Спорт на первом

_____________________________СПОРТ НА ПЕРВОМ.
 
               
                ФАЙФМАН, КОТОРЫЙ ЛЮБИТ СПОРТ.

    Я очень благодарен главному продюсеру Александру Файфману и Генеральному Директору Константину Эрнсту за те 15 лет, которые я проработал в Главной Дирекции Спортивных Программ.
    Александра Файфмана я знал еще с 1993 года, когда он был режиссером. К тому времени я был ну очень опытным оператором, и, когда выпадали программы, где режиссером был Саша, я получал от работы большое удовольствие. А все дело в том, что он опередил время и заставил всех работать по-новому. До него монтаж музыкальных программ был медленным и тягучим. То, как работали за границей, практически не бралось на вооружение.  Зарубежных трансляций было мало, да и те шли поздно ночью. А наши режиссеры отговаривались: “Нам бы их технику, и свет, да исполнителей – уж мы бы класс показали! А что можно творить с нашей попсой?”
Файфман, придя на ТВ, сразу взял быка за рога: подобрал коллектив и стал делать программы не хуже зарубежных. И все-таки главной его заслугой был современный монтаж. 
     Для меня очень важно было, что Саша любил футбол. Он потратил уйму времени и умения убеждать, и в результате он добился, чтобы на Первом канале появился Футбол. Я пошел к нему и  предложил свои услуги. Дня через два я работал в студии, куда пришли Файфман и Эрнст(Эрнст знал меня еще по Видеофильму). Увидев меня, они подошли и Файфман, показывая на меня, сказал: “Мы сейчас начинаем показывать футбол, и было бы неплохо Бориса взять работать в спортивную дирекцию”. “Я не возражаю” - сказал Эрнст. И меня взяли на должность главного оператора в Дирекцию Спортивных программ Первого канала.

  В редакции было несколько режиссеров, но режиссер трансляций был один - Евгений Иванов. Непонятно для меня, почему был отправлен на пенсию опытный, лучший спортивный режиссер Январь Садеков. С его опытом он мог бы еще принести  пользу.
    Уже с первым показом футбола, мы с Женей нашли общий язык. Он доверял мне, я его слушал. За ним всегда было последнее, как за режиссером, слово. Мы начали использовать всю технику, которая способствовала хорошему показу футбола.
    В редакции было всего три оператора, а на показ футбола требовалось минимум шестнадцать. Я уже писал, что ранее, на 7-м канале, я создал отдел операторов. И там, за время совместной работы, я успел научить ребят работе на основных видах спорта. Из них получилась профессиональная группа. С увеличением количества камер я привлекал к работе хорошо мне знакомых операторов, и они с удовольствием работали на футболе.
  У нас бывали трансляции, когда мы задействовали на показ футбола двадцать четыре камеры. Но это были единичные случаи, когда играла сборная. А в основном камер было 16-18. Наше с Ивановым “Ноу Хау”: мы стали использовать тележки на рельсах, на которых были установлены камеры. Они катались вдоль лицевой бровки. В будущем, когда появился стедикам  (устройство для стабилизации динамичной камеры), он заменил тележки.
     За воротами работали операторы с репортажными камерами, и это добавляло в зрительный ряд необычные планы. Мы стали ставить камеры на трибунах, в створ ворот. За воротами у нас работали телескопические краны. В створе штрафных стояли камеры для показа “вне игры” На каждого тренера работали ручные камеры. Остальные камеры - по обычной схеме. И это все, плюс работа операторов, позволило нам показывать футбол на уровне мировых стандартов.

     И здесь надо сказать об одной тонкости. Наш показ был хорош, когда игра проходила на стадионе заполненном зрителями: был зеленый газон и искусственное освещение. А когда стадионы полупустые, футболисты бегают по ”картофельному полю”, то будь ты хоть семь пядей во лбу - показ будет деревенский. Иногда нам ставили в пример английский показ: вот мол, как надо работать, забывая про условия в которые был поставлен наш футбол. Но все  изменилось, когда к Чемпионату мира в 2018 году были построены великолепные футбольные стадионы. Но это было потом, а в то время у нас в Москве было всего два стадиона с хорошими полями: Лужники и стадион “Локомотив”.
 
