Волосатый дарвиш

     Как-то ночью Керим услышал шорох во дворе.

Он вышел из дома и в темноте заметил знакомую фигуру — «Волосатого дервиша».

Так в посёлке называли местного юродивого.

Никто толком не знал, где он живёт.

Никто не мог назвать ни его точный возраст, ни настоящее имя.

О его прошлом ходили лишь догадки и слухи.

Казалось, сам он старательно заметал следы своей биографии, не желая, чтобы кто-нибудь смог собрать её по кусочкам и узнать, кем он был прежде.

Сегодня он мог ночевать у одних людей, завтра — у других.

Иногда ему давали кров и еду, но если приходилось оставаться под открытым небом, он не проявлял ни тревоги, ни недовольства.

Находил укромное место, сворачивался калачиком и засыпал, словно бездомная собака, давно привыкшая к одиночеству.

Утром же продолжал свой бесконечный путь.

Одевался он всегда одинаково.

На нём неизменно был старый национальный халат и высокая меховая шапка.

Из-под шапки выбивались длинные спутанные волосы, спускавшиеся почти до плеч.

Из-за них его и прозвали Волосатым дервишем.

Было в нём что-то странное, словно он жил одновременно в двух мирах.

Когда с ним разговаривали, он часто отвечал невпопад.

Ты спрашивал его об одном, а он говорил совсем о другом.

Казалось, слова собеседника лишь на мгновение долетали до его сознания, после чего он снова уходил в собственные мысли.

Даже находясь рядом с людьми, он словно оставался где-то далеко.

Его тело присутствовало здесь, среди обычных людей, а разум блуждал по каким-то неведомым дорогам, недоступным остальным.
Люди побаивались Волосатого дервиша.

В посёлке говорили, что его проклятия никогда не проходят бесследно.

Если дервиш кого-нибудь проклянёт, жди беды.

Правда это или нет, никто не знал, но подобных историй рассказывали множество.

Однажды один местный житель устроил большое новоселье.

Во дворе накрыли длинные столы, собралось много гостей, а спиртного было столько, что хватило бы на целую свадьбу.

Досталась бутылка и дервишу.

Захмелев, он неожиданно начал танцевать вместе с детьми.

Керим однажды видел этот странный танец.

Дервиш стоял почти на одном месте и медленно кружился по часовой стрелке.

При этом он слегка наклонял голову набок и смотрел куда-то перед собой невидящим взглядом.

Со стороны казалось, что он находится в трансе или слышит музыку, недоступную другим людям.

Хозяину новоселья такое представление не понравилось.

Не понравился ни сам танец, похожий на какой-то инопланетный ритуал, ни то, что дервиш кружился среди детей.

Он грубо прогнал его со двора.

Уходя, дервиш обернулся и выругался в адрес хозяина.

А ночью новый дом сгорел дотла.

После этого случая разговоры о его проклятиях вспыхнули с новой силой.

Рассказывали и другие истории.

Говорили, что однажды милиционеры задержали дервиша за бродяжничество и продержали некоторое время под арестом.

Позже с каждым из них случились какие-то неприятности.

У одного тяжело заболел родственник, другой попал в аварию, третьего уволили со службы.

Совпадение это было или нет, никто не знал.

Но после этого даже сотрудники милиции старались лишний раз не связываться с дервишем.

Осторожность проявляли и местные начальники.

Даже председатель посёлка относился к нему на удивление терпимо.

В официальных отчётах дервиш являлся тунеядцем, бродягой и пережитком старого мира.

Однако на практике его предпочитали не трогать.

Кто знает, думал иногда Керим, чего на самом деле боялись начальники — самого дервиша или народной веры в его силу.

Ведь иногда достаточно того, чтобы люди считали человека опасным.

Тогда он становится опасным независимо от того, обладает ли какой-нибудь силой на самом деле.

Иногда Волосатый дервиш высказывался и о политике Великого вождя.

Причём говорил такие вещи, на которые не отваживались даже многие трезвомыслящие люди.

— Если кто и хочет завладеть нашим разумом, так это не инопланетяне, а Верховный Врун государства, — заявлял он.

