Плотоядные. Логово смерти

Корпоративный дайджест «Терра Экономика»: «...банкротство «ДиноХант Инкорпорейтед» стало самым громким делом последних лет. Искусственное нагнетание страха после побега динозавров в жилой сектор Кратер-сити обернулось для компании крахом. Акции рухнули за семь стандартных часов. Новый владелец, конгломерат «Санкорп», заморозил программу охоты, перепрофилировав FMM UV-32 в закрытую научную зону. Аналитики полагают, что «Санкорп» интересует не экологические исследования, а наследие секретных лабораторий «ДиноХант» в Глубоком Каньоне. Официальный представитель «Санкорп» назвал эти слухи «спекуляцией»...».
Выдержка из статьи «Закат эпохи трофеев».

Их было трое. Путь лежал через каменистую пустошь – скопление серо-коричневых, растрескавшихся глыб, присыпанных песком и чувством древнего потаенного страха, который бывает только в тех местах, где давно не ступала нога цивилизованного человека.
Гаррет шел первый, держа дробовик наготове, за ним – Мира с детектором в руках. Замыкал группу Сандерс, вооруженный автоматическим карабином. Он то и дело озирался по сторонам, вглядываясь в каждую тень, вслушиваясь в каждый шорох.
– Не нравиться мне здесь, – пробормотал Сандерс, бывший военный с лицом, изрезанным шрамами. – Все вокруг будто вымерло.
– Порядок, так и должно быть, – тихо, не оборачиваясь, произнес Гаррет, мужчина тридцати пяти лет в широкополой охотничьей шляпе и кожаном жилете. – Это означает, что мы уже близки к цели.
Вокруг расстилалась тишина.
Она была везде – серая, бесконечная, безжизненная. Ветер, который дул с гор, нёс только песок и пыль, и в этом ветре не было ничего живого. Ни криков птиц, ни шороха ящериц, ни даже жужжания насекомых. Только тишина. И запах.
 Впереди было ущелье. Гаррет остановился, поднял руку. Его люди замерли у него за спиной, и тишина стала ещё глубже.
– Чуете? – спросил он.
Сандерс втянул воздух, крепче сжимая цевье карабина.
– Гниль. Мертвечина.
– Это амины. Продукты распада белков, – пояснила Мира. Молодая женщина была единственной, кто разбирался в том, что они ищут. – Где-то рядом лежит что-то большое и мертвое.
Вдруг большая стремительная тень накрыла людей и через секунду скрылась за скалами.
– Осторожно! – закричал Гаррет.
– Что это было? – Мира обеспокоенно взялась за рукоять пистолета, не выпуская детектор из рук.
– Птеродактиль, – произнес Сандерс, вскидывая карабин дулом кверху. – Большой.
Группа замерла, напряженно вглядываясь в воздух в ожидании атаки. Где-то над верхушками скал послышалось хлопанье перепончатых крыльев. Внезапно с противоположной стороны раздался пронзительный крик, похожий на кашель и свист одновременно. Люди обернулись и увидели, как над ущельем, хлопая кожистыми крыльями и раскрыв зубастую пасть, пронесся птерозавр – меньше размером чем первый. Гаррет выстрелил из дробовика, но через мгновение ящер уже скрылся за скалой.
– Надо уходить! Скорее! – крикнул Сандерс.
В этот момент со стены ущелья резко спикировал вниз огромный силуэт птерозавра – не меньше десяти метров в размахе крыльев. Гаррет, пригнувшись, едва увернулся от зубастой пасти. Когти ящера вцепились в плечи Миры и рванули вверх. Девушка была легкой, и птеродактиль быстро оторвал ее от земли на пару метров.
Нет! – закричала Мира, пытаясь вырваться из цепких лап.
– Держись! – крикнул Гаррет и схватил ее за ноги.
Летающий ящер дернулся от веса двух человек, но попытался снова взлететь, отчаянно хлопая крыльями. Гаррет что есть силы тянул Миру на себя. Сандерс целился из карабина в птеродактиля, но боялся выстрелить, чтобы не попасть в товарищей.
Детектор выпал из рук Миры. Не растерявшись, она выхватила пистолет и подняла руку вверх – прямо под совершающее быстрые взмахи крыло. Грянул выстрел. Птерозавр задергался, из пасти вырвался хрипящий крик. Когтистые лапы разжались, и Мира упала на руки Гаррета.
Ящер рухнул на песок, но, несмотря на простреленное крыло, не собирался сдаваться. Он поджал крылья, опустился на четвереньки и пополз на людей, щелкая клювом, усеянном острыми как гвозди зубами. Люди вскинули оружие.
– Получай, гадина, – процедил Сандерс, нажимая на спуск.
Воздух в ущелье разорвался грохотом выстрелов. Пули и картечь врезались в тело ящера, изрешетив его и отбросив на землю. Птеродактиль щелкнул клювом несколько раз, подернул крыльями и замер.
Гаррет помог Мире подняться на ноги, осмотрел раны на плече, которые оказались неглубокими царапинами – основной удар приняли на себя куртка и рюкзак.
– Откуда он здесь взялся? – Мира навела сканирующую камеру детектора на распластавшегося ящера, и на экране возникла информация о птерозавре. – Орнитохейрус. Крупная особь. Странно, обычно они живут у воды и питаются рыбой.
– Или падалью. Если они забрались так далеко от водоемов, значит, рядом есть чем поживиться. – Гаррет посмотрел вперед, в проем между скалами. – Идем, только осторожно. Впереди могут быть другие.
Они осторожно двинулись через ущелье, держа оружие наготове. Трупный запах становился все сильнее. Где-то совсем рядом слышалось квоханье и шипение птерозавров, которые, по всей видимости, спорили из-за добычи.
Гаррет обогнул выступ скалы и осторожно выглянул. На песчаной площадке между скал на туше мертвого динозавра сидели несколько орнитохейрусов – поменьше, чем напавший на группу ящер, – и пировали. Они отрывали куски плоти и, широко разевая клювы, проталкивали мясо целиком в горло. Иногда они огрызались друг на друга, вскакивали с туши, шумно взлетали и снова садились.
Гаррет и Сандерс направили оружие вверх. Раздались выстрелы, после чего крики и шипенье ящеров внезапно оборвались, и стая птерозавров, словно растревоженный рой мух взмыла вверх, – молча, лишь шелестя кожистыми крыльями. Они покружили некоторое время в воздухе, затем расселись по скалам словно горгульи, в неподвижной позе ожидания.
Гаррет со спутниками подошли вперед, чтобы получше рассмотреть мертвую тушу. Бока были разодраны, сломанные ребра обнажены, но даже несмотря на это, было понятно, кому она принадлежала. Огромная голова с распахнутой пастью, полной длинных устрашающих зубов, массивное плотное туловище, мощные задние ноги. Тираннозавр. Довольно крупный экземпляр, одиннадцать-двенадцать метров длиной. Большая часть тела была объедена падальщиками, относительно нетронутыми оставались лишь голова и ноги.
 Сандерс поморщился, Мира зажала нос. Вонь стояла такая, что можно было потерять сознание.
– Невероятно. Мертвый ти-рекс. – произнес Гаррет, внимательно рассматривая труп. – Интересно, почему он умер.
– Мне совсем не интересно. – пробурчал Сандерс. – Пойдемте отсюда.
– Погоди-ка. – Гаррет рассматривал следы, оставленные разными животными вокруг туши.
Он указал на огромные вдавленности, почти занесенные песком, но по ним было видно, что их обладатель был гигантом.
– Кто-то очень большой был здесь несколько дней назад. Он, скорее всего и убил беднягу ти-рекса.
Сандерс недоуменно почесал затылок.
– И кто, ты думаешь, это мог быть?
Гаррет задумался.
– Ребра вырваны и раздроблены кем-то, обладающим огромной силой. Позвоночник перекушен в нескольких местах. Мелкие падальщики не смогли бы этого сделать, а значит, это совершил убийца ти-рекса, – он подошел поближе к туше. – На костях видны следы зубов. Огромных зубов. Вывод может быть только один. Его убил другой ти-рекс, намного более крупный и сильный.
– Ти-рекс, убивающий других ти-рексов? – недоверчиво переспросил Сандерс.
– Ходят слухи, что существует такой монстр. По прозвищу Пифон. Некоторые думают, что это легенда. Опытные охотники рассказывали, что не раз находили разорванных на части тираннозавров. Надеюсь, что мы этому чудовищу не будем неинтересны. Идем, нам нужно успеть до захода солнца.
Группа вышла из ущелья, и перед ней на мили вперед распростерлась голая пустошь, усеянная перемешанным с песком каменистым щебнем. Они шли несколько часов, пока на горизонте сплошной стеной не показались скалы – коричневые и более высокие, чем те, сквозь которые они пробирались ранее.
Мира взглянула на детектор.
– Мы почти на месте, – сказала она.
Впереди, там, где пустошь смыкалась со скалами, казалось бы, ничего не было. Только песок, камни, тени на земле. Но Гаррет знал: то, что они ищут, не видно глазу. Он снял с пояса старый, видавший виды детектор радиации. Стрелка дрогнула, качнулась вправо, замерла.
– Фон повышен, – сказал он. – Но в пределах нормы. Для этого места, по крайней мере.
– То, что норма для этого места – смертельная доза для нас, – ответила Мира.
– Вот поэтому мы здесь, – усмехнулся Сандерс. – Чтобы найти то, за что другие даже не возьмутся.
Они пошли дальше. Пустошь медленно, нехотя открывала свои тайны. Сначала показались обломки – ржавые, полузасыпанные песком. Кусок стены с едва различимым логотипом «ДиноХант». Остов транспортёра с огромными дырами в броне. Бетонные плиты, когда-то бывшие посадочной полосой.
– Раньше здесь была исследовательская база, – произнес Гаррет, разглядывая ржавые остатки служебной техники: бульдозеров, экскаваторов, погрузчиков.
– А сейчас здесь ад, – ответила Мира.


