Рая

        АНОНС
        Боль разрыва с любимой женщиной - брошен, жизнь кончилась, свет погас, все вокруг погрузилось в серую, безжизненную тьму. Она ушла, оставив после себя зияющую пустоту.
        Василий тонул в океане отчаяния, и казалось, что ничто не сможет его спасти. От безысходности написал письмо с мольбой о помощи. Рая сразу приехала из далекого южного города, где они когда-то были близки. И этот ребенок... 
      
        ГЛАВА 1. СВЕТЛЫЙ МАЛЬЧИК
      
        Немногочисленных прохожих спасали от палящих лучей южного солнца тополиные ветви, нависающие зеленым туннелем над тротуаром. Василий шел по тенистой, такой знакомой улице к остановке автобуса, что за привокзальной площадью.
        Воскресенье, надо помочь отцу подрезать виноград и так, по хозяйству может что надо, да и соскучился уже. Мама все в огороде, папа, наверное, на лестнице с виноградом возится; арбуз хороший выбрал, порадую родителей в такую жару!

        Народу впереди было немного. Вон мальчик в желтенькой рубашечке и шортиках перебирает ножками, ручку высоко поднял, маленький еще, едва дотягивается до маминой ладошки. Какие волосики соломенные и проборчик, прямо как у Есенина. Красивый человечек, наверное, вырастет. У Василия дочка такая же маленькая, не больше.
        У мамы ножки ровные, красиво идет, уверенно ступает на невысоких каблучках, походка знакомая, талия тонкая. Екнуло сердце. Не может быть! Мальчик обернулся, пытаясь что-то поднять с тротуара, и, как показалось Василию, внимательно на него посмотрел, но мама его одернула.

        Василий пошел помедленнее, стараясь не обогнать мальчика и женщину в легком ситцевом платьице в цветочек с пояском на узкой талии. Да, это она, не изменилась, такая же стройная и туфельки с высоким ремешком вокруг лодыжки такие же, как тогда – любила она этот фасон, и ножки изящные, он всегда отставал немного, чтобы полюбоваться на ее походку.
        Рая! Она! Василий совсем остановился – показалось, что женщина собиралась оглянуться. Обогнать, спросить? Но что тогда?

        Мальчик с женщиной уже скрылись, повернув на привокзальную площадь.  Василий не стал их догонять. Он сошел с тротуара на газон, нашел какую-то скамеечку. Что-то не по себе стало, неспокойно. Значит, они живут там же, за вокзалом и пойдут сначала вверх по железным ступенькам перехода, потом по длинному пешеходному мосту над путями к себе. Живут с мальчиком вдвоем. Рая так и не вышла замуж - Василий, почему–то был в этом уверен. Мальчик – это единственное, что у нее есть и радость, и цель в жизни.
       
        Промокнув платком прикрытые глаза, Василий старался запомнить личико мальчика, его белую головку с есенинским проборчиком. Малец еще, в школу не ходит и какой красивый! Оглянуться хотел – мама не дала.
        Дорогой мой. Мой? Снова глаза затуманились. Какая Рая молодец – не одна, с таким пацаном рядом!
        Василий пошел к автобусной остановке, но образ белой красивой головки малыша еще долго его не отпускал, потом, со временем, как-то потускнел и понемногу забылся.

        ГЛАВА 2. ЛЕШКИНА СВАДЬБА
       
        Вот и летние каникулы – сколько лет все учеба, да учеба. Хотел в очередной раз в стройотряд податься, да друг позвал на свадьбу и приглашение по почте прислал. Красивая девушка Вера на открытке с Лешкой рядом, цветы вокруг них вычурно переплелись со стихами, приглашают. Надо ехать, и по родителям соскучился, да и погреться на южном солнышке захотелось и с друзьями повидаться.

        Василий остановился у гастронома, в который мы постоянно забегали после лекций, благо он рядом с институтом – надо что-то взять на ужин, а сейчас еще и вина выбрать, разъезжаемся мы по своим родным, надо попрощаться. Билет на поезд Томск – Андижан лежал в кармане, и Василий задумался – на почту сходить, дать телеграмму, или нагрянуть, как снег на голову - решил нагрянуть; завтра весь день подарки выбирать. Ну, все, авоська полная, на трамвай и в общагу!
       
