из крана течет исключительно ледяная вода. Замысел начал обретать плоть. Парень вернулся в комнату, снял трубку телефона и параллельно привычным, автоматическим движением извлек из кармана синюю зажигалку, незаметно активировав диктофон на запись.
— У нас иногда бывают временные перебои по линии водоканала, — недовольно, скороговоркой отрезала хозяйка, едва выслушав его жалобу, и сразу же сбросила вызов, в трубке пошли короткие гудки.
Юрге хладнокровно ухмыльнулся и опять набрал заветный ноль.
— Ну что там у вас еще стряслось? — раздался в мембране откровенно раздраженный, злой голос женщины.
— Будьте добры, принесите мне в номер чашечку крепкого горячего кофе, — вежливо и ровно попросил инспектор под прикрытием. — И еще: мне к утру крайне необходимо почистить выходные туфли, а также постирать и погладить свежую рубашку и нижнее белье. По прейскуранту.
В ответ на его законные требования в трубке послышался наглый, издевательский женский смех.
— Ты откуда вообще к нам такой нежный упал, командировочный? — администратор со злорадной ухмылкой моментально перешла на бесцеремонное «ты». — Наша кофеварка сломалась и намертво стоит без ремонта уже больше месяца. А стирка и глажка вещей — это сугубо дело моей родной дочери, а она у меня сегодня совершенно не в духе и работать не станет. Туфли свои запыленные можешь без труда почистить сам — в общественном туалете в конце коридора на полу лежит грязная тряпка, возьми да потри.
— Но послушайте, всё это ведь официально задекларировано в вашем рекламном проспекте услуг... — растерянно, для вида пробормотал Том.
— Да мало ли, что там на заборах и бумажках написано! — огрызнулась женщина на том конце провода. — За те смешные копейки, которые отель берет за постой, с тебя вполне достаточно и душной комнаты со скрипучей кроватью. Жив, и ладно. — И она опять грубо швырнула трубку на рычаг.
Цифровой диктофон в кармане Тома продолжал бесперебойно фиксировать каждую секунду этой безобразной беседы. Инспектор мысленно потирал руки: для Министерства гостиничного хозяйства он всего за полчаса пребывания в отеле «Китти» набрал столько убойного компрометирующего материала, что девать было просто некуда.
Спрятав технику, мужчина неторопливо спустился по лестнице обратно в холл первого этажа.
— Как же так получается, уважаемая? — с легким упреком произнес он, опираясь на стойку ресепшена. — Горячей воды в кране нет, кофе приготовить некому, да и вообще из буклета ничего по факту не допросишься. Настоящий обман.
— Ну нет так нет, что я тебе сделаю? — абсолютно равнодушно, зевая, ответила хозяйка гостиницы. — Не нравится наш сервис — забирай свой саквояж и съезжай на все четыре стороны, никто тебя здесь насильно за руку удерживать не станет. Лучше вон сядь на диван, покури спокойно, посмотри телик. Хочешь бутылочку холодного пива? У меня под прилавком имеется парочка, могу продать.
Том Джонс послушно уселся на глубокий кожаный диван в холле. Планировка зала оказалась чрезвычайно удачной: наискосок от его места инспектору до мельчайших деталей было видно абсолютно всё, что происходило за стойкой ресепшена. В такой ленивой позе, делая вид, что увлеченно смотрит какую-то спортивную передачу по телевизору, парень незаметно просидел около двух часов. За это время в двери отеля «Китти» поочередно вошли трое новых одиноких постояльцев, прибывших в город на одни сутки. Администратор хладнокровно забрала у них наличные купюры, выдала ключи и, разумеется, провела мужчин в номера вообще без какой-либо официальной регистрации в министерской книге заселения. Зато заветная потертая тетрадка из-под прилавка доставалась ею с завидным постоянством, и в ней уверенным почерком делались быстрые приходные записи.
А вот четвертыми клиентами оказалась приличная молодая пара, приехавшая на курорт в полноценный отпуск и снявшая номер сразу на целую неделю. Дневная хозяйка отеля тяжело, разочарованно вздохнула и была вынуждена достать официальную книгу регистрации, чтобы внести паспортные данные долгосрочных жильцов. В этот самый момент из внутренних служебных помещений гостиницы в холл неожиданно вышла молодая девушка лет двадцати. На фоне своей грубой, заплывшей жиром матери она выглядела удивительно хорошенькой, стройной и приветливой. Её губы озаряла мягкая, искренняя улыбка.
— Мама, иди, отдохни немного, я здесь вместо тебя побуду, — с улыбкой предложила молодая девушка, заступая за стойку ресепшена. — И заодно приготовь нам какой-нибудь обед.
— Хорошо, Кэт, только смотри, чтобы всё было как надо, — проворчала мать своим грубым голосом, после чего развернулась и принялась медленно подниматься по скрипучей деревянной лестнице на верхний этаж.
Пожилая хозяйка скрылась в коридорах, а Том Джонс так и остался сидеть на глубоком кожаном диване, внимательно наблюдая за каждым движением её дочери. Выждав пару минут, инспектор неторопливо поднялся со своего места и подошел к стойке.
— Кэт, — мягко обратился он к ней, опёршись на деревянный поручень. — Меня зовут Том, и руководство оставило меня в вашем заведении ровно на неделю. Будем знакомы.
Она пристально, с оценивающим женским любопытством посмотрела на него в упор, но ответить не успела — в холл с улицы торопливо вошел мужчина средних лет с дорожным чемоданом и попросил свободный номер на одну ночь. Дочь хозяйки сработала абсолютно по отлаженной материнской схеме, даже не моргнув глазом. Живые деньги — в карман, ключи от комнаты — постояльцу, а затем откуда-то снизу, из потайного ящика, ловко досталась затертая тетрадка, в которой была сделана быстрая приходная запись. Официальный министерский журнал при этом даже не сдвинулся с места.
«Настоящая мамашина школа», — удовлетворенно зафиксировал Том в своей голове, окончательно убеждаясь в повальном мошенничестве на этой усадьбе.
Когда транзитный клиент поднялся к себе, Кэт снова с улыбкой повернулась к инспектору под прикрытием.
— А ты сам-то откуда к нам приехал, Том?
— Из столицы, по торговым делам фирмы, — буднично соврал парень. А затем как бы невзначай, с легким упреком спросил: — Скажи, Кэт, а почему у вас здесь, в отеле, вообще не приносят по утрам кофе, не чистят клиентскую обувь, не стирают и не гладят одежду, хотя всё это официально обещано в рекламном буклете?
— Ай, брось ты, — капризно махнула она своей хорошенькой ручкой и пренебрежительно фыркнула. — Всё это по документам считается моими прямыми обязанностями. Но я их уже сто лет как никогда не делаю, мне просто банально неохота возиться с чужой грязью. Мне гораздо больше нравится стоять здесь, на месте мамы. Я уже за это время научилась управлять всем отелем ничуть не хуже нее. А мыть полы, стирать белье — пускай она сама нанимает какую-нибудь прислугу со стороны, если ей надо. Ты что, серьезно думаешь, будто тебе здесь каждый день станут перестилать постельное белье и вылизывать комнату до блеска? Ну и смешной же ты, командировочный!
— Но ведь всё это, получается, грубо нарушает установленные государством правила обслуживания? — подыграл ей Том, изображая глуповатого провинциала.
— Кому из постояльцев наши условия не нравятся — те просто молча забирают вещи и переселяются в другой отель, — нагло, со столичным апломбом отрезала Кэт. — Вон, прямо за углом на нашем же квартале еще один такой же стоит. Скатертью дорога.
— И что, клиентов у вас всё равно много бывает? — поинтересовался ревизор.
Девушка на секунду задумалась, подперев кулачком подбородок.
— В основном к нам заезжают обычные командировочные, небогатые люди. В день в среднем стабильно бывает по пять человек, иногда, в сезон, гораздо больше. Приезжают строго на день или два, переспать. Это очень редко, прямо-таки в виде исключения, нам попадаются такие долгосрочные жильцы, как ты, которые берут номер сразу на целую недельку. Все остальные туристы с деньгами выбирают отели покруче в центре. Да, там в разы дороже, но зато всё устроено как надо. Слушай, Том... а ты сам-то случайно не холостой?
— Холостой, — ответил парень, внутренне подобравшись. — А ты?
— Тоже свободная, — Кэт хитро заискрилась глазами и доверительно подалась вперед через стойку. — Вот я и хотела бы всё свое время проводить исключительно здесь, на ресепшене, чтобы в один прекрасный день встретить среди постояльцев достойного, богатого жениха. А мыть, стирать и убирать чужие номера — это совершенно не мое девичье дело.
В этот самый момент на столе громко и требовательно зазвонил телефон внутренней связи. Кэт быстро сняла трубку, выслушала короткую фразу, что-то торопливо ответила и сразу же повесила её обратно на рычаг. После чего повернулась к Тому со взглядом, полным отчаянной мольбы:
— Том, миленький, не посмотришь за стойкой буквально пять минут? Мне сейчас из ателье за углом позвонили, сказали, что мое новое платье полностью готово к выдаче. Я только пулей сбегаю туда, заберу коробку и сразу обратно. Пожалуйста!
Инспектор Юрге понимающе кивнул, соглашаясь помочь. Стоило только девушке в предвкушении обновки радостно выбежать на улицу и захлопнуть за собой дверь, как Том ласточкой перемахнул через деревянную перегородку ресепшена. Его пальцы действовали со шпионской молниеносностью. Он мгновенно нырнул под прилавок и выудил из потайного ящика ту самую заветную черную тетрадь реальных денежных поступлений. Сев на стул администратора, парень торопливо извлек из кармана зажигалку-фотоаппарат и принялся методично, лист за листом, переснимать конфиденциальные страницы. Цифровой чип памяти послушно фиксировал скрытые миллионы отеля «Китти». Том едва-едва успел вернуть конторскую книгу на её точное прежнее место под прилавком и перемахнуть обратно в зал холла, как входная дверь с шумом распахнулась и внутрь, запыхавшись от быстрого бега, влетела раскрасневшаяся Кэт.
— Ну что, Том... никого из новых клиентов без меня не было? — тяжело дыша, спросила она, прижимая к груди большую картонную коробку.
Парень спокойно покачал головой, сохраняя каменное выражение лица:
— Нет, всё тихо, никто не заходил. Слушай, Кэт, а где вообще твой отец? Я его что-то ни разу здесь не видел.
— Бросил он нас, причем очень давно, — Кэт горько ухмыльнулась, усаживаясь на стул и с трепетом срывая упаковочные ленты. — Мать у меня сначала уже была один раз замужем, потом развелась, вышла замуж во второй раз — за моего папу. Но и тот в итоге не выдержал её характера и окончательно ушел из семьи, когда мне исполнилось всего десять лет. Но нам, если честно, и вдвоем с ней неплохо живется, ни в ком не нуждаемся.
Она с придыханием открыла крышку коробки и бережно развернула шуршащие слои дорогой папиросной бумаги, демонстрируя Тому содержимое.
— Ну как? Посмотри! Тебе нравится? — глаза девушки сияли неподдельной гордостью.
— Это просто какое-то королевское платье, Кэт, — искренне воскликнул Том, разглядывая изысканную, дорогую ткань. — Оно, должно быть, стоит на рынке целую фортуну!
Кэт назвала сумму, и цифра оказалась поистине баснословной. Обычный, заштатный отель средней руки честным путем на такое элитное платье заработать бы точно не смог. Пользуясь тем, что девушка увлеченно крутится перед зеркалом, Том незаметно вытащил из кармана зажигалку-фотоаппарат и успел сделать несколько четких кадров и её самой, и её роскошного наряда.
— Скажи, Кэт, а ты сама где-то еще в городе подрабатываешь? — инспектор аккуратно активировал диктофон на синей пластиковой зажигалке.
— Я? Да Бог с тобой, я круглые сутки торчу здесь, на ресепшене, — она весело рассмеялась. — А-а-а, я поняла, ты намекаешь на стоимость обновки... Не переживай, моя мама умеет делать большие деньги из ничего, как сам видишь. Нам двоим на безбедную жизнь вполне хватает.
— Ты очень красивая, Кэт, — вдруг совершенно искренне, без оперативной надобности произнес Том.