    Я слышал, что один из режиссеров, Артем, он не имел отношение к Первому каналу, ездил перенимать опыт в Англию. Уж не знаю, что он там перенял, но по приезде стал ставить на “Локомотиве” игровую камеру гораздо ниже, и с этой камеры футбол смотрелся гораздо хуже. Пропала графика игры. Вот это было единственное, что он мог предложить из подсмотренного  английского футбола, где большинство стадионов с низкими трибунами.
     Не знаю с чьей подачи, но на всех матчах сборной работал Артем, хотя  главным режиссером и постоянно работавший на всех трансляциях был Женя Иванов. Два слова о нем. Женя - мягкий человек, о которых говорят “мухи не обидит”. И когда возникала ситуация, когда надо было проявить характер и сказать: “Это - моя трансляция!”. Женя тихо уходил в сторону. Хотя я думаю, что его на самом деле, как профессионала, это задевало. С другой стороны Артем садился каждый раз за пульт и не испытывал угрызения совести от того, что  садился ”не в свои сани”.
    А в Англию надо было посылать агрономов. Пользы было бы больше.

    Всем известно, какие хорошие футбольные поля в Англии.  Рассказывают, наши специалисты обратились к ихним агрономам: “Мы такую же хотим”. Те ответили: “Если хотите как у нас - посейте семена, удобряйте, поливайте, и через 100 лет у вас будет газон как у нас”. 

                РАБОТА С ПАУКОМ.

       Дали бы нам в то время, такие же стадионы как те, которые были построены к Чемпионату мира 2018 года. Так по уровню показа, мы бы и Лондон и Манчестер за пояс заткнули.
     Я всегда старался, чтобы мы не отставали в прогрессе. В 1996 году на олимпиаде  в Атланте я впервые увидел “летающую камеру ”spider cam”. Потом я увидел робкие попытки использовать ее в Европе. И тут я узнал, что в Питере умельцы сделали аналог. Я обратился в Александру Файфману, что появилась такая “летающая” камера. Он сказал: “Не проблема!”. И через некоторое время умельцы привезли свое “чудо” в Москву.
     У нас предстоял топовый матч на стадионе “Локомотив” и уж очень хотелось показать, что и мы не лыком шиты. Монтировали “паука” два дня, после чего отрепетировали несколько пролетов. Объясню в чем заключается принцип. Пауком его прозвали за 4 троса, которые идут от камеры к блокам и опускаются к лебедкам. Лебедки управляются компьютером. Когда камера летает одни лебедки наматывают трос, а другие разматываются.. Оператор, управляет движением камеры, направляя ее в любую точку стадиона, делая пролеты или показывая статичные планы. Камера может пролетать над трибунами и на высоте нескольких сантиметров от земли.
    На следующий день начали работать и даже пролетели в эфире, потом что-то случилось, камера зависла над полем, и не работала. В перерыве ее реанимировали, камера стала работать, и с выходом игроков на второй тайм,  она взмыла вверх, чтобы показать всему миру: что и мы можем не хуже.

                ВНЕ ИГРЫ.

     Мне очень хотелось, чтобы у нас в трансляции был технический показ положения вне игры. Я поделился идеей с Главным продюсером Первого канала Александром Файфманом. Он сказал: “Нет проблем!”. И оборудование было закуплено. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Не прошло и полгода(какие-то проблемы на таможне) - и можно было показывать положение вне игры с точностью до 10 сантиметров.
     Но это в теории, а на практике к этой аппаратуре нужны были подготовленные специалисты, а таких не нашлось. А те, кто пытался освоить систему, работали без особой охоты. В результате после спорного момента проходило много времени. Игрок забегает вне игры, судья поднимает флажок. А наш “специалист” - пока приготовит повтор, игра уже продолжается и, как говорят: “поезд ушел”.
     Постепенно про компьютерное определение вне игры стали забывать. Да и за границей оно приживалось с трудом. Хотя повторы вне игры делают, а в основном зритель ориентируется по полосам на поле. С внедрением системы VAR стало видно положении вне игры до сантиметра.

       МОЙ ВТОРОЙ И РОДНОЙ ДОМ.
         
