Деньги

            Автобус не приехал, очевидно водитель пренебрёг расписанием из личных соображений или заурядной поломки старенькой техники убитой  просёлочными дорогами. Я одиноко стояла под навесом автобусной остановки и потеряно смотрела на высокое хвойное дерево с противоположной стороны. Подоплёка настроения "полного отстоя", как сказал бы мой пятнадцатилетний сын, имела под собой основание. Во-первых, этот рейсовый автобус в дачный посёлок, где в качестве не то, чтобы молодой, но и не сказать, чтобы старой пенсионерки, проживала моя мама, был последним, во вторых, вместе с ней, по причине летних каникул, обитал  самый замечательный мальчик из всех возможных сыновей в мире, в-третьих, я наконец то смогла выбраться к ним на выходные дни полная радужных надежд и в-четвёртых, налетев с утра своей новой корейской малолитражкой (за которую платить и платить) на открытый канализационный люк, в полном смятении сдала её в ремонт, легкомысленно доверившись городскому автотранспорту. Впрочем четвёртый пункт можно было бы смело поставить на первое место, именно по вине аварии я попала в капкан случайностей повлиять на которые не могла ни коим образом, оказавшись в тупиковой ситуации на безлюдной дороге ранним вечером в пятницу. Неадекватный таксист, уверенно занимающий пятое место в моём списке, потребовал несоразмерно высокую двойную оплату на повороте с трассы и, смекнув ушлым навыком, что я тот ещё клиент, резко развернулся, обдавая запахом выхлопного газа и лихо растворяясь в направлении города. Торговаться с ним было глупо, тягаться с азиатским менталитетом мне, архитектору проектной организации, пусть и ведущему специалисту, далёкому по духу от рыночных манипуляций не представлялось возможным, не решаемая задача с мутными неизвестными по сути. Да я и не особенно сопротивлялась, все козыри были у него на руках, беззащитная женщина на пустой остановке, честно сказать я даже слегка обрадовалась, что всё закончилось именно так, не хуже. Телефон, банковские карточки, документы остались не тронутыми в сумке, шут с ней с предоплатой, обойдусь, не последняя потеря в моей жизни. Но со стоянки надо было уйти, мало ли что, вдруг он вернётся, и не один, с товарищами, например, а я никуда не делась, стою вся из себя нерешительная и жду беды на свою голову. Настрой на возможное мародёрство я могла объяснить лишь женской предосторожностью основанной в первую очередь на врождённой боязливости и во вторую, погружением в большой проект, потребовавший полной самоотдачи в последнее время. Изоляция любого делает уязвимым, в том числе и меня. "Пойду лесом, чтобы не светиться на дороге", решила я бодро, "по прямой километров пять, не больше, часа через полтора-два буду на месте, погода тёплая, дождь ничто не предвещает, нормально", и почувствовав прилив неожиданного позитива от предстоящей прогулки, свернула к стройным соснам напротив, кроны которых едва коснулось солнце. "Когда ещё предоставится такой шанс, пройтись по чистому лесу, подышать хвойным воздухом, остудить голову в конце концов после сумасшедшей работы", убедила я себя сходя с дороги и шаг за шагом погружаясь в лесную стихию. Но если вы думаете, что я была настолько уверена в собственных силах, то ошибаетесь, мои знания по спортивному ориентированию были весьма поверхностны и позволили неожиданно проснувшемуся духу авантюризма сыграть со мной злую шутку. Чем дальше я продвигалась в глубь тем гуще становились деревья, что с одной стороны было вполне естественно, если речь идёт о полноценном лесе, однако с другой, в силу отсутствия опыта общения с миром природы, не считая двух-трёх студенческих вылазок, заставило принять факт полного невежества в данном вопросе. Я заблудилась и уговоры типа, "главное определиться с направлением и выйти к реке, а там рукой подать, ноги сами вынесут", не помогли, результат рисковой затеи оказался нулевым, "от слова совсем". "И спросить то не у кого, ни грибников, ни местных", я не то чтобы запаниковала, нет конечно, но растерялась, начиная улавливать внутри себя ростки отчаяния, предощущая как оно набирает силу и как его штормовая волна легко сносит остатки сопротивляющегося здравомыслия. Присев в порыве слабости на ствол поваленного дерева я достала телефон из сумки собираясь позвонить маме, рассказать ей, что всё хорошо, что я иду вдоль дороги и скоро буду дома, что ей не стоит беспокоиться о своей взрослой дочке, но подержав его в руке некоторое время решительно вернула на место при мысли, а вдруг не сдержусь и расплачусь прямо в динамик, выдав себя с головой. Дачу мы купили в прошлом году по случаю, в основном по рекомендации соседки, близлежащие места знали слабо и уж кто-кто, а мама вряд ли смогла бы мне помочь. Смахнув слезу, некстати скатившуюся на щёку, я огляделась по сторонам и кроме лесной красоты не увидела ничего устрашающего, "проблема не в соснах, проблема во мне", сделала я не утешительный вывод, грустно вздохнув, и в это самое  мгновение спасением посланным с небес где то впереди услышала мужской разговор.