Они нашли вход, когда солнце уже клонилось к закату. Перед ними был присыпанный песком бункер с тяжёлыми герметичными дверями, вдавленными внутрь, будто что-то огромное их протаранило. Ржавчина покрывала металл толстыми слоями, и воздух, который тянуло из щелей, был холодным и тяжёлым.
– Похоже, что вентиляция внутри до сих пор работает, – Сандерс приложил ладонь к двери.
– Возможно, там даже остался кто-то живой, – добавил Гаррет.
Он подошёл к приборному щитку возле бункера. Когда-то здесь были лампы, экраны, кнопки. Теперь только ржавчина и пыль. Но кнопка аварийного открытия была цела. Гаррет не надеялся, что деформированные двери смогут открыться, но все же нажал.
Двери не шелохнулись. Он нажал снова. Ничего.
– Бесполезно. Придется вскрывать, – пробормотал Гаррет, разглядывая вмятины в металле.
Он достал из рюкзака старый, закопчённый плазменный резак, который носил с собой для таких случаев. Струя раскаленной плазмы ударила в сталь, и воздух наполнился запахом озона и горячего железа. Он резал долго, и пот заливал глаза, но дверь постепенно поддавалась. Наконец, последняя перемычка лопнула, и створки разошлись с тяжёлым, протяжным стоном.
Из темноты пахнуло холодом. И смертью.
– Фонари, – скомандовал Гаррет и включил свой.
Свет выхватил из темноты коридор. Длинный, прямой, уходящий вниз. Стены, когда-то белые, теперь были покрыты пятнами – бурыми, чёрными, зеленоватыми. Пол был усыпан чем-то, что некогда было бумагой, пластиком, тканью.
– Оружие наготове, – распорядился Гаррет. – И не отставайте.
Группа вошла внутрь навстречу неизвестности. Шум ветра и шорох песка исчезли, и людей обступила тишина. Такая тишина, что звон в ушах казался громким криком.
Коридор, казалось, тянулся бесконечно. Свет фонарей выхватывал из темноты двери, ведущие в другие коридоры, залы, кабинеты. Некоторые были открыты, некоторые заперты, некоторые разбиты. Гаррет не сворачивал. Он шёл прямо, следя за красной точкой на экране Миры, которая шла рядом. Её фонарь шарил по стенам, выхватывая из темноты пятна, похожие на зловещие тени. Сандерс замыкал, его карабин был направлен в пол, но палец лежал на спусковом крючке. Где-то впереди виднелось слабое свечение – видимо, в глубине комплекса ещё работало аварийное освещение.
– Сколько тут этажей? – спросил Сандерс.
– Семь, – ответила Мира. – Плюс реакторный уровень.
Сандерс выругался сквозь зубы.
На полу, у стены, они увидели первый труп.
Когда-то это был человек. Теперь это была мумия, высохшая, почерневшая, прижатая к стене. Руки скрещены на груди, пальцы сведены судорогой. На лице – оскал. Гаррет остановился, посветил фонарём. На груди, на месте сердца, была дыра. Рваная, неправильная. Словно кто-то вырвал его когтями.
– Что это такое? – с дрожью в голосе спросил Сандерс.
– Не знаю, – ответил Гаррет. – И не хочу знать.
Они пошли дальше. Трупов становилось всё больше. Они лежали в коридорах, в проёмах, у дверей. Некоторые были целы, некоторые разорваны, некоторые... некоторые были изменены. Гаррет увидел тело, которое не могло быть человеческим. Слишком длинные руки, слишком вытянутый череп, кожа, которая срослась с пластиком пола. Он не стал рассматривать и пошёл дальше.
– Радиация растёт, – сказала Мира, глядя на детектор. – И уровень биологической опасности.
– Что значит «биологической опасности»? – спросил Сандерс.
– Значит, здесь до сих пор есть что-то живое. Детектор показывает движение.
Гаррет остановился. Впереди, в конце коридора, была дверь. Герметичная, тяжёлая, с надписью: «Лаборатория. Уровень биологической опасности 4. Вход только в защитных костюмах».
Дверь была не заперта и слегка приоткрыта. Изнутри исходило слабое красноватое излучение аварийных ламп.
– Может не надо? Не нравится мне это, – пробормотал Сандерс.
– Мне тоже, – вздохнул Гаррет. – Но нам туда.
Они вошли в лабораторию.
Это был большой зал, когда-то белый и стерильный. Теперь все стало серым, выцветшим. Стёкла разбиты, оборудование опрокинуто, на полу – лужи засохшей жидкости. В воздухе висела пыль, которая не оседала годами, и запах – сладковатый, приторный, от которого першило в горле. В центре зала, в огромных цилиндрах, стояли они.
Эмбрионы. Гаррет подошёл ближе, посветил фонарём. Внутри, в мутном растворе, плавали существа. Не динозавры. Не люди. Нечто среднее. У одного было человеческое лицо и тело ящера. У другого – что-то похожее на крыло, выросшее из спины. У третьего – два сердца, бьющиеся в такт, даже сейчас, спустя годы.
– Что они здесь делали? – прошептал Сандерс.
– Наверное, играли в бога, – равнодушно ответил Гаррет. – И, судя по всему, проиграли.
Мира подошла к пульту управления. Экран был тёмным, но когда она коснулась его, он засветился. Слабый, голубоватый свет выхватил из темноты лица людей.
– Есть энергия, – сказала она. – Аварийное питание до сих пор работает.
– Что там? – спросил Гаррет.
Мира пролистала файлы. Отчёты, графики, схемы. Потом её лицо изменилось.
– Здесь была эпидемия, – сказала она. – Какая-то инфекция. Она... она меняла людей. Не убивала, а меняла.
– Меняла во что? – спросил Сандерс.
Мира подняла глаза. В её взгляде был страх, которого Гаррет не видел у неё раньше.
– Во что-то странное, – ответила она. – Они писали, что это... что это ускоряет эволюцию. Но эволюция пошла не туда. Люди превращались в... они сами не знали, во что.
Гаррет взял планшет, пролистал файлы сам. Там были фотографии. Он смотрел на них, и его лицо становилось всё жёстче. Затем на экране возникло голографическое изображение четвероного ящера с огромными клыками на верхней челюсти.
– Что это за монстр? – обеспокоенно спросила Мира.
Гаррет покачал головой.
– Не знаю, наверное, какой-то генетически модифицированный экземпляр. Игрушка для богатых охотников. Нам нужно идти.
– Куда? – спросил Сандерс.
– В архив. Там, где хранятся образцы. Нас прислали сюда за ними.
– Образцы? – недоуменно переспросила Мира. – Ты видел, что здесь произошло? Ты видел, во что превратились люди? И ты хочешь после этого взять образцы?
– Для этого нас наняли.
– Люди, которые нас наняли, не знали, что здесь!
– Это не наше дело, – голос Гаррета был жёстким. – Наше дело – выполнить работу и уйти.
– А если мы разбудим то, что должно спать?
Гаррет не ответил. Он повернулся к выходу, и в этот момент свет погас. Где-то позади, со стороны входа раздался глухой грохот.
– Аварийное питание отключилось, – испуганно произнесла Мира.
– Вот черт! И куда нам теперь? – пробормотал Сандерс.
Фонари продолжали гореть. Погас свет, который шёл откуда-то из глубины комплекса. Тот самый, который работал всё это время. Теперь его не было. И только фонари выхватывали из темноты фрагменты стен, пола, потолка.
В наступившей тишине Гаррет услышал звук. Сначала ему показалось, что это ветер – но ветра в подземном комплексе не могло быть. Потом – что это вода, текущая по трубам. Но звук был другим. Ритмичным. Тяжёлым.
Это были шаги.
– Вы слышали? – обеспокоенно спросил Сандерс.
– Слышал, – ответил Гаррет. – Назад. К выходу. Быстро.
Они побежали. Коридоры петляли, двери мелькали, и Гаррет не мог понять, туда ли они бегут. Всё было одинаковым – серые стены, бурые пятна, тишина. И звук. Шаги. Много шагов.
Они выбежали в вестибюль, к коридору, который должен был вести к входу. Но коридор оказался перегорожен внезапно сомкнувшимися дверями. Резак остался снаружи.
– Проклятье! Назад! – крикнул Гаррет.
Но назад было поздно. Из коридоров, из дверей, из темноты, выходили они. Люди. Когда-то люди. Теперь они стали другими. Кожа их была серой, местами зелёной, местами отсутствовала вовсе. Глаза – белые, без зрачков. Рты открыты, и из них, вместо крика, вырывался только хрип и стон. Они шли, шатаясь, но не падая.
Гаррет выстрелил. Первый упал, но поднялся. Второй выстрел. Третий. Они падали, вставали, снова шли.
– Пули их не берут! – закричал Сандерс.
– В голову! – Гаррет выстрелил в голову ближайшему зомби. Череп разлетелся на куски, и тело упало замертво. – Только в голову!
Они стреляли, отступая, и трупы падали, но их было слишком много. Мертвецы выходили из всех проходов, заполняли вестибюль, и Гаррет понял, что это конец.
– Туда! – крикнула Мира, указывая на боковой коридор.
Они побежали, и за их спинами слышался хор хриплых голосов, становясь всё громче.
Коридор привёл их в жилой блок. Крошечные комнаты, общая столовая, душевые. Всё было разрушено, перевёрнуто, разбито. Гаррет, Сандерс и Мира вбежали в одну из комнат, захлопнули дверь.
– Заблокируйте вход!
Они задвинули шкаф, койку, всё, что могли. Дверь дрожала под ударами, но держалась.
– Надолго? – спросила Мира.
– Не знаю, – ответил Гаррет.
Он оглядел комнату. Стол, стул, койки, тумбочка. На столе – фотография. Женщина, мужчина, ребёнок. Счастливые лица. На обороте – надпись: «Наш последний год на Земле. Потом – новая жизнь». Новой жизни не случилось. Гаррет, не зная зачем, убрал фотографию в карман.
Дверь трещала. За ней хрипели, скреблись, бились всем телом.
– Есть другой выход? – спросил Сандерс.
Мира смотрела на экран детектора. Красная точка мигала где-то в глубине комплекса. Цель, ради которой они пришли. Но до неё нужно было пройти через уровни, через коридоры, через то, что там ждало.
– Есть, – сказала она. – Но нам придётся идти через верх, по вентиляции.
Гаррет посмотрел на дверь, которая уже была готова вылететь из петель. Потом на Миру.
– Веди, – сказал он.
Она открыла вентиляционную решётку. Гаррет пододвинул тумбочку, и они по очереди залезли в отверстие. Вентиляционная шахта была узкой, и металл, проржавевший за годы, скрипел под их весом. Гаррет полз первым, и его фонарь выхватывал из темноты стены, покрытые странными блестевшими на свету склизкими наростами.
– Что это? – с отвращением спросил Сандерс.
– Не знаю, – ответил Гаррет. – Не трогай.
Они ползли долго. Шахта петляла, уходила вниз, поднималась, снова уходила вниз. Гаррет потерял счёт поворотам, и только красная точка на планшете Миры, которую он видел краем глаза, говорила ему, что они движутся в правильном направлении.
Впереди показалась решётка. Гаррет подполз, посветил наружу. Коридор. Пустой. Он прислушался. Тишина. Он выбил решётку, вылез, помог Мире и Сандерсу. Они стояли в коридоре, который не отличался от всех остальных, но здесь был другой воздух. Тяжёлый, спёртый, с запахом, который Гаррет не мог определить.
– Где мы? – спросил Сандерс.
– Третий уровень, – ответила Мира, глядя на планшет. – Лаборатории внизу. Архив на пятом.
– Через два уровня ада. А вдруг там будет что-то похуже, чем наверху?
Гаррет не ответил. Он смотрел в конец коридора, где темнота сгущалась, становясь почти осязаемой.
– Идём, – сказал он, двинувшись вперед. – И не отставайте.
Они пошли в темноту, которая вновь сомкнулась за их спинами.


На третьем уровне было тихо. Но тишина была другой, чем наверху. Там, на первом, она была пустой – тишина заброшенных коридоров, где годами не ступала нога человека. Здесь она была плотной, тяжёлой, почти осязаемой. Она давила на уши, и в этой давящей тишине Гаррет слышал собственное сердцебиение громче, чем хотел бы.
Они шли медленно. Этаж казался совсем безжизненным – не было ни тел, ни следов крови, – но Гаррет понимал, что это ощущение обманчиво. Свет фонарей выхватывал из темноты стены, покрытые странными зеленоватыми наростами – что-то среднее между плесенью и кристаллами, и от них исходило слабое, едва заметное свечение.
– Не нравится мне это, очень сильно не нравится, – в очередной раз повторил Сандерс.
– Помолчи уже! – ответил Гаррет. – Не отставай.
Коридоры третьего уровня были шире, чем наверху. Здесь, судя по табличкам на дверях, располагались химические лаборатории, склады реагентов, технические помещения. Двери были заперты, и за ними тоже была тишина. Гаррет надеялся, что она таковой и останется.
Они миновали перекрёсток, и Мира, шедшая с детектором, остановилась.
– Здесь нужно повернуть, – сказала она, указывая на левый коридор. – Архив на пятом уровне, но лифты не работают. Придётся идти через техническую шахту.
– Где она? – спросил Сандерс.
– В конце этого коридора. Но...
– Что «но»?
Мира подняла глаза от экрана.
– Датчики показывают что-то живое и крупное впереди. Дышит, но не двигается.
Гаррет поднял руку, останавливая их. Он прислушался. Тишина. Но в этой тишине было нечто ещё – звуки дыхания. Тяжёлое, размеренное, оно шло откуда-то из глубины коридора.
– Идем медленно, – тихо сказал он. – И без резких движений.
Они двинулись вперёд, ступая так тихо, как только могли. Гаррет как всегда шёл первым, его дробовик был направлен в темноту. Сандерс прикрывал тыл. Мира держалась в центре, не отрывая взгляда от экрана планшета.
Дыхание становилось громче.
Они увидели его, когда до шахты оставалось метров двадцать. Существо лежало в нише, выбитой в стене под какое-то оборудование, и его тело, огромное, серое, почти сливалось с бетоном. Зверь спал, его глаза были закрыты, а бока равномерно вздымались, и в этом дыхании слышалось что-то угрожающее, от чего Гаррету захотелось немедленно убежать и спрятаться.
Гаррет узнал существо, которое видел на экране в лаборатории. Оно было похоже на огромного комодского варана с вытянутой массивной головой и толстыми крепкими лапами. Из пасти на верхней челюсти торчали очень длинные слегка изогнутые клыки, напоминавшие бивни моржа. Они были гладкие и даже в темноте отливали темно-металлическим блеском. Тело покрывала гладкая толстая кожа, без единого шрама. Над верхней губой возле ноздрей росло несколько длинных жестких усов как у сома.
Гаррет видел таких только на картинках – звероящеры пермского периода, реконструированные по ископаемым костям. Но этот не был реконструкцией. Он был живым. Или тем, что стало живым после того, как его создали.
– Обходим его, – прошептал он. – Тихо.
Они пошли вдоль стены, держась как можно дальше от ниши с монстром. Каждый шаг казался громом. Каждый вздох – криком. Гаррет слышал, как сердце Миры бьётся так часто, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он и своё сердцебиение ощущал, как удары молота по наковальне.
Они приближались к шахте. Оставалось десять метров. Восемь. Пять.
Существо шевельнулось.
Гаррет замер. Сандерс замер. Мира прижалась к стене. Ящер поднял голову, и его глаза – оранжевые, без зрачков – открылись. Зверь смотрел прямо на них.
– Бежим, – прошептал Сандерс.
– Не двигаться, – ответил Гаррет. – Он может реагировать на движение.
Существо продолжало смотреть. Его ноздри раздувались, втягивая воздух, и Гаррет понял: оно их чувствует. Оно знает, что они здесь. Но почему-то не нападает.
– Что он делает? – прошептала Мира.
– Не знаю. Может, не голоден. Может, изучает.
Звероящер медленно опустил голову, и Гаррет выдохнул. Они дошли до шахты. Сандерс открыл решётку, полез внутрь. Мира за ним. Гаррет уже взялся за край, когда услышал звук.
Не рык. Не крик. Что-то другое. Низкое, вибрирующее, оно шло откуда-то из глубины комплекса, и в этом звуке было то, что заставило звероящера поднять голову. Не на людей. Вглубь коридора.
Гаррет не стал ждать. Он нырнул в шахту, и решётка захлопнулась за ним.
Техническая шахта была тесной. Трубы, кабели, вентиляционные короба – всё это переплеталось в узком пространстве, и им приходилось протискиваться между ними, цепляясь одеждой за выступающие детали. Гаррет полз первым, и его фонарь выхватывал из темноты лестничные скобы, уходящие вверх и вниз.
– Четвёртый уровень, – сказала Мира, глядя на экран. – Ещё один, и мы на месте.
– Этот звук... – начал Сандерс. – Я никогда не слышал...
– Забудь, – оборвал его Гаррет. – Сосредоточься на том, что впереди.
Они спустились ниже. Шахта расширилась, и они смогли выпрямиться. Вокруг были технические помещения – щитовые, насосные, вентиляционные камеры. Всё было покрыто тем же налётом, что и наверху, и воздух здесь был тяжелее, ещё более спёртый.
Гаррет остановился. Впереди, в конце коридора, была решётка. За ней – пятый уровень. Архив. Цель.
– Почти пришли.
Сандерс, который шёл последним, вдруг замер.
– Тихо, – встревоженно сказал он.
– Что?
– Слушай.
Гаррет прислушался. Сначала ничего. Потом – будто скрежет металла о металл. Позади, там, откуда они пришли.
– Он идёт за нами, – прошептал Сандерс.
– Не может быть. Шахта слишком узкая.
– Посмотри.
Гаррет посветил фонарём вглубь шахты. Там, где коридор уходил в темноту, что-то двигалось. Огромное, серое, оно протискивалось в пространстве, которое, казалось, не могло вместить его. Металл гнулся, трубы лопались, и скрежет становился всё громче.
– Быстрее! – крикнул Гаррет.
Они рванули к решётке. Гаррет выбил её, выскочил в коридор, помог Мире. Сандерс выбрался последним, и они захлопнули решётку, слабо надеясь, что она сдержит монстра, но...
Звероящер не полез из шахты наружу. Он остановился перед решёткой, и его глаза, красно-оранжевые, без зрачков, смотрели на них сквозь прутья. Он был слишком велик, чтобы пролезть в отверстие. Но он ждал, накапливая напряжение, словно сжатая пружина.
– Нам нужно двигаться, – сказал Гаррет. – Живее!
Они побежали по коридору пятого уровня. Архив был в конце. Они увидели дверь – герметичную, тяжёлую, с надписью «Хранилище образцов. Только авторизованный персонал».
Гаррет подбежал к пульту. Экран был тёмным, но когда он коснулся его, засветился красным.
– Доступ заблокирован, – с досадой произнес он.
– Что же делать? – растерянно спросил Сандерс.
– Мира, можешь взломать?
Мира подошла к терминалу, достала планшет, подключила к пульту. Экран мигнул, побежали строки кода.
– Сколько времени? – нетерпеливо спросил Гаррет.
– Не знаю. Минута. Может, две.
Сзади, в коридоре, что-то грохнуло. Гаррет обернулся. Решётки не было. Саблезубый ящер вырвал её вместе с куском стены и вывалился в коридор, и теперь его тень заполняла весь проход. Он шёл медленно, не торопясь. Он знал, что добыча никуда не денется.
– Быстрее, – поторопил Миру Гаррет.
– Я стараюсь.
Существо приближалось. Гаррет видел его клыки, блестевшие металлом в свете фонарей, непохожие на зубы обычного существа. Видел его глаза, оранжевые, немигающие. Видел его могучее пятиметровое тело, его мышцы, перекатывающиеся под кожей.
– Сандерс, – сказал Гаррет. – Приготовь гранату.
– Ты с ума сошел!
– Нам нужно его задержать.
Гаррет выстрелил. Картечь ударила в морду зверя, и тот взревел, но не остановился. Сандерс выпустил очередь из карабина, но зверь продолжал идти, будто не чувствовал пуль. Гаррет стрелял снова и снова, он видел, что каждый заряд дроби входил в тело, выпуская кровавые брызги. Но раны затягивались поразительно быстро – быстрее, чем он успевал их наносить.
– Готово! – крикнула Мира.
Дверь открылась. Гаррет втолкнул её внутрь, и они влетели в хранилище. Сандерс швырнул гранату в коридор и захлопнул дверь.
Взрыв содрогнул стены. Но дверь выдержала.
Они стояли в темноте, тяжело дыша. Гаррет прижался спиной к стене и слушал. Стояла тишина.
– Он ушёл? – тихо спросил Сандерс.
– Не знаю, – ответил Гаррет. – Но главное мы живы.
Он включил фонарь. Они были в архиве. Вокруг стеллажи, ящики, контейнеры, приборные паннели. Всё покрыто пылью, но цело. В центре, на столе, стояли три герметичных бокса с надписью: «Образец RCX-01. Биоопасность. Не открывать».
– Вот они. То, за чем нас послали, – с довольным видом сказал Гаррет.
Он подошёл к столу, взял боксы. Они были тяжёлыми, холодными, и, когда он поднял их, внутри что-то шевельнулось.
– Там что-то живое? – встревоженно спросила Мира.
– Не знаю, – ответил Гаррет. – И не хочу знать.
Он убрал боксы в рюкзак, и в этот момент дверь содрогнулась от удара.
– Он вернулся, – испуганно произнес Сандерс.
Гаррет посмотрел на дверь, которая уже начала прогибаться от ударов. Потом на вентиляционную шахту в углу.
– Уходим, – сказал он.
Они полезли в ставшую уже привычной темноту шахты, и за их спинами металл гнулся под ударами чудовища, которое не знало, что значит остановиться.