— Спасибо, — девушка мгновенно смутилась и застенчиво потупила глаза, бережно складывая атласную ткань обратно в коробку. — Ты, кстати, тоже очень даже симпатичный парень. Для командировочного.
Они еще долго и непринужденно беседовали в пустом холле, после чего Юрге вежливо попрощался и поднялся к себе на второй этаж. Оказавшись в номере, он запер дверь и принялся анализировать добытые данные. В той тайной черной тетрадке, которую ему удалось полностью переснять под прилавком, не было никаких фамилий — исключительно сухие цифры. В каждой строчке аккуратным почерком были выведены дата, номер комнаты и полученная сумма наличных. Это был классический, идеально отлаженный «левый» учет доходов, которых и в помине не существовало в официальной министерской книге регистрации. Парень наскоро прикинул на листке общую выручку за неделю и мысленно ахнул. Отель «Китти» официально регистрировал по документам не более десяти процентов от своего реального денежного оборота! Инспектор поднял из дипломата их квартальную декларацию: по государственным бумагам это заведение числилось чуть ли не убыточным, то есть законные налоги владельцы не платили в казну вовсе. Том вспомнил роскошное, сияющее платье Кэт. Это была уже не просто банальная казенная экономия, а чистейшая, обнаглевшая от безнаказанности жадность дельцов. Неужели за столько времени их ни разу не проверяла окружная инспекция? Или местное руководство просто регулярно и щедро откупалось от проверяющих?
В принципе, в этих стенах Юрге делать больше было абсолютно нечего. Проверка первой точки завершилась полным триумфом. Это был грандиозный, неоценимый подарок для Роба и железный компромат для Министерства гостиничного хозяйства. Такой наглой махинации на грани фола даже искушенный за четыре года службы ревизор никак не ожидал увидеть в первый же день.
Чуть позже парень спокойно спустился с саквояжем в руке вниз, подошел к стойке и буднично сообщил заспанной хозяйке, что спешно съезжает по делам фирмы. Женщина лишь равнодушно пожала полными плечами, забрала ключи и даже ради приличия не поинтересовалась причинами его внезапного ночного отъезда. Живые деньги за полные сутки уже лежали у нее в кармане, а остальное её не волновало.
Оказавшись на темной прохладной улице, Том остановился у обочины, решая, куда двигаться дальше. На курорт стремительно опускались южные сумерки, и ему не пришло в голову ничего лучшего, как попытать счастья в соседней гостинице под вывеской «Старый Джо».
Что-то странное в архитектуре зданий привлекло его внимание, и инспектор специально перешел на противоположную сторону дороги, чтобы осмотреть фасады издалека. Соседний отель был выстроен точно в таком же архитектурном стиле, как и тот, который он только что покинул. Создавалось отчетливое, стойкое впечатление, что когда-то вся эта усадьба являлась единым огромным домом или монолитным гостиничным комплексом, но позже, ввиду каких-то жизненных обстоятельств, её грубо разделили ровно пополам капитальной стеной. Довольно странная и интригующая планировка для курортного сектора.
Том вернулся обратно и уверенно толкнул массивную дверь отеля «Старый Джо». Как ни странно, внутренний холл первого этажа оказался абсолютно идентичен планировке в соседнем заведении «Китти», даже расстановка казенной мебели и диванов была почти зеркальной. За стойкой администратора неподвижно стоял угрюмый, крепко сбитый мужчина лет под пятьдесят — небритый, с густой седой щетиной на лице. Вид у него был откровенно болезненный, измученный, а позади него у стены высился специальный высокий стул на длинных ножках. На лице этого человека, прямо как у министерского начальника Роба, не отображалось абсолютно никаких живых эмоций. Ледяная маска.
— Добрый вечер. Я — командировочный, приехал в ваш город по делам фирмы ровно на одну неделю, — привычно представился Том, пододвигая документы.
— Я вас уже видел сегодня на нашей улице, — глухо буркнул портье вместо приветствия и нехотя достал из-под прилавка толстую, тяжелую книгу официальной регистрации.
Тщательно, без спешки записав все паспортные данные ночного гостя в бланк, мужчина взял с него строго фиксированную плату за одну ночь вперед и со стуком выложил на стойку ключи.
— Курить в комнатах и на лестнице запрещено, штраф. Курите только внизу, в общем холле, — сухо бросил он напоследок, утыкаясь обратно в газету.
Том подхватил свой саквояж и без труда добрался до номера. Комната планировкой и размерами мало чем отличалась от той, предыдущей, в которой он провел прошлую ночь за стеной. Парень устало разделся и первым делом прошел в ванную, чтобы включить душ. К его искренней радости, из крана упругой струей мгновенно хлынула горячая, чистая вода. В этом крыле здания сервис, судя по всему, работал как положено.
Выйдя из ванной, Том первым делом детально изучил местный информационный проспект. Текст буклета оказался практически точно таким же, как и в заведении за стеной, лишь незначительно менялись цены на некоторые бытовые услуги. Сняв тяжелую трубку дискового аппарата, инспектор услышал в мембране глухой, простуженный голос хозяина ресепшена и без лишних предисловий заказал в номер горячий кофе, а также попросил почистить туфли, постирать и погладить выходную рубашку с нижним бельем. Угрюмый мужчина на том конце провода ничего не ответил и просто молча швырнул трубку на рычаг. Парень криво ухмыльнулся, решив, что история сервиса на этом квартале повторяется один в один и его диктофонная зажигалка снова зафиксирует глухой отказ. Но, к какому же огромному удивлению Тома, буквально через пятнадцать минут в дверь его номера вежливо и негромко постучали.
На пороге появилась прекрасная молодая девушка, примерно его возраста. Она была одета в самое простенькое, но удивительно чистое и безупречно выглаженное домашнее платьице. В руках гостья аккуратно держала деревянный поднос с чашкой дымящегося кофе и парой пакетиков сахара.
— Ваш утренний кофе, сэр, — скромно и тихо произнесла она, проходя в комнату и аккуратно стараясь поставить поднос на край стола.
— Знаешь... меня зовут Том, — мягко перебил её инспектор, делая шаг навстречу. — Пожалуйста, не нужно называть меня на «вы» и уж тем более добавлять это официальное «сэр». Ты не могла бы сделать мне такое маленькое одолжение? Нам ведь с тобой по работе еще как минимум целых семь дней предстоит регулярно встречаться в этих коридорах.
— Как хотите, сэр... — девушка на секунду запнулась, смутившись. — То есть... как хочешь, Том. А меня зовут Луиза, но если тебе удобно, можешь звать меня просто Лу. Я всегда к твоим услугам по линии сервиса. — Она вежливо поклонилась и уже развернулась, собираясь уходить.
— Ты очень сильно спешишь, Лу? — парень заглянул ей в лицо. — Я просто хотел бы с тобой немного познакомиться и поболтать, если ты, конечно, совсем не против компании.
— Я-то не против, — Луиза робко улыбнулась, — только мне нужно еще успеть тщательно почистить твои дорожные туфли и забрать в прачечную грязную одежду для стирки. Работы много.
— Посиди со мной хотя бы пару минут, пожалуйста, — мягко, с чисто мужской теплотой попросил Том.
Она нерешительно опустилась на край деревянного стула и застенчиво потупила глаза, разглядывая свои колени. Ревизор воспользовался паузой и успел детально, наметанным взглядом разглядеть её внешность. Чем-то неуловимым, чертами лица и фигурой, эта горничная определенно смахивала на капризную Кэт из соседнего отеля, но Луиза была в разы красивее, естественнее. И эта её природная, редкая скромность удивительно шла девушке, подчеркивая её хрупкость.
— Лу, понимаешь... я ведь буквально час назад переселился к вам из соседней гостиницы, — доверительно начал Том, присаживаясь напротив. — Тот отель внешне так похож на ваш, просто зеркальная копия, но там совершенно кошмарное, наглое обслуживание. В кране лед, кофеварка сломана... Скажи, а тот угрюмый мужчина на входе за стойкой ресепшена — это твой родной отец?
— Да, это мой папа, Джо, — Луиза тяжело вздохнула, и её лицо подернулось легкой грустью. — Но он сейчас очень сильно болен. Сердце сдает, врачи качают головами. У него ужасно тяжелый, упрямый характер, он меня из-за своей гордости даже близко не подпускает к административной стойке и документам. Если с ним, не дай бог, что-то случится в один день — я ведь даже толком знать не буду, как правильно управлять всем этим отелем и вести дела. На мне сейчас держится исключительно всё остальное гостиничное хозяйство, стирка да уборка.
— И тебе самой искренне нравится такая тяжелая доля? — поинтересовался парень.
— Да я просто привыкла с самого детства, Том. Работы всегда по горло, крутишься как белка в колесе, так что весь день пролетает совершенно незаметно. На глупые мысли времени не остается.
— Лу... а можно мы с тобой... будем просто по-человечески дружить? Хоть на эти короткие семь дней моего постоя? — Неожиданно для самого себя, повинуясь какому-то внутреннему порыву, выпалил парень.
Девушка от такой прямой мужской искренности моментально густо покраснела до самых ушей и взволнованно заерзала на стуле, сминая пальцами край передника.
— Дружить?.. — тихо, не поднимая глаз, переспросила она. — Это... это как вообще?
— Ну, просто ты будешь изредка легально заходить ко мне в номер поболтать обо всем на свете, отвлечься от работы. А официальную причину для твоего строгого отца я без труда придумаю сам — например, тот же самый утренний кофе или стирка. Но, разумеется, это возможно только в том случае, если ты сама внутренне согласна.
— У меня... у меня в этой жизни никогда вообще не было настоящих друзей, и даже простых подруг, — Луиза горько, сиротливо улыбнулась. — Я ведь всю свою сознательную жизнь безвылазно провожу в стенах этого отеля. Здесь сплю, здесь ем, здесь работаю. Мира за окном почти не вижу.
— Так ты согласна, Лу? — Том мягко заглянул ей под челку.
Она едва заметно, согласно кивнула головой и впервые за весь разговор решительно подняла на него свои огромные, зеленоватые и потрясающе красивые глаза, обрамленные густыми длинными ресницами.
Когда Луиза покинула номер, бережно прижав к груди ворох одежды для прачечной, Том внезапно замер у окна, оглушенный нахлынувшим чувством. Он отчетливо понял, что эта скромная девушка безумно понравилась ему — причем не только своей хрупкой внешней красотой, но и редким, благородным характером. Поразмыслив в тишине, молодой человек с замиранием сердца осознал: она до мельчайших деталей подходила под то самое заветное описание будущей жены, которое он когда-то мысленно составил для себя в сиротских стенах детского дома. Работящая, нежная, ласковая и немногословная.
Следующие полдня инспектор Юрге намеренно провел внизу, в холле первого этажа, лениво листая газету на диване и зорко наблюдая за процессом оформления новых клиентов. К его глубокому сожалению, криминальная история в «Старом Джо» повторялась почти один в один, как и в заведении за стеной. Единственным важным отличием было то, что если транзитный постоялец прибывал в гостиницу всего на одну ночь, но заявлялся на ресепшен до обеда, угрюмый Джо без лишних слов регистрировал его в официальной министерской книге. Но абсолютно все клиенты, переступавшие порог после обеда, наглухо утаивались от государства — их наличные купюры шли в карман, а данные заносились строго в тайную тетрадку реальных доходов. Те же редкие гости, кто бронировал номера на два дня и более, тоже регистрировались как положено по закону.
Но тут для Тома крылась огромная оперативная трудность: старый Джо в силу своей шпионской подозрительности никогда и никуда не выходил из-за своей административной стойки, за исключением коротких визитов в туалет. Луиза сама приносила отцу обед на подносе, и тот ел прямо на рабочем месте, не сводя глаз с дверей. В одиннадцать часов вечера входные двери отеля наглухо закрывались на ключ, и старик при помощи дочери тяжело поднимался на верхний этаж в свою спальню, упрямо прихватив с собой и официальный журнал, и скрытую тетрадь. Инспектор в номере решительно не знал, что ему делать: за время короткого нахождения Джо в санузле он успел бы разве что физически выкрасть эту черную книгу, но никак не сфотографировать все её страницы. Ситуация зашла в тупик. Парень еще раз внимательно просмотрел налоговую декларацию усадьбы из дипломата и убедился, что хитрый Джо показывает государству лишь крошечные доходы, исправно платя с них мизерные налоги, чтобы числиться балансирующим на грани окупаемости.
