Старый партизан

Из цикла «Деревенские байки Кузьмича»

— Не люблю я город, — говорил потом Кузьмич, помешивая ложечкой чай. — Шуму много, толку мало. А уж дорогу перейти там — целая военная операция...
Поехал я как-то в город по своим делам. Давненько там не бывал.
Гляжу — мать честная! Всё изменилось.
Машин столько, что корове хвостом махнуть негде. И все блестящие, важные. Названия такие, что язык сломаешь. Стоят рядами, сверкают фарами, рычат моторами и, кажется, считают себя хозяевами жизни.
Подошёл я к большому перекрёстку.
Светофоры мигают, народ туда-сюда снуёт. Кто бежит, кто в телефон уткнулся, кто кофе на ходу пьёт.
И тут вижу — начинает переходить дорогу дед.
Старенький совсем.
На груди несколько медалей поблёскивают. Кепка потёртая. В руке крепкая палка.
Шагает медленно, но уверенно.
Видно сразу — человек за свою жизнь не одну тысячу километров отмерил.
Только добрался дед до середины дороги, как загорелся зелёный свет для машин.
В первом ряду стоял огромный чёрный «Мерседес».
Здоровенный.
Блестящий.
Настоящий немецкий танк.
Сначала водитель терпел.
Потом коротко сигналил.
Потом ещё.
А потом уже давил на клаксон так, словно от него зависела судьба государства.
Дед продолжал идти своим шагом.
Тогда произошло неожиданное.
Дверца «Мерседеса» распахнулась.
Из машины неспешно выбрался здоровенный детина.
Шея как у быка.
Живот впереди хозяина шагает.
Золотая цепь на груди такая, что ею якорь можно поднимать.
Я даже обрадовался.
«Вот молодец, — думаю. — Видит человек, что деду тяжело. Сейчас поможет перейти дорогу».
Ошибся.
Подошёл этот боров к ветерану и давай кричать.
Руками машет.
Лицо красное.
Слова такие летят, что даже светофор, наверное, покраснел.
А под конец ещё и палку дедову ногой отшвырнул в сторону.
После чего развернулся и полез обратно в свой «Мерседес».
С чувством выполненного долга.
Словно подвиг совершил.
На перекрёстке стало тихо.
Дед постоял несколько секунд.
Потом медленно подошёл к своей палке.
Поднял её.
Отряхнул.
Посмотрел вслед толстяку.
Покачал головой.
И вдруг улыбнулся.
Спокойно так.
Без злобы.
Но от этой улыбки мне почему-то стало не по себе.
Тут я впервые подумал:
«А ведь дед, наверное, ветеран... Может, даже партизан».
Уж больно знакомым взглядом он посмотрел на этот немецкий танк.
Тем временем толстяк снова развалился в своём кресле и принялся сигналить.
Дед неторопливо пошёл дальше.
А проходя мимо капота, будто случайно провёл концом своей клюки по блестящей чёрной краске.
Тихонько.
Почти ласково.
Будто старого знакомого по плечу потрепал.
И пошёл себе дальше.
Тут вдруг машина взвыла.
Замигала всеми лампочками сразу.
Дёрнулась.
И как бабахнет!
Подушки безопасности вылетели одновременно со всех сторон.
Из руля.
Из панели.
Из дверей.
Из потолка.
Словно внутри не автомобиль был, а фабрика по производству подушек.
Толстяк исчез мгновенно.
Только руки мелькают среди белых мешков.
Потом голова показалась.
Потом снова пропала.
Со стороны выглядело так, будто огромный карась запутался в рыболовной сети.
Секунду стояла тишина.
А потом кто-то рассмеялся.
За ним другой.
Через мгновение хохотал уже весь перекрёсток.
Даже полицейский на углу отвернулся и начал очень старательно изучать асфальт.
Наверное, чтобы никто не заметил его улыбку.
А дед?
Дед спокойно дошёл до тротуара.
Поправил кепку.
Проверил медали.
И, не оборачиваясь, скрылся за углом.
Будто ничего особенного не произошло.
Что стало с водителем — не знаю.
Но ещё долго он барахтался в своих подушках безопасности.
Потом приехал эвакуатор.
Почему немецкая техника отказалась дальше работать, сказать не могу.
Может, электроника решила, что произошло серьёзное столкновение.
А может...
Может, вспомнила что-то из истории.
Домой я возвращался с одной мыслью.
Времена меняются.
Машины становятся умнее.
Но старых партизан лучше по-прежнему не злить.
Особенно если они уже однажды останавливали немецкие танки.