        Лешка первый из всех женится. Ему можно, он уже работает в депо слесарем – еще в школе специальность получали. Папа у Леши умер, маме помогать надо, решил учиться заочно в железнодорожном. Девушку Василий вроде видел раньше с Лешкой.
        У Василия, Сергея и Бахыта девушек не было – пришли на свадьбу одни. Только Витя Любу привел  – они давно дружат. Живут в соседних домах, с детства яблоки, друг у друга воровали.

        Собирались часто у Витька в саду, рассказывали веселые, озорные, иногда жуткие байки из своей, еще недолгой жизни, смеялись, бесились. Школа тоже была недалеко и танцплощадка в парке культуры и отдыха рядом, где затылком пол доставали под рок-энд-ролл.  Дааа, школа, хорошие времена были, беззаботные! Еще тогда подумалось - Витька с Любкой точно поженятся, ишь, как прижались друг к другу, танцуют, хотя музыка просто так играет, никто кроме них не танцует, просто все стоят, разговаривают. А женился первый Лешка – вот никак не ожидал!
       
        На свадьбу много школьного народа собралось, но это из параллельных классов, так, знакомые просто. Все при параде, многие в выпускных костюмах, девчонки в запрещенных в школе коротеньких юбочках – жарко! Пожилые мамы, папы, родственники стоят отдельно от молодежи. Все ждут.
        Приехали молодые – поднялся шум, гам. Василий улучил момент, чтобы друга обнять и пару слов напутственных сказать. Невесту рассмотрел получше – красивая.
       
        Расселись по столам. Чего только там нет! Молодец Леха, богатые закуски и напитки что надо! Ясно, что родители постарались. Тамада сразу начал заводить народ. Поет, балагурит, на аккордеоне играет! А нам и без тамады весело! Не видели друг друга со школы, вспоминаем, кто на каком этаже учился и где сейчас свою жизнь молодую строит.

        Василий умел правильно вести себя за столом. Накладывал в тарелку салаты и закуски сначала соседке справа, потом слева, потом себе. Рая, так звали соседку, уже работала и закончила ВУЗ несколько лет назад – это Василий потом узнал.
        Тосты звучали один за другим. Вася чокался с Раей, и до кого удавалось дотянуться. Сразу понравилось, что Рая только делала глоток из бокала и аккуратно ставила его на стол своими длинными, ухоженными с необычным маникюром пальцами. Разговаривать с ней было интересно - рассуждала она обо всем как-то тонко, ненавязчиво и со смыслом. Смеялась весело, задорно. Вообщем Рая Василию понравилась и красивая была, правда старше немного.

        Василий танцевал, в основном, с Раей. И с Верой, невестой потанцевал – надо же понять, что за жена будет у друга. Поговорил с нею немного, Лешку хвалил. «Я знаю», - ответила она.
        И в круг собирались твист танцевать, как когда-то в школе на танцплощадке. Гости смотрели и хлопали. Правда Витек не удержался и упал, когда надо было затылком пол достать, хотя его за руку Люба поддерживала. Или стареть начал или коньяку перебрал.

        Да и Василий чувствовал, что голова начала кругом ходить и, танцуя с Раей, пообещал двести шагов пронести ее на руках. Она засмеялась негромко, красиво, только для Васи. Он в силы свои верил, и отступать не собирался – приподнял девушку, покружил немного. Стройная и легкая – донесу. А Рая, видя эти приготовления, заливалась смехом – губы приоткрыли белые ровные зубки, глаза искрились, смех негромкий, звонкий.
        - Какая прелесть! – думал Вася, - донесу, сколько бы ни потребовалось, что зря самбо занимался, штангу таскал!
        Да он особо и не думал об этом – пообещал пронести и точка!

        Свадьба шла и шла. Вечерело, кое-кто начал прощаться с молодоженами и, выпив на посошок, выходил на улицу. С гор веял, легкий освежающий ветерок. Зажглись фонари, розы в садике перед рестораном источали пьянящий аромат.
        Василий обнял Лешу и Веру – они стояли рядом и, наговорив много всяких пожеланий, прощаясь, тоже выпил с ними на посошок. Рая стояла рядом, прощалась, что-то говорила Вере, своей подруге.
 
       Вышли за ограду садика на тротуар. Василий взял Раю на руки и понес в сторону вокзала, она жила в частном секторе за железной дорогой. Ребята смеялись, кричали:
        - Не урони, она хрустальная!
        Нести было не тяжело, но двести шагов все-таки.  Рая смеялась и считала. Время от времени говорила:
        - Вася, устал, опусти!
        - Нееет, донесу, как обещал, может, я всю жизнь тебя носить буду, надо тренироваться!
        Они весело смеялись, правда, Василий под конец смеялся как-то нервно – дыхания не хватало. Все, двести шагов.

