Кунарский рейд банды капитана Фроландина 3

Продолжение рассказа из будущего сборника с рабочим названием «Кунарский рейд: „Банды капитана Фроландина“».

Выпьем! За солдат и за матросов,
Кто, уйдя в безвременье могил,
Не докурил последней папиросы,
Не досказал, не спел, не долюбил…
               
           Сергей Ильёв.

Пока личный состав батальона приводил в «божеский вид» технику и самих себя, начальник штаба Валерий Евгеньевич Евтухович взял несколько человек из взвода управления батальона и приказал им подготовить площадку для приземления вертолёта.

Солдаты вытоптали на пшеничном поле достаточно большой круг, а внутри него бинтами выложили крест. Получилась своеобразная мишень — ориентир для вертушки.

В ротах второй день оттирали, отмывали боевые машины десанта и начищали их до блеска соляркой. Делать это было категорически запрещено, но такой способ «наведения красоты» неизменно применяли всякий раз перед приездом высокого начальства. От солярки БМД блестели и переливались на солнце — казалось, в них можно смотреться, как в зеркало.

Наступил день «Х». Пришедший из штаба командир взвода Александр Куиш объявил:
— Командующий вылетел из Кабула. Кузнецов, ты со своим отделением остаёшься в охранении. Остальным — строиться! Шагом марш!
Второе и третье отделения взвода во главе со старшим лейтенантом Куишем направились в сторону штабной палатки.

— Вот это нам повезло, Риделёк, — сказал старший сержант Кузнецов стоявшему рядом с ним пулемётчику своего отделения, ефрейтору Виктору Риделю. — Не придётся торчать столбом в строю.

Ридель довольно улыбнулся.

— Вроде бы летит, — сидевший на башне наводчик оператор, москвич Сергей Лебедев, показывал рукой вперёд.

Маленькая точка на горизонте, постепенно увеличиваясь, приобрела очертания вертолёта Ми 8.

— Странно, — сказал Кузнецов. — Один Ми восьмой… Генерал такого ранга без сопровождения «крокодилов» летит.

Пилоты почему то не обратили внимания на подготовленную площадку: вертолёт зашёл на правый фланг, где стояли БМД первого взвода седьмой роты, снизился, сделал крутой вираж и приземлился примерно в двадцати метрах от 571 й БМД. Лопасти создавали вихревые потоки, поднимающие мощный столб пыли вперемешку с переломанными стеблями пшеницы. Пыле грязевая масса осела толстым слоем на машинах, а солярка поспособствовала тому, чтобы это месиво прилипло к броне.

Механик водитель, рядовой Володя Сычёв из Каширы, обвёл БМД растерянным взглядом и произнёс:
— Это что же… Вся наша работа насмарку… Всю машину испоганили!
Он добавил несколько эмоциональных выражений, из которых отчётливо прозвучало лишь слово «мать».
Наверное, вспомнил о доме.

Дверца вертолёта открылась. Пилот выбросил лестницу, по ней спустился командующий воздушно десантными войсками генерал полковник Сухоруков и направился к штабной палатке.

Десантники отделения старшего сержанта Кузнецова стояли по стойке «смирно», провожая командующего взглядами.

Пилоты, спустившиеся по лесенке следом за Сухоруковым, подошли к десантникам. Старший из них, капитан, держал в руках шахматную доску, но почему то без клеток.

— Здравствуйте! — поздоровался капитан. — А где бы можно присесть? Пока время есть, сыграем?

— Здравия желаю, — ответил Кузнецов и показал на самодельный стол, сделанный из снарядных ящиков.

— Мальцев, достань табуретки, — приказал Кузнецов, обращаясь к гранатомётчику своего отделения рядовому Мальцеву.

Мальцев «нырнул» в открытый люк БМД и вытащил из десантного отделения два пустых ящика из под гранат Ф-1.

Лётчики раскрыли шахматную доску без клеток: внутри лежали два кубика и шашки. Пилоты начали по очереди бросать кубики и двигать шашки по ячейкам. Десантники встали вокруг и с интересом наблюдали за игрой.