            Бес сомнения, любой другой нормальный человек на моём месте, женщины с менталитетом городского жителя, радостно бросился бы на звуки голосов и в не менее радостном исступлении поделился бы своим печальным опытом с абсолютно незнакомыми людьми, мирно идущими по своим делам. Но только не я. Понятно, что ситуация с плутанием по лесу сложилась не в мою пользу, хуже некуда, если быть честной до конца, однако не известно чем она вообще в перспективе может закончиться, если вот так открыто довериться не разбери кому, первым встречным, пусть и вовремя появившимся в качестве поддержки. Мелкими перебежками, прижимаясь к стволам деревьев и прячась за листвой кустарников, стараясь быть максимально не замеченной, я приблизилась к двум незнакомцам, внимательно наблюдая за ними. Особого труда это не составило, оба шли медленно, перебрасываясь редкими фразами, "скоро уже, успеем, быстро темнеет", и несли тяжёлую поклажу в виде туго набитых рюкзаков и плотной большой дорожной сумки, настолько большой, что я удивилась самой возможности передвигаться с подобной ношей по лесу. В какой-то момент они остановились, видимо передохнуть, и я смогла разглядеть их в деталях. Одного возраста, лет тридцати-тридцати пяти, спортивного телосложения, похожие друг на друга, "словно близнецы братья работающие охранниками в крутой компании", описание дополняла чёрная форма с нашивкой частного предприятия, что не могло не повлиять на моё решение ничем не выдавать своего присутствия, держась в стороне. Согласитесь странно видеть в лесу двух крепких бойцов с явно неадекватной поклажей, тут любой насторожится. Кто знает, что в ней, может обокрали кого нибудь или не дай Бог расчленили, а если наркота, вопрос, откуда, мафию обчистили и всё с рук сошло, а вдруг "общак" взяли или террористы, почему нет. "Ну дела", удивилась я, продолжая идти следом, "хорошо, что маме не позвонила, а то бегала бы тут с соседями и собакой и кричала бы на весь лес "Аня ау" и, не успев мысленно сложить картину поиска пропавшей дочки, услышала, замерев на месте.
 - Пришли, - сказал кто-то из двоих.
 - Да, - ответил напарник.
После чего наступила пауза. Заняв выжидательную позицию, я как могла сдерживала дыхание, сбиваемое сильным волнением. Не представляя "даже в страшном сне", что скрывается за таинственным словом "пришли" и одновременно фиксируя, что местность никак не изменилась, ни появлением дополнительных строений, ни иных специальных конструкций, кроме раскидистого дерева значительно большего размера на фоне всех остальных, я терялась в догадках, зациклившись на фразе "не торопись Аня, не торопись". Мысль, плюнуть на всё,  отползти и сбежать куда подальше была изничтожена на корню. "Нет", жёстко сказала я себе, "не будь дурой, всё самое интересное только начинается, главное не влипнуть в историю", осознавая при этом, что уже влипла по самые уши. Неожиданно мужчины пропали из вида, только что стояли во весь рост и вдруг растворились вместе с грузом, возможно они присели и густая листва накрыла их с головой или свалились в яму, которую увидеть я никак не могла, или зашли за огромный ствол дерева, или заметив меня, что вряд ли, решили понаблюдать за неожиданной попутчицей, не знаю, но что-то случилось логически необъяснимое, они исчезли у меня на глазах. "Ерунда какая-то, куда они могли деться, тоже мне инопланетяне", буркнула я себе под нос, не решаясь встать и, как ни странно, не теряя оптимизм по выходу из создавшегося тупика.