Ближе к вечеру Луиза вежливо постучала и занесла Тому в комнату безупречно выстиранное и выглаженное белье. Она замерла у порога, с трогательным девичьим нетерпением ожидая его мужской оценки.
— Какая же ты умница, Лу! — искренне воскликнул Том, разглядывая идеально накрахмаленные воротнички рубашек. — Всё сделано просто безукоризненно, на высшем уровне. Посидишь со мной немного?
Девушка послушно опустилась на край деревянного стула.
— Лу... — нежно и серьезно произнес Том, присаживаясь напротив и заглядывая ей под челку. — Ты только, пожалуйста, не обижайся на мою прямоту, но ты мне очень, безумно понравилась. Сразу же, в ту самую секунду, как только впервые вошла в этот номер с подносом кофе.
Луиза от такой искренности опять густо покраснела до самых ушей и взволнованно заерзала на стуле, сминая фартук. Лишь на мгновение она робко подняла свои красивые зеленоватые глаза, словно проверяя, не шутит ли над ней этот столичный франт.
— Спасибо тебе, Том, — просто и тихо ответила она.
— Расскажи мне побольше о себе, если это, конечно, не твой секрет? — парень мягко накрыл её ладонь своей рукой. — И сама спрашивай у меня обо всем, что хочешь. Мне скрывать от тебя нечего.
Она робко пожала хрупкими плечами — мол, что там интересного рассказывать в ее серой жизни. Но Том терпеливо и уважительно ждал.
— Наша гостиница и соседний отель «Китти»... раньше всё это было одним общим, огромным гостиничным комплексом, — наконец решилась Луиза, и её голос задрожал от давних воспоминаний. — Мать выкормила меня грудью всего до года, а потом со скандалом навсегда ушла от отца к какому-то богатому столичному банкиру. На суде при разводе она при помощи нанятых адвокатов безжалостно выбила себе ровно половину здания, разделив усадьбу капитальной стеной, и стала полноправной владелицей соседнего отеля. Там у нее вскоре родилась вторая дочь, Кэт — моя сводная сестра. Но Бог всё видит: через десять лет этот банкир обобрал её и окончательно бросил на улице. А я... я с семи лет только и делаю, что круглые сутки помогаю отцу тянуть это хозяйство. Конечно, характер у него из-за болезни далеко не сахар, вечно ворчит, но деваться некуда, он мой единственный близкий человек. Вот, собственно, и вся моя история...
— А почему ты после суда осталась именно с отцом, Лу, а не уехала с матерью в столицу? — тихо спросил Том.
— Да она сама меня просто вышвырнула отцу, как ненужную вещь, — Луиза горько ухмыльнулась, уводя взгляд в пол. — Я ведь только мешала её новой роскошной жизни с банкиром. Лишний рот.
— Но она хотя бы официально платила на твое содержание какие-то алименты?
— Никогда в жизни. Да и отец после её ухода окончательно замкнулся в себе, озлобился на весь мир. Он из гордости так никогда и не потребовал с нее ни единого цента. Папа вообще с тех пор ни с кем в округе не общается — ни с моей матерью, ни с Кэт. Даже на улице при встрече демонстративно не здоровается, делает вид, будто их знать не знает. Да и они платят ему ровно той же монетой. Зато мать в свое время через суд выбила огромные алименты у банкира на содержание Кэт. Как-то это всё жутко несправедливо в жизни устроено...
Теперь Том окончательно сложил в голове этот пазл. Да, его первоначальная профессиональная догадка оказалась абсолютно верной: раньше это действительно было одно монолитное здание. А теперь — две враждующие соседние гостиницы, разделенные не просто кирпичной кладкой, а многолетней семейной ненавистью.
— Расскажи теперь что-нибудь про себя, Том, — неловко, со скрытым девичьим интересом попросила Луиза, прерывая затянувшуюся тишину.
— Да про меня и рассказывать-то особо нечего, ничего примечательного, — парень пожал плечами, устраиваясь поудобнее. — Вырос в обычном государственном детском доме, меня туда младенцем подкинули. Ни родителей, ни родственников у меня нет и в помине. Кое-как, наперекор всему выучился, и меня совершенно случайно распределили на постоянную государственную работу в Министерство. Больших денег на счетах пока не водится, жены и детей тоже нет. Сам по себе в этом мире. Постоянно мотаюсь по бесконечным командировкам из города в город, чужие углы считаю. Знаешь, Лу... ты — самая первая девушка в моей жизни, которая мне по-настоящему, искренне понравилась с первого взгляда. Но ты только, пожалуйста, не обращай на мои слова особого внимания, это я так... к слову сказал.
— А я... а я на самом деле очень рада это слышать, — вдруг тихо, но удивительно твердо произнесла Луиза и порывисто поднялась со своего стула.
Инспектор Юрге мгновенно понял, что она собирается уходить, и торопливо спросил, какую сумму он ей должен за безупречно выполненную прачечную работу.
— У настоящих друзей ведь никогда не берут деньги за помощь, — Кэт с искренним, чистым удивлением посмотрела на него. — Да и мне это совершенно ничего не стоило — просто постирать и погладить пару твоих вещей. Брось ты.
Том сам до конца не понимал, какое именно внутреннее чувство руководило им в эту секунду, но он мягко шагнул к ней вплотную и с безграничной мужской благодарностью едва ощутимо прикоснулся губами к её бледной, бархатной щеке. Нет, Луиза не отпрянула в испуге, а лишь в один миг густо покраснела до самых ушей и вихрем выскочила за дверь номера. Оставшись в одиночестве, парень принялся ругать себя последними словами, мысленно проклиная за излишнюю поспешность. Почему-то он был заранее железобетонно уверен, что этим глупым порывом окончательно испортил их хрупкие отношения, и его настроение стремительно упало на самое дно. В этот тягучий день он из чувства вины даже не стал заказывать вниз по телефону дежурный кофе, боясь лишний раз побеспокоить девушку.
Но уже поздним вечером в прихожую его номера снова донесся робкий, знакомый стук. Открыв дверь, Том обнаружил на пороге Луизу — в руках она по-прежнему бережно держала деревянный поднос со свежесваренным, ароматным кофе.
— Лу... — тихо произнес парень, закрывая за ней дверь и помогая поставить чашку на стол. — Извини меня, пожалуйста, за дневную выходку. Наверное, ты меня как-то совсем неправильно поняла... Я просто от чистого сердца хотел отблагодарить тебя за заботу. Скажи честно: я очень сильно обидел тебя своим поцелуем?
— Просто... просто я этих поцелуев в своей жизни никогда вообще ни от кого не получала, — Луиза стояла прямо передо мной, низко потупив голову и теребя край фартука. — Нет, Том, я ни капли на тебя не обиделась, просто... Просто ты мне тоже очень сильно понравился.
Она в смущении развернулась, собираясь спешно сбежать обратно на лестницу, но инспектор вовремя успел аккуратно, но крепко перехватить её за тонкое запястье.
— Ты не посидишь со мной еще хотя бы пару минут, Лу?
— Мне... мне сейчас ужасно стыдно, Том, — грустно и глухо выдохнула она, не пытаясь вырвать руку.
— Но ведь мы с тобой теперь официальные друзья? — парень ласково заглянул ей под челку. — А настоящие друзья всегда должны говорить друг другу только чистую правду. Чего же здесь стыдиться?
— Я... я эти слова сейчас произнесла вслух самый первый раз в своей жизни. Мужчине, которого знаю всего вторые сутки. Приличные и благородные девушки так легкомысленно себя точно не ведут. Наверное... — добавила она совсем тихо.
— Ну, значит, по твоей логике, я — тоже глубоко неприличный человек? Ведь я первый набрался смелости и сказал тебе об этом? — Том внимательно, с огромной нежностью посмотрел на неё. — Лу, скажи мне, почему ты почти никогда не смотришь мне прямо в глаза при разговоре? Они ведь у тебя просто чудесные, зеленоватые.
И в этот миг Луиза впервые за всё время их знакомства решительно и гордо подняла свою хорошенькую голову, в упор, не мигающим взглядом уставившись на него в ответ на несколько долгих минут.
— Том, пожалуйста, пойми меня правильно и ни в коем случае не обижайся, — тихо, со скрытой мольбой попросила Луиза, прерывая затянувшуюся паузу. — Просто со мной в этой жизни абсолютно всё это происходит впервые, и я банально не знаю, как мне нужно правильно реагировать на твои слова.
— А ты в такие минуты просто внимательно слушай свое собственное сердце, Лу, — мягко посоветовал парень, сокращая расстояние между ними. — Оно человека никогда в жизни не обманывает. Вот скажи мне, к примеру: тебе сейчас хорошо, спокойно сидеть здесь, в моей комнате, и разговаривать со мной?
— Да, — просто и без тени кокетства ответила она. — Иначе я бы ни за что на свете не стала этого делать. А тебе... тебе со мной тоже хорошо?
— Очень, — искренне рассмеялся Том. — Была бы на то моя воля, я бы тебя отсюда вообще никуда не отпускал. У тебя на сегодня еще много работы осталось по хозяйству?
— Когда как, Том. Смотря что именно постояльцы попросят и когда отцу понадобится помощь.
— А что ты обычно делаешь, Лу, когда у тебя выдается свободное время и совсем нет никакой работы? Ну, хотя бы на пару коротких часов в день.
— Просто тихо сижу у себя в комнате, читаю или шью, — пожала она хрупкими плечами.
— А ты не могла бы в эти часы приходить и сидеть здесь, в моей комнате? Или у себя на половине тебе кажется гораздо интереснее?
— Том... ты своими расспросами всё время безжалостно вгоняешь меня в краску, — Луиза застенчиво опустила голову, пряча вспыхнувший румянец. — Скажи мне честно, ты абсолютно всем девушкам в командировках такие речи говоришь?
— Да я же тебе еще вчера твердо сказал: ты — самая первая женщина в моей жизни, которая мне по-настоящему, безумно понравилась. И далеко не только своей внешней красотой, поверь. У вас с отцом ведь разные комнаты в жилом крыле?
— Конечно разные, — Кэт кивнула. — Папа свою спальню всегда демонстративно запирает на три прочных замка, когда уходит. Я за все эти годы всего несколько раз переступала её порог. У него там свои секреты.
— Лу... а ты не хочешь сегодня вечером тайно поужинать со мной где-нибудь в городе? — с надеждой спросил парень.
— Что ты, Том, бог с тобой! — испуганно округлила она глаза. — Отец меня одну на улицу выпускает максимум на пять-десять минут — строго в продуктовый магазин за углом сбегать и обратно. Он сразу заметит мое отсутствие.
— Ну, а ты не хочешь хотя бы просто составить мне компанию здесь, когда у тебя выдастся свободная минутка от стирки?
— А что мы тогда будем делать вдвоем? — тихо спросила она, не поднимая глаз.
— Будем вместе. Просто побудем рядом. Мне это было бы безумно приятно, но я, к сожалению, совсем не знаю, как к этому предложению относишься ты сама.
— Я... я обязательно подумаю над твоими словами, ладно? — Луиза порывисто поднялась со своего стула, поправляя фартук.
— Спасибо тебе огромное за этот вечер, Лу. Мне действительно невыразимо приятно находиться рядом с тобой, — Том мягко шагнул к ней вплотную и снова с глубокой благодарностью нежно поцеловал девушку в бархатную щеку.
На этот раз Луиза не стала испуганно убегать на лестницу. Она замерла на месте и очень долго, глубоко заглянула ему прямо в глаза, словно пытаясь прочитать его сокровенные мысли. Затем дверь номера тихонько закрылась.
Оставшись один в пустой комнате, Юрге уселся на кровать и попытался заставить себя сосредоточиться на той сухой, шпионской работе, которую он был обязан официально выполнить в этом заведении по приказу Роба. Но, к его досаде, абсолютно все профессиональные бухгалтерские мысли в одночасье перебивал и путал чистый, светлый образ Луизы. Она была такой наивной, скромной, нежной и невероятно трудолюбивой. И у этой гостиничной затворницы, вопреки суровому окружению, сохранилось совершенно неиспорченное, чудесное и любящее сердце. Парень с замиранием в груди отчетливо почувствовал, что просто стремительно и бесповоротно влюбляется в неё, хотя никогда прежде за все свои двадцать пять лет не испытывал ничего даже отдаленно похожего.
