Детство, опалённое войной Василий Иванович Крайнов

   85 лет назад началась Великая Отечественная война. Фашистские нелюди убили, замучили в застенках, в концлагерях, угнали в рабство миллионы наших соотечественников. Огромное число людей оказалось на оккупированной территории. Захватчики разрушили множество городов, сёл и деревень, миллионы наших сограждан захватчики лишили крова, имущества, просто нормальной жизни.
   Среди миллионов советских людей, которых фашисты лишили счастливого детства, – ветеран Южно-Уральского государственного университета Василий Иванович Крайнов: ему не было и трёх лет, когда он вместе с родными оказался на оккупированной территории.
   – Родился я незадолго до начала Великой Отечественной войны, 9 февраля 1939 года в селе Крупец Рославльского района Смоленской области, – рассказывает Василий Иванович. – Назвали меня в честь дедушки.
Папа мой, Иван Васильевич Крайнов (1913–2000), был военным, техником в бомбардировочной авиации: следил за исправностью электрооборудования самолётов. Мама, Анна Ефимовна, урождённая Рябцева, служила официанткой в офицерской столовой.
   Из моих родных семь человек во время войны были в рядах Красной Армии. Повезло – вернулись с фронта почти все. Погиб лишь дядя, служивший в НКВД в Киеве и во время оккупации остававшийся там для выполнения задания: кто-то его выдал.
   Отец о войне рассказывать не любил. Во-первых, война сама по себе – это ужасы, лишения, страдания и гибель невинных людей. Во-вторых, это была эпоха Сталина – время ложных доносов, репрессий, несправедливых арестов и расстрелов. Царила атмосфера страха и всеобщей подозрительности. Страдали не только репрессированные, но и их семьи. От отца знаю о таких случаях. Например, авиаторы, отправляясь на боевое задание, документы и ценные вещи оставляли на базе. Если самолёт сбивали, а люди не возвращались, комиссары и особисты могли между собой поделить имевшие какую-то ценность вещи членов экипажа, например, взять себе кожаную куртку. А если пилоту сбитого самолёта всё-таки удавалось потом вернуться, то он и не думал спрашивать о судьбе своего имущества, чтобы не стать жертвой ложного обвинения и не отправиться в места не столь отдалённые.
   Когда фашисты напали на Советский Союз, часть, где служил отец, стояла в посёлке Росси, в районе Бреста. Мне было два года четыре месяца, а 15 июня 1941 года родилась моя сестра Екатерина – она сейчас живёт в Санкт-Петербурге. Только их с мамой выписали из роддома – и тут война. Эвакуацию, мягко скажем, не организовали должным образом. Какие-то семьи офицеров вывезли. А моей маме пришлось самой добираться к своим родителям в деревню. По прямой это 500 километров, но на самом деле, конечно, больше. Бесплатно помогать никто не хотел. Например, когда надо было переправиться через реку Березину, мужчина, что нас переправлял, не постеснялся снять с меня в оплату сандалеты. Не помню, как добрались мы до деревни, где жили мамины родители. Дом у них был обыкновенный, бревенчатый: одна комната и сени. В избе печь и полати, деревянные лавки и стол. Там мы – дедушка с бабушкой, мама, мы с сестрёнкой и мамина сестра – прожили до конца войны.
   Немцы заняли деревню в самом начале вражеского вторжения, весь лес в округе свели – чтобы партизанам негде было прятаться. Прогнали захватчиков только весной 1943 года. Натерпелись мы всякого. Например, фашисты забавы ради заставляли нас с сестрой петь, угрожали оружием, целились в нас, а бывало – стреляли совсем близко. Из-за этого потом мы долго заикались – даже когда уже в школу ходили. Готовясь отступать, враги задумали уничтожить деревню – об этом проведали партизаны и нас предупредили. Мы и спрятались на болоте, в камышах, ждали, когда оккупанты уберутся. Когда вернулись, увидели, что много домов сожгли, и от нашего тоже осталась одна печка. Что делать? Вырыл дед землянку – там и поселились. В деревне жили родственники, друг другу помогали, как могли – иначе было не выжить.
