Красная шапочка 20 тыс. лет назад, ч. 4

Красная шапочка 20 тыс. лет назад, часть 4.

Чих и Тука закончили свою работу, и подружка организовала банные процедуры. Все разделись догола, вышли на улицу, начали тереться снегом, сначала ноги, и постепенно поднимаясь, дошли до головы, помогая друг другу тереть недоступные места. Когда вернулись в томину,  почувствовали голод, и сдвинулись с постели на другой край, к жорной плетёнке, застеленной оленьей скурой.

Тука поставила кувшин с бульоном, выложила четыре берестяных тарелочки, разделила поровну мясо, репу и хлеб, разыграла, и все увлеклись едой.
 - На завтрак оставила?
 - Нет, маловато. Я посолила рыбу, которую Чих принёс. Говорят зимнюю рыбу надо обязательно солить. Соль, кстати, тоже закончилась. Надо завтра походить, поспрашивать, может у кого излишки есть.
 - С родителей начнём, они нас без всякой подготовки выдворили, а мы им помогали наработать – и соль, и мясо, и хлеб, и овощи.
 - Да. У моих три жбана лесной ягоды наморожено, и мяса много.
 - Нет, неправильно это будет, - сказал Кавр. – Мы готовимся к посвящению, и должны научиться выживать в трудных условиях, даже если голодать придётся. Надо что-то ценное нам заработать, для обмена. И зимой самое простое для нас – охота. В рябиновом перелеске должны ещё держаться куропатки, тетерева и глухари. Предлагаю завтра пораньше сходить туда. Лис они разогнали, и сейчас не очень опасаются.
 - Опять пораньше, я думал поспим завтра.
 - Сон откладывается на неопределённое время - пока нормальный запас не создадим.
 - Что нас не посвятят, если мы один раз чего-то попросим.
 - Зима долгая, таких «чего-то» может много набраться.
 - Отстаньте от меня, я сердит, и завтра сплю сколько хочу. 
 - На сердитых воду возят, чтобы не тревожились. А из добрых верви вьют, чтоб добро не множили, - пропел Чих.
 - Ну хорошо. Но хотя бы к вечеру завтра, ты должен что-то добыть.
 - Схожу до бабушки, она чего-нибудь соберёт. И может даже никто и не узнает. 
 - Обманывать начнёшь –  точно не благословят.
 - Ну и не надо. Не очень-то и хотелось.
 - Ладно. Только к Туке теперь не приставай. Нежны для тебя ещё на год-два отодвинутся.
 - Ну и не надо, обойдусь.
 - Ну пробуй. Время пока ещё терпит.
 - Веся, - вступила в разговор Тука. – Ты хочешь заменить Эрос на Хипнос? А смысл? В тебе же много сил и упорства, и ты наверняка справишься. Ты ещё не попытался, а уже сдаёшься. Подожди с выводами до утра, может завтра ты ещё раньше всех встанешь. Утро вечера спокойнее.
 
Тука обычно ложилась отдельно от парней, потому что во сне они прижимались слишком опасно и плохо себя контролировали. А сегодня решила лечь вместе с ними, только промежность обмотнула рушником. Она помнила предложение Кавра понежить, и хотела проверить, как сильно это отличается от собственных нежностей. Кавр лежал с краю, и она прилегла рядом.
Потом  Весел бысто уснул, а Тука и Кавр прижались друг к другу, крепко обнялись, обнюхивая друг друга, ощупывая губами, слизывая языком пот и пытаясь в темноте разглядеть искорки в глазах.

Утром Тука проснулась первая, загребла угли в загнеток, присыпала золой. Проснулся Кавр.
 - А ты чего? С нами собралась?
 - Конечно.
 - Так-то у тебя и дома дел много, ну да как хочешь.
 - Все дела не переделаешь. Не люблю я дома сидеть, может чем помогу вам.