        Дальше пошли под ручку по тротуару под высоким пологом тополиной зелени, прикрывающей от вечернего, но все еще жаркого солнца. Вот и вокзал, привокзальная площадь с цветниками и памятником Джангильдину. Поднялись вверх по железным ступенькам перехода, потом по длинному пешеходному мосту над путями. Вот и дом за невысоким штакетником. Попрощались, Рая постучала в дверь – открыла мама.

        Лето еще не кончилось и Вася с Раей встречались – ходили в кино,  один раз даже в театр, но в основном гуляли в парках – город был зеленый, цветущий. И, однажды, они сидели на скамейке в сквере недалеко от школы, целовались. Южная ночь темная, фонарей не было. Вася как-то судорожно, не сознавая, что делает, посадил Раю в легоньком платьице себе на колени и снял ее трусики. Рая только положила ему голову на плечо и охватила руками шею.

        Однажды Вася вернулся домой рано утром – ночевал с Раей в саду ее дома на раскладушке под толстым одеялом. Родители встречали сына на улице, видно искали. Лица у них были осунувшимися, мама все теребила платочек. Радостно встретили, но и поругали немного, хотя и понимали – сын уже взрослый стал. Вася оправдывался, как мог, но телефонов тогда ни у кого не было – как предупредить?
        Встречи с Раей закончились вместе с каникулами. Первого сентября Василий уже сидел в большой аудитории и что-то конспектировал.

        ГЛАВА 3. ЗНАКОМСТВО
      
         Последнее учебное полугодие завершено, осталась преддипломная практика. Василий приехал домой на короткие зимние каникулы. Общение с родителями, соседями, встреча с друзьями быстро закончились. Погуляли с Раей по зимнему городу, к себе пригласила. Мамы почему–то не было, так и не познакомился с ней. Одна Рая была. Посидел Вася, как гость, чаю попили, и она ничего не позволила. За полгода немного отвыкли друг от друга.

        Две недели пролетели быстро. На вокзале Василия провожали  в далекий сибирский город. Рая на проводах познакомилась с родителями, Лешка, Витек, Бахыт пришли. Все, как обычно – поговорили, обнял и поцеловал маму с папой, друзей по спине похлопал. Раю обнял и поцеловал, писать обещал. Хорошая женщина, но не позвал и мама как-то настороженно к ней отнеслась.
        Мама давно предупреждала Василия – женись, когда учебу закончишь. Запало это в душу, околдовало, оберегло – не торопись, придут настоящие чувства. Да и встать немного на ноги надо - какой из студента жених, думал Василий.
   
        В конструкторском бюро, куда по распределению попал Василий на преддипломную практику, все было по душе и работа с осциллографом, паяльником и схемой, которую он задумал для диплома.  Коллектив вежливый, предупредительный, отзывчивый.
        К общежитию Василий привык в институте. В комнате их было трое  – все молодые инженера. Подружились, никто не курил, не выпивал. Василий любил фотографировать – иногда в темноте проявлял фотографии.

        С Сашей Косициным, инженером измерительной лаборатории, высоким парнем, пристрастились к обтиранию снегом во время утренней пробежки. Обычное дело – пробежался, жарко стало! Разделся до пояса и снегом обтерся. Снег чистый, падал понемногу почти каждый день. Приятно было вечером бродить по городу во время снегопада, гулял с ребятами – девушки не было. Рае писал, но не звал, некуда. Поработаем, посмотрим.

        С этими утренними пробежками однажды казус вышел. Пробежались, разделся до пояса, а снег колючий, не тает, и руки сразу одеревенели. Оделись и по-быстрому в общагу, под горячий душ.  Отошли, отогрелись. Пришел на работу – в лаборатории никого. Появляются то один, то другая, румяные! Хлопочут, снег с шапок и сапог сбивают и в голос:
        - Ну и мороз сегодня -   сорок градусов! Вася возьми да ляпни, словно хвастаясь;
        - А я снегом обтирался!
        Что тут началось! Сердобольные женщины давай чай греть, травы от простуды заварили. А Вася только смеется и чай пьет. Но ничего, не заболел, правда,  к обеду сильно спать захотел – видно на морозе перевозбудился.
      