Чуть позже он заставил себя задуматься над тем, как именно ему технически достать и переснять скрытую тетрадку старого Джо. Но трезвые мысли ревизора упрямо уводили его совершенно в другую сторону. Тому впервые в карьере стало невыносимо, жутко стыдно подставлять этот конкретный отель под министерский удар и Налоговую инспекцию. Ведь парень прекрасно понимал: только благодаря этому скромному, балансирующему на грани окупаемости бизнесу Джо его любимая Луиза сейчас имеет крышу над головой и хоть как-то существует в этом мире. Разорить старика означало пустить девушку по миру.
Инспектор Юрге отчетливо знал, что ровно через пять дней его недельный срок проживания здесь истекает — он будет обязан съехать из «Старого Джо» и заселиться под прикрытием в следующий отель на этом курортном квартале. И от этого осознания Тому становилось невыразимо грустно. Во-первых, он решительно не понимал, как ему теперь профессионально поступить с сокрытием налогов Джо, а во-вторых — как быть со своими зарождающимися чувствами к Луизе.
На следующее утро Лу, как обычно, вежливо постучала и принесла ему свежесваренный кофе, но на деревянном подносе в этот раз помимо чашки неожиданно высились еще две тарелки с аппетитным домашним завтраком.
— Том, ты ведь мне сейчас ни за что не откажешь, правда? — она внимательно, с затаенной нежностью посмотрела на него из-под челки. — Я сама сегодня на рассвете приготовила это всё специально для тебя. Я ведь заметила, что ты по утрам никогда нормально не завтракаешь, а это вредно для здоровья.
Такая неожиданная, чистая и бескорыстная девичья забота мгновенно всколыхнула в душе детдомовца Томаса целую бурю эмоций. Стоило Луизе аккуратно поставить тяжелый поднос на край столешницы, как парень решительно подошел к ней со спины и крепко, по-мужски надежно обнял её за тонкую талию, прижимая к своей груди. Нет, Луиза даже не подумала вырываться или возмущаться. Она просто потрясенно замерла в его руках, шумно переведя дыхание. Том отчетливо почувствовал её тонкий, ни на что не похожий аромат чистой одежды и свежести, и этот родной запах буквально опьянил его без вина. Они несколько долгих минут неподвижно стояли в утренней полутьме спальни, соприкасаясь щека к щеке. Наконец мужчина бережно разжал руки, и Луиза, слегка покачиваясь, сразу же бессильно опустилась на ближайший стул. На её ресницах внезапно блеснули крупные слезы.
— Том... ты зачем-то играешь со мной, как сытый кот с глупой маленькой мышкой, — вдруг тихо, горько заплакала она, закрывая лицо руками. — Ты мне сегодня всю ночь напролет снился, я глаз сомкнуть толком не могла. А сейчас... Скажи мне, что это сейчас вообще было между нами? К чему это?
— Лу... дорогая моя, пожалуйста, только не плачь, — Том моментально опустился перед ней на колени, бережно перехватывая её ладони. — Клянусь тебе, я меньше всего на свете хочу играть твоими чувствами. Просто... просто я никак не ожидал, что ты по своей собственной инициативе решишь приготовить для меня этот потрясающий завтрак. Мне внутри стало так тепло... Я отчаянно, всем сердцем хотел отблагодарить тебя за это тепло. Я не играю с тобой, Лу. Вчерашний вечер я до самой полуночи провел в абсолютном одиночестве, думая исключительно о тебе одной. И когда я сейчас обнял тебя, я впервые в жизни почувствовал себя так, словно очутился в раю. Ты — прекрасна, Лу.
— Я сама толком не понимаю, что сейчас со мной происходит, Том, — Луиза горько вздохнула, не пытаясь высвободить свои ладони. — Я просто... я панически боюсь за саму себя. Вот ты сейчас немного поиграешь со мной, наиграешься в провинциальный роман и уедешь обратно в свою столицу, бросив меня здесь. А я... что я потом буду делать со своим разорванным сердцем? Мне теперь страшно даже просто говорить тебе то, что я на самом деле думаю, страшно реагировать так, как мне всем сердцем хотелось бы... Как мне правильно быть, Том? Подскажи, ведь ты сам назвался моим единственным другом.
У молодого инспектора от её слов всё буквально задрожало внутри. Он и сам до конца не верил, что можно было вот так безумно, без оглядки влюбиться всего за три неполных дня, но всем своим существом чувствовал, что так оно и есть на самом деле. Старая броня ревизора рассыпалась в прах.
— Подойди ко мне ближе, Лу, — хрипло попросил он.
Бережно обняв девушку за тонкую, хрупкую талию, Том крепко, надежно прижал её к своей груди. Их головы соприкасались, парень чувствовал дыхание Луизы на своей щеке.
— Лу... сделай прямо сейчас то, чего отчаянно хочет твое сердце. Пожалуйста, хоть на одну минуту полностью отключи свою разумную голову. Ну же? Решайся.
Она долго, пытливо смотрела ему в самые глаза, словно искала там спасение, затем робко опустила взгляд и неуверенно, едва ощутимо прикоснулась прохладными губами к его щеке. Но Том не стал выпускать её из своих объятий. Он аккуратно приподнял её хорошенький подбородок, чтобы снова видеть эти чудесные зеленые глаза. Неторопливо, бережно мужчина прикоснулся своими губами к её губам. Это еще не был полноценный страстный поцелуй — скорее, просто трепетное, чистое соприкосновение душ, но в расширившихся зрачках Луизы Том мгновенно прочитал один огромный, немой вопрос.
— Лу, посмотри на нас... Мы ведь оба сейчас сделали именно то, чего так отчаянно хотели наши сердца, — тихо прошептал он, не разжимая рук. — Разве нам двоим в эту секунду было плохо?
— Том... но ведь ты... ты сейчас по-настоящему меня поцеловал! — растерянно воскликнула она, и её щеки моментально залил густой румянец.
— А почему ты сама мне в ответ не уступила? Не хотела этого? — парень продолжал крепко удерживать её за талию, чувствуя, как часто бьется её сердце.
— Ладно... только, пожалуйста, закрой глаза, — шепнула Луиза.
Том послушно зажмурился. Девушка с замиранием сердца в точности повторила его нежное касание губ, после чего испуганно опустила голову, пряча лицо на его груди.
Мужчина аккуратно отпустил её, и Луиза, слегка покачиваясь от избытка чувств, бессильно опустилась на деревянный стул у стола.
— Том, скажи мне честно, что вообще между нами происходит? — с глубоким волнением в голосе спросила она, переводя дыхание.
— Лу, милая моя... Насколько я могу судить по своей жизни, именно вот так на свете и начинается настоящая любовь, — Том присел перед ней на корточки. — И её совершенно нечего бояться, Кэт. Ей нужно только искренне радоваться. Ведь нам обоим до безумия хотелось этого поцелуя, верно? Ответь мне честно, без утайки.
— А что нас ждет потом, Том? — Луиза горько, обреченно ухмыльнулась, и в её глазах снова блеснули слезы. — Ты ведь совсем скоро закончишь свои дела в нашем городе, уедешь обратно в столицу и увезешь с собой всё это тепло. А что в итоге останется мне в этих пустых стенах? Одни лишь мучительные воспоминания? Нет... лучше оборвать и покончить со всем этим прямо сейчас. Раз и навсегда, пока не стало слишком поздно.
Она резко вскочила со стула и вихрем выскочила из комнаты, оглушительно захлопнув за собой дверь.
Юрге остался сидеть на полу, отчетливо понимая, что в своих горьких рассуждениях эта чистая девушка была абсолютно права. Внутри него бушевало отчаянное, дикое желание прямо сейчас объявить Кэт своей законной невестой перед всем миром, но этот благородный порыв никак не менял суровых жизненных обстоятельств. Действительно, его министерская командировка стремительно таяла, и вскоре ему нужно было уезжать. Да и просто забрать Луизу с собой в столицу он физически не имел права — её больной, немощный отец Джо со своим слабым сердцем не протянул бы в этом отеле один и пары недель. А сам Том, со своими бесконечными шпионскими разъездами по глухим провинциям, был бы вынужден оставлять любимую женщину в полном одиночестве на долгие месяцы. Парень в порыве чувств был внутренне готов хоть завтра бросить свою хлебную работу в Министерстве финансов, но где, скажите на милость, обычный бухгалтер-ревизор сможет найти другое место службы в этом крошечном, заштатном курортном городке? Дело оборачивалось дрянью. Настоящий, глухой и беспросветный жизненный тупик. Голова молодого человека гудела как расстревоженный пчелиный рой.
Весь последующий день Луиза на его этаже так и не появилась, а сам Том из деликатности и чувства вины не стал вызывать её вниз по телефону. Что он мог ей сказать теперь? Какую перспективу предложить этой израненной затворнице? У него не было ответов.
Наконец, когда на город уже начали опускаться густые вечерние сумерки, инспектор услышал в прихожей знакомый, робкий стук. Открыв дверь, он обнаружил на пороге Луизу. В этот раз она пришла с пустыми руками, без привычного кофейного подноса. Девушка молча прошла вглубь комнаты и тихонько опустилась на край стула. Она ничего не говорила, не плакала, а просто неподвижно, отрешенно смотрела в деревянный пол. Том тоже застыл у дверей, молчаливый и угрюмый как пень, не зная, как правильно разрушить это гнетущее молчание.
— Том... я просто не смогла удержаться. Я обязана была тебя увидеть, — наконец тихо, прерывая гнетущее молчание, вымолвила Луиза.
— Я безумно рад, что ты пришла, Лу. Ты просто не представляешь, как сильно я по тебе скучал весь этот бесконечный день, — искренне ответил парень.
— Через несколько дней твой срок постоя закончится, и ты уедешь, — она грустно подняла на него глаза. — Куда ты отправишься дальше?
— Как это ни странно, но я перееду в другой отель. Здесь же, в этом курортном городе. Моя работа продолжается.
— Из-за меня? — в её голосе промелькнула робкая надежда, и Том мгновенно ухватился за эту спасительную ниточку.
— Ты ведь сама твердишь, что не хочешь быть моей невестой из-за обстоятельств. У меня от одной мысли об отъезде просто физически болит сердце...
— А ты у меня самого об этом вообще хоть раз нормально спросил?! — внезапно возмутилась Луиза, и в её зеленоватых глазах звякнула неожиданная сила. — Ты хоть понимаешь, что ради тебя я пошла бы за тобой на самый край света, не задумываясь? Неужели ты на самом деле такой черствый и глухой, Том?
— А как же твой больной отец? А это гостиничное хозяйство, которое без тебя рухнет? А мои постоянные, долгие министерские командировки по всей стране? Что тогда?
— Я бы всё равно поехала с тобой, — упрямо повторила она, но уже совсем тихо, пряча лицо. — Я... я, наверное, кажусь тебе ужасно назойливой и надоедливой?
Мужчина решительно поднялся со своего места, подошел к её стулу, бережно нагнулся и уже совершенно осознанно, по-настоящему крепко поцеловал Луизу в губы. Этот поцелуй затянулся на несколько долгих минут, стирая все прошлые страхи и условности. Девушка больше не пыталась испуганно отпрянуть — напротив, она доверчиво и порывисто обвила руками его шею, отвечая на его ласку.
— Том, пожалуйста, не уезжай отсюда... останься со мной в этом городе, — тихо взмолилась она, когда он отстранился, и на её длинных ресницах снова блеснули слезы. — Я сегодня же сама поговорю с отцом. Чего бы мне это ни стоило, я выдержу его гнев.
Юрге почувствовал, как внутри у него тает последняя профессиональная броня. Ему до судорог, отчаянно хотелось остаться здесь, рядом с ней. Но, как умудренный опытом ревизор, он прекрасно понимал, что грядущий разговор Луизы с суровым и параноидальным стариком будет чертовски трудным.
— Лу, если тебе это хоть немного поможет — я могу прямо сейчас спуститься и присутствовать при вашем разговоре с Джо. Буду рядом, если нужно.
— Нет, Том, спасибо. Я должна сделать этот первый шаг сама. Пожелай мне удачи.