            История приняла явно иной оборот чем тот на который я рассчитывала, а именно, уточнить направление к дачам и всё, тем не менее обстоятельства на текущий момент складывались не так уж и плохо, вполне себе нейтрально и, если впредь я поведу себя продуманно осторожно, такими же нейтральными останутся до конца, то есть  до полного раскрытия тайны багажа. Главное не рисковать и не идти на контакт в случае возвращения бойцов, а они вернутся никуда не денутся. "Жди, не торопись", в который раз сказала я себе и, порывшись в сумке, вынула телефон, собираясь открыть приложение по определению своего местонахождения. Но увы, карта снова выдала ошибочный результат. Замарачиваться сбоем в программе я не видела смысла, как и отвечать на вопрос с чем это может быть связано, мало ли какие аномалии, мне неизвестные, присутствуют в этом месте, но телефонный перезвон на всякий непредвиденный случай я отключила, ликвидируя тем самым провокацию резкого телефонного звонка в самый не подходящий момент. Поддержка в качестве успокоительных "не дрейфь, прорвёмся", помогла, с приятным недоумением я отметила факт полного отсутствия панических настроений, хотя ещё недавно, всего-то час назад, покрывалась испариной при мысли о потери дороги домой, будто внутри меня всё застекленело, не оставив страху ни единого шанса. И это было хорошо, так как уходить я вовсе не собиралась, упорно продолжая ждать. Минут через двадцать мужчины появились из-за дерева. Они стояли совсем рядом и при желании могли легко меня заметить, но видимо оба настолько были в себе уверены и довольны ходом событий, что им и в голову не пришла мысль о наблюдателе в лице неприметной низкорослой архитекторши, честно сказать мне бы тоже не пришла, будь я на их месте. Багажа в первоначальном тяжёлом варианте с ними не было, на две трети опустошённые рюкзаки висели на плечах, ничем себя не выдавая, одномоментно превратившись в обычную ношу праздно шатающихся по лесу людей, однако остальное, в том числе и сумка, были спрятаны в тайнике, в существовании которого я уже не сомневалась.
 - Встретимся через месяц, - они уточнили время и дату.
 - Сейчас расходимся, я к реке, к лодке, ты к дороге, - напарник согласно кивнул.
 - Не звони, ни при каких обстоятельствах, - напарник снова кивнул, видимо иерархия в отношениях всё же присутствовала.
Мужчины слегка приобнялись и, постояв молча какое-то время, разделились, тот, кто пошёл к реке повернул направо, тот, кто к дороге, налево.