        Кое-как доработал до пяти, только Люба, Васиного возраста высокая, задорная, улыбчивая блондинка, от него не отходила, все спрашивала – не заболел ли? А потом отвела в уголок лаборатории и тихонько сказала:
        - Вася, приходи в гости ко мне в субботу к трем часам, вернее к пятнадцати, - смеясь, поправилась она, - сюрприз тебе будет. Небольшое торжество намечается. Задание тебе такое: пригласи обязательно Володю, наладчика из цеха и со смехом повторила: о-бя-за-тель-но. Пусть кого-нибудь из друзей с собой возьмет. Мой дом недалеко от завода: улица Дружбы 15. Ждем, буду не одна..., - закончила Люба и заговорщически подмигнула.

        Вася встал по стойке смирно и щелкнул каблуками:
        - Слушаюсь, товарищ комсорг, исполню в точности, - и засмеялся. Люба была комсоргом отдела, в основном взносы собирала, и плакаты однажды заставила делать на Первомай.
      
        Василий, не мешкая, суббота была послезавтра, пошел в цех.
Володя в белом халате возился за монтажным столом с передатчиками. Парень высокий, под стать Любе, отметил Василий про себя. Его открытое лицо с небольшими усиками, прямым добрым взглядом, едва заметной улыбкой чем-то напоминало кадета царских времен. Держался он прямо, говорил вежливо, обходительно, подбирая слова.  И часто в компании раздавался смех – с юмором у него было все в порядке. Да, вспомнил он опять Любу, парень что надо.
        Здесь же был Витя Попов – однокурсник, вместе сюда попали по распределению. Самбист, вместе в секции занимались, только он кандидат в мастера. Сел Витя как-то в кресло Любимова, начальника отдела – в отпуске он был, сдвинул брови:
        - Садитесь, товарищи! – говорит. Шутка была, вышли из кабинета, но Вася прямо почувствовал – прирожденный администратор, людьми будет руководить, жизнь длинная. Вася больше к разработкам тяготел, чтобы самому придумывать. Но главным конструктором чувствовал, когда-то будет.         
 
        В гостиной дома за большим столом сидели родственники Любы – брат с женой и очень красивая девушка. Вася с друзьями Володей и Витей вручили Любе цветы и торт.
        Люба представила ребят, что-то с юмором говорила. Из-за стола поднялась девушка:
        - Света, - сказала она мелодичным мягким голосом, и протянула Василию теплую с длинными изящными пальцами руку. Вася постарался, как можно элегантнее, поцеловать ухоженную белую, чуть загоревшую, с едва заметными голубыми прожилками, ручку. Света безмятежно засмеялась.

        Грациозно уложенные волосы соломенного цвета обрамляли совершенный овал лица с большими изумрудными глазами и слегка припухлыми губами. Вася немного растерялся, когда Света, взяв его под ручку, повела к столу.
        Расселись парами Вася со Светой, Люба с Володей, только Витя остался один и сидел  рядом с Любой и Сашей, Любиным братом, чуть старше ее. Брат сидел с Галей, яркой брюнеткой, его женой.
        Повод, по которому собрались, был так себе – Свету назначили старшим товароведом в магазине, она все и организовала, хотя в те времена дефицита это был весомый повод. Вечер прошел весело, открывали шампанское, острили – особенно отличался Володя, как оказалось, прирожденный тамада и рассказчик. Танцевали под магнитофон Люба с Володей, а Вася со Светой.

        Когда расходились по домам, еще во дворе Вася поцеловал Свету, долго, жадно. Света сняла с головы белый пуховый тонкий, почти прозрачный платок и укрыла им свою и Васину голову – получился прозрачный теплый домик и они дышали одним воздухом и смотрели друг другу в глаза; в ее глазах играли все оттенки зеленого - от нежной весенней листвы до глубокого изумруда.
        Василий все смотрел и смотрел в переливы неведомого света, который исходил из таких близких, дорогих, милых сердцу глаз и не мог оторваться - это была магия, волшебство, очарование! Похоже, Василий влюбился!

