Советский рубль. Воспоминания детства

  ХОЗЯЙКА ГОРОДА
  Вспоминаются 60-е годы XX столетия. Это время моего детства. Отец, ветеран Великой Отечественной войны, штурман дальней авиации, совершивший более 900 боевых вылетов (многие из которых – в ночное время), вышел в отставку в 1958 году. Поселиться решили в Рязани, где у мамы были родственники. По личному распоряжению тогдашнего градоначальника Надежды Чумаковой наша семья получила в городе трёхкомнатную квартиру.
  Надежда Николаевна Чумакова (1923 – 2006) с 1963 по 1986 гг. была председателем Рязанского горисполкома. В простонародье её называли «хозяйкой города». Она была действительно рачительная и деловая, но, в то же время, добросовестная и честная как по отношению к людям, так и к своему городу. Чувствовалась её забота и любовь ко всему, что она делала для горожан. Вспомним хотя бы тот факт, что в 60-е гг. XX столетия Рязань занимала второе место в СССР по озеленению! И это – после… Киева!
  За годы её работы на этом посту в Рязани построены 5 млн м; жилья, мост через Оку, десятки школ, несколько больниц; Центральный спортивный комплекс-стадион на 27 тыс. мест; Дворец спорта «Буревестник» и спорткомплекс «Чайка»; цирк, крытый рынок и Центральный универмаг «Барс»; гостиницы «Москва» и «Ловеч»; здания железнодорожный вокзал Рязань-2, Дома быта, автовокзала «Центральный»; музыкальное училище, Рязанский областной театр кукол, почтамт, кинотеатры «Ока», «Москва», «Октябрь», а также монумент на площади Победы, памятники Федору Полетаеву и Сергею Есенину.
  Надежда Николаевна – почётный гражданин Рязани (1992), награждена двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденом «Знак Почёта». В 2013 году, как дань уважения к этому заслуженному человеку, в Рязани ей поставлен памятник (скульптор – Б. Горбунов).  А с 2012 года медалью Надежды Чумаковой награждают  рязанцев, внёсших весомый вклад в развитие города…
Многие горожане до сих пор с благодарностью и ностальгией вспоминают её заботу о жителях и самом городе.

  НОВОСЕЛЬЕ
  Когда мы заселились, за нашим домом ещё шла стройка: стандартными пятиэтажками застраивалось самое высокое и ровное место в городе. Ранее на этом месте был аэродром, и наша семья снова очутилась в знакомой обстановке, «приземлившись» на этот раз уже на долгие годы.
  Квартира нас вполне устраивала, ведь до этого приходилось скитаться по чужим углам, и не везде хозяева относились к квартирантам с детьми доброжелательно... Зато теперь мы сами себе были хозяева!
  Всё бы ничего, если бы не слышимость в доме. Из-за неё даже при внешней самоизоляции, квартира оставалась общагой. По этому поводу я даже впоследствии написала стихотворение под названием «Спокойной ночи, страна!», ставшее впоследствии песней:

Скромно время полночь бьёт...
Рядом музыка орёт:
За стеною так орёт,
Что неслышно полночь бьёт.

Телевизор новость врёт –
Людям нервы бережёт.
Кто-то ходит взад-вперёд:
Так лет двести проживёт!

И ворчит водопровод –
Спать спокойно не даёт.
И кричит истошно кот:
Он покой наш стережёт.

Под такой круговорот
Разве кто-нибудь уснёт?
Э-э, совсем наоборот:

Так у нас из года в год
Отдыхает весь народ.
Вот!