   В 1945-м война кончилась, но жизнь была по-прежнему тяжёлой. Мамины родители – крестьяне. Дедушка ещё и работал зимой литейщиком на Брянском машиностроительном заводе. Владел столярным и слесарным ремеслом. Шубы шил. И даже умел играть на скрипке.
   Чем питались? Да всё со своего огорода: сажали овощи, картошку, даже какие-то зерновые. Возле дома росли яблони, ягоды – малина, черника. На зиму обязательно солили капусту. Помню, как её рубили в длинном деревянном корыте или колоде. У деда был во дворе ледник, где хранили продукты летом – про холодильники-то в те поры и не слыхали. Хлеб, помню, бабушка пекла сама. А ещё его покупали в соседней деревне, Новом Поле, там была пекарня. Хлеб, кстати, был хороший, пышный: сожмёшь рукой – расправляется.
   Работали много и тяжело, без праздников и выходных. Мать нас с сестрой брала с собой в поле на прополку. Посадят нас между грядок, летом, на солнцепёке – и сиди. Трудно, сидеть неудобно – а надо. Не уйти никуда – надсмотрщики стоят. Трудились от зари до зари, и это не фигура речи. Колхозники летом вкалывали по 12 часов на государство, а потом – на себя. Спали урывками.
   Денег колхозникам не платили, ставили трудодни – за один трудодень давали, например, полмешка пшеницы или ячменя. Сахара мы не знали – вместо него, в лучшем случае, патока.
   Примерно в трёх или четырёх километрах от деревни добывали кустарным способом торф: сами копали его лопатой, сами резали на кирпичи, сушили, а потом топили печи. Топить-то чем-то надо, а окрестные леса, как я уже сказал, фашисты вырубили: боялись партизан. На этом месте выросла невысокая берёзовая рощица – мы туда с дедушкой ходили по грибы: и к столу прибавка, и хоть какое-то развлечение – а какие ещё забавы в ту-то пору? Собирали белые грибы, подберёзовики, подосиновики, потом их жарили. Ходили рано поутру, как рассветёт. Позавтракаем остатками ужина – с вечера в печи оставалась варёная картошка – и вперёд. А ещё, помню, когда отвозил на тачке торф, по дороге собирал землянику.
   Хотя жили небогато, у деда был конь по кличке Мальчик. Его выменяли на корову. Как и все деревенские ребята, я близко общался со всякой живностью. Помню, например, маленьких козлят, от которых пахло парным молоком. И кота нашего помню – хороший был, ласковый, мышей ловил.
   В 1947 году я пошёл в школу – в соседнюю деревню Новое Поле. Там первый раз в жизни увидел кино – «Повесть о настоящем человеке» по одноимённому произведению Бориса Полевого. Тетрадей не было – мне с большим трудом удалось разжиться тетрадкой.
   После войны мама с сестрой уехали к отцу, а я какое-то время жил с дедом, бабкой и тёткой. Деревня обезлюдела. Зато приехали переселенцы из западных областей Украинской ССР. Люди среди них были всякие, в том числе и преступные элементы. Однажды такие вот бандиты захотели у нас отобрать корову, но бабушка не отдала, и они её сильно избили. Вскоре, летом 1946 года, бабушка умерла. А спустя примерно полгода за ней последовал и дедушка. Родители забрали меня к себе.
   Отец продолжал служить в авиации. Их часть переводили в разные места. Когда стояли в посёлке Сутиски, под Винницей, мы жили в какой-то хате-мазанке без удобств. Даже бани не было. Помню, хозяйка по весне наберёт воды в вёдра, выставит во дворе на солнце – нагреться – вот и мытьё. Мы же ходили мыться в полковую баню. Школа была украинская – а я-то с детства говорю по-русски. Пришлось осваивать украинский – но учёба на неродном языке шла тяжело.
