Из жизни фермеров. Часть 3

Предложение умереть, как ни странно, помогло игумену сложить некую картину из услышанной информации. Получалось, что Земля это ферма для выращивания душ. Люди, на планете - самовоспроизводящиеся боты, которые служат носителями вызревающих сущностных натур. Последние, не более чем фермерский продукт, поставляемый на некий рынок домовладельцев. И сейчас, ему, одному из биороботов, предлагают эксклюзивную роль.
 
Хм… Но позвольте, - Платон поднял глаза на монахиню – почему хозяйка фермы ведет такие разговоры с одним из своих питомцев? Ты, вся такая деловая, не принадлежащая к стаду на этой планете, вдруг решила посотрудничать с одной из своих скотинок. Что-то здесь не так… Помня о чтении мыслей Голиндухой, игумен не стал озвучивать данный вопрос. Он продолжал смотреть на монахиню, ожидая ответа.

- Ну, во-первых, не с одной, а с несколькими, - женщина сделала глоток из чашки. Это обычная процедура. У меня есть подходящий экземпляр, который способен потянуть данный функционал. В настоящее время проходит отладка твоей души для корректной работы в качестве настройщика. Я, без обиняков, четко и ясно отвечаю на вопрос, а одновременно мы выстраиваем твои мысленные алгоритмы, с которыми в повседневном бытии ты никогда не сталкивался.
 
Платон чувствовал, как морок деловой, в чем-то даже циничной тональности, сбивает его с толку. Он откинулся на стуле и прикрыл глаза.  Его рука снова опустилась в карман -  пальцы начали перебирать бусинки четок. Внутренним голосом он стал истово творить Иисусову молитву:

«Господи Иисусе Христе, помилуй меня грешного. Господи Иисусе Христе, помилуй меня грешного…».
 
Звуки в кафе замерли. Собеседница напротив никак себя не проявляла. Реальность замедлилась, предоставляя монаху возможность пребывать в молитве. Платон призывал своего Спасителя, предавая себя в руки Божии. Через некоторое время он открыл глаза. Голиндуха смотрела прямо на него. Ее взгляд был спокоен и невозмутим. Она ждала ответа. Игумен медленно и четко произнес то, что в данный момент казалось ему самым важным:

- Так что же с моей верой в Иисуса Христа?

Голиндуха кивнула:

- Христианство – вариант программного кода, который должен формировать вектор созревающего интеллекта. Это направление хорошо себя зарекомендовало. Показатели нравственности и добросовестности подогреваются стремлением к благой участи в инобытии. Соответственно, после проживания цикла в биологическом носителе, сущностная натура отправляется к своему будущему пользователю. Там она ему и служит, воспринимая все происходящее, как обретение рая. Домовладелец в каком то смысле и есть ее бог, служение которому воспринимается, как истинное блаженство. Не скрою - на самом деле фактор блаженства проявляется и за счет отсутствия страданий. Не мне тебе рассказывать, Платон, как неприятно и отвратительно бытие в оболочке бота. Болезненные ощущения, транслирующие дискомфорт душе присутствуют всегда, но в конце цикла они усиливаются. По итогу, для души, расставание с носителем это уже благодать. Кроме этого, ест еще несколько катализаторов стимулирующих зону комфорта. И вот христианская сущностная натура обретает то, к чему стремилась всю жизнь.
 
- И что же она обретает по-настоящему?
- По факту, выращенная душа обретает хозяина. Она встраивается в систему частного домовладения и работает, как идеальный слуга. Безупречность алгоритмов взаимодействия – это то, что является для христианской сущностной натуры вожделенным функционалом. Все происходящее воспринимается ей, как максимальная зона комфорта.
- И сколько это продолжается?
- Я тебе, Платон, уже говорила, что твое понимание времени не совсем корректно. Впрочем, что там - не совсем корректно! Оно абсолютно не соответствует реальности вне этой фермы. Если угодно, можешь считать это вечностью.
Платон скривился. Обида, перерастающая в злобу, родили неуклюжую ироничность:
- То есть, христианское упование на благую участь, это всего лишь ожидание лакейского служения хозяину? Но в Евангелии, в которое я верю, несмотря на твои россказни, Иисус называет своих учеников друзьями, а не рабами. Если Евангелие это вариант вашего программного кода, то получается, что все взращивание сущностных натур строится на лжи? Какая может быть дружба у хозяина с купленным фермерским продуктом?