Вентиляционная шахта привела их к лестнице, ведущей вниз. Они спустились по ржавым ступенькам в туннель, который пах сыростью и плесенью. Свет фонарей выхватывал грязные лужи на полу и бурые пятна коррозии на металлоконструкциях в бетонных стенах.
– Что здесь? – спросил Сандерс.
– Вода, – ответила Мира, глядя на экран. – Шестой уровень. Система водоочистки. Эта вода охлаждает реактор, который прямо под нами.
– Отсюда есть выход на поверхность?
– Должен быть. Это технические тоннели. Они ведут к аварийному выходу. Но...
– Что «но»?
– Они могут быть затоплены. Резервуары с водой, скорее всего, разрушены.
Гаррет остановился. Впереди, в темноте, слышался звук. Не шаги – плеск. Где-то рядом была вода.
– Другого пути всё равно нет.
Они пошли дальше по тоннелю. В нос ударил резкий запах. Не тот сладковатый, приторный запах химии, который был наверху. Этот был другой – запах канализации, сырой, гнилостный, тяжёлый. Он поднимался из глубины, обволакивал рот и нос, лез в лёгкие.
Они вышли в большой зал водного контроля, где стояли насосы, фильтры, трубы. Всё было покрыто слоем ржавчины и слизи. Пол уходил вниз, к чёрной глади воды, которая плескалась у их ног.
Гаррет посветил фонарём. Вода была непрозрачной, маслянистой, и её поверхность, казалось, дышала. Пузыри поднимались из глубины, лопались, и от них расходились круги.
– Брр, – поморщился Сандерс. – И куда нам дальше?
– Тоннели на той стороне. – Мира указала на противоположный конец зала, где в стене темнел проём, ведущий к аварийному выходу.
– А как мы туда попадём?
Гаррет посмотрел на воду. Она была холодной, он чувствовал это даже на расстоянии. Но другого выхода не было.
– Вброд, – сказал он. – Думаю, мы сможем здесь пройти.
Они сбросили рюкзаки, оставив только самое необходимое – оружие, боксы с образцами, планшет. Гаррет закрепил дробовик на плече, Сандерс сделал то же самое со своим автоматом. Мира убрала планшет в рюкзак, затянула ремни, проверяя герметичность.
– Держитесь вместе, – сказал Гаррет. – Я первый, Мира за мной, Сандерс замыкаешь. Не отставать.
Он шагнул в воду.
Холод ударил мгновенно. Он перехватил дыхание, сжал мышцы, но Гаррет не остановился. Он шёл вперёд, пока вода не дошла до уровня груди. Вода была плотной, тяжёлой, и каждый шаг давался с трудом. Фонарь, прикреплённый к груди, выхватывал из темноты маслянистую поверхность, пузыри, и что-то темное, что мелькало в глубине.
Мире приходилось нелегко – она была ниже мужчин, и вода доходила ей почти до подбородка.
– Держи голову выше,– сказал ей Гаррет. – И не смотрите вниз.
– Почему? – спросил Сандерс.
– Потому что там нет ничего хорошего.
Они шли дальше. Зал был огромным, и противоположный край казался бесконечно далёким. Вода окружала со всех сторон, и тишина, которая была наверху, здесь, в чёрной воде, стала другой. Она давила, сжимала, и Гаррету казалось, что он слышит, как бьётся его сердце, как кровь стучит в висках, как вода шепчет что-то на языке, которого он не понимал.
Раздался всплеск. Сандерс остановился.
– Слышите? – тихо спросил он. – Под водой что-то есть.
Гаррет обернулся и увидел, как нечто огромное, скользкое, вырвалось из воды и метнулось в сторону Сандерса. Тот не успел снять карабин, и существо, схватив его за ногу, потянуло вниз. Сандерс ушёл под воду с криком, который резко оборвался, как только вода сомкнулась над ним.
– Сандерс!
Гаррет рванул назад, но Мира схватила его за руку.
– Он уже там! – крикнула она. – Мы ничего не можем сделать!
Из воды, там, где исчез Сандерс, поднялись пузыри. Крупные, кровавые. Потом показалась тень – огромная, скользкая, она метнулась в сторону и исчезла в глубине.
– Бежим! – заорал Гаррет. – Быстро!
Они рванули к краю воды. Вода вокруг них кипела – из глубины поднимались тени, одна, вторая, третья. Гигантские амфибии. Лабиринтодонты. Гаррет видел их только мельком – огромные головы с плоскими мордами, тела, покрытые слизью, длинные хвосты, которые били по воде, поднимая волны.
Гаррет выстрелил. Дробь ударила в ближайшую тень, и та исчезла под водой, но на её месте уже появились другие. Они окружали их со всех сторон.
– Быстрее! – кричала Мира.
Гаррет стрелял, перезаряжал, стрелял снова. Дробь уходила в воду, поднимая фонтаны брызг, но твари не отступали. Одна из них вынырнула прямо перед ним, и её пасть, усеянная мелкими острыми зубами, раскрылась, чтобы сомкнуться на его руке. Гаррет успел ударить существо прикладом, и тварь отшатнулась, скрывшись под водой.
Конец воды был близко. Гаррет видел бетонную стену, трубы, лестницу, ведущую в тоннель. Ещё несколько шагов – и они будут там.
Из глубины, прямо под ними, поднялась самая огромная тень.
Она была больше остальных – тело длиной в пять, а может, шесть метров, покрытое бледной, почти прозрачной кожей, сквозь которую просвечивали мышцы, внутренности, кровеносные сосуды. Голова – широкая, плоская, с выпученными глазами, которые смотрели в разные стороны. Пасть раскрылась, и Гаррет увидел ряды зубов, направленных внутрь, чтобы не выпускать жертву.
Амфибия ударила хвостом, и волна подняла их, отбросила назад. Мира закричала, уходя под воду. Гаррет схватил её за руку, вытащил, и они побежали, уворачиваясь от тварей, которые лезли со всех сторон.
– Лестница! – крикнула Мира.
Гаррет увидел её – ржавую, скользкую, но такую близкую. Он толкнул Миру вперёд, и она ухватилась за перекладину, подтянулась, выбралась на сухой бетон.
Гаррет уже хотел последовать за ней, когда огромная тень поднялась прямо перед ним. Лабиринтодонт открыл пасть, и Гаррет понял, что не успеет. Не успеет выстрелить. Не успеет уклониться. И в этот момент из воды, из глубины, вырвалась другая тень. Серая, массивная, с клыками, блестящими даже в темноте.
Звероящер.
Он врезался в лабиринтодонта, и их тела сцепились в клубке из плоти, зубов, хвостов и когтей. Вода вокруг закипела, окрашиваясь кровью, и Гаррет, не раздумывая, рванул к лестнице. Он вцепился в перекладину, подтянулся, и Мира схватила его за руку, вытаскивая наверх.
Они лежали на бетоне, тяжело дыша, и смотрели вниз, в чёрную воду, где два чудовища рвали друг друга. Звероящер был сильнее. Его клыки, тверже любого металла, вонзались в тело лабиринтодонта, и тот бился, извивался, пытался уйти, но саблезубая рептилия держала его мёртвой хваткой. Кровь смешивалась с водой, делая её густой, плотной, чёрной.
Лабиринтодонт издал звук – низкий, шипящий, похожий на звук спущенного колеса, – и его тело обмякло. Ящер разжал челюсти, и туша, из которой всё ещё вытекала кровь, осталась медленно покачиваться на воде.
Вода успокаивалась. Звероящер поднял голову, и его оранжевые глаза нашли Гаррета. Они смотрели друг на друга – человек и чудовище, разделённые десятком метров бетона и чёрной воды.
Зверь не атаковал. Он стоял в воде, и его бока шумно вздымались. Из ран, которые оставили лабиринтодонты, сочилась кровь, но через несколько секунд она уже переставала течь, а края ран затягивались, срастались.
– Нам нужно идти, – прошептала Мира.
Гаррет не двигался. Он смотрел в оранжевые глаза, в которых не было ни голода, ни ярости. Только спокойная уверенность в собственной силе.
– Нужно идти, – повторила Мира, дёргая его за руку.
Гаррет поднялся. Звероящер не двигался. Гаррет медленно поднялся и сделал шаг назад. Монстр повернул голову к мертвой амфибии и вонзил в тушу клыки, вырывая огромные куски мяса. Гаррет повернулся и пошёл в тоннель. Мира шла за ним, и её шаги гулко отдавались в бетонных стенах.
Внизу, в чёрной воде, клыкастый ящер закончил трапезу. Он смотрел людям вслед, и его оранжевые глаза гасли один за другим, пока он полностью не растворился в темноте.


Они поднимались вверх по круговой лестнице, ведущей к аварийному выходу. Это был узкий вертикальный тоннель, со спёртым, запыленным воздухом. Гаррет шёл, не оглядываясь. В голове у него был только один путь – наверх. К выходу. К свету.
Мира молчала. Она несла детектор, на котором мигала красная точка – цель была с ними. Но цена оказалась слишком высока.
– Сандерс, – вздохнул Гаррет.
– Он понимал, на что шёл, – ответила Мира.
– Это не ответ.
– Но это правда.
Гаррет остановился. Он посмотрел на неё, и в его глазах было что-то, что она не могла прочитать. Не гнев. Не скорбь. Что-то, что он держал внутри себя, не выпуская.
– Ты права, – уверенно сказал он. – Это правда.
Он повернулся и пошёл дальше.
Они добрались до самого верха, где увидели узкий проход с лестничными скобами, упирающийся в большой круглый люк. Гаррет взобрался к люку, рванул рычаг. Крышка подалась, и Гаррет выглянул наружу. Стояла ночь. Ветер, холодный, пустынный, ударил в лицо. Над пустошью висели четыре разноцветные луны, освещая все вокруг резким холодным светом. Поблизости виднелся неказистый силуэт бункерного строения с главным входом.
Гаррет ступил на песок и помог выбраться Мире.
– Мы сделали это, – устало, но удовлетворенно произнесла Мира.
– Мы потеряли Сандерса, – возразил Гаррет.
Мира покачала головой.
– Мы знали, что это может случиться.
– Знали, – ответил Гаррет. – Но это не делает ситуацию легче.
Он устало вздохнул и оглядел себя. Его одежда была будто не своей – мокрой, грязной, в пятнах крови. Гаррет достал из рюкзака боксы. Они были целы. Цель достигнута  – теперь образцы у них.
– Что теперь? – спросила Мира.
Гаррет посмотрел на залитую лунным светом пустошь, на темный горизонт, где не было ничего, кроме песка и скал. Он достал коммуникатор и стал набирать сообщение.
– Теперь ждём, – сказал он. – За нами придут. Хендрикс будет доволен.
Он снял рюкзак и сел на камень, положив дробовик на колени. Мира села рядом. Они не говорили. Ветер, завывая, нёс песок, и ночная пустошь смыкалась со всех сторон, оставляя только тишину.