Собственно остальное уже не имело значения. Я владела, как говорится, полным пакетом акций, и дело было за малым, найти тайник. То, что в сумке лежали деньги я была уверена, другое не вписывалось в логику событий, ни убийство, ни терроризм, ни наркотики, ни тем более расчленёнка. Спустя полчаса, срок достаточный для личной безопасности, я решительно начала действовать. План был такой, обогнуть дерево, определиться с дуплом, вытащить из него сумку, а лучше не вытаскивать, просто расстегнуть, чтобы лишний раз убедиться в наличии денег, и затем, оставив всё как есть, вернуться утром следующего дня с мешком и тележкой, месяц, вполне вменяемый срок, чтобы вынести всё под чистую. Я надеялась легко обнаружить схрон, то есть не то чтобы легко, но без особых усилий однозначно, каково же было моё изумление, когда вдруг выяснилось, что я влипла в очередной тупик. Ни дупла, ни следов, ни признаков, ни каких либо отметок, ни характерных мелочей, способных выявить тайник или подсказать его местоположение, мною замечены не были, даже при самом тщательном осмотре. "Профессионально сработано", внезапное прозрение высветило мою полную наивность, если не сказать больше, глупость, не готовность к подобным испытаниям в принципе, и продуманность до мелочей с другой стороны, мужской. Я переоценила себя, кстати не впервые. Волнение, внутренний трус, желание сделать всё по-быстрому и страх, куда же без него, быть "застуканной" на месте преступления в качестве мелкой воришки, эдакой любительницы "грабежа награбленного", заставили прекратить поиски так и не разобравшись, что же произошло, почему тайна схрона мне не поддалась, когда всё было так очевидно. "Невероятно, как они сделали это", повторяла я в немом восхищении чужой ловкостью, досадуя следом, "но где-то же спрятаны эти чёртовы деньги", вопрос не имел ответа и оттого настроение, если и не было подавленным, то разбитым в хлам точно, "завтра на свежую голову я решу этот ребус", с такой или примерно такой окончательной мыслью я поднялась с земли, оглядела на прощание ошибочно предполагаемое место тайника, стряхнула с себя грязь и пошла в правую сторону от дерева, по направлению к реке, где через час увидела посёлок.
            Мама набросилась на меня в сильном волнении, как только я перешагнула порог.
 - Ты с ума сошла, ты где пропадала, Господи посмотри на себя, - запричитала она словно курица над цыплёнком.
Конечно я всё знала и видела, и время, и грязные брюки, и её перепуганные глаза, стояла молча, оперевшись на дверь в прихожей, и не находила слов утешения от усталости. Предчувствуя, что без слёз вряд ли обойдётся, я от всего сердца не хотела этого, теряясь и боясь невольно напугать её своим ответом, пока не услышала.
 - Анечка, доченька, ты здорова, тебя никто не обидел? - тихо спросила мама дрогнувшим голосом, - Ну скажи что нибудь -
Я вздохнула от безысходности, вариантов ответа было как минимум два, первый, сказать правду, второй, соврать. И, как ни странно, при любом раскладе, результат будет один, завтра с утра с тележкой и мешком я пойду в лес, и мама пойдёт вместе со мной, она не оставит меня ни при каких обстоятельствах, тем более при таких. Был ещё третий вариант, самый надёжный, помыться, поесть и после спокойно поговорить.
 - Есть хочу, - выдавила я из себя, откладывая разговор, - Егорушка дома? - вопрос был не праздным, сын умудрялся до поздна пропадать на молодёжных посиделках у пруда, одной из местных достопримечательностей. Увидев, как мама согласно кивнула, я прошла прямиком в ванную, самую весомую часть дачного домика, поставившую жирный плюс при подписании договора о покупке недвижимости.
Весь вечер мама не донимала меня расспросами, она видела, что я как бы слегка находилась не в себе, и это не то, чтобы пугало её, но смущало однозначно. Скорее всего её переживания усмирил мой вполне здоровый вид, не считая нескольких царапин я выглядела вполне нормально. Егор вообще ничего не заметил, он был занят своим другом, приехавшим к нам на неделю-две из города и, с одной стороны, это прибавило хлопот, но с другой, можно было смело оставить их вдвоём завтра на пару часов и не волноваться.