— А что это такое? Какая-то экзотика? — спросил Кузнецов у капитана.

— Это шиш беш, очень популярная игра на Востоке, — ответил лётчик. — Вы разве не играете в неё?

— Нет, даже не видели никогда.

— А кого мы доставили? Кто он? — поинтересовался капитан.

— Командующий ВДВ, генерал полковник Сухоруков, — ответил Кузнецов. — А разве вам не сказали, кто ваш пассажир?

— Нам сообщили, что важная персона, но фамилию не назвали.

От штабной палатки доносился голос командующего:
— Вы делаете историю… Вам досталась великая миссия… Вы являетесь наследниками воинов интернационалистов, воевавших в Испании в 30 е годы…  Необходимо не только выполнять поставленные боевые задачи, но и устанавливать добрые отношения с местным населением. Оказывайте помощь местным крестьянам в уборке урожая. Это будет способствовать дружбе между нашими народами…

Генерал полковник Сухоруков пробыл в батальоне недолго — не более двух часов. После своей речи он приказал личному составу разойтись, а офицерскому составу — собраться в штабной палатке.

Не прошло и получаса, как командующий вышел из палатки, поднялся по лесенке в вертолёт, и машина взмыла в воздух, вновь подняв мощный столб пыли вперемешку со стеблями пшеницы, и вновь пыле грязевая масса осела на машинах, добавив к прежнему слою новый.

Командир экипажа вертолёта — капитан — в знак благодарности за гостеприимство оставил десантникам первого взвода игру «шиш беш», предварительно объяснив её правила.

Командир взвода Александр Куиш, вернувшись с построения, молча оглядел машины. Они выглядели куда хуже, чем после нескольких дней учений в Белоруссии, где личному составу на БМД приходилось совершать многокилометровые марши по лесам и болотам. Взводный, как и механик водитель Сычёв, не сдержался и в полной мере использовал мощь непечатного слова.

— Начинаем банный день по новому, — сказал Кузнецов. — Мальцев, — приказал он гранатомётчику, — бери ведро, таскай воду из арыка. Остальные — разбирайте тряпки, скребки, начинайте чистить машину.

— Товарищ старший лейтенант, что нового сообщил командующий? — спросил Кузнецов у Куиша.

— Да ничего особенного, — ответил Куиш. — Он погонял по картам начальника штаба, а потом спросил у него: «У вас такой боевой батальон… А где ваши награждённые?» Евтухович ответил, что за события 27 декабря, за действия по Генеральному штабу, мы подали наградные практически на весь личный состав батальона. Но о движении наградных документов нам пока ничего не известно.

— А почему командующий заинтересовался наградами? — уточнил Кузнецов.

— Сухоруков — фронтовик, — ответил Куиш. — И он знает, как, — взводный выделил это слово ударением, — всё должно быть. Это же боевые действия, а не учения с боевой стрельбой.

— А что касается пожелания командующего налаживать отношения с местным населением и помогать им в уборке урожая… Поможем? — продолжил Кузнецов.

Взводный вздохнул и сказал:
— Пусть только спустятся с гор… Мы им окажем помощь.

Последние слова он произнёс с такой интонацией, что было понятно: речь идёт совсем не о той помощи, к которой призывал командующий ВДВ.

                *******
На следующий день майор Михайловский объявил, что батальону поставлена боевая задача: выйти на один из перевалов на границе с Пакистаном и взорвать караванные пути, по которым поставлялось оружие в Афганистан.

Месяц назад подразделение уже успешно выполняло аналогичное задание: командование высоко оценило действия батальона. Однако между операциями есть существенные различия. В прошлый раз, 8 марта, личный состав перебрасывали к перевалу вертушками. Сейчас же маршрут будет сложнее: сначала — движение на БМД до определённой точки, затем — пеший переход к перевалу. При этом, как и в прошлый раз, взрывчатку придётся нести на себе.

Завершив постановку задач по подготовке к выходу, Михайловский приказал разойтись.