Челнок прибыл через три часа с первыми лучами солнца. Он опустился на площадку перед комплексом, и из него вышли несколько человек. Гаррет узнал броню. Агенты службы безопасности «Санкорп». Он не удивился. Рано или поздно они должны были появиться.
Капитан Нолан Рид спустился по трапу первым. Он был среднего роста, широкоплечий, с лицом, не выражающим эмоций. За ним шла капрал Орлова, снайпер, судя по длинной винтовке за спиной. Инженер техразведки Вонг, молодой, с планшетом в руках, оглядывал местность с видом человека, который не привык к тому, что пустошь может смотреть на него в ответ. Рядовые Харви и Шейн, вооруженные автоматами, спустились с трапа и вскинули оружие, прикрывая отряд с двух сторон.
И, наконец, доктор Хендрикс, пожилой учёный в очках и лабораторном халате поверх защитного комбинезона, бывший, судя по всему, здесь главным.
– Вы Гаррет? – спросил Нолан, подходя к наемникам.
– Он самый.
– Образцы у вас?
– Здесь. – Гаррет похлопал по рюкзаку. – Когда нам заплатят?
Подошел доктор Хендрикс.
– Отличная работа, – довольным тоном произнес он. – Как только мы прибудем на базу, вы получите свои деньги. Поздравляю с успешной миссией.
– Мы потеряли человека.
– Потери неизбежны, – вмешался Нолан.
Гаррет посмотрел на него. В глазах капитана не было жестокости – только трезвая оценка. Как у профессионала.
– Зачем вы здесь? – спросил Гаррет.
– Чтобы закончить то, что начали другие, – невозмутимо ответил Нолан.
– Что вы знаете об этом месте? – спросил Гаррет.
– Достаточно, – резко ответил Нолан. – Мы не обязаны рассказывать вам то, что является коммерческой тайной «Санкорп».
– Что здесь случилось? – Мира подошла ближе, и в её голосе чувствовалась настойчивость. – Что произошло с работавшими здесь людьми, откуда взялись зомби? Вы должны были знать, что здесь творится.
Хендрикс рассматривал фасад комплекса, затем повернулся к ней.
– «ДиноХант» была независимой структурой, – сказал он. – Мы не контролировали их эксперименты.
– Но вы финансировали их.
– Мы финансировали научные исследования, связанные с генетическими технологиями. Которые вышли из-под контроля. На этой базе «ДиноХант» выводила новых охотничьих животных для состоятельных клиентов. Но что-то пошло не так. Когда «ДиноХант» обанкротилась, она уничтожила большую часть документации. Но кое-что сохранилось. Несколько лет назад здесь случилась авария – отключилась система жизнеобеспечения. Большая часть персонала и подопытных образцов погибла или заразилась неизвестным микроорганизмом.
– Вы так спокойно об этом говорите, – голос Миры дрогнул. – Здесь умерло много людей...
– Люди всегда умирают, – перебил Нолан. – Мы здесь не поэтому. Мы здесь, чтобы уничтожить то, что никогда не должно выйти на поверхность.
Он повернулся к Гаррету.
– Вы видели что-нибудь необычное? Кроме зомби?
Гаррет помолчал. Потом кивнул.
– Звероящер с большими клыками. Сначала он спал, потом проснулся и стал нас преследовать.
– И что было потом? – нетерпеливо спросил Нолан.
– На нас напали твари в воде. Это существо пришло и убило их. Не знаю почему. Может, защищало территорию. Может, было голодно.
Нолан и Хендрикс переглянулись.
– Оно было ранено? – спросил учёный.
– Да. Пули входили в него, но раны заживали. За секунды.
Хендрикс что-то ввел в планшет.
– Титанофонеус, – сказал он. – Крупный хищник пермского периода, представитель саблезубых звероящеров. Один из первых экспериментов по гибридизации с использованием сыворотки RCX. Его клыки усилены титановым волокном, благодаря чему он может прогрызать почти любой материал. Мы думали, он погиб во время катастрофы. Предполагалось создать существо с регенерацией, способной восстанавливать жизненно важные органы. Эксперимент вышел из-под контроля, когда подопытный образец выжил после полного разрушения мозга.
– И он не один, – добавил Гаррет. – Там есть ещё кто-то.
– Кто именно? – Нолан напрягся.
– Мы нашли тело человека с дырой в груди. Кто-то вырезал у него сердце, и очень аккуратно.
Хендрикс снова сделал пометку.
– Это уже серьезно, – задумчиво произнес он. – Образец RCX-04 – дриптозавр, экспериментальная особь. Идеальный охотник со сверхбыстрой реакцией. Он любит лакомиться органами убитых жертв, за счет чего поддерживает ускоренный метаболизм. Когти также укреплены титановыми структурами. Как и прочие образцы, он не должен был выжить.
– Очевидно, что выжил.
Нолан посмотрел на вход в комплекс, который зиял чернотой.
– Нам нужно войти, – сказал он. – Получить полные данные экспериментов. Уничтожить то, что нельзя оставлять.
– Мы уже были там, – ответил Гаррет. – Мы взяли образцы. И потеряли человека.
– Образцы – это не всё. – Хендрикс подошёл ближе. – В архивах есть данные о проектах, которые мы не можем оставлять. Если они попадут не в те руки...
– Они уже попали не в те руки, – перебил его Гаррет. – В ваши.
Хендрикс хотел ответить, но Нолан поднял руку.
– Мы заплатим вам за образцы. Работа сделана. Вы можете уйти.
Гаррет посмотрел на Миру. Она смотрела на него. В её глазах читался вопрос. И решимость.
– Мы остаёмся, – уверенно произнес он.
– Зачем? – удивился Нолан.
– Потому что я хочу знать, что вы там найдёте. И потому что мой товарищ погиб там. Я не уйду, пока не узнаю, ради чего.
Нолан посмотрел на него долгим испытывающим взглядом.
– Я запрещаю вам входить внутрь. Это собственность «Санкорп».
Лицо Гаррета выражало непреклонность.
– Мы никуда не уйдем.
– Вы подвергаете себя опасности.
– Знаю.
Нолан кивнул.
– Тогда готовьтесь. Выходим через десять минут.
Нолан связался с пилотом.
– Отправляйтесь на базу. Мы вызовем вас через час. Если не выйдем на связь, высылайте подкрепление. А теперь нам предстоит небольшая прогулка.


Гаррет вошёл первым, за ним Нолан, Мира, Орлова, Вонг, Хендрикс. Шейн и Харви замыкали. Путь был знакомым – вестибюль, коридор, лестница. Но теперь здесь было тише. Зомби, которые заполняли вестибюль, куда-то исчезли.
– Первый уровень, – сказал Вонг, глядя на сканер. – Биологические показатели активны.
– Что там? – спросил Нолан.
– Что-то живое. Двигается. Но я не могу сказать, что именно.
Они вышли в большой зал. Запах ударил первым. Сладковатый, приторный, назойливый, и Вонг, который шёл последним, согнулся, пытаясь сдержать рвотный позыв.
– Привыкай, – усмехнулась Орлова. – Дальше будет хуже.
Внутри было темно. Когда-то здесь были столы, оборудование, компьютеры. Теперь всё было перевёрнуто, разбито, покрыто слоем пыли и красноватого налета, жутко блестевшего в свете фонарей.
– Лаборатория, – сказал Хендрикс. – Уровень изоляции три. Здесь работали с образцами.
– С какими? – спросил Нолан.
– С теми, которые были менее опасны. Или считались менее опасными.
Фонари выхватывали из темноты разбитые цилиндры, лужи засохшей жидкости, остатки оборудования, опрокинутого на пол. И трупы. Их было много. Они лежали на столах, на полу, у стен. Многие несли на себе следы трансформации.
Нолан подошёл к одному, присел, вглядываясь. Тело лежало лицом вниз, и его руки были вытянуты вперёд, словно он полз. Сквозь остатки одежды проглядывала серо-зеленая кожа. Из запястий выходили длинные костяные наросты, похожие на крылья.
– Что это? – спросил он.
– Неудачный эксперимент, – ответил Хендрикс. – Попытка создать гибрид человека и птерозавра. Крылья не развились. А разум... разум ушёл.
– Он жив?
– Не знаю. Некоторые из них не умирали. Они просто впали в длительный анабиоз.
Труп дёрнулся.
Нолан отшатнулся, вскидывая оружие. Тело зашевелилось, его руки, тонкие, неестественно длинные, упёрлись в пол, и оно начало подниматься. Голова повернулась, и Нолан увидел лицо – серое, безглазое, с разинутой пастью, из которой вырывался шипящий звук.
– Огонь! – скомандовал он.
Орлова выстрелила первой. Пуля вошла в голову, и существо упало, дёргаясь в конвульсиях. Но из темноты, из-за столов, из-за опрокинутых цилиндров, поднимались другие. Десятки. Сотни.
– На выход! – крикнул Нолан. – Шейн, Харви, прикрывайте нас!
Они отступали, стреляя во все стороны. Пули ломали кости, разрывали плоть, но существа продолжали идти. Только попадание в голову останавливало их. Нолан стрелял, перезаряжал, стрелял снова, пока его автомат не раскалился.
– К лестнице! – крикнула Орлова, указывая на противоположный конец зала.
Они побежали, отстреливаясь от толпы зомби, которых становилось всё больше. Вонг споткнулся, упал, и Нолан схватив его за шиворот, потащил за собой.
– Не останавливаемся!
Нолан вместе с Гарретом бежали впереди, прокладывая путь сквозь толпу зомби, Харви и Шейн замыкали отряд, отстреливаясь от наседающих сзади противников.
Отряд вбежал на лестницу, захлопнув дверь. Таня выстрелила в замок, и тот оплавился, блокируя вход. Существа бились в дверь, но она сдерживала нападавших.
– Сколько же их? – спросил Вонг, тяжело дыша.
– Все, кто здесь работал, – ответил Хендрикс. – И все, кто не успел сбежать.
– И они до сих пор живы?
– Не живы. Не мертвы. Они теперь особая, измененная форма жизни.
Нолан перезарядил автомат.
– Вниз, – сказал он. – Быстро.


Отряд спускался по лестнице, пока не увидел дверь, ведущую в коридор.
– Второй уровень, – сказала Мира, глядя на планшет. – Архив на пятом.
– Мы идём не в архив, – ответил Хендрикс. – Нам нужно в лабораторный комплекс. Уровень семь.
– Семь? – переспросил Гаррет. – Там же все затоплено.
– Частично. Но основной блок находится выше уровня воды. Там хранятся данные по проекту «Химера-2». Это приоритетная цель.
– Что это еще такое? – спросила Мира.
Хендрикс помолчал, подбирая слова.
– Вершина творения ученых «ДиноХант». Существо, которое неофициально назвали Годзиллазавр. Гибрид нескольких видов хищных динозавров невероятных размеров и силы. Образец был законсервирован на нижних уровнях, в криогенной камере. Системы поддержания жизни должны были работать сто лет. Но после катастрофы...
– После катастрофы питание отключилось, – закончил Нолан. – Возможно. Мы не знаем, в каком состоянии объект.
– Что вы хотите с ним сделать? – спросил Гаррет.
– Мы хотим проверить, спит ли он, – ответил Хендрикс. – И уничтожить.
– А если он уже проснулся?
Хендрикс не ответил.
Они спустились на третий уровень, и здесь было тише. Стены были покрыты странными наростами, которые поблескивали в свете фонарей – зеленым, синим, фиолетовым, и даже Нолан, видавший виды, чувствовал себя неуютно.
– Что это? – спросила Орлова.
– Бактерия, предположительно инопланетного происхождения, – ответил Хендрикс. – Её нашли в запечатанном саркофаге. После аварии она проникла в структуру комплекса. И меняет всё, к чему прикасается.
– Меняет во что?
– В то, что мы видели. В мутантов. В зомби.
– Она опасна для нас?
– Не думаю. Иначе бы мы уже превратились в монстров. Но тех, кто здесь живет, она делает сильнее.
Гаррет узнал коридоры. Здесь, в нише у стены, которая теперь была пуста, он впервые увидел титанофонеуса.
– Он где-то бродит рядом, – сказал Гаррет. – Саблезубый ящер.
– Следим в оба, – ответил Нолан.