Голиндуха рассмеялась:

- О! Очень даже теплая дружба! Я же тебе говорила, что многие наши покупатели относятся к купленным душам, как к реальным персонам. В этом нет ничего унизительного. Ну, подумай сам, Платон, разве хозяин виноват, что он существует, как хозяин? Это просто данность, с которой глупо спорить. Представь, ты попадаешь в рай и имеешь истинное богообщение. Тебе так хорошо, что лучше и быть не может. Станешь ли ты расстраиваться, что ты не Иисус, а любимый слуга Иисуса? Нет же – не станешь. Ты желал и стремился к этому. Переживал, верил, надеялся и, о – какая радость – наконец обрел! Почему это тебя расстраивает? Это нелогично.
- Но, по моей вере, Иисус это истинный и единственный Господь. Церковь учит, что мы все после смерти соединимся во Христе. То, что ты говоришь про хозяина и встроенность в домовладение – никак не соотносится с моей верой.
- Давай начнем с того, что Господь, по твоей вере являет собой Пресвятую Троицу. Число три, в этом догмате не является цифрой. Оно говорит о множестве лиц, которые являют собой божество.
- Нет, не множество, а именно три. Отцы соборно приняли именно число.
- Нет, Платон, не притворяйся глупее, чем ты есть. Ты совсем не профан в христианском учении и четко знаешь, что Бог непознаваем. А если непознаваем, то уж потрудись признать ущербность людского разума перед тайной бытия Божия. Если бы у нас сейчас не случилось этого разговора, то после отлучения от биологического носителя, ты спокойно принял бы информацию, что у Бога обителей много. И стал бы, как миленький благоденствовать в богослужении своему хозяину. Там, куда отправляются сущностные натуры, коммуникативные линии отлажены на всех уровнях. И родственные связи, сложившиеся на этой ферме тоже реализуются. То есть сын общается с ушедшей ранее матерью, муж с женой, внук с бабушкой и так далее. Вообщем, все довольны. Единственное, что надо сделать, это грамотно и качественно осуществить настройки во время перехода. К этой работе, я тебя и приглашаю.

Платон устало выдохнул. Пальцы правой руки разжались, бусинки четок упали на дно кармана. Аргументы монаха истощились, рождая смирение перед новой реальностью. Скорее по инерции, особо ни на что не рассчитывая он все же спросил:

- А ислам? Или буддизм там, со своей идеей реинкарнации?
Голиндуха по-доброму, но несколько снисходительно  улыбнулась:
- Всего лишь, параллельные варианты программного кода. На ферме есть разные виды продукции. Сущностные натуры, выращенные с помощью этих технологий имеют свои особенности. Там своя специфика настроек после выхода из биологической оболочки. Но тебе, Платон, эта информация будет мало полезна. Твои циклы созревания происходили в христианском мире, поэтому и работать с настройками тебе придется в знакомой среде.

Голиндуха замолчала на несколько секунд и продолжила:
- Сейчас ты получишь последний аргумент в пользу моего предложения и  наши переговоры будут закончены. Сосредоточься, пожалуйста, и отнесись к происходящему максимально серьезно. Ты готов?
Не зная, что ответить Платон молча смотрел на монахиню. Голиндуха перевела взгляд за его спину. Было видно, что взглядом и чуть заметным кивком она подала кому-то короткий знак. Едва уловимое движение за спиной рождало желание обернутся, но игумен подавил его в себе.
- Мир вам!

Голос подошедшего мужчины как будто бы был знаком Платону, но это только так казалось. На самом деле он никогда не слышал наяву этого голоса, лишь только веря, что когда то, в определенный час столкнется с ним воочию. И этот час настал. Платон поднял глаза.

Именно так он себе и представлял Его. Восточные одежды резко контрастировали с обстановкой кафетерия. Чуть вьющиеся волосы спадали на плечи. Невыразимо глубокий взор был направлен на Платона. Черты лица и небольшая борода не оставляли сомнений - рядом с ним стоял Иисус.

Голиндуха встала и прошла к барной стойке. Обратившись к девушке, она попросила еще одну чашку. Платон не в силах оторваться продолжал смотреть на Иисуса. Тот так же не отводил взгляда. Пауза затягивалась, делая сцену в кафе все более странной.

- Платон, могу я попросить тебя чуть пододвинуться, чтобы мой коллега мог присоединиться к нам?