   Спустя какое-то время отца перевели в Умань – красивый город, много старинных зданий, в том числе костёл; подземные ходы, овеянные легендами. Вокруг озёра, есть прекрасный Софийский парк. Жили в одноэтажном доме в несколько комнат – мы и ещё три семьи. Электричество и радио было, водопровод, кажется, тоже. Но всё равно приходилось ходить в баню при воинской части. Что радовало, школа там была русской, так что учиться мне стало легче. В Умани пробыли три года. Далее отца перевели в Бердичев. Жили мы там в охраняемом военном городке, километрах в 20 от города. В школу нас, детей военных, возили на грузовиках – «Студебеккерах», в кузове были лавки. С нами всегда ездил кто-то из родителей, чья была очередь дежурить. Первая смена отучится – привозят вторую, а первую везут домой. Вечером забирают вторую. Завтракали мы дома, а обедали в школьной столовой. Там я опять попал в украинскую школу. Правда, кое-кто из учителей вёл занятия и по-русски. Учитель математики у нас был очень одарённый человек, сам увлечённый предметом и умевший привить любовь к нему. Во многом благодаря ему с математикой у меня проблем не было. В целом учителя были хорошие, учили на совесть.
   Отец, пока служил на аэродроме, показывал мне самолёты, в том числе наш Ту-2, американский B-25, немного рассказывал о них. Кроме того я, будучи школьником, ходил в авиамодельный кружок. Наверное, это сыграло определённую роль при выборе будущей профессии: точно знал, что хочу поступать на техническую специальность.
   Помню, что в те годы был популярен фильм «Тарзан». Насмотрятся мальчишки этого кино – а потом по деревьям лазят. И я лазил. Как-то раз упал неудачно – левую руку сломал.
   В Бердичеве я окончил семь классов. Был у нас выпускной вечер. Помню, накрыли нам столы на свежем воздухе, недалеко от старинной крепости Богдана Хмельницкого, мы вволю наелись мороженого. Это было здорово!
Отец прослужил 25 лет. В 1953 году его полк расформировали. Куда податься? Мы переехали в Челябинск, а точнее – в Соцгород (так в те годы назывался Металлургический район). Отец выбрал Челябинск, так как незадолго до того побывал здесь в командировке, видел Соцгород, где тогда было хорошее снабжение: в магазинах всё лежало – гречка, сгущёнка, крабы. Потом, когда мы уже жили в Челябинске, цены подросли, снабжение постепенно ухудшалось, а к моменту распада СССР с продуктами стало совсем туго.
   Раньше, когда отец служил и мы переезжали с воинской частью с места на место, как правило, всё было организовано как надо: семьи военных с домашним скарбом везли по железной дороге – целый эшелон подавали – или на грузовиках. А тут, конечно, пришлось всё, что можно, распродать. Ехали в плацкартном вагоне. Прибыли в Шагол, даже пару дней, пока оформляли документы, ночевали в березовой роще. Потом нам дали комнату в коммунальной квартире в трёхэтажном доме в Соцгороде, на первом этаже. Дом, кстати говоря, строили пленные немцы.
Спустя какое-то время переселили нас в две комнаты в трехкомнатной квартире в этом же подъезде. Вода, электричество – всё как положено. Современным людям, привыкшим к комфортной жизни, сложно понять, какое это было благо.
   Отец устроился работать на пункт радиовещания – проверял состояние радиоаппаратуры в районе. Поэтому дома у нас радио не выключалось: отцу надо было следить, как оно работает.
   В Челябинске мы с сестрой вновь пошли учиться, но в разные школы – она – в женскую, я – в мужскую: в те годы – хотя и не везде – было раздельное обучение. Помню нашего классного руководителя, историка Игоря Владимировича Прибыля – строгого, требовательного. Анна Васильевна Зорина преподавала литературу, Елена Ивановна Чистякова – географию. Сестра, кстати, окончила школу с золотой медалью, потом механико-технологический факультет ЧПИ, работала в оборонной сфере, в Хабаровске.