  Кстати, про телевизор. Первый телевизор появился у нас дома в 1961-м году. Это был чёрно-белый «Рекорд» с маленьким экраном. Мне тогда только исполнилось четыре года. Первое, что мы смотрели, была трансляция запуска Юрия Гагарина в космос. Само по себе знаменательное событие, а тут ещё и новый телевизор! Даже соседка пришла посмотреть…
  Трансляцию этого знаменательного события я смотрела из-под круглого раздвижного стола, стоявшего посередине большой, как нам тогда казалось, комнаты. Под ним находилась коробка из-под телевизора, куда я и забралась: в ней было просторно и уютно.
  А потом был показан художественный фильм «Гусарская баллада» с Ларисой Голубкиной и Юрием Яковлевым: до сих пор иногда его пересматриваю. И опять же «Колыбельную Светланы» из этого фильма я пела в детстве своей кукле. Есть же вечные картины?! Или это просто ностальгия по детству?..
Дома в нашем районе строились квадратами, оставляя большой двор внутри домов. Зелени не было никакой. Начали с высадки деревьев, но их явно не хватало. Наша квартира находилась на первом этаже, поэтому мама сразу озаботилась благоустройством палисадника, т.е. участка между домом и тротуаром, огороженного небольшим штакетником. Перед самыми окнами была посажена черёмуха: запах её цветов по весне я помню до сих пор.
  На территории через тротуар напротив наших окон мама также разбила цветник и всю оставшуюся жизнь старательно ухаживала за ним, постоянно увеличивая разнообразие цветов. Любимыми цветами были бархотки и ноготки. По осени мы старательно собирали семена, чтобы по весне высадить их снова. Но на этом пустыре фактически не было плодородной земли, и цветы росли плохо. Приходилось даже привозить землю специально.
  Цветник ничем не огораживался, штакетника у нас не было. И всё чаще, с появлением во дворе автомобилей, соседи стали ставить свои машины именно на место цветника (поближе к дому!), периодически уничтожая так заботливо выращенные мамой цветы. Ну что тут скажешь?.. Увы и ах!
  Мама не любила, когда соседки собирались у подъезда на лавочках, чтобы посудачить: все их разговоры были слышны на нашей кухне. Поэтому вскоре на той стороне тротуара, у цветника, появилась скамеечка, чтобы соседкам можно было отдохнуть «на природе».

  КЛУБ ГАЙДАРА
  Под нашей квартирой находился ещё один, как сейчас сказали бы, цокольный этаж. На самом деле это был обычный подвал. В нём устроили «Детский клуб им. Аркадия Гайдара». Думаю, что название придумала моя мама, т.к. очень любила этого детского писателя: у нас было даже полное собрание его сочинений.
  Мама, проживая в Москве, была знакома с семьёй писателя, а в детские годы даже прошла пробы на главную роль Шурки в фильме по повести Гайдара «Тимур и его команда». И всю жизнь потом жалела, что не удалось сняться в кино: мама не пустила её на съёмки…
  В нашем доме был создан домовый комитет, куда сразу вошла моя мама, т.к. по жизни всегда была общественницей. С появлением клуба она стала заниматься с детьми спортивно-оздоровительной работой, благо, своих детей было трое: всех она приобщала к спорту, особенно, зимним его видам.
  По её инициативе во дворе дома заливали каток, а позже соорудили настоящую хоккейную площадку. Летом с клубом мы совершали незабываемые поездки по Оке на теплоходе в Пощупово и Константиново – на родину Сергея Есенина. И как было приятно, набегавшись по извилистому константиновскому берегу, опуститься на мягкую его траву и, расстелив импровизированную скатерть, пообедать прямо на траве, с удовольствием разгружая содержимое своих сумочек и рюкзачков!
  Ну, как тут не вспомнить стихотворение Николая Рубцова «Хлеб»:

Положил в котомку сыр, печенье,
Положил для роскоши миндаль.
Хлеб не взял: «Ведь это же мученье
Волочиться с ним в такую даль!..»

Всё же бабка сунула краюху!
Всё на свете зная наперёд,
Так сказала: «Слушайся старуху!
Хлеб, родимый, сам себя несёт…»      

  «А прекрасней окских далей, вы едва ль ещё видали – раскрывается здесь русская душа!..» Это фрагмент уже моей песни, которая описывает состояние души при виде заливных лугов Константинова с высокого берега Оки. Здесь просто нельзя было не писать стихов!..
 
  МОЛОКО
  Каждое утро нашей семьи начиналось ровно в семь часов утра с побудки, как в воинской части: нас будила продавщица молока – молочница.
Молочный магазин находился в соседнем доме. Ежедневно молочница объезжала наш микрорайон с тяжёлой тележкой, загруженной бидонами с молоком, которые привозили прямо с фермы. И по всему району хорошо поставленным голосом солистки Рязанского народного хора разносилось с разными интонациями напевно-зычное: «Ма-ла-ко-о-о!..»
  Жители домов, заслышав призыв, поспешно выходили из своих подъездов и выстраивались в очередь, гремя бидонами: всем хотелось поскорее испить свежего молочка. Продавщица с важным видом наливала молоко в бидоны черпаками, которых у неё было два: на пол-литра и на литр. Бывало, что молока и не хватало: как говориться, кто не успел, тот опоздал!
  А кто по болезни или немощи не мог сам спуститься на улицу, тот спускал свой бидончик вниз с балкона на верёвке, положив деньги в крышку. После купли-продажи молоко таким же «макаром» поднималось обратно в квартиру вместе со сдачей.
О нужном количестве молока хозяин бидона сообщал прямо с балкона. Но часто продавщица уже знала, кто и сколько литров берёт. Встречаясь почти ежедневно, все быстро перезнакомились, поэтому молочницу жители домов всегда радушно приветствовали по имени.
  Вот такой для жильцов был сервис! Разливное молоко тогда стоило 26 копеек за литр, в бутылках 0,5 л – 28 рублей. Но можно было сдать бутылку и получить 15 копеек обратно…