        ГЛАВА 4. ВСТРЕЧИ

        Василия вечерами как магнитом тянуло в дом к Любе – там была Света. Они сидели на диване и целовались долго, неразлучно обнявшись. Свежее Светино дыханье, красивые острые белые зубки, мягкое нёбо, которое Василий поглаживал языком, ощущая трепетную глубину её рта, пьянило, сводило с ума.
        Просто обнявшись сидели, тихонько разговаривали и Василий, влюбленный, опьяневший без вина вечером шел к себе, в общагу. Потом долго не мог заснуть, и улыбка блуждала на его сонном лице.

        Время от времени приходил Володя – он очень подружился с Любой. Василий любовался ими – оба веселые, подтрунивают друг над другом, часто смеются. Пара очень и очень хорошая. Дай то Бог, думал Василий, когда раздавался смех из другой комнаты. 
       
        Володя, часто затевал игру в покер. Завел два листка для Любы и Светы, чтобы они подглядывали комбинации, при этом строго-настрого запретил двигать бровями, губами, глазами, чтобы не выдать свои карты. Прямо так и сказал – смеху было!
        Василий научился игре еще на младших курсах и помогал Свете разобрать комбинации. Впрочем, и Володя подсказывал Любе.
        Красивая игра, то и дело звучало: тройка, пара, фуль, каре, кента, особенно кента-алба-рояль - это Света не могла произнести без смеха. Володя умел привнести в игру что-то салонное, дворянское – знал покерный жаргон тех времен. Люба поглядывала на него с нескрываемым восхищением. Ближе к полночи Василий с Володей прощались с хозяйками и уходили.

        Это произошло в первый раз, когда Василий и Света целовались на диване, и время было за полночь. Вася остался ночевать, разложили диван.  Света никак не могла решиться и между поцелуями шептала: «Нет, нет, нет». Но, когда Василий, утомленный борьбой, отвернулся, прижалась к Василию, и все стало просто и естественно.

        В ту ночь Василий почти не спал, может, дремали вместе со Светой, но утром был свеж, как никогда, шутил в лаборатории, весело смеялся, когда Лев Яковлевич рассказывал что-то одесское.
        По телефону вызвали в цех – Василий вел приемники, надо было идти разбираться; прихватив папку со схемами, пошел на производство.

       Двери в цех при его приближении, как по волшебству, плавно заскользили в стороны, и вдруг ослепительное сияние откуда-то сверху заставило прикрыть веки. Василий, слегка прищурившись и улыбаясь, вошел. Поступь была мягкой, словно он шел по ворсистому ковру, все тело казалось легким, в нем было разлито такое блаженство!
        В мыслях радость, ясность, какая-то пустота, свет, свобода. Воздух теплый, с нежными ароматами от женских духов. Вася медленно ступал по светлому, с небесными оттенками, полу и улыбался. С высокого потолка струился яркий белый свет. Девушки в голубых халатах сидели вдоль длинного конвейера; некоторые плавно двигались навстречу, улыбаясь Василию, и слегка поворачивая в его сторону свои чудные головки, охваченные белоснежными косынками. Все было, как во сне или замедленной съемке – рай, счастье, блаженство.    
        Такие минуты сильно запоминаются, не так много их выпадает в жизни, это какое-то чувство высшей радости может и есть настоящее счастье. 

        Василий все реже ночевал в общежитии.
Однажды у Светы перекрыли воду, где-то ремонтировали. Ненадолго вода пропала и Василий, взяв в шутку коромысло, нес ведра с водой из уличной колонки и рядом, улыбаясь, шла Света - ее дом был напротив Любиного.
        Вася познакомился с ее сыном - светлоголовым малышом лет четырех. Они весело играли в прятки - Игорек, так звали пацана, прятался, а Василий его всюду искал. Не заходили только в комнату, где родители смотрели телевизор. С ними Василий познакомился, но мельком.

        Шла неделя за неделей, а гулять по большому городу, где много скверов и парков, сходить кино или театр со Светой не получалось.
        Однажды они ехали в автобусе, и Света все время поглядывала по сторонам, словно пряталась. Она боялась мужа, хотя они и разводились. Может быть, не хотела, чтобы ее видели с ним знакомые?

        ГЛАВА 5. БОЛЬ

          Василий так привык к Свете, что уже не представлял себе жизни без неё, Игорька полюбил. Купил обручальное кольцо и собирался сделать предложение. Но тут что-то произошло. Света пропала.
        Люба выходила к нему за ворота и говорила, что Светы нет, и это все повторялось и повторялось. На вопрос: «Где Света», - Люба что-то говорила и отводила глаза. Только однажды у нее вырвалось: «Какой-то летчик».
       
