Так строил социализм СССР

Когда поневоле приходится много лежать, в голове  всплывают воспоминания из детства, которые напрочь отсутствовали в повседневной жизни. Бабуля по материнской линии была простой женщиной. В ранней молодости она с мужем уехала из деревни и удачно устроились оба в городе.

Бабушку отдали замуж  шестнадцати годов. Мать ее плакала и говорила: "Иди, Манька, пока берут! Девичьи годы хороши да коротки. Бабья жизнь на слезах замешана, не миновать  слёз  с твоей красой!" Бабуля была красавица. Высокая, стройная, голубоглазая,  коса  ниже пояса. Дед был не промах, приглядел девку из дальнего села и быстро посватался. Семья у него была не бедная, потому отдали Маняшу не глядя.

Со стариком  отцом жили четыре сына. Трое уже с женами,  мой дед  - младший, неженатый. Привел дед жену  в дом к своему отцу. Приняли невестку, хороша была, хоть и бедная.

 Отец был крутенек и учил сынов бабам воли не давать! Вот и мой дед решил как-то поучить мою бабулю.  Начал орать, в руки взял вожжи и пошел на бабулю.  А она в это время капусту рубила, дело было по осени, к зиме, солили во всю капусту во всех дворах. Как  дед рассказывал:  "Как увидела Маняша вожжи в моей руке, поняла что сейчас будет, нож покрепче перехватила и тихо сказала:  "Знай Василий,  или ты меня сейчас убьешь, или я тебя. Не остановлюсь. Сейчас не убью - ночью зарежу. Лучше сразу убивай!" Бросил я вожжи. Я же не на смерть шел, а поучить, как батя велел. Да не на ту нарвался."
 
После этого бабуля сказала мужу: или уедем отсюда, или уйду от тебя. Дед сильно любил жену, я его уже старым помню, а он все не мог наглядеться на свою Маняшу. Уехали  тайно, на рассвете. Погрузили в телегу  пару узлов и в город! А там у бабули крестный жил, к нему и нагрянули. Крёстный помог комнату снять, на работу пристроил. Зажили. А тут еще дети никак не рожались попервости, так успели и свой домок отстроить, и необходимым обзавестись.

 Дедов род из казаков. Работать мог с утра до ночи и руки откуда надо росли. А уж Маняша его разлюбезная  вообще на все руки от скуки.  На фабрике смену отработает,  а потом  забирала стирать  белье  в семье большого начальника. Уважали они ее. Просили перейти в домработницы, да дед не разрешил.  Уж больно у начальника глаз бесовством загорался, как Маняшу видел.
Зато  перепадало Маняше в той семье за стирку  и  едой, и товаром, как рассказывала бабуля.

Хорошо  зажили с дедом.  Хорошо - это не богато, тогда хорошо - если не голодали. Года через три родилась моя мать.

В это время деревня  жила впроголодь.
Бабулин рассказ и вспомнился нынче. Приехали к ним  из деревни гости. Дедов брат  Степан с женой. К тому времени  их семью раскулачили, дедова  отца с женой, моих прадеда с прабабкой, выслали, а  трое сынов с женами, дедовы братья, вступили в колхоз, их не тронули.
 
Бабуля и дед гостей приняли.  К обеду бабуля сварила  пшенную кашу в почти ведерном чугуне. Помню я его. В нем бабуля воду грела и мыла нас, внуков, перед сном в цинковом корыте.

Наварила каши Маняша с прицелом чтобы на ужин не заморачиваться, чтобы на две еды хватило. В те годы каша была вполне нормальной  едой. Сверху ее поливали постным маслом. Потом пили чай, настоянный на зверобое с кусочком сахара каждому, и ели бабулин хлеб. Вот и наелись.
 
 Ели в ту пору из одной миски. Бабуля навалила каши  чуть ли не в тазик и поставила на стол.    Ели в те времена степенно, в  темпе, задаваемом хозяином дома. А тут брат  Степан явно потерял все приличия и начал метать кашу, как не в себя. Дед переглянулся с бабулей и подвинул миску Степану. Когда миска почти опустела, бабуля выгребла  в нее из чугуна оставшуюся кашу.  Есть дед  стал медленно, чтобы дать время наесться брату.  По неписанному закону -  положил хозяин ложку, закончили есть все -  наелись!

 Жена  Степана тоже наголодалась, это было видно по тому как  она ела.  Фрося, так звали жену Степана, отвалилась, облизала ложку и чинно положила  ее поперек. Степан все ел.  Деду пора было идти по делам, он сказал: "Степа, ты ешь,  я к чаю-то вернусь!"  Степан мотнул головой. Ложкой он махал уже не так часто, но есть  не перестал.

Бабуля тоже встала из-за стола, пошла за самоваром.  Когда  принесла со двора кипящий самовар Степан  сказал ей, отводя глаза в  сторону: "Маняш, ежель масла дольешь, так я кашу-то доем!"  Бабуля рассказывала, что масла долила,  доел Степан кашу, а бабуля  с дедом  потом смеялись: "Ладно кашу съел, думала и нас  проглотит!"

Вот такой юмор был  в Сибири в конце двадцатых годов прошлого века.
Не дай бог никому голод увидеть, бабуля много чего про него рассказывала. Страшные рассказы.