Дверь номера тихонько закрылась. Сердце инспектора заколотилось как сумасшедшее, и он принялся нервно мерить шагами тесную комнату, не находя себе места от тревоги. Прошло более двух долгих, мучительных часов, прежде чем Луиза наконец снова появилась на пороге. Вид у нее был совершенно растерянный, бледный.
— Я... я за всю свою сознательную жизнь впервые видела, чтобы мой суровый отец плакал, — с легкой грустью произнесла она, проходя в комнату. — Но он... он не стал кричать, Том. Папа просто искренне пожелал мне женского счастья.
— А как же быть с отелем? С работой? — быстро спросил молодой человек.
— Пока мы в любом случае будем жить здесь, на нашей половине. С тебя отец за проживание не возьмет ни единого цента. И еще... он очень хочет прямо сейчас серьезно поговорить с тобой лично, — Луиза напряженно, с затаенной тревогой вгляделась в его лицо. — Сможешь спуститься к нему в холл? Прямо сейчас.
— Конечно. Я пошел.
Том поправил пиджак и неторопливо спустился по скрипучей лестнице вниз на первый этаж. Оказавшись у стойки ресепшена, инспектор краем глаза заметил, что глаза у старого Джо уже полностью высохли, а на лице снова застыла привычная угрюмая маска.
— У тебя самого вообще есть какие-то личные деньги, парень? — хмуро, без лишних приветствий в лоб спросил старик, буравя его ледяным взглядом.
— Есть небольшие накопления на банковском счете. Совсем скромные сбережения, — честно ответил Юрге.
— Ясно. А свою нынешнюю работу в столице... ты ради Луизы действительно готов без раздумий бросить? То есть окончательно осесть здесь, в нашей глуши?
— Ради вашей дочери я сейчас внутренне готов абсолютно на всё, сэр, — весомо отрезал Том. И это была чистейшая, абсолютная правда. — Назад дороги нет.
— И как вы в таком случае со своей гордостью собираетесь здесь жить дальше, без гроша в кармане? — старый Джо горько ухмыльнулся, поигрывая желваками. — Чем я лично смогу вам помочь со своим угасающим бизнесом? Хоть с какого-то фундамента вам надо в этой жизни начинать?
— У меня действительно мало личных денег, сэр. Но вы... конечно, это сугубо ваше личное, интимное дело... Могли бы прямо сейчас законным путем вернуть себе то, что безоговорочно полагается вам по государственному праву. Не ради нас с Луизой, нет. А просто ради восстановления справедливости для самого себя.
Старик удивленно, с глубоким подозрением вскинул на него свои тяжелые брови.
— Ты о чем это сейчас толкуешь, шустрый командировочный?
— Вы имеете полное юридическое право официально подать в суд на свою бывшую жену — за умышленную неуплату алиментов на содержание Луизы за все эти долгие годы, — хладнокровно выдал Том свою главную аналитическую козырную карту.
— У Луизы, я погляжу, слишком длинный и болтливый язык, — недовольно проворчал старый Джо, и его лицо потемнело от гнева. — И эти проклятые бабские алименты мне даром не нужны, я никогда ни у кого ничего не просил. Но... если у вас с моей дочерью действительно всё настолько серьезно и честно... я, так и быть, могу переступить через свою гордость и сделать это ради её будущего. Только у меня слишком больное сердце, парень, я физически не выдержу этой министерской бюрократии и судебных коридоров.
— Я могу полностью взять всё юридическое оформление и сбор документов на себя, сэр, — уверенно успокоил его инспектор Министерства финансов. — Было бы только ваше официальное согласие и добро.
— Чертовски сильно ты шустрый и пробивной для обычного коммерсанта, — спокойно, внимательно разглядывая его лицо, произнес старик. — Я хорошо знаю свою Луизу, но я совершенно не знаю тебя, Том Джонс. Чем ты мне прямо сейчас сможешь доказать, что в этой суровой жизни сумеешь реально постоять за мою девочку? А? Ну-ка, удиви меня.
— Вы что, хотите, чтобы я прямо сейчас на ваших глазах спрыгнул с пятого этажа, и только тогда вы мне окончательно поверите? — недовольно и резко ответил Том, упираясь руками в край стойки. — Я ведь только что русским языком предложил вам сделку. Ради Луизы я внутренне готов принести вам — подчеркиваю, не мне, а лично вам в руки — огромную кучу денег, которые вам безоговорочно положены по закону нашей страны. И мне самому с этой баснословной суммы не нужно ни единого цента. Мне нужна только ваша дочь.
Старый Джо надолго, тяжело задумался, шумно переводя дыхание. Было отчетливо видно, что старику до смерти не хотелось ворошить старое, давно заросшее грязью прошлое. А может, он просто панически боялся за свое слабое, дающее сбои сердце — ведь грядущий суд, юристы и прочая министерская нервотрепка могли запросто свести его в могилу.
— Ладно, валяй, — наконец глухо пробурчал он, махнув узловатой рукой. — Дай Бог, здоровье выдержит этот ад. Все официальные документы на наш давний развод, бумаги по разделу имущества усадьбы и свидетельства о рождении Луизы я лично выложу тебе завтра утром, они заперты у меня в комнате. Вот и посмотрим на деле, на что ты на самом деле горазд, столичный командировочный.
Том удовлетворенно кивнул и быстрым шагом поднялся на верхний этаж в свой номер, где его с замиранием сердца всё это время преданно дожидалась Луиза.
— Всё в порядке, Лу. Я получил от твоего отца официальное оперативное задание, — парень тепло улыбнулся прямо с порога. — Если я выполню его безупречно — мы автоматически получим и его родительское добро на брак.
В самый первый раз за всё время их короткого знакомства Луиза сама, повинуясь порыву чувств, бурно бросилась ему на шею, отчаянно и крепко обнимая мужчину за плечи.
— Том... милый, ты ведь теперь точно не съедешь отсюда? Не оставишь меня?
— Пока точно нет, — он аккуратно прижал её к себе. — Скажи, Лу... а ты меня действительно любишь? — Парень намеренно застал её этим вопросом врасплох.
— Вообще-то... такие важные слова в самый первый раз всегда должен произносить именно мужчина, — неуверенно, прерывистым от волнения шепотом прошептала она, пряча лицо на его груди.
— Я тебя очень сильно люблю, Лу. Всем сердцем.
— Я тебя тоже... — едва слышно выдохнула девушка.
Слова замерли, и в полумраке комнаты последовал их первый настоящий, долгий и пьянящий поцелуй, заставивший обоих забыть о жестоком мире за окном.
Весь оставшийся вечер Том полностью посвятил детальным прогулкам по незнакомому курортному городу. Он методично обходил центральные кварталы, досконально разузнавая, где именно располагаются самые солидные и авторитетные адвокатские конторы. Инспектор под прикрытием не поленился лично зайти в две крупнейшие фирмы и подробно расспросил секретарей, сколько будет стоить первичная юридическая консультация по семейным спорам. Как выяснилось, до официального возбуждения судебного дела и подписания контракта все подобные беседы проводились правоведами абсолютно бесплатно.
На следующее утро старый Джо действительно сдержал слово и молча выложил перед Томом на стойку увесистую, перевязанную бечевкой пачку старых, пожелтевших от времени документов. Лицо старика при этом было хмурым и суровым как никогда. Том бережно переложил покойные бумаги в свой дерматиновый саквояж, застегнул замки и решительным шагом направился по адресу первой адвокатской конторы.
Из кабинета ведущего юриста парень вышел примерно через два часа, чувствуя себя по-настоящему ошеломленным. Местные правоведы оказались настоящими акулами своего дела. Мало того, что они по закону до последнего цента насчитали невыплаченные матерью Кэт алименты за все восемнадцать лет взросления Луизы, так сюда же по юридической сетке плюсом пошел колоссальный процент за каждый месяц многолетней просрочки, а вдобавок — внушительная компенсация за причиненный семье тяжелый моральный ущерб. Короче говоря, юристы выставили счет по самой максимальной, безжалостной катушке. Итоговая сумма получилась просто крутой, астрономической для провинции.
На всякий случай, действуя со своей привычной бухгалтерской дотошностью, Том заглянул и во вторую контору. Там, после изучения документов, итоговая сумма иска даже еще самую малость возросла. Следом инспектор Министерства финансов не поленился зайти в центральное городское агентство по недвижимости и как бы между прочим поинтересовался у брокеров, сколько сейчас по рыночной стоимости мог бы стоить готовый отель типа «Китти» или «Старый Джо». Из расчетов маклеров выходило, что купить действующую гостиницу такого класса целиком можно было за сумму, которая всего вдвое превышала размер накрученных по полной программе алиментов. Получалось, что одни только судебные долги по ребенку уже с ходу съедали ровно половину вражеского отеля за стеной.
Взвесив все за и против, Том Джонс выбрал ту адвокатскую контору, чей фиксированный процент за ведение дела был чуть меньше, но репутация оставалась безупречной. Ведомству выделили опытного, зубастого адвоката. Сев в закрытом кабинете, Том без утайки рассказал юристу абсолютно всё, что ему удалось разузнать в этом квартале. К тому же, инспектор конфиденциально продемонстрировал правоведу неопровержимые результаты своей недавней шпионской проверки соседнего отеля «Китти» — те самые снимки черной тетради на зажигалке. Адвокат, листая материалы, лишь хищно ухмылялся. Опытный юрист прекрасно понимал: колоссальный государственный штраф за сокрытие девяноста процентов налогов гарантированно заберет у хозяйки вторую половину отеля, а штрафные санкции от Министерства гостиничного хозяйства за плохой сервис и обман потребителей — добьют еще один приличный кусок, если не всю оставшуюся долю имущества. Соседский отель Кэт после такого тройного юридического удара гарантированно обанкротят и закроют навсегда.
— Чего конкретно вы хотите добиться в итоге, Том? — напрямую спросил адвокат, внимательно разглядывая молодого человека поверх своих очков.
— Отель «Китти» полностью, без каких-либо обременений, и стопроцентная оплата всех ваших юридических издержек за их счет, — твердо и без колебаний ответил инспектор.
— Но ведь это означает закрыть дело без официального суда? Исключительно по обоюдному мировому соглашению сторон.
— А вы разве в своей практике никогда так не договаривались с ответчиками? — Том Джонс понимающе ухмыльнулся.
— Я всё понял, — искренне засмеялся юрист, оценив масштаб игры. — Кстати говоря, в нашей судебной системе подавляющее большинство таких запущенных семейных дел именно так и решаются — по кулуарной договоренности. Хорошо, тогда оставьте мне все пожелтевшие бумаги по алиментам, а вдобавок — ваши подробные отчеты и копии снимков по скрытым проверкам как Налоговой инспекции, так и Министерства гостиничного хозяйства.
Юрге без лишних слов выложил на стол всё содержимое своего саквояжа, включая зафиксированные на зажигалку-камеру миллионы.
— Поеду к ним на встречу сегодня же днем, — адвокат хищно потер руки. — Придется плотно разговаривать с их личным семейным юристом. Загляните ко мне в контору вечерком, Том. На мой профессиональный взгляд, это дело на сто процентов выигранное. У них просто нет легального выхода.
Инспектор вежливо поблагодарил его за оперативность и покинул прохладный офис. В гостинице старый Джо проводил его возвращение своим привычным, угрюмым и хмурым взглядом, но из гордости ничего не спросил. Зато Луиза в сильном волнении буквально ходила взад-вперед по длинному коридору холла, не находя себе места.
— Том, милый, умоляю тебя, расскажи скорее, как всё прошло, — взмолилась она, едва заметив его у дверей. — Ну, хоть какие-то реальные шансы у нас есть?
Парень вместо долгих объяснений просто крепко, нежно обнял её за плечи, прижимая к себе — он сам за эти несколько часов безумно соскучился по её теплу.
Ближе к вечеру Том снова торопливо забежал в адвокатскую контору за вердиктом.
— Разговаривал я с их стороной, — с победной улыбкой сообщил юрист, едва инспектор переступил порог кабинета. — Хозяйка соседнего отеля сейчас пребывает в глубочайшем, первородном шоке. Копии всех наших расчетов я официально оставил её адвокату и дал им ровно один день на размышление. Если они упрямо ответят отказом — мы немедленно запускаем иск через суд, и тогда с помощью Налоговой инспекции эти дамочки просто останутся на улице без цента в кармане, под угрозой тюрьмы. Мне теперь от тебя нужна будет только одна официальная бумага — подтверждение, что отец и дочь добровольно отказываются от любых дальнейших претензий по алиментам в обмен на имущество усадьбы. Ну и оригиналы твоих фотографий черной тетради.