Четвёртый уровень был целее. Здесь, судя по табличкам, располагались административные помещения, офисы, залы для совещаний. Некоторые двери были открыты, другие заперты, и за ними стояла мертвая тишина.
Пятый уровень был разрушен сильнее, чем верхние. Стены в трещинах, пол провалился в нескольких местах, и внизу, в темноте, плескалась вода.
– Осторожно, – предупредил Хендрикс. – Пол может не выдержать.
Они обошли провалы, перепрыгивая через расщелины. Нога Вонга провалилась в трещину, и он едва не сорвался вниз, но Гаррет успел схватить его за руку.
– Спасибо, – прошептал Вонг.
– Не благодари, – ответил Гаррет. – Просто смотри, куда идёшь.
– Архив, – сказала Мира, указывая на дверь в конце коридора. – Там все образцы.
– Не сейчас, – ответил Хендрикс. – Потом.
Они осторожно двинулись мимо комнат. Нолан и Гаррет шли первыми.
– Вы знали, что здесь находится, когда брали контракт? – спросил Нолан.
– Знали, что есть лаборатории с секретами. Не знали, что внутри.
– И всё равно пошли?
– Мы всегда делаем свою работу.
Нолан хотел ответить, но в этот момент из темноты вылетела тень. Она был быстрее, чем всё, что Нолан видел в своей жизни. Существо проскочило между ними, и коготь полоснул по броне, оставив глубокие борозды. Нолан выстрелил, но пули ушли в пустоту.
– Что это было? – крикнул он.
– То, от чего надо бежать, – ответил Гаррет.
– Орлова, Шейн! Оружие наготове, – скомандовал Нолан. – Харви, прикрываешь доктора Хендрикса. Идем медленно, к лестнице.
Тень вернулась. Нолан успел заметить только красные глаза и когти, которые летели ему в лицо. Он отшатнулся, и когти прошли в сантиметре от шлема. Гаррет вскинул дробовик, но тень уже исчезла.
– Он играет с нами, – сказал Гаррет.
– Кто он?
– Дьявол.
В этот момент Харви, стоявший рядом с Хендриксом, почувствовал легкое дуновение воздуха сзади. Он не успел обернуться. Его тело содрогнулось, и из груди, разбрызгивая потоки крови, вылез огромный коготь. Харви захрипел и обмяк, подвешенный на когте как кукла.
– Харви! – закричала Орлова и выстрелила в темный силуэт монстра, который тут же мгновенно исчез.
Тело Харви повалилось на пол. Шейн склонился над ним и с ужасом увидел в груди бойца огромную дыру с рваными краями.
– Занять оборону! – крикнул Нолан.
– Оно здесь, – прошептал Вонг. – Быстрое. Очень быстрое.
– Дриптозавр, – сказал Хендрикс. Его голос был спокоен, но Нолан видел, как побелели его пальцы, сжимающие планшет. – RCX-04. Он охотится на нас.
Нолан посмотрел в конец коридора, где темнота сгущалась, становясь почти осязаемой.
– Всем держаться вместе. И не стрелять, пока не увидите цель
Шейн не успел отойти от тела Харви, как нечто стремительной тенью пронеслось мимо. Шейн не успел вскрикнуть. На его губах проступила кровь. Затем голова завалилась назад и, отделившись от тела, покатилась по полу.
– Нет! – вскрикнула Орлова.
– Проклятье! – выругался Нолан.
Тень упала сверху.
Нолан успел только отшатнуться. Существо приземлилось на то место, где он стоял секунду назад, и его когти, длинные, изогнутые, вонзились в бетон, оставляя глубокие борозды. Дриптозавр.
Он был по-своему красив в своей смертоносности. Шесть метров гибкой мускулистой  плоти, покрытой растрепанной гривой из перьев и местами отсутствующей блестящей чешуей, открывая красно-розовые мышцы. Глаза – красные, без зрачков, они горели в темноте, и в их свете Нолан как будто видел своё отражение. Когти на передних лапах – длиной с локоть, они блестели, как отполированная сталь.
– Огонь! – крикнул Нолан.
Орлова выстрелила первой. Пуля ушла в пустоту – дриптозавр сместился раньше, чем она нажала на спуск. Гаррет выстрелил, но дробь прошла мимо. Существо двигалось быстрее, чем они могли прицелиться. Оно метнулось в сторону, и его когти полоснули по броне Вонга, разрезая металл, как бумагу. Техник закричал, падая на пол.
– Отходим! – крикнула Орлова.
Она вела плотный огонь, и пули ложились веером, но дриптозавр уходил, скользя между ними, и его движения были плавными, текучими, как вода.
Нолан схватил Вонга за шиворот, потащил к концу коридора. Хендрикс бежал впереди, его планшет выпал из рук, разбился о бетон. Орлова прикрывала стрельбой, и её винтовка била короткими очередями, но тень все время мелькала в стороны, и Нолан не знал, попадает ли она.
– В комнату! – крикнул он.
Они вбежали в узкий проход и захлопнули дверь. Дриптозавр ударил в неё с обратной стороны всем телом, и дверь прогнулась, но выдержала.
– Энжело, ты как? – спросил Нолан.
Техник сидел на полу, прижимая руку к груди. Броня была разрезана, из раны текла кровь, но она была неглубокой.
– Я в порядке, – прохрипел он. – Но он быстрее, чем я думал.
– Быстрее, чем мы все думали, – ответил Нолан.
Он перезарядил автомат. С той стороны двери было тихо. Кажется, дриптозавр ушёл.
Хендрикс устало опустился на металлический ящик
– Что это за существо, доктор?  спросил Нолан. – Почему эта тварь исчезла прямо у нас перед глазами?
– Один из самых перспективных образцов, создаваемых для элитной охоты, – ответил Хендрикс, пытаясь отдышаться. – Дриптозавр с ускоренным метаболизмом. Его нервная система гораздо быстрее проводит нервные импульсы, чем у остальных животных, поэтому он движется так быстро. Настолько, что человеческий глаз не может за ним уследить.
– Он что, может уворачиваться от пуль? – спросил Гаррет.
– Не исключено. Мы не знаем до конца его возможностей. Но знаем, что он идеальный охотник и способен преследовать жертву до конца. Скорее всего, он поджидает нас где-нибудь рядом.
– Вот черт! – пробурчал Нолан. – И как нам теперь отсюда выбраться?
– Нужно найти другой путь, – предложила Орлова.
– Лестница в конце коридора, – ответил Хендрикс. – Она ведёт на шестой уровень.
– А что с архивом?
– К черту архив.
Нолан взглянул на дверь, на которой остались вмятины.
– Идем, – сказал он.


Они спустились на шестой уровень. Гаррет узнал запах – сырой, гнилостный, тяжёлый. Вода, – черная, маслянистая, здесь стояла по щиколотку, и с каждым шагом становилось все глубже.
– Главный лабораторный комплекс на седьмом, – сказал Хендрикс. – Вход через шлюзовую камеру.
– Здесь есть что-то живое? – спросил Нолан.
– Были водные образцы. Лабиринтодонты. Странно, что они выжили здесь.
– Нужно быть осторожными. Здесь погиб Сандерс, наш человек. – произнес Гаррет, вглядываясь в темную гладь воды.
Они пошли дальше, все больше погружаясь в воду. Вонг, который нёс сканер, вдруг остановился.
– Движение, – сказал он. – Впереди. Крупное.
Нолан поднял руку, и они замерли. В темноте, где вода переходила в черноту, что-то двигалось. Тень, огромная, скользкая, она описала круг и исчезла.
– Лабиринтодонт, – прошептал Хендрикс. – Все-таки они выжили.
– Сколько их? – спросила Таня.
– Не знаю.
Вода взорвалась.
Тень вырвалась из глубины, и Нолан успел увидеть только огромную голову с плоской мордой и пасть, усеянную зубами. Он выстрелил, и пули вошли в тело, но тварь не остановилась. Она ударила хвостом, подняв волну, которая отбросила их к стене.
– Огонь! – крикнул Нолан.
Они стреляли одновременно. Пули разорвали плоть, вода окрасилась кровью, и лабиринтодонт, зашипев, ушёл в глубину. Но из глубины, из чёрной воды, поднимались другие.
– Бежим! – крикнула Таня.
Они побежали к лестнице, стреляя на ходу. Вода вокруг них кипела, тени мелькали, и Вонг, который бежал последним, закричал. Нолан обернулся и увидел, как тварь схватила его за ногу, тащит в воду.
– Энжело!
Он выстрелил, и тварь отпустила техника, но Вонг уже был под водой. Нолан схватил его за руку, вытащил, и они побежали, волоча его за собой.
Гаррет увидел перед собой огромную морду амфибии и пальнул из дробовика. Лабиринтодонт неистово забился и стал описывать в воде круги. Гаррет заметил сбоку металлическую лестнице в стене, ведущую к служебному люку. Он схватил Миру за руку и поволок к лестнице.
– Залезай! – крикнул он.


Отряд Нолана мчался по воде к главной лестнице. Нолан вбежал первым, Орлова за ним, Хендрикс, тяжело дыша, поднимался следом. Вонг, мокрый, бледный, цеплялся за перила.
– Живой? – спросил Нолан.
– Кажется да.
– Тогда двигайся.
Они поднялись к коридору, ведущему на пятый уровень, и темная вода осталась внизу. Лео сидел на полу, тяжело дыша, и его лицо было белым.
– Откуда они здесь? – спросил он.
– То, что осталось от экспериментов, – ответил Хендрикс. – Личинки этих амфибий использовались как подопытные объекты для испытания генных технологий ускорения роста. Похоже, что выросли они сильнее, чем планировалось. Жаль, что я не могу посмотреть в архиве полную информацию по этому проекту. Она дала бы ключ к пониманию многих происходящих здесь явлений.
На минуту воцарилось молчание.
– Мы потеряли Гаррета и Миру. Где они теперь? – спросила Орлова.
Нолан покачал головой.
– Не знаю. Скорее всего, где-то на пятом уровне. Если живы, конечно. Я их предупреждал, чтобы они не шли за нами.
– Мы должны их найти!
Нолан повернулся к Хендриксу.
– Что нам делать, доктор? Мы не можем пройти через шестой уровень. Здесь все затоплено.
– Остается только один выход. Через систему вентиляции.
Нолан перезарядил автомат.
– Отдых окончен, – сказал он. – Нам нужно идти. Поднимаемся на пятый уровень, ищем Гаррета и спускаемся вниз, к главной лаборатории.
Отряд пошел вперед. Где-то в глубине комплекса, их ждало то, ради чего они пришли.


Гаррет медленно шёл по коридору, выставив вперед дробовик. Мира шла за ним, и её планшет мигал красным, фиксируя движение где-то в глубине корилора. Они потеряли группу «Санкорп» где-то на шестом уровне, и теперь брели, сами не зная куда.
– Слышишь? – спросила Мира.
Гаррет остановился. Тишина. Но в этой тишине было что-то – стук, тяжёлый, равномерный. Он шел откуда-то сверху.
– Вентиляция. Там что-то есть, – тихо произнес он.
– Уходим, – Мира тронула его за плечо.
Они пошли быстрее. Коридор петлял, и стены здесь были покрыты тем же разноцветным налётом, что и наверху, только гуще. Он свисал с потолка, как паутина, и Гаррету с Мирой приходилось пригибаться.
Решётка вылетела внезапно.
Титанофонеус приземлился перед ними, и его тело, огромное, серое, перегородило весь коридор. Теперь он был ближе, чем в прошлый раз, и Гаррет увидел в огромной разинутой пасти клыки – блестящие, как отполированный металл, и глаза – оранжевые, немигающие.
– Назад! – крикнул Гаррет.
Он выстрелил. Картечь ударила в морду зверя, и тот взревел, но не остановился. Он шёл вперёд, щелкая челюстями, и его клыки, длинные, изогнутые, рассекали воздух.
Мира побежала. Гаррет стрелял, превращая тело ящера в решето, но раны затягивались так быстро, что монстр даже не замедлялся.
– Сюда! – крикнула Мира, открывая дверь.
Они вбежали в помещение, захлопнули дверь. Гаррет повернул замок, и Мира отступила в темноту.
– Где мы? – спросил он.
– Не знаю. В каком-то хранилище.
Гаррет осмотрелся. Комната, уставленная коробками, стеллажами, ящиками. И ни одного другого выхода. Они были в ловушке.
Дверь содрогнулась от удара.
Титанофонеус бил с обратной стороны, и его клыки, тверже любого металла, входили в сталь, как нож в масло. Они буравили дверь, и в отверстиях, которые они оставляли, Гаррет увидел блеск красных хищных глаз.
– Он прорвется, – испуганно произнесла Мира.
– Знаю.
Гаррет оглядел помещение. Ящики, стеллажи, трубы, запчасти. И в углу – квадратное вентиляционное отверстие на высоте человеческого роста. – Что нам делать? – испуганно спросила Мира. Слишком узкое для титанофонеуса, но достаточно широкая для человека.
– Туда, – он указал на отверстие.
Мира подбежала к решётке, попыталась открыть. Она не поддавалась.
– Заело.
Гаррет подошёл, ударил прикладом. Решётка сдвинулась. В шахте было темно.
– Полезай, – сказал он.
– А ты?
– Я за тобой, – он бросился к металлическим ящикам и стал сдвигать к двери. – Это его немного задержит.
Мира забралась в вентиляцию. Гаррет смотрел, как её ноги исчезают в темноте, и в этот момент дверь содрогнулась снова. Титанофонеус просунул клык в отверстие, и сталь поддалась, прогнулась.
– Давай! – крикнула Мира из шахты.
Звероящер толкнул головой ящики, заграждавшие проход. Гаррет вскинул дробовик, выстрелил зверю в голову. Титанофонеус взревел, отшатнулся, и Гаррет нырнул в шахту. Как только решётка захлопнулась за ним, в тот же миг дверь рухнула, и в помещение, ломая стеллажи и опрокидывая ящики, ворвался монстр.
Он бил клыками, царапал стены, пытаясь добраться до людей, но шахта была слишком узкой. Титанофонеус затих. Он стоял у стены, и его дыхание было тяжёлым, размеренным.
– Он будет нас преследовать, – прошептала Мира.
– Знаю, – ответил Гаррет. – Надо идти.
Он повернулся и полез в темноту, и Мира последовала за ним.
Гаррет полз по вентиляционной шахте, и каждый его вздох казался громом в этой тесной, давящей темноте. Мира была впереди, её фонарь выхватывал из темноты стены, покрытые тем же разноцветным налётом, что и наверху. Позади, где-то в глубине шахты, было тихо. Титанофонеус не лез за ними – он наверняка ждал где-то в другом месте. Гаррет знал это.
– Впереди выход, – прошептала Мира.
Решётка выходила в какой-то коридор. Гаррет прислушался. Тишина. Он выбил решётку, вылез, помог Мире. Они стояли в узком коридоре, и стены здесь были чище, чем наверху. Свет аварийных ламп, слабый, красный, мерцал где-то в конце.
– Где мы? – спросил Гаррет.
– Четвёртый уровень, – ответила Мира, глядя на планшет. – Административная зона.
– Нам нужно вниз.
– Знаю. Но...
Она не договорила. Из-за поворота донёсся звук. Шаги. Тяжёлые, быстрые. Гаррет вскинул дробовик, но из темноты вышли не монстры.
Нолан Рид выскочил первым, его автомат был направлен на Гаррета. За ним – Орлова, Вонг, Хендрикс. Все были изранены, их броня была покрыта царапинами и вмятинами. Вонг прижимал руку к груди, и сквозь пальцы сочилась кровь.
– Проклятье! Вы нас напугали, – сказал Нолан.
– Как вы нас нашли? – спросил Гаррет.
– Мы решили, что вы вряд ли сунетесь на этаж с архивами, – пояснил Хендрикс. – Прямо в пасть к дриптозавру.
– Логично, – усмехнулся Гаррет. – Только почему вы уверены, что он все еще там?
– Мы заперли его на этаже. Ему некуда деться, – возразил Нолан.
– Гаррет прав, – неожиданно произнес Хендрикс. – Когти этого существа способны разрезать металл, как и клыки титанофонеуса. Так что монстр может бродить где угодно.
Секунду они смотрели друг на друга. Потом сзади, из темноты, раздался рёв. Низкий, долгий, он прокатился по коридору, и стены задрожали.
– Что это? – взволнованно спросила Таня.
– Звероящер. Он пробил стену и идёт за нами, – ответил Гаррет.
Нолан опустил автомат.
– Бежим.
Они побежали вместе. Коридоры петляли, и Гаррет понял, что они не знают, куда бегут. Только вперёд, подальше от рёва, который становился всё громче.
– Туда! – крикнул Хендрикс, указывая на дверь.
Они влетели в помещение, захлопнули дверь. Гаррет огляделся. Это опять был какой-то склад – ящики, стеллажи, оборудование. И ни одного другого выхода.
– Опять ловушка, – сказал он.
– На этот раз мы не одни, – ответила Мира.
Гаррет посмотрел на Нолана. Тот стоял у двери, прислушиваясь. С той стороны было тихо.
– Он не ушёл, – сказал капитан. – Он ждёт.
– Он всегда ждёт. Ему некуда спешить, – ответил Гаррет.
Он опустился на ящик, положил дробовик на колени. Мира села рядом. Хендрикс достал планшет, и его лицо в свете экрана было бледным, измождённым.
– Куда теперь, доктор? – спросил Нолан.
– Сейчас, – ответил Гаррет. – Выведу карту уровня.
В наступившей тишине Гаррет услышал звук. Это был гул шагов, который нарастал с каждой секундой. Затем дверь содрогнулась от удара и послышался скрежет металла.
Клыки вошли в дверь. Металл гнулся, и в отверстиях, которые оставляли клыки, Гаррет увидел оранжевые глаза. Титанофонеус буравил дверь, и сталь поддавалась, как картон.
– Быстрее, доктор! – поторапливала Орлова.
– Знаю, – пробормотал Хендрикс. – Одну секунду.
– Боюсь, у нас нет секунды,– возразил Нолан. – Другого выхода нет?
– Есть вентиляция, – предложил Гаррет. – Но он и туда может пролезть.
– Он слишком большой, – покачал головой Хендрикс. – Шахты не выдержат его веса.
– Мы тоже так думали, – сказал Нолан. – Куда она ведёт?
– На пятый уровень, – ответил Хендрикс. – Оттуда есть проход к главной лаборатории и реакторному залу.
Нолан посмотрел на дверь, которая уже не выдержит следующего удара.
– Энжело, открывай шахту.
Техник подбежал к решётке, принялся откручивать болты. Гаррет подошёл к двери, приставил дробовик к отверстию, которое проделал титанофонеус, и выстрелил. Зверь взревел, отшатнулся, и на секунду наступила тишина.
– Готово! – крикнул Вонг.
– Полезайте! – скомандовал Нолан.
Мира полезла первой, за ней – Вонг, Орлова, Хендрикс. Гаррет стрелял сквозь дыру, удерживая титанофонеуса, и каждый выстрел отбрасывал его назад, но раны затягивались почти мгновенно.
– Давай! – крикнул Нолан.
Гаррет нырнул в шахту. Нолан влез за ним, и в тот же миг дверь через раскуроченную дверь в помещение пролез титанофонеус. Он ударил клыками в отверстие шахты, но было поздно. Люди уже были в глубине.
Шахта вела сначала вверх, затем вниз. Гаррет полз, и его руки скользили по чему-то мокрому, липкому. Впереди, где-то в темноте, он слышал дыхание Миры, её тяжёлые, прерывистые вздохи. Сзади – Нолан, который подгонял его.
– Быстрее, – поторапливал капитан. – Он лезет за нами.
Гаррет оглянулся. В глубине шахты, там, где свет фонаря не доставал, что-то двигалось. Тяжёлое, огромное, оно протискивалось в пространстве, которое не могло вместить его. Металл гнулся, стенки лопались, и скрежет становился громче.
– Он не догонит нас\», – сказал Гаррет.
– Я в этом не уверен, – возразил Нолан.
Они выползли на лестничную площадку. Гаррет помог Мире выбраться, Нолан вытащил Вонга, Орлову, Хендрикса. Решётка захлопнулась, и они задвинули её ящиками, трубами, всем, что было под рукой.
– Надолго? – спросил Лео.
– Не знаю, – ответил Гаррет. – Но мы успеем уйти далеко.
Из шахты донёсся грохот, и лестница содрогнулась. Титанофонеус бился внутри, пытаясь выбраться.
– Реакторный зал, – сказал Хендрикс. – Нам туда.
Они побежали вверх по лестнице. Позади, в глубине стены, металл стонал, и Гаррет знал: ящер прорвётся. Вопрос только – когда.