        На Новый год Василий приглашен не был. Он бродил по городу, как одержимый – искал Свету. Снег совсем засыпал плечи, шапку, падал за воротник, но Василий все бродил и бродил, заглядывая в окна ресторанов, кафе. Кругом было веселье, смех, а Васино лицо было мокрое, и платок совсем пропитался соленой влагой.
        В доме Любы окна по-прежнему не светились. Родители Светы не знали где она.

        Что, что, что произошло? Василий вспомнил, как однажды заметил, что Света тайком разглядывает на вешалке  его зимнее пальто, у которого потрескалась шкурка каракулевого воротника.
        Однажды он рассчитывался за такси и задержался, ожидая сдачу. Света как-то внимательно на него посмотрела, оценочно, что ли. 
        Нет, это невозможно, но Света его бросала.

        Приехал из отпуска Костя, молдаванин. Он работал наладчиком и был немного старше Василия и Саши, молодых специалистов. Жили в комнате втроем. Костя привез большой пластмассовый бочонок красного вина. Выпили по стакану.
        Вино отдавало пластмассой, и Василию не понравилось.  Выпили по второму, разговорились -  вино стало вроде ничего. После третьего стакана начали расхваливать его терпкий виноградный вкус. Вообщем за разговорами не заметили, как пятилитровый бочонок опустел.

        Позднее субботнее утро. Голова трещит. Василий вспомнил странный сон, будто глухой ночью он стучит в какие-то высокие деревянные ворота, такие же, как в Светином доме, но это другая, похожая улица, заблудился. Вася, вроде перелазает через забор. Во дворе большая черная собака кусает его за палец, прежде чем вышли мужик и парень помоложе и вытолкали его за ограду.
        Ну и сон! Приснится же такое! А палец как сильно ноет! Что это – весь палец в крови и одеяло запачкал. Мужики рассказывают, что пришел поздно ночью, палец кровит -  перевязали, раздели, уложили.

        Любу давно не видел, она работала в КБ, где Вася когда-то проходил преддипломную практику, и на заводе, где он работал по распределению, Василий не мог ее встретить. С трепетом проходил вечерами около Любиного дома, иногда стучал в ворота. Наконец, застал Свету.
        Разговаривали во дворе:
        - Вася, я стала к тебе привыкать, а это ни к чему, я не хочу, пойми меня. Не ходи за мной – зачем мы тебе? Отстань!! Уйди, не приходи больше, прости.

        Василий начал прощаться. Крепко обнял родные, хрупкие плечики, прижал ее всю, целовал высокий лоб. Какие красивые зеленые глаза и светят в темноте!
        - Ты что меня, как мертвую целуешь?
        У Василия прокрутилось в голове – отрубить к черту себе палец. Даже дернулся к входу в дом - Света удержала:
        - Не надо, Вася, - сказала тихо и грустно.
        Вглядывалась в напряженный, печальный, страдальческий, трагичный взгляд Василия:
        - Ты еще хуже мужа.
        Света ему как-то рассказала, как убегала от мужа через форточку – у того был в руках нож.
         
        А потом Васе передали письмо, написанное рукой Светы красивым крупным почерком:
        «Вася, дорогой ..... прости, еще что-то...
        МЫ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ УВИДИМСЯ».

        Снова бессонная ночь. Мерещилась тайга темная. Надо зарядить ружье. Представил, как разувается, прислонившись к сосне. Никак не мог представить, как пальцем ноги нажать спуск – ружье то длинное. Все это липко, противно. Представил родителей, их неописуемое горе. Как-то полегчало.
        «В аспирантуру поступлю, доктором наук стану, пусть знает!» – решил Вася.
        Утром он заметил у себя прядь седых волос.

        Стал задерживаться на работе. На машинке что-то стучал, но не очередное извещение для цеха, как все думали, а писал что-то о несостоявшейся семейной жизни со Светой и Игорьком.
        Положил на трамвайный рельс зажигалку, подаренную Светой на день рождения с надписью: «Василию от Светы с наилучшими пожеланиями и любовью».
        Прошел трамвай и раздался громкий хлопок. Трамвай приостановился, потом снова набрал скорость.
        Василий просунул сплющенную зажигалку и скрепленные несколько листов своего «сочинения» в подворотню Светиного дома и стал привыкать к слову «НИКОГДА».

