Свет на троих. 2 глава

2 глава
Гадание

    Солнце уже ушло из зенита, когда наши герои проснулись. Весеннее светило ласкающе припекало через открытое окно.
— Маргарита, голова гудит, — пожаловался Артём, — неужели это всё от вина?
— Скорее всего, да, ибо у меня то же самое, хотя странно: вино-то хорошее. Ну да ладно, смотри, какая погода на улице шикарная!
— Может, выпьем кофе? Надеюсь, он такой же древний, как вино? — шутливо продолжил, смеясь, Артём, но смех его быстро иссяк, потому что голова заболела с удвоенной силой.
— Что, «бу-бу», головушка? Нет, кофе привезла мне подруга из Бразилии. Она там была с какой-то геологической экспедицией. Ну, в общем, не важно.
— Марго, а ты умеешь гадать на кофейной гуще? — неожиданно резво и лукаво спросил Артём.
— Ну, конечно, я же ведьма! — Сказав это, женщина постаралась засмеяться как можно зловеще, чтобы Артёму сразу стало понятно, что она действительно ведьма. Но и у неё смех иссяк незамедлительно, и, прошептав про себя «бу-бу», она удалилась на кухню.
На кухне Маргарита, помешивая ложкой гущу в чашке, размышляла о странном пробуждении. Голова действительно болела, но не так, как после обычного застолья. Было ощущение какой-то внутренней вибрации, словно тело ещё не успело полностью вернуться в реальность. Бразильский кофе, ароматный и крепкий, казался единственным якорем в этом тумане.
Ну, а Артём направился рассматривать книги на полках, коих было очень много. Классика, оккультные издания, церковные книги — в общем, синтез знаний. Больше всего Артёма заинтересовала книга маленького формата в кожаном переплёте. Золотистый шрифт вырисовывал заголовок: «Шёпот покоя», но, к сожалению, не указывал автора. Открыв наугад книгу, Артём также удивился тому, что текст был написан от руки. Кое-где буквы «поплыли» — такое бывает, когда на чернильный текст упадёт капля. Он зафантазировался и ощутил себя в старинном замке, в уютной комнате возле камина, рядом с рыцарскими доспехами. Деревянный письменный стол, плачущая свеча на нём, гусиное перо в ожидании озарения. В углу, куда почти не падает свет от свечи, в старом кресле, укрытый тёплым одеялом, дремлет старый слуга, путая сон с реальностью. Но полёт фантазии прервался.
Аромат свежесваренного кофе, терпкий и бодрящий, прорвался сквозь завесу его мечтаний, возвращая Артёма в реальность. Маргарита, с её неизменной улыбкой и блеском в глазах, стояла рядом, держа в руках две дымящиеся чашки. Её появление было подобно лучу солнца, пробивающемуся сквозь тучи, рассеивающему любые тени сомнений или меланхолии.
— Нашёл что-то интересное? – Спросила она, протягивая ему одну из чашек. Её голос, мягкий и мелодичный, словно перекликался с тихим шелестом страниц, который он только что оставил позади.
Артём всё ещё держал книгу, ощущая прохладу кожи под пальцами. «Шёпот покоя», – повторил он про себя, задумчиво глядя на золотые буквы. – «Неизвестный автор, но, кажется, очень личные записи. Похоже на дневник, но какой-то… особенный». Он провёл пальцем по поплывшим чернилам, представляя себе руку, выводившую эти строки много лет назад. Кто был этот человек? Какие мысли, какие чувства он вкладывал в эти слова, стремясь обрести покой?
— Скорее давай пить и гадать, — захлопнув книгу и положив её на место, сказал Артём. Он не заметил, когда принимал чашечку с блюдцем из рук женщины, как ей стало чуточку грустно, не заметил того, что она чего-то не сказала, но хотела. Причиной всему была книга, но рукопись теперь занимала Артёма меньше, чем гадание.
Маргарита взяла себя в руки и, улыбнувшись, подошла к маленькому, низкому стеклянному столику, на который и предложила Артёму поставить свою чашку. Он не замечал каких-либо метаморфоз в настроении Марго, был весел и хотел знать тайны будущего.
— Знаешь, Маргарита, мне сегодня приснился какой-то дурацкий сон, вот только вспомнил.