Вход к главной лаборатории проходил через шлюз дезинфекции в конце коридора. Перед ними была тяжёлая герметичная дверь, на которой ещё светилась надпись: «Уровень биологической опасности 4. Полный герметичный костюм обязателен».
– У нас нет костюмов, – обеспокоенно произнесла Мира.
– Нам они не нужны, – ответил Хендрикс. – Воздух чист. Системы фильтрации работают.
– Откуда вы знаете?
– Потому что они работали всё это время. Иначе мы бы не стояли здесь.
Он набрал код на пульте. Дверь открылась, и они вошли в шлюз. Внутри было тесно, и стены были покрыты тем же налётом, что и наверху. Вторая дверь открылась, и они оказались в лабораторном комплексе.
Это было другое место. Здесь не было запустения, которое они видели на верхних уровнях. Здесь всё было чисто, стерильно, и свет, аварийный, красный, до сих пор горел. Вдоль стен тянулись ряды криогенных камер, и в каждой – тень, застывшая в стекле.
– Что здесь? – спросил Гаррет.
– Неудачные образцы, – ответил Хендрикс. –. Те, что не выжили.
Он прошёл вперёд, к центральному пульту. Экран засветился, когда пальцы Хендрикса коснулись его, и на нём забегали строки данных.
– Проект «Химера-2», – прочитал он. – Статус: законсервирован. Системы жизнеобеспечения: активны. Криогенная камера: работает.
– Он жив? – спросил Нолан.
– Пока да. Камера запечатана в бетонном саркофаге, который может выдержать взрыв авиабомбы.
Гаррет подошёл к бетонной стене с большим предупреждающим знаком биологической угрозы. Там, внутри, за слоями цемента и металла скрывалось нечто невообразимое и зловещее, то, чего еще не видел мир.
– Какого размера это существо? – спросил он.
– Восемнадцать метров, – ответил Хендрикс. – Гибрид хищных динозавров и ДНК, извлеченного из инопланетных останков.
– Зачем его создали?
– Для войны. Его заказали военные структуры для подавления восстаний в колониях. Но образец показал нестабильность, и его заморозили. Чтобы он никогда не проснулся.
– Но питание может отключиться в любой момент, – сказал Гаррет. – Или его отключат. Что произойдет, если существо проснется?
Хендрикс поднял глаза от экрана.
– Тогда ничто не сможет его остановить. Все разработки, которые «ДиноХант», воплощала в своих творениях, соединились в одном существе. Оно… Идеально. И оно бессмертно...
– Если он проснётся, то выберется наружу, – закончил Нолан. – И тогда всё, что мы видели раньше, покажется детским лепетом.
– Что же делать? – растерянно спросил Гаррет.
– Пока он спит, он уязвим. Мы должны его уничтожить прежде, чем он очнётся, – сказал Хендрикс.
– Как?
– Мы можем уничтожить комплекс, – сказал он. – Перегрузка реактора. Это единственный способ. Реактор находится под лабораторным блоком.
– Вы хотите взорвать реактор, пока он спит? – спросил Гаррет. – И всех нас вместе с ним?
– Мы можем успеть спастись, – ответил Хендрикс. – Если пойдём прямо сейчас.
– А если не успеем?
Хендрикс не ответил.
Гаррет услышал звук: дыхание. Тяжёлое, размеренное, оно шло откуда-то из глубины бетонных недр. Затем послышался гул, похожий на удары молота под водой.
– Хендрикс, – встревоженно произнес он. – Он просыпается.
Ученый посмотрел на экран. Его лицо стало белым.
– Это невозможно, – прошептал он. – Системы работают. Температура стабильна. Он не может...
Из глубины комплекса, через бетон и сталь, пробился звук. Низкий, долгий, похожий на рёв.
– Он может, – сказал Гаррет.
Он схватил Миру за руку.
– Уходим.


Коридор на пути к реактору был обрушен. Бетонные плиты, арматура, куски перекрытий – всё это навалилось в тесном пространстве, перекрывая проход. Гаррет посветил фонарём в щели между обломками. Внизу, в темноте, плескалась вода.
– Не пройти, – сказал он.
– Есть другой путь? – спросил Нолан.
Хендрикс развернул планшет, и его лицо в свете экрана было серым, измождённым.
– Технические тоннели, – сказал он. – Они идут параллельно основному коридору. Но...
– Что «но»?
– Они могут быть заражены.
– Всё здесь заражено, – ответил Гаррет. – Веди.
Они свернули в боковой проход. Тоннель был узким, покрытый светящимся налетом, и Вонг, шедший последним, то и дело беспокойно оглядывался.
– Не здесь не по себе, – прошбормотал он.
– Мне тоже, – ответила Орлова. – Иди быстрее.
Они вышли в техническое помещение с ржавыми трубами и консолями управления. В центре зала, на возвышении, где когда-то был большой пульт, что-то блестело.
Гаррет подошёл ближе, посветил фонарём. Это была лужа свежей крови. Она ещё не свернулась.
– Кто-то был здесь, – сказал он. – Недавно.
– Сверху! – крикнул Нолан.
Дриптозавр приземлился на пульт, и его когти, длинные, изогнутые, вонзились в металл, оставляя глубокие борозды.
– Огонь!
Таня выстрелила первой. Она стрелала на упреждение – но дриптозавр двигался рывками, словно предугадывая, куда летит пуля. Нолан выстрелил, и снова пуля прошла мимо. Ящер метнулся в сторону, и его когти полоснули по плечу Нолана. Капитан закричал, падая на пол.
– Капитан Рид! – крикнула Таня.
Она стреляла, но дриптозавр уходил, скользя между пулями. Его красные глаза горели в темноте как угольки, и в их свете лица людей казались белыми масками.
Гаррет выстрелил из дробовика. Дробь ударила в стену там, где только что была тень, а дриптозавр уже был у противоположной стороны зала.
– Он не даёт нам пройти, – сказал Нолан, держась за раненное плечо.
– Он загоняет нас, – ответил Гаррет.
Из темноты, из коридоров, которые вели в зал, донёсся звук. Сначала Гаррет подумал, что это эхо их выстрелов. Потом – что это ветер, гуляющий по пустым помещениям. Но звук был другим. Это был хрип множества голосов.
Они выходили из всех проходов. Люди. Когда-то люди. Теперь они стали другими существами. Серая, местами зелёная кожа. Глаза – белые, без зрачков. Они шли, рты были открыты, и из них вырывался только хрип и стон.
– Дела плохи, – прошептал Вонг.
Их было много. Десятки. Они заполняли зал, отрезая путь к выходу. Некоторые, те, кто шли первыми, начали меняться. Кожа на их руках лопалась, и из-под неё вырывались костяные наросты. Позвонки удлинялись, прорывая спины, и из них вырастали шипы. Они становились чудовищами на ходу, и в их глазах, ещё минуту назад пустых, появлялось что-то, что трудно было описать.
– Назад! – крикнул Нолан.
Они стреляли, отступая. Пули ломали кости, разрывали плоть, но твари не останавливались. Они падали, вставали, шли. Дриптозавр, который секунду назад был их главной угрозой, теперь исчез в толпе, и там, где он был, слышались крики, треск, и Гаррет понял: он тоже дерётся.
– В коридор! – закричал Гаррет.
Они побежали, и за их спинами зал наполнился воплями. Нолан оглянулся и увидел, как дриптозавр рвёт зомби, и его когти срезают головы, как нож – бумагу. Но их было слишком много. Они лезли на него, и он отступал, и его красные глаза пугающе горели в темноте.
– Идем, пока он нас прикрывает, – крикнул Нолан.
Они вбежали в коридор. Орлова, шедшая последней, обернулась, но в этот момент из темноты вылетела рука. Длинная, неестественно длинная, она схватила её за плечо и рванула назад. Орлова закричала, и Нолан, не думая, бросился к ней.
– Таня!
Он выстрелил, и рука разжалась, но существо, которому она принадлежала, уже было рядом. Оно было выше человека, его тело было покрыто костяной броней, и из спины росли шипы. Оно смотрело пустым взглядом на Нолана, и только рот был разинут в хищном оскале.
Нолан выстрелил в голову. Существо упало, и он схватил Таню, потащил в коридор. Дверь захлопнулась, отрезая их от зала.
– Жива? – спросил он.
– Жива, – ответила Орлова. Её плечо было разодрано, кровь текла по броне, но она стойко держалась. – Чёрт возьми, что это было?
– Эволюция, – ответил Хендрикс. – Ускоренная. Они меняются на ходу.
– Во что?
– Не знаю. Во что-то новое.
Нолан нажал кнопку на коммуникаторе.
– «Санкорп-центр», это «Ястреб». Приоритетный вызов.
– «Ястреб», вас плохо слышно. Докладывайте обстановку.
– Объект «Генезис-7». Уровень угрозы... критический. Требуется немедленная эвакуация.
– «Ястреб», подтвердите код приоритета.
– Код «Красная зона». Повторяю: код «Красная зона».
Тишина. Потом голос оператора, уже другой – старший офицер на связи.
– «Ястреб», ваш запрос принят. Подкрепление вылетает. Держитесь.
Связь оборвалась. Нолан убрал коммуникатор.
– Они придут? – спросил Гаррет.
– Придут, – ответил Нолан. – Вопрос – успеем ли мы дождаться.
Из-за двери донёсся звук. Не удары – хрип, стон, бормотанье. Они приближались.
– Реакторный зал, – указал вперед Хендрикс. – Нам туда.
Они побежали. Позади, в зале, который они оставили, дриптозавр стоял на груде тел, и его когти были красными от крови. Он смотрел в ту сторону, куда ушли люди, и его красные глаза горели, но он не преследовал. Пока что.
В коридоре перед реактором было тихо. Гаррет бежал первым, и его дробовик был направлен вперед, в темноту. За ним следовали Мира, Вонг, Орлова, Нолан, Хендрикс. Они бежали, не оглядываясь, и за их спинами комплекс содрогался от криков, которые постепенно становились всё тише.
Впереди показалась дверь. Герметичная, тяжёлая, с надписью: «Реакторный зал. Вход только для авторизованного персонала».
– Открывай, – сказал Гаррет.
Хендрикс подбежал к пульту, набрал код. Дверь не открылась.
– Заблокировано, – сказал он.
– Можешь взломать? – спросил Нолан.
– Нужно время.
– У нас нет времени.
Из-за поворота, из темноты, донёсся хрип. Один, потом другой, потом много.
– Есть другой вход? – спросил Гаррет.
– Техническая шахта, – ответил Хендрикс, указывая на решётку в полу. – Она ведёт прямо в зал.
Гаррет подошёл, поддел решётку прикладом. Внизу было темно, оттуда пахло озоном и горячим металлом.
– Я первый, – сказал он.
Он спустился в шахту, за ним последовали все остальные.
Гаррет выбил решетку и оказался в реакторном зале. Здесь было жарко. Огромные турбины гудели, и от их гула закладывало уши. В центре зала, в защитном кожухе, пульсировал реактор – синий, живой, он будто дышал, и в этом дыхании было что-то, от чего Гаррет замер.
– Он работает, – сказал Хендрикс, вылезая следом. – Он всё ещё работает.
– Как его перегрузить? – спросил Нолан.
– Аварийная система. Там, – Хендрикс указал на пульт в центре зала. – Нужно ввести код.
– Вводи.
Доктор подошёл к пульту, и его пальцы забегали по клавишам. На экране замелькали строки кода.
– Сколько займет времени? – спросил Гаррет.
– Пять минут.
– Слишком долго.
Гаррет поднял дробовик.
– Заканчивай, – сказал он. – А мы задержим их.