   В 1956-м я окончил школу и решил поступать в Челябинский политехнический институт. Сначала хотел на приборостроительный факультет. Сдал экзамены, набрал 23 балла из 25 возможных. Но тут кто-то стал меня отговаривать: дескать, не пройду. Засомневался я. А тут как раз мне посоветовали: есть возможность поступить на специальность, связанную с оборудованием заводов чёрной и цветной металлургии. Туда я точно проходил. Подумал – и решил стать механиком, и не жалею. Заместителем декана МТ факультета в то время был Александр Кузьмич Тащев, впоследствии проректор ЧПИ, а тогда ещё сам недавний студент. Заметив, что учусь я усердно, прилежно, он мне стал немного помогать. Так, когда я окончил первый курс на «отлично», он выдвинул меня на повышенную – «ленинскую» – стипендию: в те годы это было сто рублей – немалые деньги. Четыре года я был старостой группы. Прикрепили нас к кафедре деталей машин. Курировал нас Виктор Михайлович Соболев. Когда перешли на пятый курс, нас перевели на металлургический факультет, на кафедру прокатки, к профессору Владимиру Николаевичу Выдрину. Я, как и многие, тоже учился на военной кафедре, даже был командиром отделения. А ещё выучился на шофёра – так что, пока постигали ратную науку, водил грузовик. Готовили из нас заместителей командира роты по технической части. Было интересно: осваивали новые боевые машины – конструкцию, устройство, техобслуживание. Вели занятия инженер-подполковник А.И. Дубинин, а также полковник М.И. Ковачевич – участник антифашистского подполья в Югославии.
   В мои студенческие годы актового зала в ЧПИ ещё не было, а все мероприятия, в том числе танцы, проводились в большой двухэтажной аудитории № 103, в лабораторном корпусе АТ факультета – позднее её перестроили. В этой же аудитории собирались разные кружки и спортивные секции. Правда, пол цементный, заниматься было неудобно.
   Поскольку девушек в ЧПИ было мало, приглашали их из других вузов, в том числе педагогического. Сами тоже ходили на танцы «в гости». В молодости я увлекался спортом: спортивной гимнастикой, лыжами, альпинизмом, пешим туризмом – с товарищами исходили, наверное, весь Урал. Сплавлялись на плотах по речке Белой. Участвовал в состязаниях, в том числе разных эстафетах. Сейчас занимаюсь скандинавской ходьбой.
   Конечно, как и миллионы советских студентов, мы ездили «на картошку»: помогали труженикам села собирать урожай. Кормили нас три раза в день – готовили в столовой совхоза или колхоза, сейчас уже не вспомню, что, да мы об этом и не думали особо. В обед еду привозили в поле. Когда стал преподавателем, тоже ездил «на картошку», уже со студентами. Помню, один год устроили нас в совхозном клубе, а в другой – расселили по домам местных жителей: кого куда. Работали на заготовке и на обмолоте зерна.
   Я окончил институт с отличием и имел право самостоятельно выбирать, куда трудоустроиться. Выбрал трест «Востокметаллургмонтаж». Но тут профессор Владимир Николаевич Выдрин позвал меня остаться на кафедре. Согласился, хоть не без колебаний. А в тресте, хоть и не сразу, но отпустили.
   В 1963-м поступил в аспирантуру, в 1966-м успешно окончил. Защитился в учёном совете в ЧПИ. Тема диссертации связана с автоматизацией непрерывных сортовых станов. Прошёл путь от ассистента до профессора. С 1971-го по 1981-й был учёным секретарём кафедры прокатки, а с 1981 по 2012 год возглавлял вечерний металлургический факультет. За это время подготовлено более 3500 специалистов: прокатчиков, металлургов, механиков, строителей, электриков и других. Конечно, сложно одновременно учиться и работать – тяжело чисто физически. Но у вечернего образования есть немаловажное достоинство – связь с реальным производством.