— Странно, мне вообще ничего не снилось, да и легли мы достаточно поздно. И что тебе приснилось, Артём? — спросила Марго.
— Окружала тьма. Я шагал вдоль водной глади, словно по течению реки. Сначала она отливала багровым, но постепенно этот зловещий оттенок рассеивался, уступая место кристальной чистоте. Вода стала настолько прозрачной, что моё лицо отразилось в ней с поразительной чёткостью, будто я смотрел в зеркало. Затем русло иссякло, оставив на дне лишь подобие зеркальной маски вместо моего образа. Вскоре ничего не стало, лишь некая дверь, но тут я проснулся, вернее, меня разбудил голубь, воркующий на подоконнике. — Артём замолчал и задумчиво перевёл взгляд на окно. — Ну так что, вернёмся к гаданию? — Сменив тему, предложил он.
— О, да! Приподнимем же завесу твоего будущего. Маргарита взяла его чашку, подала ему в руки и молвила:
— Пей, не выпуская чашку из рук. Так, ты молодец, держишь левой рукой…
— Я же левша, — иронично улыбнулся юноша.
— Не остри, — в ответ, сдерживая улыбку, повелела Марго, — затем, когда допьёшь, левой рукой от себя перевернёшь чашку и накроешь ей блюдце, и пока гуща будет стекать, мы с тобой пообщаемся о вечном.
— Слушаюсь, — покорно ответил Артём, смутно представляя манипуляции с чашкой, но с усердием принялся за дело. Марго отошла к окну, чтобы не мешать Артёму, и смотрела на улицу: как детвора возится в песочнице, как замерзающие под весенним солнцем бабушки, сидящие на вынесенных табуретах, кутаются в платки, как беспокойно ходит по подоконнику голубь. Через пять минут Артём оповестил Маргариту об окончании церемонии.
Маргарита повернулась, её взгляд скользнул по чашке, перевернутой на блюдце, и задержался на лице Артёма. В его глазах читалось нетерпение. Она подошла ближе, её движения были плавными и уверенными, словно она знала, что именно сейчас должно произойти.
— Ну что, готова увидеть, что там на дне? — спросил Артём, его голос звучал немного напряженно.
— Ну, давай посмотрим, — присаживаясь, сказала женщина. Где-то вдалеке громыхнуло — глухо и страшно, но юноша не обращал на это внимания, однако женщина, вздрогнув, обратила. Она подошла к окну и задернула занавеску. Зажгла парочку свечей, чем вновь явила комнате загадочность. Вернулась в кресло, взяв чашку, и принялась крутить её в разные стороны, рассматривая под разными углами. Она крутила её медленно. Артём весь вытянулся и внимательно глядел на руки женщины, поэтому не заметил слезы, выкатившейся у Марго. За окном забарабанил дождь: сначала как-то нерешительно, а потом, всё усиливаясь, загромыхал о металл подоконника. Марго смотрела в чашку и ничего не видела. Мысли её были далеко от гадания.
Из забвения вывел Артём:
— Маргарита! Не томи! Скажи, что ты там видишь?
— А вижу я, молодой человек, что есть некто, кто тебя любит или полюбит скоро, — начала гадание женщина.
— Вот здорово! — вырвалось у Артёма.
— Видишь знак, — продолжала гадающая, — это человек и его руки протянуты к тебе, видишь?
— Кажется, да, — растерянно молвил Артём.
— А вот ещё знак, над этим человеком, означает, что этот человек тянется к тебе душой, — Марго указала юноше на знак, — но ты ещё его не знаешь, это будущее.
— Тоже мне гадание, — расстроился Артём, — естественно, что люди в будущем знакомятся друг с другом, любят, ненавидят.
— Не горячись! Знаки указывают, что этот человек сыграет большую роль в твоей жизни. А вот, постой, на дне видишь какой-то интересный знак?
— Да, очень красиво получился! — залюбовался Артём.
— Не шути, раз он так отчётливо виден, значит, имеет огромное значение, только вот я не знаю этого символа, но как красиво, — и Марго тоже залюбовалась, но и вместе с тем усердно пыталась понять значение рисунка на дне чашки.
— И что? Гадание окончено? — разочаровался юноша.
— Я, наверное, стала старой, — сказала она, отставив кружку и откинувшись на спинку кресла, — но я пороюсь в своих книгах и, может, найду, что он означает.