Весел, на удивление, сам начал собираться.
У птиц зрение хорошее, одеться надо было во всё белое, и они нарядились в песцовые парки.  Копья Весел и Кавр выбрали сами, долго взвешивая и прикидывая к своим силам. Привязали их на веревки к сети, сеть уложили в торбу Веселя, как самого сильного из них, и ему же придётся нести оба копья.  Чих и Тука понесут по три коротких копья, одно большое запасное, еду и два каменных топора, с расчётом на заготовку дров. Кавр, с пращёй и парой лёгких копий, пойдёт первым, и потянет двое порожних саней.  Его обязанность тропить снег, защищать от опасных хищников, бить случайную дичь.   Дома исть не стали, только попили отвара.
 
Путь был недалёкий, и к полудню они рассчитывали вернуться. Небо ещё даже и не думало светлеть, но привыкшие к темноте глаза и летом-то хорошо видели, а при снежном выбелье обозревали как днём. 
Рябиновое перелесье раскинулось между двумя холмами, и было достаточно большим. На том холме жило другое племя, а посредине, проходила звериная тропа между двумя долинами, которая и служила естественной границей меж племенных угодий. На них росли яблоньки, черёмуха, боярышник, рябина, калина, малина, смородина, черника, брусника – и ещё много всего. Между ними было множество посевных полянок, для выращивания ржаной озими и разных овощей. 

Близко к поселью селяне ягоду пособрали, а около тропы была довольно широкая нейтральная зона, где ягодники оставляли для лесной живности. На тропе охотиться было нельзя. По какому-то природному наитию, даже хищники здесь старались не охотиться, и зверьё привыкло. Но  по краю нейтральной зоны, молодым и старым охота разрешалась.
Оставив сани за кустарником, осторожно, в полной тишине, вышли к зарослям рябины, вынули сеть, приготовились, рассматривая деревья и снег, старались определить  где зарылись в снег птицы. Кавр и Весел обменялись знаками, выбрали цель, метнули копья. Сеть, мягко расправившись, расстелилась на снегу. Ребята побежали по краю сети, топая по снегу лыжами.  Захлопали крылья, забились первые пленники. Взлетела проспавшая стража, издавая крики опасности.

Кавр и Весел бежали по краю сети, ловили пленников, умертвляли самцов одним движением руки, а самок отпускали. Постепенно сматывая сеть, собрали добычу. Набралось больше десятка самцов. Чих и Тука в этом не участвовали, а девочка даже не смотрела. 
Отойдя подальше от тропы, сели перекусить вчерашней рыбой, запили отваром. Охоту можно было считать вполне удачной. Больше и не надо, потому что тащить придётся самим.
 - Ну что, Тука, довольна вылазкой?
 - Ну, как говорит Чих – всё в мире относительно.
 - Это как?
 - Все природные действия и бездействия можно разделить на две части – абсолютные и относительные. Абсолютное то, что можно выразить точно, без всяких допущений. А относительное может пониматься и так и эдак, по-разному, как посмотреть. Правильно Чих?
 - Вроде правильно.
 - Не понятно. Вот снег, он белый и холодный. И что, он может быть чёрным и горячим? А, Чих?
 - Ты назвал как раз не относительные, а абсолютные характеристики. Но один и тот же снег может быть жёстким и мягким. Например, я попал в тебя снежком, и тебе от этого только весело. А если попаду ём в летящего воробья, то могу сломать ему крыло, и для него снежок будет очень жёстким. 
 - Хм. Ну и в чём польза от этих рассуждений?
 - Тебе обязательно пользу надо – просто разминка для головы. Среди людей относительность встречается часто. Если ты съешь мой кусок рыбы, то для тебя это будет хорошо, а для меня плохо. Зимой яркое солнце тебя радует, а летом – печалит. Грызуны и птицы съедают много хлеба, но чем больше они его съедают, тем лучше удобряют почву, и хлеба родится больше.
 - А если грызуны и птицы съедят весь хлеб?
 - Значит, без хлеба они умрут с голоду, и удобрят землю ещё и своими телами; и года три-пять урожай будет супер-хороший, пока они опять не расплодятся.
 - Ну ладно, пусть будет так. У нас погода стала относительной, может испортиться. Ветер меняется на восточный, может усилиться и замести наши следы, и нам придётся топтать заново. Так что давайте закругляться. Я по дороге видел два сухих куста, надрубленные, один надо срубить и увезти себе. Мы…
\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\