После подобных слов одни смеялись, другие оглядывались по сторонам, а третьи советовали ему говорить потише.

Но дервишу было всё равно.

Он словно не замечал опасности.

В ту ночь он стоял посреди двора Керима и смотрел куда-то вверх.

Казалось, взгляд его был направлен не на собеседника, а гораздо дальше — к звёздам, мерцавшим над посёлком.

Вдруг он заговорил:

— Только что в твой двор прилетела собака.

Керим удивлённо посмотрел на него.

В голосе дервиша не было ни шутки, ни насмешки.

Он говорил совершенно серьёзно.

— Какая ещё собака?

— Летающая собака, — ответил дервиш. — Очень злая. Очень злая собака прилетела и села в твоём дворе.

Он говорил медленно, будто видел эту картину собственными глазами.

— Очень злая...

Керим не знал, что ответить.

Он решил, что дервиш опять витает где-то в своём особом мире.

— Проходите, дервиш ага. Будете гостем, — предложил он.

Но тот словно не услышал приглашения.

— Кружилась над домом, — продолжал бормотать он. — Долго кружилась. Потом приземлилась. Очень злая собака...

После этих слов дервиш неожиданно повернулся и пошёл к калитке.

Его длинные волосы качнулись из-под шапки.

Он вышел на улицу и растворился в темноте так же внезапно, как появился.

Керим ещё некоторое время стоял во дворе.

Потом посмотрел на крышу дома, на деревья, на забор.

Никакой собаки нигде не было.

Однако странные слова дервиша почему-то запомнились ему.

Слишком уж серьёзно они были произнесены.

Словно речь шла вовсе не о собаке.

Спустя несколько дней Акджа рассказала Кериму ещё об одном неожиданном визите Волосатого дервиша.

— Приходил сегодня, воды попросил, — сказала она.

— И что?

— Принесла ему бокал. Он взял его, посмотрел внутрь и вдруг говорит, что видит кровь.

— Какую кровь?

— Я ему говорю: «Вода чистая». А он головой качает: «Нет, кровь».

Акджа замолчала, словно сама до конца не понимала услышанного.

— Потом на улицу показал.

— На какую улицу?

— На нашу.

Керим насторожился.

— И что сказал?

— Сказал, что отсюда когда-то прошёл Палван-Партия.

При этом имени Керим невольно нахмурился.

— Говорил, будто Палван вёл по этой дороге девушку и её отца.

Акджа понизила голос.

— К утёсу вёл.

В комнате повисла тишина.

— Потом, говорит, застрелил отца. Девушку изнасиловал. После этого её тоже убил. А тела обоих сбросил вниз, в овраг.

Акджа поёжилась.

— Ещё сказал, что люди проклинали его за эти убийства. И что сын Палвана погиб не случайно.

Она посмотрела на мужа.

— Потом вернул мне бокал и ушёл.

— Просто ушёл?

— Да. Что-то читал себе под нос, вроде молитвы, и быстро ушёл.

Всю ночь слова дервиша не выходили у Керима из головы.

На следующий день он отправился к утёсу.

Долго бродил по дну оврага возле ручья.

Место было безлюдным.

Склоны заросли кустарником, между камнями журчала вода.

Иногда попадались старые корни деревьев, выбеленные солнцем ветки и обломки камней.

Керим сам не знал, что именно ищет.

Возможно, хотел убедиться, что всё это лишь очередная фантазия дервиша.

А может быть, наоборот, надеялся найти хоть какое-нибудь подтверждение его словам.

Через некоторое время в кустах ему попалось несколько небольших костей.

Слишком мелких, чтобы определить их происхождение.

Они могли принадлежать животному.

А могли и нет.

Керим долго рассматривал находку.

Потом собрал кости, выкопал небольшую яму и закопал их возле ручья.

Так ему стало спокойнее.

Возвращаясь домой, он всё думал о словах дервиша.

О крови в прозрачной воде.

О старом преступлении, которое, возможно, никогда не было раскрыто.

И о том, что некоторые истории умирают не вместе с людьми, а продолжают жить в памяти земли, дорог и оврагов, ожидая того, кто однажды снова их услышит.