Пальцы Хендрикса летали над клавиатурой, и на экране пульта одна за другой загорались строки кода. Реактор гудел, синий свет пульсировал в такт сердцебиению, и в этом свете лица людей казались призрачными, будто высеченными из льда.
– Сколько ещё? – нетерпеливо спросил Нолан, сжимая автомат.
– Четыре минуты, – ответил Хендрикс. – Система требует подтверждения на каждом уровне.
За входной дверью послышался стук, затем скрежет. Раздались шаги. Тяжёлые, быстрые, они становились все громче, и в их ритме было что-то знакомое. Это были не зомби. Гаррет, стоявший у решётки, крепче сжал дробовик.
Дверь содрогнулась от удара. Что-то острое начало пробуравливать тяжелую бронированную дверь, словно это был лист картона.
– Он идёт, – сказал он.
Огромные когти прорезали полосы в двери, и крупное тяжелое тело врезалось в искореженную дверь, выбив ее внутрь.
Дриптозавр вылетел в зал, как призрачная тень, как воплощение самого страха. Он взмахнул когтями и замер на секунду, оглядывая зал. Красные глаза свирепо горели, и в их свете люди казались маленькими, беспомощными.
– Огонь! – скомандовал Нолан.
Таня выстрелила первой. Пуля ушла в пустоту – дриптозавр сместился раньше, чем она нажала на спуск. Через мгновение он оказался прямо перед Орловой и его длинный коготь молниеносно вошел в живот девушке. Таня обмякла, винтовка упала на пол.
– Таня, нет! – закричал Нолан.
Тело Орловой безжизненно опустилось на пол, а дриптозавр стремительно рванул вперед. Нолан выстрелил, и снова пуля прошла мимо. Гаррет выстрелил из дробовика, и дробь ударила в стену там, где только что была тень.
– Нам его не остановить! – крикнул Гаррет.
– Отходите к реактору! – скомандовал Нолан.
Они отступали, стреляя. Когти динозавра полоснули по трубе системы охлаждения, и из разрыва ударила струя пара. Зал наполнился шипением, и в этом белом облаке тень двигалась как призрак, и Гаррет не знал, где она появится в следующий раз.
– Три минуты! – крикнул Хендрикс.
– Быстрее, доктор! – ответил Гаррет.
Он огляделся. У стены, возле системы охлаждения, стояли цистерны с жидким азотом. Они были целы. Гаррет посмотрел на трубы, которые вели от них к реактору, и понял: если открыть вентили, азот хлынет в зал.
– Энжело! – крикнул он. – Цистерны! Стреляй по вентилям!
Вонг, который ближе всех стоял к ним, понял. Он развернулся и выпустил очередь по первому вентилю. Металл лопнул, и из разрыва ударила струя белого пара. Температура в зале упала мгновенно. Лёд покрыл стены, пол, потолок.
Из темноты, из глубины комплекса, донёсся рёв. Низкий, долгий, он прокатился по залу, и стены задрожали. Вонг обернулся. Титанофонеус стоял в вентиляционном проёме, и его красно-оранжевые глаза хищно горели. Он был здесь.
– Энжело, уходи! – крикнул Нолан.
Но было поздно. Вонг едва успел вскинуть автомат, как звероящер огромным прыжком рванул вперед, раскрыв широкую пасть. Клыки сомкнулись на шлеме Вонга неодолимыми тисками, после чего раздался хруст костей и треск металла.
Титанофонеус поднял поднял голову с окровавленными клыками и быстрой трусцой побежал к остальным.
– Отходите! – крикнул Нолан.
Они отступили к пульту. Титанофонеус шагнул в зал с разинутой пастью, и его клыки, блестящие, как отполированная сталь, разрезали воздух. Он был огромен, и в этом тесном пространстве он казался непобедимой скалой.
Дриптозавр замер. Он повернул голову, и его красные глаза нашли титанофонеуса. Два монстра стояли друг напротив друга, и каждый оставлял за собой право расправиться с добычей.
– Доктор, поспешите, – крикнул Нолан, глядя на то, как хищники занялись друг другом.
Титанофонеус бросился первым. Он налетел с распахнутыми челюстями на дриптозавра, но тот мгновенно отпрянул в сторону и полоснул его когтем по туловищу. Звероящер взревел и, развернувшись, бросился снова. Дриптозавр легко уворачивался от атак и контратаковал своими когтями, нанося титанофонеусу глубокие раны. Звероящер атаковал снова и снова, но его зубы хватали лишь воздух. Его раны едва успевали затягиваться, но дриптозавр наносил все новые и новые, пока титанофонеус не начал выдыхаться.
Улучив момент, когда титанофонеус открылся во время очередной атаки, дриптозавр схватил его зубами за горло, а когтистая лапа пролезла под брюхо противника и вонзилась в грудь. Звероящер дернулся, пытаясь освободиться, но дриптозавр вогнал когти еще глубже, пока не достал до сердца. Титанофонеус издал шипящий хрип и свалился на пол. Дриптозавр выдернул когти из тела противника. Звероящер лежал неподвижно, из разодранной груди вытекала струя густой темной крови.
Гаррет понял, что пора действовать. Он бросился к вентилям с азотом, привлекая внимание мегарптора. Ящер прыгнул, но Гаррет был быстрее. Он выстрелил из дробовика, и дробь ударила в пол перед динозавром, заставив его отшатнуться. Гаррет выстрелил снова, и второй вентиль лопнул. Азот хлынул потоком, и зал наполнился белым туманом.
Дриптозавр двигался, но теперь медленнее. Его мышцы, такие быстрые секунду назад, теряли гибкость. Его нога не смогла до конца разогнуться, динозавр оступился, и в этот момент Нолан выстрелил в третий вентиль. Струя азота ударила прямо в ящера, и он замер, покрываясь инеем. Он стоял, как статуя, и его красные глаза, ещё секунду назад горящие яростью, теперь поблекли. Лёд покрыл его тело, и в этом льду он был прекрасен – хищник, остановленный временем.
– Еще минута, – объявил Хендрикс.
Гаррет подошёл к дриптозавру, посмотрел в его глаза. Они выглядели безжизненными, но откуда-то изнутри, казалось, еще пробивался огонек ярости. Этот внутренний огонь не угасал до конца, словно обещал еще вернуться.
– Прощай, – тихо произнес Гаррет.
– Готово! – крикнул Хендрикс. – Теперь уходим.
Они побеждали прочь из реакторного зала.
В это время титанофонеус пришел в себя. Рана на груди почти затянулись, кровь перестала идти. Он издал ужасающий рев, глаза вспыхнули яростным огнем. Он услышал голоса и шаги убегающих людей, и, разинув пасть, бросился в их сторону.
Они бежали по коридорам седьмого уровня к шлюзу дезинфекции, а позади размеренным галопом неслось чудовище с клыками-саблями. Наконец, они добрались до тяжелой металлической двери шлюза.
– Хендрикс, система дезинфекции еще работает? – пытаясь отдышаться, спросил Гаррет.
– Должна, – ответил учёный, утирая пот со лба. – Что ты задумал?
– Мы загоним эту тварь в ловушку. А потом поджарим её.
Хендрикс набрал код, и дверь открылась. Гаррет вбежал внутрь, и за ним остальные. Титанофонеус ринулся следом, и его клыки вонзились в дверь, вырывая из нее куски металла.
Камера дезинфекции была тесной. Стены были выложены огнеупорной плиткой, и под потолком – форсунки, которые когда-то распыляли дезинфицирующий состав. Теперь они были сухи.
– Здесь есть огнемёты? – спросил Гаррет.
– Есть, – ответил Хендрикс, указывая на пульт у стены. – Система аварийной стерилизации. Включается при разгерметизации.
Они вышли в противоположную дверь и захлопнули замок. Гаррет прильнул к смотровому окошечку.
Титанофонеус пролез в проём. Его тело заполнило камеру, и клыки, блестящие, как металл, готовились атаковать вторую дверь.
– Включай! – заорал Гаррет.
Хендрикс повернул тумблеры. Форсунки взвыли, и из них ударило пламя. Белое, жидкое, оно обожгло воздух, и камера наполнилась огнём. Температура мгновенно поднялась до сотен градусов. Титанофонеус взревел. Пламя лизало его тело, кожа пузырилась и облезала, обнажая мышцы, кости, сухожилия. Он бился, царапал стены, пытался пробить дверь, но клыки, такие прочные секунды назад, начали плавиться.
Он издал вопль. Это был не рёв зверя – это был крик того, в ком как будто было что-то человеческое, кто помнил боль, кто хотел жить. Гаррет смотрел на ящера, и не чувствовал торжества. Только усталость.
Пламя стихло. Титанофонеус лежал на полу, и его тело, обугленное, неподвижное, дымилось. Оранжевые глаза потухли.
– У нас несколько минут, – сказал Хендрикс.
– Поспешим!
Гаррет оглянулся на камеру, на обгоревшее тело титанофонеуса, которое лежало в луже крови и пепла. На секунду ему показалось, что оранжевые глаза снова открылись, но это было только отражение горящего огня.