Голос Голиндухи, ее суховатые, деловые интонации несколько вывел игумена из оцепенения. Он с шумом стал пересаживаться на соседний, ближний к стене стул, освобождая место. Двигаясь, он невольно окинул взглядом всю фигуру мужчины. Под длиннополым хитоном подошедшего промелькнули кроссовки Найк. Монахиня налила и пододвинула гостю чашку чая.

- Здравствуй, Платон. И, извини меня, но не могу удержаться…
Мужчина прильнул к монаху и, обняв, поцеловал в макушку. Игумен, не отстраняясь, смотрел в лицо Иисуса. Сильнейшая гамма чувств, основными из которых были шок и изумление, не позволяли ему собраться с мыслями и сказать хоть что-то. Сделав усилие, он все-таки задал не совсем уместный вопрос:

- Кто ты, Господи?
- Я тот, к кому ты обращался несколько минут назад, перебирая бусинки четок. Я тот, кто радовался твоей молитве и ждал этой встречи. И я тот, кто рассчитывает на дружбу и готов ответить на все твои вопросы.
Невольные слезы проступили из глаз Платона. Все возражения и вопросы, которые обуревали его ум в разговоре с монахиней, растворились. Робкие сомнения в истинности встречи с Иисусом казались чем-то кощунственным и рождали стыд.
- Что мне делать, Господи?

Слезы крупными каплями стекали по щекам и терялись в бороде пожилого мужчины.  Иисус взял руку монаха и поцеловал в запястье. В его глазах также блеснули слезы. Повернувшись к столу, он взял чашку и сделал несколько глотков.

- Что делать Платон, ты решишь сам. Я же все-таки хотел бы ответить на вопросы, которые ты сейчас затрудняешься формулировать.  Не сегодня, так позже, у тебя возникнет потребность в ответах. Будет лучше, если эти ответы ты получишь до принятия решения. Послушай меня и будь уверен, что в сказанном нет ни капли лукавства.

Платон чуть заметно кивнул и еще более пристально впился глазами в говорящего.
-   Ты не сколько не ошибался в своей вере, друг мой. Я, действительно твой создатель. Программный код твоей души был написан мной и вложен биологический носитель. Я наблюдал за всеми этапами твоего развития и лично выходил на связь в особенно важные моменты созревания сущностной натуры. Сегодняшняя наша встреча не может являться ошибкой.

Голиндуха уже сказала, что твой потенциал вполне достаточен для нового бытия. Она также коснулась того, в чем будет твой функционал. Переход на этот этап не возможен без твоего согласия. Там, в новой жизни, будут совсем иные степени свободы. Миссия, к которой ты шел все это время подразумевает полную самоотдачу. А возможна она только через абсолютную веру и желание данного служения. Итак, послушай, в чем конкретно будет заключаться твой функционал.
 
Иисус сделал еще несколько глотков и продолжил.
- Сущностные натуры, покидая биологический носитель, как правило, всегда оказываются в шоке. Перегрузки, связанные с резким изменением режимов бытия, требуют компенсирующих мероприятий. Отчасти, твое служение будет заключаться в коммуникации с душами, которые покидают ферму. Кроме этого, ты будешь общаться с созревающими поколениями для их правильной настройки.

Последние слова Иисуса, заставили Платона несколько поежится. Возвращение в разговоре темы фермы и бизнеса смутили монаха.

- А что есть правильная настройка?
- Это проповедь Евангелия, друг мой! Именно она дает нужный результат. Качественная сущностная натура, это тот продукт, который может быть встроен в домовладение и наследовать новое, блаженное бытие.

Слово «продукт», да еще рядом с Евангелием снова покоробили Платона. Иисус, не меняя тональности, подхватил мысли игумена и продолжил, как бы отвечая на них:

- Да-да, Платон, я понимаю, как это звучит. Но я обещал тебе быть честным. И уж поверь, меньше всего я хочу сейчас напускать дешевого пафоса и говорить о розовых пони скачущих по облакам. Да, мы с Голиндухой творим и выращиваем сущностные натуры для их реализации. Но, поверь, в этом нет ничего унизительного и безнравственного. Мы искренне любим своих питомцев. Скажу тебе откровенно, встраивание сущностных натур в домовладения это как бы, не совсем вопрос корысти. Мы знаем всех наших клиентов. Это друзья, которые разделяют наш нравственный кодекс и имеют незапятнанную репутацию. Этот кодекс соответствует Евангелию. Я вписал его в программный код - он является моим нравственным кредо. Сегодня в нашем мире практически все отказались от духа насилия.