            Разговор начала я, тёплый вечер словно лакмусовая бумага проявил огромное количество звёзд на ночном небе, которые в городе, в виде низко свисающей густой массы, не увидишь никогда. Красота деревенской жизни была очевидна, иначе мы бы ни за что не ввязались в дачную историю, а теперь эта история была способна изменить наше настоящее и будущее, сменить ориентиры, подарить новые возможности. И отказываться от этого я не собиралась, ни при каких обстоятельствах. Заранее зная как мама отреагирует на сообщение, что я случайным образом оказалась втянута в укрывательство чужих явно украденных денег, которые хочу типа изъять, заставило меня внутренне приготовиться к спору и возможно к ссоре, иначе склонить её на свою сторону было почти невозможно. Я уже видела перепалку между настойчивыми мамиными убеждениями переходящими в прямые запреты, "забудь, не смей даже думать об этом, пусть эти деньги останутся на совести тех кто их взял" и моими попытками донести свою точку зрения, "да ты пойми, всё украдено до нас, мы только накажем зло и улучшим нашу жизнь на несколько порядков, что в этом плохого, мы же никого не убили", когда неожиданно услышала без малейшего возмущения или недоверия в её голосе
 - Я хочу посмотреть, -
 - Завтра, с утра, -
 - Хорошо, потом и поговорим, -
 - А тележку соседка вернула? -
Мама внимательно на меня взглянула, видимо впервые оценив будущий объём налички, её глаза потемнели, невольно выдав внутренние усилия скрыть отчаяние. Она вздохнула, но промолчала и, чтобы снизить градус недопонимания, я с обнадёживающими интонациями произнесла
 - Егора с собой не берём, он вообще ничего не должен знать -
Мама едва заметно качнула головой и снова вздохнула. Продолжать разговор ни у неё, ни у меня сил не было, да и какой смысл бередить волнение, если предстоящий день как никакой другой потребует от нас выдержки и собранности. Вместо атрибутов, придуманных мною для перевозки денег, мама предложила взять обычную хозяйственную сумку на колёсах и достала сапёрную лопату, которую мы благополучно уместили внутри неё, чтобы избежать повышенного любопытства дачников. Помимо этого мы взяли с собой дополнительные инструменты, которые могли бы помочь вскрыть тайник, на случай, если мы вообще его найдём, и рюкзак. Егор был крайне удивлён нашими приготовлениями и даже пошутил, вспомнив фразу из итальянской комедии, "Марио завтра идёт грабить банк", не догадываясь, насколько близко подошёл к истине. Он вообще вёл себя достаточно легкомысленно по сравнению с той задачей, которая стояла передо мной и мамой, и видимо уяснив, что происходит что-то неординарное и для нас исключительно важное, смолк, закрывшись с другом в комнате.
            Ранним утром, оставив завтрак на столе и записку, что будем ближе к обеду, мы выдвинулись на поиски схрона. Путь был не близким и я, как могла, старалась отвлечь свою попутчицу от лишних умствований на тему смысла денег и их количества в нашей жизни. Постепенно хмурое выражение сошло с её лица, она видимо вспомнила, что проблемы следует решать по мере их поступления, а не сочинять разные небылицы на пустом месте, за что я была ей бесконечно благодарна. Мы разговорились, мама попросила рассказать подробно о моей встрече с мужчинами, как они выглядели, как вели себя, были ли в адеквате, имелись ли признаки в их поведении опыта отсидевших людей и многое другое, о чём накануне не спрашивала. Узнав о месячном сроке она даже воскликнула
 - Как месяц! - и впервые улыбнулась, видимо нежданная встреча беспокоила её и, не желая того, она возвращалась к ней снова и снова в мыслях, понимая в тоже время, что верить на слово сомнительным личностям не следует, всё может измениться одномоментно.
Приблизившись к большому дереву, мама попросила показать ей место моего укрытия, осмотрелась, встала за деревом, как стояли раньше мужчины и осторожно вышла, как когда-то вышли они. Она была настолько последовательна и внимательна к моим комментариям, что я вдруг поверила в нашу удачу и как послушная собачка выполняла все просьбы и указания.
 - А почему ты решила, что деньги спрятаны в дупле, которого навскидку я не вижу? - поинтересовалась мама разглядывая ствол и медленно опуская взгляд на землю рядом с ним. Я пожала плечами не зная что ответить.
 - Иди сюда, - позвала она меня, ковыряя лопатой траву, - смотри - я подошла ближе, - видишь? -
Я смотрела в упор под ноги и не верила своим глазам, рядом с мощным корнем лежал неприметный конец зелёного капронового каната диаметром примерно десять миллиметров, терявшийся в листве сантиметров через тридцать. Взяв его в руки я неуверенно подёргала и с удивлением обнаружила, что он податлив.