        Ранней весной ездили на нескольких автобусах на пикник, которые фирма устраивала время от времени. Василий участвовал в мероприятиях, соревнованиях, но как-то автоматически и боялся, что кто-то заглянет в его глаза – они были пустыми, словно жизнь ушла.

        ГЛАВА 6. ПИСЬМО

        «Рая, здравствуй, я устал один...всего произошло...Не поверишь, ночью надумал в глухую тайгу пойти с ружьем... но как представил все в подробностях – как там родители, что с ними будет!  Потом подумал, подумал, ничего стало. Работаю в цехе – сопровождаю чужие разработки, не особо нравится, хочу в КБ перейти самому творить.
        Рая, дорогая, мне так с тобой хорошо и спокойно было – приезжай, если сможешь. Целую, твой Вася»

        Ответ пришел быстро:
        «Васечка, не знаю, что там у тебя произошло, но чувствую, что тебя надо спасать – бегу, бегу! Выбила командировку в ваш город – несколько станков надо купить. Так что жди телеграмму и встречай, дорогой!»
        Рая работала технологом на заводе, и организовать командировку ей было нетрудно. Василий стал ждать телеграммы.

        Со Светой все было кончено, но однажды к нему в комнату вошла  Люба, веселая, высокая – давно Вася ее не видел, и сказала, что Света в общежитии, пришли подругу навестить. Сердце екнуло, Василий неожиданно для себя обнял Любу и крепко прижал.
        - Ты чего? - удивилась она, но все поняла. Постояли так немного, Василий отстранился.
        - Ну, я пошла? Вася ничего не ответил, только открыл дверь. Потом долго прислушивался к звукам женских шагов.

        Вот и телеграмма. Вася попросил мужиков переночевать у друзей – гостья приедет. От вокзала ехали на такси. Сидели на заднем сиденье в обнимку – соскучились и радовались близости. Рая все такая же красивая. Вошли в комнату.
        Стол был накрыт, его украшали торт, чайный сервиз на двоих,  фужеры, охотничьи колбаски, фрукты, бутылка ликера «Шартрез» и шампанское. Ликер  приятный, не очень сладкий, не сильно крепкий, Рае должен понравиться.   
        Рая сняла плащ, порылась в чемодане и преподнесла Василию шикарный подарок – тонкую батистовую рубашку. У Васи был приготовлен флакон любимых Раиных духов «Быть  может».
        Разговаривали, иногда перебивая друг друга – столько было общих знакомых в далеком южном городе.
        Целовались, танцевали. Играла музыка – у Василия был магнитофон «Маяк» и несколько кассет: Джо Дассен,  Поль Мориа, саксофоны Леграна.
        Рая сказала, что устала и ляжет.
        - Где твоя кровать? - спросила она со смехом.
        Василий смотрел на женщину, такую близкую, родную в красивой сорочке. Одеяло было откинуто, Рая улыбалась.
        Выпив еще рюмку шартреза, Василий разделся, выключил свет и бросился в объятия.
        Была шальная, бессонная ночь. 

        День выдался солнечный,  радостный, кажется, даже в цехе все сияло, улыбка не сходила с лица Василия.
        Как раз к обеду из отпуска вышел ведущий инженер Сергей Кошелев, старший в группе, в которой работал Василий. Человек пять расселись у круглого стола между стеной и длиннющим столом с осциллографами, генераторами на полках, ели вяленые полоски большой рыбы, привезенной с севера Сергеем, слушали его рассказ:
        - Шли мы на лыжах вдоль берега моря Лаптевых. Километров пятьсот прошли – в апреле снега там еще дай Бог. Ветер колючий, лицо в балаклаве – только глаза и рот открыты. Фото еще не сделал, принесу.
        - А как ночевали на морозе?
        - Мужики, погодите, - сказал Леша, старший инженер, - водички из графинчика выпьем.
        Налили понемногу в стаканы. С «водичкой» проблем не было – в сейфах ведущих инженеров всегда имелся чистейший спирт для промывки печатных плат после пайки. Выпили.

        - Отвечаю на заданный предыдущим оратором вопрос, сказал Сергей. Выпиливали из крепчайшего снежного наста кирпичи и складывали из них иглу – это такая эвенкийская палатка с острым верхом. В игле ночью тепло – вход заложен «кирпичами», примус нагревает внутри до плюс пятнадцати градусов. Чайник на примусе согреешь, консервами перекусишь и спать. Спишь, спишь...
        Кто-то сказал:
        - Повторим?
        Повторили.
        - Так вот, продолжал Сергей, и утро вроде уже, но это у нас, а там все равно темень стоит.  Лежим, ждем, кто первый встанет, кому невтерпеж из иглы выскочить, тот и примус разжигает, чайник ставит; теплее становится, и мы из спальников вылезаем...