Правовед пододвинул ему уже заполненный министерский бланк, где для запуска дела не хватало только подписей Джо и Луизы.
Когда Том вернулся обратно в гостиницу «Старый Джо», он застал там семейный скандал в самом разгаре. Атмосфера в холле первого этажа была наэлектризована до предела. Бедный, бледный как полотно старик Джо неподвижно стоял за стойкой, отчаянно держась рукой за область сердца. Его бывшая супруга, не стесняясь в выражениях и брызжа слюной, буквально размазывала его по стенке как грязь, выкрикивая самые гнусные оскорбления. Луиза со слезами на глазах пыталась вставить хоть одно примирительное слово, но её с ходу грубо затыкала наглая Кэт.
Том Джонс решительным шагом подошел к стойке, мягко отстранил Кэт в сторону и уверенно взял в руку трубку городского телефона, даже не думая спрашивать у хозяев разрешения.
— Если ровно через одну минуту вы обе не исчезнете из этого здания раз и навсегда, — произнес инспектор ледяным, убийственно спокойным тоном, в упор глядя на гористок из соседнего отеля, — я немедленно вызываю сюда окружную полицию. Колоссальные неприятности с законом я вам сейчас гарантирую обеим, благо я лично выступлю ключевым свидетелем вашего незаконного проникновения и оскорблений. Время пошло.
— Чтоб ты сдох побыстрее, ничтожество! — злобно выкрикнула женщина в адрес бывшего мужа.
Она со всей силы схватила Кэт за руку и стремительно бросилась к выходу, так оглушительно хлопнув напоследок входной дверью, что толстые стекла холла еле выдержали этот удар.
Луиза, всхлипывая, торопливо давала тяжело дышащему отцу какие-то сердечные таблетки из пузырька. Тот бессильно опустился на свой высокий стул с совершенно серым, демаскированным лицом. Том с тяжелым сердцем присел на кожаный диван напротив.
— Может быть, стоит прямо сейчас вызвать скорую медицинскую помощь, Лу? — с тревогой предложил он.
— Да вызывали мы её раньше, и далеко не один раз, — горько вздохнула девушка, утирая слезы передником. — Всё без толку, врачи качают головами. Только эти сильные импортные таблетки и полный покой его в такие минуты и спасают от приступа.
Наконец, когда на часах пробило ровно одиннадцать вечера, они вдвоем заперли входные двери отеля на тяжелый засов и под руки бережно помогли немощному старику подняться по лестнице в его спальню. Луиза осталась дежурить у постели отца, и упрямый Джо в этот раз даже не подумал протестовать против её опеки. Пользуясь моментом тишины, Том аккуратно развернул на столе бланк и попросил обоих поставить свои подписи. Правая рука старого Джо сильно, крупно тряслась от пережитого стресса и слабости, но он пересилил себя и зафиксировал роспись на документе. Луиза расписалась следом.
Этой ночью инспектор Юрге в своей комнате заснул с огромным трудом, лишь под самый рассвет. Мысли вихрем крутились в его голове. На полдень завтрашнего дня была официально назначена решающая встреча в адвокатской конторе. Парень безумно, до дрожи волновался. Если те наглые дамочки за стеной из принципа откажутся от мирового соглашения и дело всё-таки пойдет по долгому судебному кругу, Том глубоко сомневался, что слабое, изношенное сердце старого Джо выдержит эту публичную нагрузку. Хоть бы старик за эту ночь нормально отошел от вчерашнего дикого скандала. Ставки были высоки как никогда.
Рано утром Луиза спустилась в холл и робко попросила Тома постоять за стойкой. Её отцу всё еще было очень плохо после ночного приступа, а сама девушка совершенно не разбиралась в казенных оформлениях, налоговых квитанциях и прочей бумажной волоките. Для профессионального министерского ревизора вся эта текучка, конечно, была делом предельно простым. Единственное, что Том сделал незамедлительно — это хладнокровно забрал из потайного ящика прилавка ту самую секретную тетрадь неучтенных вечерних доходов старого Джо и надежно спрятал её в своем номере, подальше от чужих глаз.
Ближе к полудню, тяжело опираясь на руку дочери, бледный старик Джо всё-таки сумел спуститься со второго этажа и занял свое законное место за стойкой. Вид у него был откровенно скверный. Том нежно, но настойчиво попросил Луизу бросить абсолютно все домашние дела и ни на одну минуту не отлучаться от больного отца. А сам, подхватив свой неизменный саквояж, решительным шагом направился на решающую полуденную встречу в адвокатскую контору.
Всех заинтересованных лиц правоведы собрали в небольшом, строгом холле. По центру комнаты высился длинный полированный стол, окруженный глубокими креслами. За ним устроились два опытных адвоката от каждой из сторон, испуганная хозяйка отеля «Китти» со своей хмурой дочерью Кэт и сам Юрге. Если не считать профессионально спокойных юристов, тяжелое, подавленное настроение в этот миг царило у всех присутствующих в зале. Воздух был буквально наэлектризован.
— Мы провели детальные предварительные переговоры со всеми заинтересованными по этому деликатному делу персонами, — весомо начал ведущий адвокат Тома, поправляя манжеты. — Если пускать этот иск через официальный государственный суд и Налоговую инспекцию, нынешние владельцы усадьбы потеряют не только сам отель «Китти», но и колоссальную сумму денег в виде штрафных санкций. А вдобавок — будут обязаны по закону полностью возместить все адвокатские и судебные издержки. — Юрист сделал глубокий выдох, давая дамочкам прочувствовать масштаб катастрофы, и повернулся к коллеге: — Слово вам, коллега. Обратитесь к своим клиентам.
— Я подробно обсуждал этот сложный вопрос со своими доверительницами, — глухо отозвался второй адвокат, косясь на побледневшую Кэт. — Они безоговорочно согласны на мировое соглашение, но строго при одном условии: если абсолютно всё, касающееся этого деликатного дела, навсегда останется в стенах этой комнаты и не пойдет дальше. А также, если противоположная сторона подпишет официальный документ об отказе от дальнейших претензий по алиментам и будут полностью уничтожены все компрометирующие документы, связанные с реальной налоговой декларацией отеля. У вас имеются при себе эти бумаги, молодой человек?
— Вот официальные подписи отца и дочери, — Том хладнокровно выложил на сукно подписанный ночью бланк. — А вот и все оригиналы скрытого компромата на отель «Китти». Но вы, уважаемый, в своей речи случайно позабыли упомянуть одну важнейшую деталь: услуги моего личного адвоката сегодня в полном объеме оплачиваю вовсе не я, а ваши подопечные. Всё строго по нашему ультиматуму.
— Да, безусловно, об этом пункте было договорено заранее, — адвокат Кэт разочарованно вздохнул и достал из папки готовый документ о полном переоформлении прав собственности на отель и всю прилегающую к нему земельную территорию. В бланке не хватало только имени нового владельца. Юрист передал бумагу адвокату Тома, и тот, внимательно, до единой строчки прочитав весь мелкий шрифт текста, одобрительно и солидно кивнул.
Юрге со спокойной душой забрал официальный договор на вечную собственность отеля «Китти» под испепеляющими, полными глухой ненависти взглядами двух бывших хозяек. Здесь же, в весело потрескивающем камине конторы, на глазах у всех были безжалостно сожжены все компрометирующие фотоснимки и записи. Бывшая владелица трясущимися руками забрала со стола лишь документ об аннуляции любых претензий к ней по алиментам на Луизу. Свои личные вещи и кассу из соседнего здания дамочки успели спешно вывезти еще ранним утром.
Том вежливо пожал адвокатам руки, оставив побежденную женскую половину в одиночестве рассчитываться в кассе за дорогостоящие услуги обоих юристов, и с гордо поднятой головой вышел на свежий воздух. Победа была абсолютной.
Первым делом вернувшись на свой квартал, парень уверенно зашел в уже пустующий холл отеля «Китти». В комнатах оставались всего трое случайных клиентов, которые по графику должны были съехать сегодня до вечера. Один мужчина как раз спускался по лестнице с чемоданом. Том хладнокровно зашел в две оставшиеся комнаты к постояльцам и вежливо, но непреклонно попросил их освободить помещения как можно скорее — в связи с экстренно объявленным в здании санитарным карантином. Спорить с представительным столичным командировочным никто не стал, и действительно, где-то через час холл покинули и они. Оставшись один, Том размашистым почерком написал на листе картона объявление: «Закрыто на ремонт», сбегал к табачному киоску за углом и купил два прочных навесных замка. Наглухо заперев двери отеля «Китти» на засовы, парень перешагнул порог соседней гостиницы через парадный вход. За стойкой старый Джо выглядел уже немного получше, серость ушла с его лица, а рядом с ним преданно и взволнованно стояла Луиза.
— Джо, — спокойно начал Том, опёршись руками на деревянную стойку ресепшена. — Я не принес вам наличных денег от вашей бывшей супруги.
— Я это и сам прекрасно знал, сынок, — старик горько ухмыльнулся и устало опустил свою седую голову. — Она совершенно не та женщина, которая добровольно вернет тебе или мне хотя бы одну медную монету из своего кармана. Горбатого могила исправит.
— Деньги она действительно зажала... Но зато я принес вам вот это, — Том с улыбкой извлек из кармана пиджака и бережно положил на сукно официальные бумаги на вечную собственность отеля «Китти». — Впишите имя нового владельца усадьбы сами. Кстати, Лу... ты не сделаешь мне сейчас чашечку хорошего горячего кофе, пожалуйста? — мягко попросил он, собираясь подняться к себе. — Ужасно устал за этот безумный день.
Отец и дочь с немым изумлением, затаив дыхание, принялись вместе вчитываться в ровные строчки государственного документа, а парень неторопливо поднялся по лестнице в свой номер, чтобы дать семье побыть наедине.
Прошло около получаса. Внезапно дверь его комнаты порывисто распахнулась настежь, и внутрь влетела Луиза — без кофейного подноса, раскрасневшаяся и со сияющими глазами. Она с ходу бурно бросилась ему на шею, крепко обнимая за плечи.
— Том, милый мой... Тебя срочно зовет вниз отец. Спускайся скорее!
Молодой человек аккуратно поправил воротник и сошел по ступеням обратно в холл. В самый первый раз за всё время их знакомства инспектор увидел, что старый Джо смотрит на него с неподдельным, глубоким уважением, но при этом абсолютно спокойно. В его взгляде больше не было прежней ледяной маски.
— Все невыплаченные алименты за восемнадцать лет жизни Луизы вместе взятые... даже с процентами юристов близко не стоят рыночной стоимости целого отеля на побережье, — весомо произнес старик, в упор разглядывая парня. — Ну же, рассказывай, Том Джонс. Кто ты такой на самом деле?
Том хладнокровно улыбнулся и без лишних слов достал из нагрудного кармана свое настоящее государственное удостоверение инспектора Министерства финансов, отдела тайного налогообложения. Старый Джо, умудренный жизненным опытом, мгновенно и безошибочно понял абсолютно всё. Пазл в его голове сложился.
— Значит... выходит, это именно ты тогда под прилавком тайно забрал мою черную тетрадку учета? — прищурился портье.
— Вы ведь тоже, как и ваша бывшая супруга за стеной, не хотите в один прекрасный день по суду потерять половину своего отеля за сокрытие доходов? — вопросом на вопрос, с легкой иронией ответил Том. — Я спрятал её ради вашей безопасности.
Старый Джо в ответ лишь понимающе, солидно кивнул. Он решительно взял в руку перьевую ручку и уверенным, размашистым почерком принялся вписывать в официальный документ на вечную собственность отеля «Китти» настоящее имя парня — Томас Юрге, точь-в-точь как было отпечатано на министерском гербовом бланке.
— Две разрозненные половины нашего отеля наконец-то воссоединились в единое целое, — с глубоким облегчением и довольной улыбкой произнес старик, закрывая папку. — А вот как быть с их законными хозяевами? Моё личное завещание на всё это имущество уже очень давно официально составлено сугубо на имя Луизы. Так что усадьба теперь ваша. Общая.