— Спасибо, что приподняла завесу будущего, — съязвил Артём.
— Ну-ну! Не ехидничай! Я ж не Вавилонская библиотека, а всего лишь женщина, могу ж я позабыть что-нибудь?
Артёму вдруг стало ясно, что Маргарита по какой-то неведомой ему причине противится гаданию, и он не стал настаивать. Но всё же буркнул:
— Ни кирпичика из стены, ни видений будущего, эх…
— Не ворчи, — прошептала женщина, уже явно находившаяся где-то далеко, за горизонтом.

      Она подняла голову, и в полумраке, освещенном лишь дрожащим светом свечей, Артём увидел, как блеснули её глаза. В них не было прежней сосредоточенности, скорее – отстраненность, словно она смотрела сквозь него, сквозь стены комнаты. Её пальцы, ещё недавно так уверенно вращавшие чашку, теперь безвольно лежали на подлокотниках кресла. Казалось, она сама стала частью той загадочности, которую так старательно создавала.
«Не ворчи», – прошептала она снова, но слова эти прозвучали не как обращение к нему, а как эхо собственных мыслей, потерянных где-то в лабиринтах памяти. Артём почувствовал, как нарастает в нём нетерпение, смешанное с каким-то странным, необъяснимым чувством тревоги. Он пришёл сюда за ответами, за ясностью, а получил лишь ещё больше вопросов и ощущение какой-то недосказанности, витающей в воздухе, как запах сырости и старых книг.
Он хотел было встать, сказать что-то, но слова застряли в горле. В этот момент ему показалось, что комната ожила, наполнилась тенями, которые двигались в такт его собственному сердцебиению. Он ощутил на себе чей-то невидимый взгляд, пристальный и изучающий, но не мог определить его источник. Это было похоже на предчувствие чего-то важного, чего-то, что ещё не произошло, но уже оставило свой след в его душе.
Маргарита медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, протянула руку к столу, где лежала та самая чашка. Её пальцы коснулись её, и на мгновение Артёму показалось, что от чашки исходит слабое свечение. Он затаил дыхание, ожидая, что сейчас произойдёт что-то невероятное, что завеса будущего наконец-то приподнимется, и он увидит то, что так жаждал увидеть. Но ничего не произошло.
Дождь прекратился. Птицы заливались трелями, наслаждаясь весенней свежестью. Маргарита отодвинула штору: солнце уже клонилось к закату, но было еще светло. Сходив за вином, Марго произнесла свою фирменную фразу:
— По такому случаю я откупорю бутылку с вином, очень старым вином, спорим, ты такого не пробовал!
Артём улыбнулся. Напряжение уходило, вино пилось и восхвалялось. Артём больше не думал о гадании, Марго не терзали тайные мысли, и даже кофейная чашка, казалось, была счастлива: её больше не вертели в руках, она спокойно стояла на низком стеклянном столике, с неразгаданным знаком на дне.
     Солнечные лучи, пробиваясь сквозь приоткрытую форточку, рисовали на полу причудливые узоры, смешиваясь с тенями от мебели. Воздух, напоенный ароматом влажной земли и распускающихся почек, казалось, сам по себе был живым, дышащим. Маргарита, с бокалом в руке, наблюдала за игрой света, её взгляд скользил по комнате, останавливаясь на деталях, которые раньше ускользали от внимания. Тишина, нарушаемая лишь отдаленным щебетом птиц, окутывала их, создавая ощущение уединенного мира, где время замедлило свой бег.
Артём, откинувшись на спинку кресла, смотрел на неё, и в его глазах отражалось спокойствие, которого он так долго искал. Вино, с его терпким вкусом и богатым ароматом, словно растворяло последние остатки тревоги, оставляя лишь приятное тепло и предвкушение чего-то хорошего. Кофейная чашка, забытая на столике, теперь казалась не символом неразгаданных тайн, а просто предметом, который служил своему назначению, не требуя большего внимания.
Маргарита медленно повернулась к нему, её губы тронула легкая улыбка. Она подняла бокал, и в лучах заходящего солнца он засиял янтарным светом. "За этот вечер," – прошептала она, и в её голосе звучала нежность, которая могла растопить любой лед.