 - Осторожно, - сказала мама - давай я, отойди, мало ли что, -
 - Что ты имеешь в виду? -
 - Понятия не имею, отойди и всё -
Она оттеснила меня, забирая канат, и пока я нахмурившись искала аргументы за и против, изо всей силы рванула его на себя. Ничего перед нами в следствии этого не разверзлось, но часть ствола вздрогнула, не раскрывшись. Мы с любопытством взглянули друг на друга и, не сговариваясь вцепились в канат четырьмя руками, потянув его на себя что есть силы.
 - На счёт три, и ... - деревянная крышка, а это бес сомнения была она, на этот раз не то, чтобы отскочила, но сдвинулась однозначно. Дальнейшие наши действия были предсказуемы, мы смогли освободить отверстие, несомненно рукотворное, выполненное на основе старого дупла, достаточного размера, чтобы спрятать в нём внушительный багаж. Мы стояли обескураженные чужими вложенными усилиями по организации места хранения, особенно от практически идеально подогнанной крышки, понимая, что вряд ли сможем вернуть тайнику прежнее состояние, ни мама, ни я не обладали плотницкими или иными навыками разнорабочего.
 - Представляешь как они готовились, - произнесла мама - найти место, соорудить тайник и лишь затем пойти на преступление.
 - Да, - ответила я, не собираясь спорить и между делом развязывая лежащий сверху мешок.
 - А ты в курсе, что если мы возьмём эти деньги, то становимся соучастниками, точнее соучастницами, - она посмотрела на меня прищурившись.
"Начинается", отмахнулась я от её замечания и заглянула внутрь мешка.
 - Смотри, - сказала я, отодвигаясь и давая ей возможность оценить увиденное.
Мама наклонилась, замерев на некоторое время.
 - Как ты думаешь сколько весит один миллион долларов? - неожиданно спросила она выпрямляясь.
 - Десять килограмм, я вчера прочла в интернете, если собран из пачек по десять тысяч, - тотчас отреагировала я.
 - А ну давай поднимем, -
Мы вытащили мешок из тайника и с трудом подняли его. Результат был примерно ясен.
 - Да, теперь понятно, - сказала мама, взглянув на сумку, и вдруг мёртвым голосом произнесла, - за такие деньги могут и убить ... всех, - и тихо заплакала, присев рядом с мешком.
Я никак не ожидала такой реакции, впервые подумав о последствиях, и растерянно села возле неё на внезапно ослабевших ногах. Не знаю сколько мы пробыли в упадническом настроении, время шло, а мы никак не могли принять решение, смотрели на деньги, на мешок, стоявший перед нами и молчали, думая об одном и том же. И вдруг со мной что-то произошло, словно пружина внутри распрямилась и заставила взглянуть на случившееся по-другому. Я подскочила словно ошпареная и начала быстро складывать деньги в рюкзак.
 - Ты чего? - спросила мама с недоумением глядя на меня.
 - Ничего, сколько можно тянуть кота за хвост, заберём сколько сможем, пусть платят за глупость, нашли где прятать, - я нехорошо усмехнулась - представляешь как им было страшно, тащиться чёрте куда, затихать на месяц или хрен их разберёт насколько - и зло закончила - больше сюда не придём, взяли и всё, не будем искушать судьбу, а ..., мама, бери свою сумку, помогай, -
Мы управились скоро, как смогли закрыли отверстие, получилось неплохо, вернули всё на место, не придерёшься, если не напрягаться, и потихоньку двинулись в путь. Обратная дорога по своей сути отдельная история, в общем не интересная, поэтому останавливаться на ней я не буду, как и на том сколько взяли, половину, или больше, или меньше, взяли и всё тут. Изменилась ли наша жизнь после этого, конечно да, иначе и быть не могло. Вопросы типа, а правильно ли мы поступили, а надо ли было, а имели ли право, и прочие прочие прочие, мы не задавали, негласно договорились между собой молчать и договор не нарушали, никогда. Егор так и не узнал, где в тот день его мама и бабушка пропадали, глупо было рассчитывать на возвращение к обеду, только иногда удивлялся увидев полезную вещь в доме, дорогой ремонт в квартире и платёжку за обучение в университете. Но я легко ссылалась на очередной хорошо оплаченный проект, а мама на высокую зарплату фрилансера. Только однажды у меня нехорошо ёкнуло сердце, когда примерно через полгода я увидела строительных рабочих на даче. Но мама, предупреждая мои расспросы, сказала, что решила полностью перебраться за город и на зиму тоже.