Около полудня один из местных жителей зашёл на пшеничное поле напротив расположения 7 й роты. Он не знал, что десантники в нескольких местах установили сигнальные мины, и случайно зацепил растяжку.

Раздался сильный резкий свист. От неожиданности мужчина замер на месте — было видно, что он сильно испугался и не понимает, что происходит.

Бойцы, находившиеся поблизости, от скуки решили развлечься. Они замахали руками, кричали «Ложись!» и жестами показывали местному, чтобы он упал на землю. Сами при этом приседали, всем видом демонстрируя, будто вот вот произойдёт взрыв.

Дехканин понял, что он находится в страшной опасности, рухнул на землю и закрыл голову руками.

Через секунду начался салют: в воздух полетели ракеты-звёздки. Десантники разразились громким смехом, держась за животы.

Местный житель осознал, что над ним попросту смеются. Он поднялся, бросил на бойцов полный ненависти взгляд и ушёл.

Солдаты ещё долго не могли остановиться, они продолжали хохотать, а некоторые даже пародировали испуганного мужчину. Впрочем, это не удивительно: бойцам было всего 18–19 лет.

После обеда из Кабула прилетел вертолёт МИ 8: он доставил письма, а заодно — офицера, который сразу направился в штабную палатку. Вскоре выяснилось, что это военный журналист из дивизионной газеты. Он прибыл с заданием редакции — написать очерк о действиях 3 го батальона 350 го гвардейского парашютно десантного полка.

Ближе к вечеру Куиш обратился к Кузнецову:
— Зайди в палатку к Верединскому. Там корреспондент хочет с тобой побеседовать.

Кузнецов направился к палатке ротного. Рядом с командирской машиной с бортовым номером 570, в капонире, склонившись над силовым отделением, стоял механик водитель БМД Володя Егоров — «Егор». Он был в чёрном промасленном комбинезоне.

Володя родом из Москвы, жил в районе метро «Кузьминки». Эрудированный и начитанный, он мог поддержать разговор на любую тему и даже развить её.

— Не заводится? — в шутку спросил Кузнецов.

«Егор» обернулся и, улыбнувшись, ответил:
— Да ладно! С полоборота, как «Ява».

В декабре 1979 года, когда дивизию подняли по тревоге и отправили в Афганистан, механик водитель Егоров находился в Прибалтике — он перегонял БМД на капитальный ремонт из полка в рембат и обратно.

Вернувшись в Боровуху, Володя увидел, что полк почти опустел: казармы и боксы в парке стояли пустые, лишь несколько человек оставались для поддержания части в рабочем состоянии. Такая же картина наблюдалась во всех полках. Старшим в дивизии остался фронтовик — полковник Борисов.

Егоров обратился к полковнику с просьбой отправить его в Афганистан, к своим. Сначала Борисов резко отказал: кто то должен был нести службу здесь и обеспечивать работу оставленных полков. Однако позже полковник сменил гнев на милость и всё таки направил «Егора» в его подразделение.

В январе 1980 года механик водитель командира 7 й парашютно десантной роты Володя Егоров прибыл в Кабул.

Подошедший к палатке ротного, Кузнецов увидел рядом с Верединским старшего лейтенанта. Палатка представляла собой брезентовый тент, натянутый между БМД и рядом стоящим деревом. По сути, это было примитивное укрытие от дождя или дневного солнца.

— Кузнецов, заходи, — пригласил командир роты. — О нас хотят написать в дивизионной газете. Расскажи корреспонденту вкратце о движении из Кабула в Джелалабад. Ваш разведвзвод шёл впереди батальона, так что можешь поделиться общими впечатлениями.

— А почему бы не спросить об этом Куиша? — удивился Кузнецов. — Он же командир взвода.

— Да ладно, — махнул рукой Верединский. — Он сегодня не в настроении, а все детали и ты знаешь.

Беседа с журналистом из газеты 103 й гвардейской воздушно десантной дивизии продлилась около десяти минут.