Они выбрались на лестницу для технического обслуживания и побежали вверх.
– Выход есть? – спросил Нолан.
– Аварийный люк. Он ведёт на поверхность.
Они добрались до верха, и Гаррет открыл люк. Показалось небо. Серое, пыльное, но такое желанное. Гаррет выглянул наружу.
– Все чисто! – крикнул он остальным. – Можно выходить.
– По одному! – скомандовал Нолан.
Мира полезла первой, за ней Хендрикс. Нолан замыкал.
Наконец, все они выбрались, и ветер, знойный, пустынный, ударил им в лица. Вокруг была пустошь, где-то на горизонте в пыльной дымке виднелись горы. Рядом был главный вход в комплекс – заброшенный, запустевший.
– Быстрее, – поторопил Хендрикс. – Реактор... Он сейчас взорвется.
Уставшие и изможденные, они побежали изо всех сил.
Земля содрогнулась. Это было похоже на землетрясение. Но толчок был один. Тяжёлый, глубокий, он поднялся из-под земли и ушёл в пустошь, и там, где он прошёл, земля начала оседать.
Гаррет на бегу обернулся. Песок позади них уходил вниз. Когда они отбежали на достаточное расстояние, сквозь пелену поднятой пыли взору предстала картина уничтоженной исследовательской базы.
На месте лабораторного комплекса в земле зияла огромная воронка в добрую сотню метров диаметром. Из нее торчали обломки стен и покореженные остовы металлических конструкций. Теперь бывший лабораторный комплекс выглядел как лунный кратер.
– Мы сделали это, – устало произнесла Мира и села на песок. – Не могу в это поверить.
Гаррет также устало вздохнул. Он вспомнил тех, кто не смог выбраться из этого логова смерти. Сандерс. Вонг. Орлова...
– А вот и подмога прибыла, – с чувством облегчения произнес Хендрикс.
Внизу, на дороге, которая вела к комплексу, показалась колонна. Бронетранспортёры, военные грузовики, десантные челноки – подкрепление, которое вызвал Нолан, прибыло. Они двигались к комплексу, выстроившись в боевой порядок.
– Поздно прибыли, – произнес Гаррет. – Мы и без них выбрались.
Нолан хотел ответить, но в этот момент почва под ногами дрогнула. Не сильно, но достаточно, чтобы все забеспокоились.
– Что это? – спросил Гаррет.
Хендрикс обернулся в сторону воронки.
– Вибрация от земли, – сказал он. – Странно. Сейсмика в этом районе не активна.
Нолан подошёл к краю провала. Внизу, среди песка и бетонных обломков что-то происходило. Песок осыпался, и трещины, широкие, глубокие, расходились от центра кратера во все стороны. Что-то большое, шипастое восставало из-под земли, стряхивая с себя песок и щебень.
– Что это? – прошептала Мира.
Затем земля взорвалась.
Сначала Гаррет подумал, что это взрыв реактора – тот, которого они ждали. Но пламя было не синим, а зелёным, оно ударило в небо, и облака расступились.
Из-под земли, из огня и дыма, поднимался он.
Восемнадцать метров бронированной плоти. Шипы на спине, которые светились зелёным, пульсируя в такт сердцу. Голова – огромная, увенчанная рогом на носу, пасть с рядами зубов, из которой вырывалось пламя. Химера-2. Годзиллазавр.
– Это невозможно, – прошептал Хендрикс. – Реактор уничтожен. Он не мог проснуться.
Монстр стоял среди обломков, и его шипы гасли и загорались, и от этого пульсирующего света хотелось зажмурить глаза.
– Он не должен быть здесь, – сказал Хендрикс. – Комплекс уничтожен.
– Он на свободе, – ответил Гаррет. – Надо уходить. Сейчас здесь будет жарко.
Он схватил Миру за руку и побежал прочь. Остальные последовали за ними
Колонна «Санкорп» засекла монстра. Бронетехника выстроилась в боевую позицию, ее орудия нацелились на чудовище.
– Уходите! – закричал Нолан в коммуникатор. – Уходите! Он...
Но было поздно.
– Огонь! – скомандовал командир подразделения.
Ракеты ударили в грудь чудовища, и взрывы окутали его дымом. Когда пелена рассеялась, монстр стоял на том же месте. На его броне не было даже царапины. Годзиллазавр повернул голову, и его глаза – зелёные, горящие – нашли колонну.
Ящер открыл пасть, издал низкий протяжный рык и быстрым шагом направился к войскам. Бронетранспортеры и челноки открыли шквальный огонь, но монстр даже не замедлился. Из его пасти вырвалось пламя, и первый бронетранспортёр вспыхнул, как спичка. Второй попытался развернуться, но хвост монстра, усеянный шипами, обрушился на него, превращая сталь в лепёшку.
Агенты стреляли из всего, что было – пулемётов, ракетниц, плазменных пушек. Монстр шёл вперёд, и его шипы светились всё ярче. Он не чувствовал боли. Или чувствовал, но не обращал внимания. Челюсти монстра по очереди смыкались на агентах, перемалывая их или целиком отправляя в глотку.
Он выдохнул зелёное пламя, которое ударило в третий бронетранспортёр, и тот исчез в огне. Четвёртый, пятый – они взрывались один за другим, и пустошь наполнилась запахом горелого металла и плоти.
Челноки попытались подняться. Зелёное пламя ударило в первый челнок, и тот вспыхнул, рассыпаясь в воздухе. Второй попытался уйти вверх, но пламя настигло его, и он рухнул в пустошь. За ним последовал третий – они падали один за другим, и небо над пустошью превратилось в ад.
– Всем назад! – кричал Нолан в коммуникатор. – Отходите!
Но отходить было некуда и некому. Колонна была уничтожена. Вся. За минуту.
Гаррет смотрел вниз с холма, и его лицо было белым.
– Нам нужно уходить, – сказал он.
– Мы не сможем взлететь, пока он рядом, – возразил Нолан.
– Сможем, – ответил Гаррет. – Ему не нужны мы. Ему нужно что-то другое, большое.
Монстр стоял среди обломков, и его шипы пульсировали, как биение сердца. Он поднял голову к небу, и пламя, вырвавшись из пасти, ударило в последний челнок, который пытался уйти на орбиту.
Они побежали к скалам, где был спрятан челнок. Позади слышался глухой шум тяжеловесных шагов и рокочущее дыхание чудовища. Люди, не оборачиваясь, сломя голову неслись мимо скал, где они когда-то нашли мертвого тираннозавра – только вперед, лишь бы оторваться от чудовища. Никто не знал, продолжает ли Годзиллазавр преследовать их, но присутствие монстра все равно ощущалось на каком-то глубоко инстинктивном уровне.
Челнок был на месте, там, где его и оставили.
Гаррет уже запускал двигатели. Челнок дрогнул, поднимаясь, но вдруг Гаррет почувствовал присутствие кого-то очень огромного и опасного рядом. Он знал: существо близко, оно видит их. Он чувствовал это.
Он выглянул в иллюминатор и увидел его.
Пятнадцать метров, состоящих, казалось, из одних только мышц и зубов. Темно-серая шкура с бурыми разводами. Гигантская пасть, усеянная зубами длиной с человеческую руку. Огромные глаза, горящие ярко-красным. Легенда среди тираннозавров. Пифон. Пожиратель ти-рексов.
– Держитесь! – закричал Гаррет и потянул рукоять управления на себя.
Ускорение вдавило его в кресло. Остальные схватились за поручни. Челнок рванул вверх. Внизу, среди скал, монстр раскрыл пасть и сделал невероятный прыжок. Гаррет видел, как голова чудовища приближается, как его зубы становятся все больше, угрожая сомкнуться на кабине корабля.
Зубы прошли в метре от корпуса. Челнок взмыл в небо, и Пифон, не достигнув цели, рухнул вниз, поднимая тучу песка и пыли.
Они поднимались. Внизу пустошь становилась всё меньше, и монстр, который стоял возле скалы, уменьшался, превращаясь в точку. Гаррет смотрел на него, и в его голове была только одна мысль: они живы.
– Оторвались, – с облегчением произнес он.
– Кто это был? – испуганно спросила Мира.
– Пифон, – ответил Гаррет. – Пожиратель тираннозавров.
Внизу, на пустоши, Годзиллазавр стоял среди камней. Его шипы гасли, и он смотрел вверх, туда, где исчезал челнок. Потом он повернул голову. Его зелёные глаза посмотрели прямо на Пифона.
– Они встретились, – прошептала Мира.
– Набирай высоту! – заорал Нолан.
Но Гаррет как будто не слышал. Он замедлил челнок, наблюдая за противостоянием двух чудовищ, двух величайших хищников планеты, двух разных миров. Один – воплощение естественной эволюции, гигантский тираннозавр невероятной силы. Другой – творение человеческого разума, существо, задуманное как идеальный организм, не имеющий слабостей. В этой битве должно было решиться будущее планеты.
Годзиллазавр рванул с места в сторону противника, и его шипы загорелись еще ярче. Он прыгнул, выставив вперед огромный рог как таран. Пифон принял на себя удар всем корпусом, но даже он пошатнулся от столкновения с Годзиллазавром. Огромный ящер-мутант толкнул тираннозавра и впечатал в скалу, кроша её в мелкий щебень.
Но Пифон оказался не так прост. Он вывернулся из-под тела Годзиллазавра, а его челюсти с невероятной быстротой сомкнулись на шее монстра. Гигантская масса мускулов на шее и загривке вздулась от напряжения. Тираннозавр совершил замах всем телом и бросил Годзиллазавра – более тяжелого и крупного соперника – навзничь на землю.
Гаррет, наблюдая за схваткой из кабины челнока, готов был поклясться, что видит в глазах Пифона хищный огонь. Неужели он рассматривает противника как добычу? Неудивительно, что он заслужил славу убийцы ти-рексов. Остальные также прильнули к иллюминаторам, наблюдая за битвой титанов.
Пифон не спеша подходил к поверженному врагу. Пасть хищно приоткрылась, на землю закапала шипящая слюна. Шипы на спине Годзиллазавра сверкнули зеленым, потом еще раз, но уже ярче. Ящер-мутант, казавшийся побежденным, вдруг встрепенулся, и его хвост описал дугу, врезавшись в морду Пифона. Тираннозавр отшатнулся, мотая головой.
Годзиллазавр присел на брюхо, а затем резко встал, как ни в чем ни бывало. Не давая врагу времени опомниться, он налетел на него и подмял всей своей массой. Челюсти мутанта схватились на хребте тираннозавра и принялись прогрызать шкуру и мышцы. Пифон в ответ кусал грудную клетку Годзиллазавра, вырывая целые клоки мяса, из-под которых било зеленовато-изумрудное свечение. Но мутант не обращал на это внимание и продолжал трепать ти-рекса за холку как куклу.
Он оттолкнул Пифона от себя, оставив в зубах солидный шмоток кожи и мяса. На спине ти-рекса зияла громадная кровоточащая рана, из которой торчали обрывки мышц и сломанные позвоночные отростки. Но Пифон не издал ни звука. Он молча двинулся на врага. Годзиллазавр нанес удар рогом по ребрам ти-рекса и вонзил зубы в плоть. Пифон в ответ схватился за бедро мутанта. Ящеры остервенело трепали друг с друга, и это первобытное неистовство происходило почти в тишине, прерываемой лишь хрустом костей и тяжелым хриплым сопением.
Наконец, Годзиллазавр повалил ти-рекса на землю. Развернувшись, он обрушил мощный удар хвоста по лежащему противнику, и Пифон обмяк, но не сдался. В его глазах все еще горела ярость. Оба монстра были изранены и побиты – на телах зияли рваные раны, кое-где обнажились ребра. У Годзиллазавра было сорвано мясо с бедра, и сквозь рану виднелась бедренная кость. У Пифона на спине торчал нарушу окровавленный позвоночник. Но это не останавливало монстров – они готовы были идти до конца.
Годзиллазавр уже чувствовал себя победителем. Он стоял над поверженным тираннозавром, и его шипы начинали светиться все ярче. Пасть раскрылась, и оттуда исторглось зеленое сияние. Пифон поднялся – медленно, как будто обессиленно. Годзиллазавр разразился ослепительно-яркой вспышкой, и из его пасти извергся поток пламени. Не в виде луча, а широкой, сплошной волной, которая полностью накрыла Пифона, поглотив его с головой.
Гаррет видел сквозь волну пламени силуэт тираннозавра, который медленно и неотвратимо, будто преодолевая ураганный ветер, шел вперед навстречу врагу, который неистово извергал на него огонь. Кожа Пифона обуглилась, обнажив мышцы и сухожилия, но чудовищный ящер продолжал наступление, не обращая внимания на повреждения. Оставалось сделать несколько шагов. Энергия Годзиллазавра стала иссякать, пламя начало слабеть, и тогда Пифон рванул вперед.
Тираннозавр вцепился в носовой рог Годзиллазавра и, мощным рывком опрокинул ящера-мутанта на землю. Раздался хруст кости, и половина рога осталась в зубах Пифона. Годзиллазавр пронзительно завопил и замотал головой, разбрызгивая зеленоватую кровь, сочащуюся из обломка рога. Он неуверенно, пошатываясь, поднялся на ноги. Пифон стоял напротив, и глаза его пылали яростным огнем. Годзиллазавр сделал шаг назад. Тираннозавр шагнул вперед. Годзиллазавр снова отступил.
Из кабины челнока Гаррет увидел, как два гигантских тела схлестнулись в яростном ударе. Разрыдался взрыв, и волна зеленой энергии взметнула в воздух тучи песка и пыли, поглотившие обоих монстров в непроницаемом серо-коричневом облаке. Корабль удалялся от земли, и сквозь завесу пыли люди еще некоторое время видели зеленоватое мерцание, напоминавшее о том, что схватка еще продолжается.
Челнок вышел на орбиту, и в иллюминаторе планета казалась спокойной, голубой, невинной. Гаррет смотрел на неё, и в его голове всё ещё горел зелёный огонь.
Нолан подошёл к нему.
– Образцы, – сказал он. – Вы отдадите их мне.
– Зачем?
– Чтобы мы их уничтожили. Чтобы то, что произошло в лаборатории, не повторилось.
Гаррет посмотрел на рюкзак. Внутри, в герметичных боксах, пульсировала жизнь, которую они вынесли из глубин ада.
– Вы точно их уничтожите?
– Обещаю.
Гаррет снял рюкзак, протянул Нолану.
– Если вы этого не сделаете, я вернусь.
– Не придётся.
Нолан взял рюкзак. Их взгляды встретились, и в этом взгляде было то, что не нужно было выражать словами.
– Что теперь? – спросила Мира.
– Теперь мы летим домой, – ответил Гаррет.
Он достал из кармана фотографию, которую нашёл в жилом блоке. Женщина, мужчина, ребёнок. Счастливые лица. «Наш последний год на Земле». Гаррет сжал её в кулаке, потом убрал обратно.
Он посмотрел в иллюминатор. Планета уходила вниз, и там, в пустоши, среди пепла и обломков, остались два чудовища.


Схватка продолжалась.
Пифон ухватил Годзиллазавра за загривок и прижал к земле. Ящер-мутант пытался вырваться, но тираннозавр напряг все силы и буквально вдавил голову соперника в песок. Затем резким движением вырвал огромный кусок плоти из его шеи. Годзиллазавр истошно взревел и замотал головой. Из раны хлынули потоки крови, сквозь которое пробивалось пульсирующее зеленое свечение.
Монстр застыл. Кровотечение постепенно прекращалось, зеленое свечение становилось все сильнее. Годзиллазавр рыкнул, развернулся и быстрым шагом пошел прочь. Пифон смотрел ему в след, но не преследовал. Это была не добыча, это был соперник. Необычный, каких раньше еще не было. Сейчас Пифон добился своего. Он повернулся и не спеша направился в противоположную сторону к песчаным дюнам на горизонте. Отойдя на полкилометра, тираннозавр остановился и обернулся, вглядываясь в уменьшающуюся фигуру Годзиллазавра, которая все еще вспыхивала зеленым огнем.
Они расходились в разные стороны после жестокой схватки, чтобы когда-нибудь сойтись снова. Побитые, изувеченные, но не сломленные. Два сильнейших существа планеты. Два хозяина. Два врага.


Внизу, под руинами лабораторного комплекса, в камере дезинфекции неподвижно лежало тело титанофонеуса. Из его ран ещё сочился дым, и кожа, обугленная, местами отваливалась, открывая новую, бледную, которая быстро темнела и уплотнялась.
Тело ящера дернулось. Оранжевые глаза открылись. Низкий рокочущий гул пронесся по разрушенным тоннелям лаборатории.