История 6. Синяя бурка Blue burk, blue bird

Синяя бурка, синяя, как небо, синяя, как море. Синяя, как раскат на заре утреннего Солнца. Синяя, как какая-то беспросветная печаль. Синяя, как отчаяние и холод жизни, в которой она живёт, обернувшись в такие же синие хлопья снега и мороза. Троица одета в синие бурки, троица поёт, потому что это в первый и последний раз без последующего продолжения. Троица поёт, потому что это их боль, такая же синяя, как одинокий вечерний маяк в тени ночи блистает от слез и непонимания тех, кто в нём живёт. Они живут, но не понимают, но они одинаковые, а соответственно боль одна на всех, но они её не понимают на поверхности, но понимают в глубине синей души. Они не понимают троицу, но троица понимает их, поэтому и поёт в синеве. Женщины поют, скрытые в небе. Это их первая и последняя бурка. Она знала, что добилась свободы, но быстротечной и синей, как синяк на её неизвестном никому лице. Она спешила бежать от нависшей на них угрозы в виде гнева молний, она видела тучи, слышала гром, а потому остановилась, раскинула руки в стороны. Она святая, а потому поет перед чужим для неё страшным и ужасным ликом. Она синяя, как её бурка, потому что уже мертва, и ей больше не страшно. Она освящена светом и поцелована самим Богом, в которого она ещё верила находясь в синем утробе матери, ведь там темно и сыро, но она уже верила. Она верила и в прошлой жизни, но видомо недостаточно, раз сейчас ей велено жить в синей туче и смотреть сквозь решётки её глаз.
Глаза ползут, текут, плачут, таят и падают вниз на раскалённый песок под её синие ноги, словно она ходит по звездам. Стекает кран, а вместе с ним синий плакат над её головой и он тихо напевает ей утреннюю мелодию ткани проводов и барабанов, что крадутся на тромбоне позади, и кажется, вот-вот оглушат её жёлтой мишурой. Она утонула в синей бурке где-то далеко за пределами её мира, и надеется никогда больше не вернутся в синеющую гавань, а я надеюсь, что они втроём живы и находятся где-то далеко, где синяя птица их не достанет никогда...