После разговора Кузнецов направился к своему взводу. У него сегодня был день рождения, и бойцы отделения уже ждали командира на «праздничный ужин». Они раскатали тент от боевой машины и аккуратно расставили на нём котелки с кашей и чаем, разложили хлеб, ложки, вилки и фляжки с водой.

Кузнецов окинул взглядом скромное угощение. Еды, на его взгляд, было маловато для праздника. Он обернулся к Лебедеву и спросил:

— А что у нас осталось от НЗ?

— В машине лежат несколько банок консервов и галеты, — ответил наводчик оператор и с надеждой посмотрел на командира.

— Может, добить? — задумчиво произнёс Кузнецов. — Перед выходом вполне могут выдать новый НЗ. А если и не дадут — так не помрём с голоду. Доставайте.

Лебедев и Ридель скрылись в десантном отделении машины, где хранился неприкосновенный запас — точнее, то, что от него ещё оставалось. Мальцев и Воробьёв тем временем приготовили штык ножи для открывания доппайка.

После столь сытного ужина отделение старшего сержанта Кузнецова расположилось на брезентовом тенте и развлекало друг друга бессвязными рассказами — иначе эти разговоры и не назовёшь. Солнце ещё не скрылось за ближайшим хребтом, а когда это произойдёт, темнота накроет практически мгновенно. Сейчас же лишь немного стемнело: после жаркого дня появился прохладный ветерок, и вокруг воцарились комфорт и спокойствие.

Вдруг сзади раздался резкий окрик: «Это что здесь за лёжку устроили?» Бойцы, запрокинув головы, увидели перед собой сапоги, синие солдатские сатиновые трусы и белую нательную рубаху. Лица не было видно, но в этом и не было нужды: весь батальон знал, что такую форму одежды в жару носит только один человек — майор Михайловский.

Десантники вскочили, в голове у каждого прокручивалась одна и та же мысль: «Какого чёрта тебя принесло сюда? Что ж тебе в штабной палатке не сидится?»

Но, встав в полный рост, они увидели перед собой смеющегося «Бирюлю» — ефрейтора Бирюкова, наводчика оператора с 373 й БМД. Кузнецов, вспомнив все матерные слова, бросился к ефрейтору, чтобы дать ему в лоб, но тот в два прыжка оказался у своей машины и быстро скрылся в башне, защёлкнув за собой люк.

Кузнецов заметил, что около машин второго взвода стоял тот самый военный журналист, с которым он беседовал в палатке командира роты. Корреспондент разговаривал с сержантом Омельченко, а рядом выстроились десантники его отделения: наводчик оператор ефрейтор Щулькин, механик водитель рядовой Симбирский, пулемётчик рядовой Муравьёв и стрелок рядовой Дзугкоев.

Солнце скрылось, и стало совсем темно. Все начали укладываться спать: кто то — прямо на земле, подстелив тент, кто то — в машине, расстелив бронежилеты вместо матрасов.

Куиш окликнул своего сержанта:
— Кузнецов, давай по кружке кофе выпьем.

Пару недель назад командир взвода получил посылку от жены. В ней были разные продукты — в том числе колбаса, которая из за жары заплесневела. Куиш, выругавшись, выбросил большую часть содержимого, но в посылке оказалась большая банка растворимого кофе.

С тех пор командир использовал этот кофе как способ поощрить и поздравить своих бойцов. Именинников приглашали на «кофейную церемонию» — а как ещё отметить важное событие в этой древней империи шёлковых путей весной 1980 года?

Вот и сейчас старший лейтенант Александр Куиш со своим «замком» — старшим сержантом Кузнецовым — разожгли костёр, повесили на треногу котелок с водой из арыка, заварили растворимый кофе в солдатских кружках — почти полулитровых — и уселись возле огня. Они смаковали ароматный напиток и вспоминали истории из мирной жизни.

Далеко за полночь костёр погасили и отправились спать.

Продолжение следует...

На фото: десантники 7-й парашютно-десантной роты «Полтинника» развлекаются, выполняя акробатические трюки.

http://proza.ru/2026/06/13/1779 1-я часть

http://proza.ru/2026/06/16/1224 2-я часть