   Мы гордимся нашими выпускниками. Очень многие из них добиваются серьезных успехов в карьере. Владимир Викторович Мякуш в своё время возглавлял областное Законодательное собрание, Рамиль Агзамович Закиров был управляющим директором ОАО «Уральская Кузница» (Чебаркуль), а сейчас возглавляет НИИ опытного машиностроения ЮУрГУ. Виктор Леонтьевич Чередников стал начальником Главного управления материальных ресурсов Челябинской области, Владимир Константинович Каукин – директором по производству, начальником производственного управления ОАО «Челябинский металлургический комбинат», Олег Вячеславович Загумённов осуществил на ЧМК пуск универсального рельсо-балочного стана по производству стометровых рельсов. Список можно продолжать. У нас на факультете осуществили обучение по сокращённой программе работников ЧМК, имеющих среднее техническое образование, за четыре года (1984–1989). Выпущен был 21 специалист по направлению «прокатное производство», и 19 – по направлению «Механическое оборудование металлургических заводов». Все выпускники продвинулись по карьерной лестнице. Так, И.А.Кушниров стал заместителем директора по производству ЧМК, Н.Н. Васянин – начальником автотранспортного управления, И.А. Шельгорн – начальником печатно-множительного цеха.
   На кафедре прокатки я трудился до 2019 года. Написал больше ста научных работ. Участвовал в создании первой на кафедре монографии – «Процесс непрерывной прокатки». Кафедра у нас была передовая, в нашей проблемной лаборатории работало 120 человек. Совместно с В.Н. Выдриным и А.П. Смолиным разработана новая конструкция многокулачкового автоматизированного пластометра для исследования сопротивления деформации и пластичности металлов и сплавов, для моделирования дробного нагружения, процессов термомеханической обработки и контролируемой прокатки. С 1977-го на пластометре проведены исследования технической деформируемости 120 различных материалов: сталей и их сплавов, титановых и алюминиевых сплавов с памятью, латуней, бронз, хрома, порошковых материалов и титано-никелевых сплавов. Наши научные разработки высоко ценились, мы получали авторские свидетельства, лицензии. Помню, даже продали лицензии в ФРГ и Японию – а на вырученные деньги купили для кафедры микроавтобус РАФ. Думаю, наш труд был полезен Родине. За работу я награждён медалями, благодарственными письмами – в том числе от Законодательного собрания Челябинской области, почётными грамотами губернатора, регионального главного управления образования и науки. В 2008 году мне вручили памятную медаль «Южно-Уральский государственный университет» и медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени. Я почётный работник высшего профессионального образования РФ, почётный металлург, отмечен знаком Минвуза СССР «За отличные успехи в работе» и знаком «Победитель социалистического соревнования 1980 года». Занимался я и общественной работой, одно время был председателем окружной избирательной комиссии.
   Женился в 1968-м. Супруга моя, Галина Александровна, урождённая Мохова, окончила приборостроительный факультет ЧПИ, специальность «Гироскопические приборы и устройства». Работала на электромеханическом заводе. Вместе мы живём долгие годы. Недавно нам вручили знак отличия Челябинской области «Семейное счастье» за многолетний семейный союз, сохранение и укрепление семейных ценностей и традиций. Дочь наша по специальности экономист, а сын пошёл по моим стопам, окончил тот же факультет, что и я. Одна наша внучка окончила Троицкую ветеринарную академию, другая – Челябинский институт культуры, потом педуниверситет, хореограф, учит детей. В свободное время читаю художественную, историческую, мемуарную литературу. Особенно люблю стихи Есенина. Любимый фильм – «Офицеры». Смотрю передачу В. Мединского «Рассказы из русской истории».
   Оглядываясь назад, могу сказать: несмотря на все трудности, мы всегда старались учиться, работать, жить так, чтобы не было стыдно за бесцельно прожитые годы.
   Вузу, где я учился и работал много лет, желаю успехов и процветания. Студентам нынешним и будущим – прилежно овладевать профессией, любить и беречь Россию, помнить о тех неисчислимых жертвах, которые принесла наша страна, чтобы победить фашизм, быть достойными памяти наших предков.
                Подготовил Иван Сергеевич ЗАГРЕБИН