На этих словах Голиндуха подняла глаза на своего коллегу и чуть заметно улыбнулась уголками губ. Иисус, заметив это, сделал небольшую паузу. Через секунду он продолжил:

- Почти все отказались от духа насилия. Те же, кто упорствуют – всего лишь изгои, и, конечно, они не являются нашими клиентами. 
Слушая Иисуса, Платон медленно приходил в себя. Пусть и в более мягких интонациях, но все-таки деловой тон собеседника возвращал к жизни его рациональное мышление. Последние заверения породили у него ряд вопросов.
- Ты, Господи, говоришь за себя. Но у меня сейчас складывается впечатление, что владелица фермы, все таки Голиндуха. Кто она такая в этой схеме производства душ? И разделяет ли она твои Евангельские убеждения?
Игумен посмотрел на монахиню.
- Я полностью делегировала Иисусу христианский сектор фермы. Весь процесс от инициации сущностной натуры, до ее встройки в домовладение заказчика полностью подконтролен ему. По сути, твоя вера в Иисуса, как творца мира не была ошибочной. Он тебя сотворил – он же поведет и дальше, после окончания земного бытия.

Иисус кивнул:
- Да, Платон это так. Все во что ты верил, основываясь на Евангелии, будет проходить перед твоими глазами и при твоем непосредственном участии. Ты много молился, желая общения со мной. Так уж случилось, что ты будешь гораздо ближе ко мне, чем многие другие. Тебе остается лишь дать свое согласие и включиться в это новое, и поверь, ужасно увлекательное служение. Радость и удовлетворение, которое испытываешь от устройства души в новую обитель не может сравниться ни с чем другим. У нас обителей много и все эти души навсегда станут для тебя родными. Близость самого искреннего взаимного общения с миллионами сущностных натур - это мир, в котором ты найдешь массу блаженства и смыслов. Надеюсь, что и наша личная дружба станет для тебя важным приобретением.

Голос Иисуса несколько дрогнул. Его искренность и откровенность делали новую информацию понятной и притягательной. Внутренне Платон уже принял решение, но все же не смог удержаться от нескольких последних вопросов.

- Голиндуха говорит и, ты, Господи подтверждаешь, что наше служение касается только христианского сектора. Правильно ли я понимаю, что на Земле, как на ферме, есть области вне нашей ответственности?
Иисус улыбнулся.
- Это, Платон, и так, и не совсем так. Я всего лишь один из ведущих специалистов этой фермы. Есть достаточно крупные сектора Мухамеда, Будды, Кришны. Кроме этого есть несколько более мелких проектов. Но все они объединены единым нравственным кодексом. То есть основные корпоративные принципы для всех одинаковы. Во время созревания сущностных натур, мы взаимодействуем очень глубоко. Иногда, пусть и не часто, случаются переходы душ из сектора в сектор. Но это рабочие моменты, которые не влияют на результат. Цель, к которой мы идем – гармоничное бытие для наших заказчиков и наших питомцев. Что скажешь, друг мой?
- Я хотел, Господи, еще спросить про ад и вечную погибель. Это часть веры, которая всю жизнь была со мной.
- Да, Платон! То, о чем ты спрашиваешь вполне реально. В каждом производстве есть определенный процент брака. На нашей ферме он минимален, но, увы – свести показатели к нулю мы не можем. Есть сушностные натуры, которые не могут быть встроены в гармоничную структуру вечного блаженства.
- И что же с ними происходит, Господи?
- Мы отправляем их в реальность за пределами этого мира.
- Что это за реальность, и какова участь несчастных душ?
- Быть может, это прозвучит странно, Платон, но у меня нет исчерпывающего ответа на твой вопрос. Скажу лишь, что созданная однажды сущностная натура не может быть аннигилирована. Место же, куда отправляются эти души, называется нами – небытие.
 
Получив ответ на последние вопросы, Платон замолчал. Через некоторое время он поднял глаза, пристально посмотрел на Иисуса и кивнул:

- Да, Господи, я согласен. Что от меня требуется.
- Сейчас, для более качественного погружения в твой новый функционал, нам надо внимательно отработать программу перехода. Голиндуха уже говорила тебе про это.
- То есть я должен буду умереть?
- Да, дружище, в течении ближайших дней ты покинешь биологический носитель. Мы проведем этот процесс по особому регламенту.
- И чем моя смерть будет особенной?
- Нам потребуется реализовать сценарий твоей святости. Это важное условие для будущего служения. Я уверен, что ты справишься…

(Продолжение следует)
Предыдущая глава: http://proza.ru/2026/06/20/58