 - Ты же знаешь как я люблю ходить на лыжах, - улыбнулась она - не думай о плохом -
 - Только не строй дворец, пожалуйста, скромнее, - усмехнулась я в ответ -
И всё бы ничего, и время шло, и никто нас не искал, никто нами не интересовался, не задавал наводящих вопросов, тем не менее любая история имеет своё продолжение, не стала исключением и наша.
            Мама закончила достраивать дом и выехала со своей городской квартиры, оставив её Егору. Возражений с нашей стороны не последовало, в посёлке многие пенсионеры давно осели на постоянное проживание, и мамина любовь к лесному воздуху была принята благодушно, одиночества, о котором я иногда думала, с ней не случилось, скажу больше по самым незначительным поводам я старалась к ней выбираться из города. Моя личная жизнь пока не сложилась, редкие мужчины не оставались возле меня надолго, наверное ещё и потому, что я никого не подпускала к себе близко. Возможно сыграла свою роль история с деньгами, мне было что скрывать и делиться семейной тайной я не собиралась ни с кем, решение хранить секрет не делали меня доверчивой простушкой, окружающими я считалась женщиной "себе на уме" и менять что либо не хотела и не могла. Но, как ни странно, это позитивно повлияло на карьеру, я быстро взлетела на должность главного архитектора отдела и, несмотря на материальную защищённость, работу не планировала оставлять, во-первых она мне нравилась, во-вторых позволяла ничем не выделяться, что было важно. Не удивляйтесь моей особой расположенности к упорядочиванию, систематизированию, структурированию информации, это всё издержки профессии, базовое инженерное образование пусть и с архитектурным уклоном сформировало специфическое мышление и это факт.
            Логическое завершение денежной "эпопеи" случилось зимой. Выпал снег и на новогодние выходные я приехала на дачу. Егор улетел с сокурсниками в Таиланд на каникулы, а мы с мамой решили остаться дома, посидеть у камина, поесть вкусной домашней выпечки, до которой в обычной жизни руки не доходили. Как правило с утра мы вставали на лыжи, несмотря на свой возраст мама было ещё тот ходок, не угнаться и не расслабиться, и мне это в ней нравилось. Погода не подводила, яркое солнце светило целыми днями, красота здешних мест вдохновляла на спортивные подвиги и тот судьбоносный день ничем не отличался от прочих, разве что с лыжни мама свернула и подала мне знак рукой, "мол следуй за мной". Я не возражала, ей видней, возможно решила показать что-то интересное или "из ряда вон выходящее" и у неё получилось. Остановились мы у небольшого присыпанного снегом холмика очень похожего на чью-то могилу. В предчувствии нехорошего внутри меня напряглась сердечная мышца, отдавая ноющей болью, или банально нервные окончания отреагировали на спазматическое напряжение, но я вдруг осознала, что это место имеет ко мне прямое отношение, вернее к моей семье. Я вопросительно взглянула на маму в ожидании разъяснений, но она молчала, видимо рассчитывая на мою интуицию.
 - Не хочешь ли ты сказать, что там лежат те самые мужчины, - спросила я, начиная ощущать первые вибрации волнения, мама не произнесла ни слова, - а ты откуда знаешь? - моё нутро сопротивлялось, не впуская в себя жестокую реальность.