Услышав эти слова, Том и Луиза порывисто шагнули навстречу друг другу и прямо на глазах у растроганного отца слились в долгом, глубоком и счастливом поцелуе, скрепляя свой союз. Заборная стена ненависти между ними рухнула навсегда.
— Ну и что нам со всем этим богатством делать дальше, сынок? — поинтересовался Джо, откладывая ручку и глядя на будущего зятя. — Какие планы?
— Прямо сегодня вечером я сажусь за стол, пишу официальное заявление на увольнение из секретного отдела и отправляю его утренней почтой в столицу. С министерским шпионажем для меня покончено раз и навсегда. А вот как нам быть с управлением двумя отелями сразу... Тут схема простая.
— Знаешь что, Томас... — старик на секунду задумался, поигрывая желваками. — Пожалуй, я сам на днях переберусь в то крыло, в отель «Китти», и лично наведу там идеальный порядок после этих дамочек. Луизу я тоже временно заберу с собой на ту половину — наглядно обучу её всем тонкостям нашего дела, передам дедовский опыт и покажу, как вести хозяйство от и до. А здесь, на этой половине, ты уже как-нибудь сам у руля справляйся. Дай бог мне еще хотя бы пару-тройку месяцев жизни и сил с моим больным сердцем, чтобы я только успел передать вам все бразды правления. Надо будет нанять какую-нибудь толковую уборщицу в штат...
— Отец, вы не переживайте, я без труда справлюсь и с делами на этой половине, и на той вам вовсю помогу, — твердо перебил его Томас, крепко и по-мужски пожимая узловатую руку старика. — И ваши административные курсы обещаю не пропустить ни разу, впитаю всё как губка. Вы меня еще просто слишком плохо знаете, выдержки и сил у детдомовских парней на троих хватит. А дальше — видно будет, прорвемся.
— Кстати, Джо... — инспектор наклонился чуть ближе к тестю и тихо добавил: — Вы, как только обустроитесь на той половине, первым делом найдите в тайниках Кэт их черную тетрадку учета, если она там еще осталась после их поспешного бегства, и сразу же сожгите её в камине. А я сегодня же ночью без следа уничтожу вашу. Грехи прошлого должны превратиться в пепел.
Старик заговорщически улыбнулся и согласно кивнул головой.
— По рукам, сынок. Но как же мы теперь станем работать без наших привычных скрытых тетрадок? Как прибыль считать?
— Я лично научу вас обоих вести кристально честную, прозрачную и законную бухгалтерию, поверьте моему четырехлетнему министерскому опыту, — весело улыбнулся Томас, подмигнув Луизе. — Налоги платить выгодно, спится крепче.
— И меня... меня тоже хоть немного учи этой твоей столичной науке, Том, — застенчиво, со скрытым обожанием попросила Луиза. Она ласково поправила выбившийся русый локон и тихонько прижалась к его плечу: — Я ведь... я ведь за все свои двадцать лет еще никогда в жизни не была настоящей, официальной невестой. Мне всё это в новинку.
Ровно через три месяца после воссоединения усадьбы ослабленное сердце старого Джо продиктовало свой окончательный, безжалостный вердикт, и старик тихо скончался в своей постели. На скромных похоронах на городском кладбище присутствовали только они вдвоем. Луиза горько, безутешно плакала, прощаясь с единственным близким человеком, а Томас как мог ласково обнимал и утешал её, делясь своим мужским теплом. Старик ушел, но ушел победителем: за эти последние девяносто дней он успел до конца доучить дочь всем тонкостям гостиничного дела и навел в бывшем отеле «Китти» идеальный, стерильный порядок.
Когда молодые люди принялись разбирать его личную комнату на втором этаже, они обнаружили там огромное количество старого, копеечного барахла, которое суровый Джо годами бережно хранил как память о прошлой жизни. Однако усадьба приготовила им еще один, последний сюрприз. Отодвинув тяжелый платяной шкаф у стены, Томас совершенно случайно заметил неплотно прилегающую к лагам половицу. Вскрыв потайной дощатый тайник, парень обнаружил там плотные, перевязанные бечевкой пачки наличных денег. Сумма оказалась астрономической — по местным рыночным расценкам её с лихвой хватило бы на покупку половины хорошего отеля. Это было законное, честное наследство Луизы. Том без лишних слов сразу же передал все ценности своей невесте, но упрямая девушка, унаследовавшая отцовскую гордость, каким-то образом умудрилась тайно перевести половину этой суммы на его личный банковский счет. В самый первый раз за всё время их совместной жизни влюбленные чуть было в пух и прах не поругались из-за денег и уязвленного мужского самолюбия Тома, но любовь в итоге быстро заставила обоих прийти к разумному компромиссу.
Главная бытовая трудность воссоединенного бизнеса обнаружилась там, где её не ждали — на курорте катастрофически не хватало честного рабочего персонала для уборки, стирки и глажки номеров. Несмотря на повальную безработицу в провинции, абсолютно все люди, приходившие по газетным объявлениям, оказывались на редкость ленивыми, бестолковыми и работали спустя рукава. После обязательного месячного испытательного срока Томас и Луиза с досадой выплачивали им расчет и были вынуждены брать на место новых кандидатов. Этот круговорот казался бесконечным.
Целых шесть месяцев они физически не могли отыскать ни одного надежного человека на постоянную службу. Луиза буквально выбивалась из последних сил, разрываясь между этажами двух зданий, и Том с глубокой мужской тревогой видел, как тают силы его любимой женщины.
Но в один хмурый, дождливый день тяжелая входная дверь отеля со скрипом распахнулась, и в холл первого этажа буквально завалилось какое-то жалкое, промокшее чудо. Одетый в драный полинявший плащ и стоптанные, каша запрашивающие ботинки, этот ночной гость выглядел настоящим призраком. Том далеко не сразу, с огромным трудом сумел узнать в этой несчастной побитой затворнице Кэт — гордую сводную сестру своей невесты. Едва переступив порог, девушка без лишних слов мешком бросилась перед инспектором на колени прямо на холодный кафель и безудержно, горько расплакалась. Не теряя ни секунды, Томас спешно позвал из служебных помещений Луизу.
— Том, Луиза... умоляю вас, простите меня, если сможете! — Кэт рыдала навзрыд, содрогаясь всем телом от холода и стыда. — Мне... мне сейчас в этом огромном мире просто абсолютно больше некуда идти. Моя мать всего через месяц после той сделки у адвоката нагло сбежала в неизвестном направлении с каким-то заезжим инженером, украв у меня и выгребши из тайников всё до единого цента. Я осталась на улице в чужом городе без единого гроша в кармане. Жила где придется, по подвалам да ночлежкам, месяцами честно искала хоть какую-то черновую работу, но всё попусту, передо мной везде захлопывали двери. Я прекрасно знаю, что вы оба сейчас обо мне думаете, и я заслужила этот суд. Но поверьте мне, я за эти адские полгода на самом дне изменилась до неузнаваемости. Я теперь умею делать абсолютно всё по дому. Мать просто жестоко избаловала меня в юности своей слепой опекой... Пожалуйста, поверьте мне, я готова на любое ваше условие, на самый тяжелый труд!
Томас молча выслушал её исповедь и выразительно, с вопросом посмотрела на стоявшую рядом невесту.
— Как бы там ни было в прошлом, Лу... Но перед тобой сейчас стоит твоя родная, пусть и сводная, сестра, — тихо произнес он. — Тебе и принимать это окончательное решение.
Мужчина прекрасно знал, что у его Луизы было на редкость доброе, чистое сердце, совершенно неспособное на мелкую женскую месть.
— Давай встань с колен, Кэт, хватит унижаться, — Луиза мягко сделала шаг вперед и протянула сестре руку помощи. — Идем скорее со мной наверх, в спальню. Я тебя первым делом переодену в чистую сухую одежду, накормлю горячим обедом, а уж потом мы спокойно сядем за стол и поговорим о работе.
Ровно через час они уже втроем сидели на кухне за чашкой горячего чая. Отмытая, согретая Кэт сидела на стуле, смиренно опустив плечи и не поднимая глаз.
— Кэт, послушай меня внимательно, — серьезно и прямо начал разговор Томас. — У нас в текущем штате сейчас свободна только одна-единственная вакансия — место рядовой уборщицы. Нужно будет своими руками разносить клиентам по утрам кофе, стирать, гладить белье и вылизывать номера до блеска. То есть делать как раз абсолютно всё то, чего ты в прошлую нашу встречу категорически не хотела касаться. Помнишь наш разговор в отеле, когда ты хвасталась платьем?
— Том, я тогда была глупой, капризной маменькиной дочкой, живущей в розовых иллюзиях, — Кэт подняла на него свои полные раскаяния глаза. — Я на самом деле умею и шить, и убирать, жизнь на улице быстро заставила всему научиться. И если вы двое согласитесь принять меня к себе хотя бы на короткий испытательный срок — клянусь, вы ни разу об этом решении не пожалеете. К тому же, я ведь безупречно, с детства знаю всю специфику приема клиентов, кассовые выписки, оформление документов... Короче, абсолютно всё, чем раньше занималась моя мать или покойный Джо. Я смогу полноценно разгрузить тебя, Том, и квалифицированно помогать на стойке администратора.
— Но ведь объем работы на усадьбе колоссальный, Кэт. Ты физически одна не справишься с уборкой двух больших отелей сразу, — усомнился мужчина.
— Справлюсь, Том, я всё до мелочей просчитала, пока шла сюда под дождем, — уверенно заявила девушка. — Главное — это всю тяжелую стирку и глажку постельного белья официально сдавать в крупную городскую прачечную, точно так же, как вы сейчас сдаете пододеяльники. Для этого нужно будет просто самую малость повысить общие цены на номера, клиенты этого даже не зафиксируют. Тогда на мне останется сугубо легкая влажная уборка комнат. Ну и там по мелочи — кофе в номер принести на подносе или разбудить кого-то к утреннему поезду по телефону. Это не трудно, я справлюсь.
— И я ей во всем на первых порах обязательно помогу, — неожиданно вступилась за сестру Луиза, ласково приобнимая Кэт за плечи. — Только учти, Кэт: я с самого детства приучена отцом делать всю работу исключительно на совесть, до блеска. И если ты железно усвоишь эти наши правила — я только за. Я даже согласна официально назначить тебе двойной оклад — за обслуживание двух отелей сразу. Но если ты хоть раз поленишься или схалтуришь — извини, Кэт, мы в тот же день окончательно распрощаемся. Без обид.
— Я согласна на всё, — тихо, но твердо пообещала Кэт, и на её губах впервые за день появилась робкая улыбка. — Вы не пожалеете.
— Я справлюсь, Том, вот увидите, обязательно справлюсь! — Кэт в отчаянии эмоционально ударила себя кулаком в грудь, и в её глазах блеснули слезы. — Я ведь в этой жизни больше вообще ничего не умею делать, кроме гостиничной работы. И я ведь отлично всё это выполняла раньше, пока мать не начала делать мне глупые поблажки и баловать. Дайте мне шанс!
Томас и Луиза выразительно переглянулись в тишине кухни. Парень без слов понял, что внутри у его невесты дело уже окончательно решено.
— Знаешь что, Том... я забираю её жить к себе на половину, — заговорщически шепнула ему на ухо Луиза, когда Кэт отвернулась к плите. — Чисто на всякий случай, чтобы ты в неё ненароком не влюбился. А то она у нас девка видная.
— Ну уж нет, лучше тебя для меня в этом мире всё равно никого нет и не будет, — парень ласково приобнял Луизу, — хотя Кэт сегодня, надо признать, выглядит вполне симпатично.
С того памятного дождливого вечера незаметно пролетел целый год. Кэт осталась при усадьбе и действительно работала на редкость честно, аккуратно и на совесть, искупая прошлые грехи. В один из погожих дней Томас и Луиза крепко задумались о будущем бизнеса и решились на грандиозные перемены. Они окончательно объединили два соседних отеля в единый монолитный комплекс, прорубив в капитальной разделяющей стене широкий парадный проход — точь-в-точь как всё это было устроено и раньше, до скандального родительского развода. Единое название для обновленной усадьбы владельцы единогласно оставили почти прежним — «Джо», в уважительную память о покойном отце. Теперь внизу на приеме постояльцев круглосуточно нужен был всего один дежурный человек, и любой из них троих без труда справлялся с этой нехитрой административной работой. Луиза и Кэт за эти месяцы незаметно, но очень крепко сдружились по-сестрински. Они с полуслова понимали друг друга и при необходимости легко подменяли на дежурствах.