  ТРАМВАЙ
  В те годы горожанам стали выделять участки земли для посадки картофеля. Наш участок находился прямо в поле на окраине города в районе трамвайного парка, где ещё не было новостроек – это в десяти минутах ходьбы от нашего дома. Теперь там разросся целый микрорайон с многоэтажными домами. А тогда это был пустырь. Только размеренное движение трамвая, увозящего смену рабочих на нефтезавод, оживляло пространство. А вдали едва виднелся посёлок Южный.
  Позже отец приобрёл небольшой участок под дачу в районе деревни Сысоево, куда мы добирались тоже на трамвайчике. Зимой я любила ездить туда на лыжах – это была замечательная прогулка даже в пургу и метель!
  Да, тогда у нас в городе был трамвай. Он ходил до нефтеперерабатывающего завода: отвозил и привозил  рабочих не смену. А днём можно было просто покататься на этом удобном, неспешном и недорогом виде транспорта: проезд стоил 3 копейки (для сравнения: на автобусе – 5 копеек, а на троллейбусе – 4 копейки).
  Вспоминается московское метро, где в те годы вместо жетона при входе опускали «пятачок» – пять копеек. В Рязани у «Приобанка» теперь даже есть символический памятник этому самому «пятачку»: стоит обычная свинья в металле, а вместо «пятачка» у неё – пятикопеечная монета. И поскольку есть поверье, что если потереть этот «пятак», то будет прибыль, то монета на памятнике сияет чистым золотом: так много желающих разбогатеть…

  ЦПКиО
  Наша новая квартира находилась в микрорайоне «Городская роща» на окраине города. Недалеко от нас действительно был парк, который мы называли «Горроща». Это был большой зелёный массив с берёзовой и дубовой рощами, липовыми аллеями, большим прудом.
  Занявшись благоустройством парка, городские власти оборудовали здесь «Зелёный театр» под открытым небом, где проходили концерты, а также танцевальную площадку со сценой-ракушкой для оркестра. Были поставлены качели-лодочки, карусели в виде животных для самых маленьких посетителей, «Колесо обозрения» и даже вышка для прыжков с парашютом. Появились разнообразные спортивные площадки и даже кафе. У входа теперь красовалась вывеска: «Центральный парк культуры и отдыха».
  Иногда мы слышали название «Рюмина роща», но особого значения ему не придавали. И только много лет спустя, изучая архивные фотографии города, я наткнулась на целую галерею дореволюционных снимков усадьбы Рюминых, которая находилась раньше при этом парке: разнообразные красивые постройки, лодочная станция, нарядно одетые барышни, прогуливающиеся по аллеям… Значит, действительно это была «Рюмина роща» по фамилии её изначального владельца.
  А недавно, заглянув в парк, я увидела плавающие по пруду – нет, не лодки – беседки с людьми! Это было так необычно и сразу напомнило эти старые фотографии, как будто я попала в другую эпоху. И посетителям парка это нововведение тоже пришлось по вкусу: много желающих стояло за билетами в кассу на очередной вояж.
  Всё свободное время мы проводили в этом парке. Здесь мы играли в игры и занимались спортом, катались на лодках летом, а зимой – на коньках. Мы знали, в каких оврагах ранней весной можно найти первоцветы и подснежники и где по осени самые крупные жёлуди: огромные столетние дубы и сейчас ещё сохранились в этом парке.