        Тут подошел Витя Попов, мы хором ему негромко, чтобы Зубковская, наша завлаб не услышала – в дальнем углу с кем-то беседует:
        - Витек, присоединяйся!
        Витя все понял, не в первый раз, взял стакан и налил немного из графина. Только он поднес стакан ко рту, зацокали, да так быстро, каблучки Зубковской и появляется наша молодая симпатичная, но строгая начальница, и на нас смотрит. 
        А Витек не растерялся, и стакан эдак медленно выпивает:
        - Уф, - говорит, - забегался в цехе, водички захотелось.
        И демонстративно наливает полстакана «воды» из  графина и выпивает не спеша.  Зубковская только глянула в нашу строну и, ничего не заподозрив, вышла из лаборатории - на обед, наверное, пошла.
        Витек выдохнул, слезы на глазах появились, мы ему настоящей воды налили, запил, рыбу вяленую взял, жует.
        Ну, герой, не выдал, нашелся. Любили мы Витьку, веселый, деятельный, в цехе его уважают – передатчики ведет, все время что-то дорабатывают с наладчиками.    

        ГЛАВА 7. РАССТАВАНИЕ

        Так прошел первый счастливый день после приезда Раи. Вечером снова встретились у проходной завода. Рая сказала, что ей дали гостиницу – комнату в общежитии на первом этаже. На двери так и написано: «Гостиница».
        Целую неделю Василий встречал Раю у проходной, и они шли под ручку в «Гостиницу», только в магазин забегали купить что-нибудь, придающее вечернему времени изящество. Наваристый борщ уже ожидал Василия - когда Рая его умудрилась сварить, осталось секретом.

        Магнитофон и кассеты Василий принес в первый же день, как и букет красных и желтых роз, которые стояли в элегантной вазе на прикроватной тумбочке. На тумбочке с другой стороны широкой кровати стояла ваза с апельсинами, которую Василий не забывал пополнять.
        Весело вечера проходили, при свечах – так Рая захотела. Вася очищал апельсины и клал дольки в полуоткрытые Раины губы, она смеялась, сок капал на грудь. Вася слизывал сладкие капли, острые набухшие соски призывно упирались в щеки, подбородок, были шероховатыми, твердыми, трепетными под языком и Вася не выдерживал... Рая смеялась, потом надолго замолкала и заканчивала возгласами беспамятства.   

        Она уезжала в понедельник. Два дня гуляли по весеннему городу. Рая шла, тесно прижавшись к Васе. Его рука обнимала ее хрупкие плечики, потом покоилась на тонкой талии. Рая держала руку в кармане Васиного пальто, и было тепло и спокойно.
        Воздух еще не прогрелся, хотя солнце светило вовсю. Желтые и красные тюльпаны заполонили парки. Набухли почки сирени, появились первые соцветия синие, пурпурные.
        Пошли к реке, Василий показал мост, где у него в начале ледохода ветром унесло шляпу, и она упала на льдину; тогда так захотелось уехать в далекий южный город, где тепло и где жила она. Широкая речная гладь уже очистилась ото льда, но то тут, то там еще проплывали небольшие сугробики.

        Ехали в трамвае на задней площадке. Рая стояла лицом к Василию, держась за поручень у окна. Обе его руки лежали на худеньких родных плечиках и он, не отрываясь, всматривался в ее красивое лицо.  Рая не смущалась.
        Глаза ее были широко раскрыты, и в них светилось такое лучезарное счастье, спокойное, восторженное, долгое. Это выражение глаз не исчезало, когда она просто смотрела в окно или прямо Васе в глаза. Казалось, она смотрит больше в себя – уйди Вася сейчас, она и не стразу заметила бы. Счастье было у нее внутри, и она его радостно и с удивлением разглядывала. Нам, мужчинам, этого никогда не понять. Это что-то женское, материнское.
        Василий все глядел и глядел в эти родные счастливые глаза и тихо-тихо повторял:
        «Рая, Рая, Ра...я, Рай ... я, Рай....»

        12. 12.2024 г., Санкт-Петербург.