В конце концов, накопив солидную сумму, хозяева официально закрыли отель «Джо» на один полный месяц для проведения масштабной модернизации. Всю старую, поношенную мебель и казенную утварь Томас весьма выгодно и споро распродал с аукциона местным дельцам. Зато, вложив в дело все найденные под половицей деньги покойного тестя, молодые люди приобрели партию роскошной современной мебели, установили в номерах жидкокристаллические телевизоры, мощные кондиционеры, постелили в коридорах мягкие ковровые покрытия и даже в некоторые дефицитные номера категории «люкс» закупили небольшие встроенные холодильники. Финансовые затраты вышли колоссальными, но зато теперь на обновленное здание было приятно поглядеть. Государственная комиссия по достоинству оценила ремонт и сразу же подняла гостинице категорию, а соответственно, на законных основаниях существенно повысились и расценки за постой. Будучи профессиональным бухгалтером, да еще и с таким огромным министерским шпионским опытом за плечами, Томас в официальных отчетах аккуратно показывал доходы ведомства примерно на тридцать процентов меньше реальных. Но он делал это настолько филигранно, тонко и грамотно, что ни одна окружная инспекция при проверках физически не могла обнаружить, как именно Юрге проворачивает эти расчеты. Налоговая броня бывшего ревизора держала удар безупречно.
— Том, милый мой... — как-то вечером в спальне, вкрадчиво и удивительно ласково произнесла Луиза, обнимая его за шею. Она пристально, с затаенной нежностью вглядывалась в его лицо: — Я должна сказать тебе кое-что важное... Я беременна, Том. У нас будет ребенок. — И тут же поспешно, словно оправдываясь, добавила: — Только ты, пожалуйста, ничего такого не подумай, я не собираюсь месяцами бездельничать в декрете. Просто рожу, немного покормлю малыша, окрепну — и сразу же вернусь обратно к тебе, за нашу работу.
Томас от такой ошеломляющей вести на секунду потерял дар речи, а затем бережно подхватил жену на руки, покрывая её лицо счастливыми поцелуями. У сироты из детского дома наконец-то появлялась настоящая, полноценная кровная семья. Кэт, узнав о скором прибавлении, была несказанно, безумно рада за сестру и вовсю сияла улыбкой:
— Ой, девчонки, как это чудесно! Да мы теперь этого карапуза вдвоем нянчить станем, я буду помогать тебе круглые сутки!
Прошло еще шесть месяцев, и Луиза благополучно родила крепкого, здорового мальчика. Дела в объединенном отеле «Джо» тем временем шли полным ходом. В жаркий пляжный сезон все номера до единого были забиты постояльцами под завязку, а в обычные, межсезонные месяцы комплекс пустовал едва ли наполовину, принося стабильный высокий доход.
Как-то раз в разгар рабочего дня за стойку ресепшена без предупреждения нагрянули сотрудники официальной Налоговой инспекции. Томас заранее прекрасно знал, откуда именно дует этот внезапный ветер: их отель «Джо» своей безупречной репутацией и умеренными ценами за короткий срок умудрился нагло отбить львиную долю клиентов у нескольких шикарных гостиниц в центре города, и конкуренты банально написали донос. Но Юрге подготовился к визиту коллег безупречно. Инспекторы в процессе выемки документов всё-таки кое-какие мелкие нарушения нашли — Томас умышленно, как опытный ревизор, всегда оставлял на виду парочку пустяковых нестыковок в отчетах, чтобы проверяющим было чем со вкусом заполнить официальную справку и не копать глубже. В итоге штраф им выписали самый мизерный, чисто символический, и налоговая инспекция ушла из холла абсолютно довольная и гордая собой — хоть что-то, да накопали у столичного бухгалтера. На этом проверка и закончилась.
Дальше жизнь в усадьбе потекла как нельзя лучше, размеренно и счастливо. Так продолжалось до одного памятного дня, пока через стеклянные двери в холл отеля тихонько не вошла пожилая женщина. Томас и Кэт, дежурившие у стойки, замерли: это была их мать. За прошедшие полгода скитаний женщина ужасно, необратимо постарела, глубокие морщины густой сеткой умножились на её осунувшемся лице, и теперь вряд ли с таким изможденным видом она смогла бы хоть когда-нибудь очаровать очередного банкира или инженера и сбежать из города. Наглая хозяйка отеля «Китти» исчезла навсегда, оставив вместо себя несчастную, одинокую старуху. Она тихим, надломленным голосом робко попросила позвать Кэт и Луизу и с их молчаливого, сдержанного разрешения медленно обошла все сияющие новизной этажи отеля «Джо». Оказавшись в конце осмотра снова в холле первого этажа и глядя на играющего на ковре маленького внука, женщина бессильно опустила голову, и по её морщинистым щекам безудержно потекли горькие, запоздалые слезы раскаяния. Прошлое окончательно превратилось в пепел.
— Кэт... — заговорила мать тихим, заискивающим тоном, заглядывая дочери в лицо. — Я ведь... я принесла тебе все оставшиеся у меня деньги, до последнего цента. Извини меня, пожалуйста, если сможешь. Я была последней, набитой дурой, когда бросила тебя одну в тот раз ради этого проходимца.
— Мне больше совершенно ничего от тебя не нужно, — недовольно и жестко отрезала Кэт, скрестив руки на груди. — Я наконец-то нашла свою настоящую семью. И мне здесь, в этих стенах, очень нравится. Уходи.
— Ну а для меня... для меня в этом вашем огромном воссоединенном отеле разве не найдется какого-нибудь скромного местечка? — старуха с надеждой перевела взгляд на Луизу.
— Об этом спрашивай исключительно у законных хозяев усадьбы, — буркнула Кэт, отворачиваясь.
— Лу, — тихонько шепнул Томас жене на ухо, косясь на гостью. — Послушай меня: если Кэт жизнь на самом дне еще хоть как-то смогла переделать и выбить из нее дурь, то в эту особу я лично не верю ни на одну единую каплю. Насквозь фальшивая.
— К нашему глубокому сожалению, уважаемая, у нас сейчас в штате нет абсолютно никаких свободных вакансий, — спокойно, с ледяным министерским изяществом произнесла Луиза.
— Ну да ладно, бог с вами, — обиженно огорчилась старуха, поджимая губы и кутаясь в поношенный платок. — Я ведь всё-таки родная мать вас обеих, как-никак. И получить на старости лет вот такое черствое отношение от собственных дочерей...
Странно, но и Луиза, и Кэт на этот дешевый эмоциональный шантаж ответили гробовым, абсолютно спокойным молчанием. Маски больше не действовали. Поняв, что ловить здесь нечего, сокрушенная женщина молча развернулась и навсегда покинула холл.
— Кэт, — весело спросил Томас чуть позже, когда они остались у стойки втроем. — Ты что, серьезно решила навсегда остаться в девках и коротать век старой девой?
— Том, я просто хочу в этой жизни найти точно такого же мужчину, как ты, — мечтательно улыбнулась Кэт, поправляя стопку квитанций. — Самого простого, надежного, и чтобы он меня действительно безумно любил — точно так же, как ты любишь мою Луизу.
— И что, как только найдешь — сразу соберешь чемоданы и уйдешь от нас? — прищурился Юрге.
— А вот уж и нет, даже не надейтесь! — Кэт задорно рассмеялась. — Пусть твой потенциальный зять сам переезжает ко мне сюда и остается со мной в этих стенах. Вы меня извините, конечно, но я впервые в жизни чувствую себя здесь как в родной, любящей семье. Ты ведь сам в свое время остался ради Луизы? Вот и он останется.
— Он у меня вообще особенный, неповторимый мужчина, — Луиза ласково обняла мужа за талию и гордо посмотрела на сестру. — Я его теперь ни одной женщине в мире не отдам.
— Ничего, мне тоже когда-нибудь обязательно встретится хороший, честный парень, — с доброй надеждой в голосе произнесла Кэт, уходя вглубь коридора.
И надо признать, Кэт железно сдержала свое девичье обещание. Спустя некоторое время она в один из вечеров с гордостью привела в холл отеля и представила семье простого, скромного и худощавого паренька. А самое главное, как вскоре выяснилось из разговора, этот парень тоже вырос в казенных стенах детского дома, точь-в-точь как сам Томас в юности. Он был абсолютно безработным, бездомным, и по слезной просьбе Кэт молодые хозяева согласились принять его на стандартный испытательный срок. Свое боевое крещение новичок выдержал с абсолютной честью: без лишних слов брался за любую, самую тяжелую и грязную черновую работу по усадьбе и всегда доводил дело до безупречного конца. Но самое прекрасное было в другом — по его робкому, преданному взгляду даже со стороны было отчетливо видно, что парень просто без ума от Кэт. Теперь их в этом большом особняке стало ровно четверо, и больше для полного счастья им никого со стороны не было нужно. Семейный клан окончательно сформировался.
— Том... а почему ты до сих пор официально на мне не женишься? Штамп в паспорте не ставишь? — как-то раз за вечерним чаем осторожно, с легким женским прищуром поинтересовалась Луиза, покачивая на руках спящего сына.
— Да просто потому, дорогая, что я категорически не хочу в один прекрасный день огрести точно такие же семейные приключения, какие в свое время пережил твой покойный отец, — с самым невозмутимым видом ревизора отозвался Томас. — Вот так в один день возьмешь, соберешь чемоданы и уйдешь от меня к какому-нибудь очередному банкиру, оставив мне на руках кричащего младенца...
В ту же секунду Юрге получил от любимой жены хорошую, увесистую затрещину по затылку и мгновенно, с улыбкой замолк. На кухне раздался дружный счастливый смех Кэт и её парня.
Спустя пару месяцев Томасу по личным делам усадьбы пришлось на один день поехать в столицу. Оказавшись в центре, он долго стоял на площади перед монументальным тридцатиэтажным небоскребом своего бывшего ведомства. В конце концов мужчина всё-таки решился переступить порог — благо, официальное министерское удостоверение инспектора до сих пор грело ему карман пиджака. Поднявшись на заветный седьмой этаж, в прохладном кабинете он застал своего прежнего, неизменного начальника Роба. Седина на его висках оставалась прежней, а во взгляде всё так же царило профессиональное безразличие.
— Куда ты пропал, Том? Где тебя черти носят? — Роб удивленно поднял брови, отрываясь от папок. — Твоя экстренная телеграмма об увольнении по собственному желанию в свое время очень сильно меня удивила. На тебя были огромные планы наверху.
— Да я просто навсегда остался жить в том самом приморском курортном городке, Роб, — спокойно ответил Томас, присаживаясь в кресло. — Скажи, а в нашем общем отделе вообще кто-нибудь остался из старого состава инспекторов?
— Да буквально несколько человек, Том, не больше, — начальник разочарованно вздохнул, утыкаясь в бумаги. — Такая уж у нас собачья, шпионская работа втемную. Далеко не всем по характеру подходит, люди выгорают быстро. Может быть, одумаешься и вернешься к нам в штат? Оклад подниму.
— Да нет, Роб, спасибо за предложение. Назад дороги нет. У меня там теперь своя большая работа, любимый отель и прекрасная жена. Я по-настоящему счастлив.
— Ну, раз так... дело твое, насильно мил не будешь, — Роб скупо улыбнулся и протянул ему руку для прощания. — В любом случае, я был искренне рад тебя видеть живым и здоровым, Том. Там, кстати, зайди на обратном пути в кассу ведомства, забери свой окончательный расчет и премиальные за прошлые дела.
Томас оперативно получил в бухгалтерии причитающиеся ему деньги и буквально пулей, с огромным облегчением выбежал вон из душного министерского здания на свежий воздух. Ближайшим же рейсовым пригородным автобусом Юрге навсегда уехал обратно к морю — домой, туда, где его в эту самую минуту преданно ждали как никого другого на всем белом свете.
Мужчина ехал, смотрел на убегающие за окном пейзажи и улыбался. Разве всё это... разве это не есть самое настоящее, выстраданное человеческое счастье?