  КИНО
  В те годы лакомством для нас, детворы, было, конечно, мороженое. Я любила сливочное в вафельных стаканчиках за 13 копеек. Его продавали в кинотеатре «Юность», который был построен по соседству с нашим домом.
  Помню, что пока строился кинотеатр, летними вечерами по выходным за домом на пустыре устраивали показы фильмов прямо на открытом воздухе. Для этого были поставлены скамейки в несколько рядов и две штанги, на которые растягивался белый экран.
  Как только начинало темнеть, киномеханик устанавливал аппарат с огромными кассетами и показывал нам кино, которое тогда было чёрно-белым. Жители окрестных домов, заслышав звуки громкоговорителя, спешили на просмотр, который продолжался до глубокой ночи. Фильмы были, как правило, уже старые, но был какой-то неповторимый аромат этих тихих летних вечеров со звёздным небом, с мошкарой, мельтешащей в луче киноаппарата, когда стрекотанье проектора смешивалось со стрекотаньем кузнечиков…
  С постройкой кинотеатра мы смогли смотреть уже новые, только что вышедшие на экран фильмы. Билеты в кино на дневной сеанс для нас, детей, стоили тогда, как сейчас помню, 10 копеек. Но не всегда в кино можно было попасть просто так: за билетами на новые фильмы (а для нас тогда все фильмы были новыми) стояли огромные очереди. Фактически всегда зал на 500 мест был заполнен до отказа.
  Вспоминаю, как нам пришлось протискиваться сквозь толпу у кинотеатра, чтобы попасть на премьеру фильма «Попутного ветра, "Синяя птица"!», вышедшего на экраны страны в 1967-м году. Контролёры в красных повязках предупреждали, что билетов нет и касса закрыта, но народ, в основном подростки, всё ещё надеялись на лишний билетик.
  А у нас билеты были куплены заранее и мы, подняв их высоко вверх, чтоб никто не выхватил, буквально продирались сквозь толпу кричащих и сами кричали, что мы – с билетами!.. Были в тот момент прямые ассоциации со штурмом Зимнего дворца в немом чёрно-белом фильме «Октябрь» Сергея Эйзенштейна и Григория Александрова!..
  Когда мы добрались до зала, то там уже начался сеанс и стояла полная темнота: после уличного света мы ничего не видели. Билетёрша, взяв нас за руки, провела и посадила нас на наши места. Зал был полон. А на экран крупным планом выплыл красавец-корабль: фильм был цветной!
  Несмотря на суету перед началом, фильм произвёл неизгладимое впечатление своей романтичностью, незабываемыми видами моря и песнями в исполнении югославской певицы Радмилы Караклаич, которые мы потом учили, переписывая в самодельные песенники. Об этих песенниках тоже много интересного можно рассказать, но это – в другой раз. А «Песня о первой любви» из этого кинофильма на слова Л. Куклина и музыку А. Петрова так и осталась любимой на всю жизнь:

Чайки за кормой – верны кораблю,
А ветрам – облака.
Трудно в первый раз сказать: «Я люблю…»
Так любовь нелегка…

  Вот так наша будничная жизнь переплеталась с романтическими надеждами юности.

  СОВЕТСКИЙ РУБЛЬ
  Возвращаясь к теме пяти копеек, вспоминается одна история из детства.
Моим соседом по лестничной площадке был тогда Серёга Желтов – светловолосый конопатый парень, немного старше меня. Однажды, играя во дворе, мы нашли монету в 1 рубль. Это было целое состояние! Но вот вопрос: что с ним делать? Решили выбрать что-нибудь вкусненькое в кулинарии, куда мы частенько заглядывали по дороге в ЦПКиО.
  Заходим в кулинарию, а там как раз выносят только что приготовленные, ещё горячие пирожки с повидлом: наши любимые! И мы решаем купить пирожков на весь рубль!.. Продавщица завернула нам 20 штук в бумажный пакет, и мы с сияющими от счастья лицами вышли из магазина…
  По дороге начали в большим аппетитом уминать пирожки один за другим. И оказалось, что словосочетание «счастье – есть!» можно понимать по-разному…
И ещё не зря говорят, что слово «счастье» произошло от слова «сейчас»: вот оно было – и нету!.. Поначалу нам было очень вкусно и приятно, затем темпы потребления замедлились: мы насытились. Оставшиеся два пирожка уже не вмещались в наши желудки: мы скормили их собакам-дворнягам. Меня мутило. Счастье оказалось таким недолговечным!..
  Здесь сразу вспомнился рассказ мамы, когда она со своими подругами – студентками вуза, получила первую заработную плату – «получку» – за работу на практике. Решили они отметить такое событие в кафе, где купили огромный торт. Купить-то купили, а съёсть весь не смогли: уж очень большим оказался и приторным! Но не выбрасывать же?! Решили доесть. Сказано – сделано: доели, помазав оставшиеся куски торта стоявшей на столе горчицей!..
  В выходные дни, когда не было занятий в школе, меня посылали в магазин за продуктами. Мне давали 1 рубль, на который я совершала обход молочного и хлебного магазинов, покупая масло, сметану, кефир, а затем и хлеб, и, порой, у меня ещё оставалась «мелочь».
  Буханка чёрного хлеба стоила тогда 16 копеек, а нарезной батон белого – 22 копейки. Причём, чёрного хлеба, как правило, можно было взять и половинку, и четвертушку: разрезали на прилавке прямо при тебе…
  И сегодня, мысленно возвращаясь в годы своего детства, ещё раз воочию убеждаешься в истинной ценности советского рубля.