 - Так я их и похоронила, - мама смотрела на меня в упор и, видимо уловив пугающую её перемену, обняла, не позволяя моим эмоциям взять верх над здравомыслием, - только не думай, что я их и убила, ты же понимаешь, что это физически невозможно, - она подала открытую бутылку с водой, наблюдая как я жадно пью. Простая мысль о моём косвенном участии пробила подсознание, если бы не безответственное вмешательство, вообще ничего бы не было, эти люди спокойно забрали бы своё и, кто знает, прожили бы долгую и счастливую жизнь, но как я не старалась обвинить себя в тяжком грехе картина полностью не складывалась. Было ещё что-то не зависимое от меня, зависимое только от них, других по своей сути.
 - Я думала об их смерти, - угадала мою мысль мама, - много думала Анечка, я пришла сюда через неделю после месячного срока о котором ты говорила, -
 - Зачем? - воскликнула я со слезами в голосе, - ну кто тебя просил, тебя могли убить, нас всех могли убить, -
 - Они бы не узнали, - сопротивлялась мама, - я бы не выдала нашу связь, - она не видела причин для моего отчаяния.
 - Узнали бы, при желании всё можно узнать, какая ты наивная, - я выдохнула, давая себе возможность остыть, - продолжай, я слушаю, -
 - Я просто пришла посмотреть, - и, прочитав горькую досаду на моём лице, попыталась оправдаться, - я была осторожна, очень, поверь, как ты когда-то, - она затихла, надеясь на мою поддержку, но я хмуро смотрела в сторону большого дерева, ставшего свидетелем тайны моей семьи.
 - То есть когда ты пришла "просто посмотреть" они уже были мертвы? - только и спросила я.
 - Да, - тихо ответила мама.
 - По характеру ранений ты можешь сказать, что был кто-то третий или они сами друг друга ... прикончили, - иное слово не пришло в голову.
 - Третьего не было точно, представляешь они сделали это сами и почему я не знаю, - мама с недоумением смотрела на меня.
 - Потому что другие, - ответила я, не сумев определиться с мотивацией убийства.
 - И деньги лежали в дупле не тронутыми, -
 - Не тронутыми? Ты хочешь сказать, что они убили друг друга из-за тупой ссоры? -
 - Скорее всего, у одного была перерезана глотка, у второго глубокое ранение в печень, -
 - Боже, какая дикая история, - я не знала что и думать.
Видя мою растерянность, мама решилась на продолжение.
 - На следующий день я их и похоронила, завернула в покрывало, скатила в выкопанную могилу, ни документов ни телефонов при них не было, в полицию сообщать не стала, не захотела оправдываться, не видела смысла во всей этой канители, - мама замолчала видимо ожидая вопросов с моей стороны, но не дождавшись неожиданно лаконично закончила, - такие вот дела,... деньги в доме, я их вынесла потихоньку, не оставлять же здесь -
Я испытала сильнейший шок, мысли работали во всех направлениях одновременно, с одной стороны нас можно было бы обвинить в косвенной краже и даже убийстве, с другой, с таким же успехом оправдать. Я не хотела заниматься ни тем ни другим, всё уже произошло, давно, несколько лет назад, быльём поросло, копни любого из нас и обязательно нароешь один или несколько личностных схронов тайных сложных улик, прямых или косвенных.
 - Почему ты решила рассказать именно сейчас? Заболела? -
 - Да нет, время пришло, отмучилась наверное, сил хватило открыться, - моя бедная мама стояла передо мной с видом оступившегося ребёнка, всем сердцем надеясь на мою дочернюю поддержку и конечно я дала её. Не могла не дать. Крепко обняв, я начала говорить слова утешения, просить, чтобы отпустила ситуацию и спокойно жила дальше, пожурила слегка, что не рассказала раньше, насколько ей было бы легче и проще, просила прощения, что втянула её в изначально больную историю и так далее, пока не почувствовала, как она затихла безвольно опустив плечи.
 - Только Егор ничего не должен знать, - попросила я маму, зная заранее, что в этом смысле на неё можно было положиться, - пойдём дупло посмотрим, хочу, - она кивнула, не возражая, - а крышка на месте? - и я впервые за разговор иронично улыбнулась ласково заглянув маме в глаза.

                КОНЕЦ