     В спортивной дирекции на Первом канале я проработал 17 незабываемых лет.
     Меня окружали  прекрасные люди, с которыми было легко работать. Я не буду перечислять весь коллектив, чтобы не обидеть, если кого не упомяну.
     Я уже рассказал про режиссера Женю Иванова.
Главный  редактор – Алексей Кузнецов с которым мы ладили и многие творческие вопросы обсуждали и согласовывали с ним.
     В коллективе был прекрасные операторы и мои коллеги: Максим Артемов. Игорь Чульпенев, я его знал еще как оператора отдела операторов к сожалению он рано ушел из жизни. Был еще и Виктор, к сожалению фамилию не помню. 
     Две Ольги: одна – Воронцова, другая – Журова (о ней я еще расскажу, когда буду писать о комментаторах).
     Не могу не упомянуть Сашу Королева, которого я знал еще совсем юношей. Он приходил на хоккей и смотрел игру, устроившись рядом с моей камерой. А в дирекции Саша занимался архивом и знал его до мельчайших подробностей.
     Юра Лыткин, который любил путешествовать, а потом рассказывал про свои приключения. С Юрой и Виктором Гусевым мы летали снимать игры нашей сборной по футболу в Израиль и на Кипр. Очень мне нравился редактор Сергей Борисов - в моем понятии : настоящий “мачо”
     Режиссер Рая Панина. Режиссер Володя Чириков – большой и добрый человек.
Доброжелательный Роман Петухов, по-моему он был замом.
     Мне нравилось общаться со Стасом Шапыриным, подкупала его внутренняя культура и эрудиция.
     А теперь о главном, о том, кто руководил этим коллективом. Это – Николай Николаевич Малышев. Я могу только рассказать один из случаев, и вам станет все ясно об этом человеке. Николай Николаевич часто вызывал меня в кабинет, чтобы выяснить те или иные вопросы. Однажды я попал, как говорят под ”горячую руку”. У него ко мне были какие-то претензии. Я пытался объяснить, но он начал наезжать на меня со всей высоты своего положения. Я возражал, но все мимо. Последней фразой начальника была: “Разговор окончен, уходите” (с добавлением адреса, куда мне сейчас идти). Я встал и вышел из кабинета. Идя в редакцию, мысленно уже собирал свои вещички, когда зазвонил мобильник, и я услышал в телефоне голос Малышева: “Борис Маркович, извините, я был не прав”. Теперь вам ясно, что это был за руководитель, которого я уважал. За всех не могу говорить, но мне повезло с начальником.

  Я всегда очень близко принимал к сердцу ошибки в трансляции. Если их допускали операторы, старался подсказать им в перерыве. Потом постепенно ошибок становилось меньше. А главная борьба у меня шла с  режиссерами повторов. Любой интересный момент на поле: от забитого гола, до грубости со стороны игроков, фиксируются несколькими камерами. Но не все съемки равноценны: один оператор не добрал фокус, другой - не удержал в кадре игрока, третий - дернул камеру. Режиссер трансляции не всегда успевает оценить качество картинки, которую ему предлагает режиссер повтора, и в результате в эфир идет не лучшее, а часто просто брак, ведь повторы идут в замедленном темпе и недостатки изображения еще больше выпирают. Я постоянно ругался с ребятами, работавшими на повторе и постепенно настроил их против себя.

     Вызывает меня Малышев “на ковер” начинает: “Вы что себе позволяете? Вы мешаете всем  работать! И я могу Вам сказать, все кончится тем, что они соберутся и побьют Вас. И, вообще, я бы посоветовал Вам не ходить в ПТС (автобус в котором работают режиссер, звукорежиссер, повторщики, редактор трансляции и тех персонал)” На что я ответил: “Я  отвечаю за качество картинки и буду делать, как считаю нужным”.
  Постепенно те, кто сидели на повторах - поняли как надо работать и, отмечая какой-то праздник, как всегда заканчивающимся застольем, признались, обращаясь ко мне: “А ведь Вы были правы”.
   
     А это, я думаю, за давностью лет уже можно рассказать. В 2006 году мы решили с моей женой приобрести апартаменты в Болгарии. Из Москвы до Помория, где мы купили недвижимость, на самолете  лету было два с половиной часа. Аня летом там жила уже постоянно, а я прилетал раз в месяц. Прикинув, что в ближайшее время у меня нет никакой работы, я решил слетать дня на три к морю. Прилетаю в Бургас, спускаюсь по трапу самолета, у меня зазвонил телефон. Николай Николаевич Малышев: “Борис Маркович, Вы не могли бы зайти ко мне?” “Вот те на!” - Подумал я. Через минут 20 перезвонил и честно признался….Что, поехал за город на машине…
 “Но тогда я вас жду завтра утром”, – сказал Николай Николаевич. 
Я взял билет на вечерний самолет, съездил в Поморие, позагорал, искупался и к ночи был в Москве.

                НИКОЛАЙ СУББОТИН.

     Мне повезло и с редакцией и с работой. Мы ездили на Олимпиады и чемпионаты. И это не просто командировки - это создание с нуля студий, из которых будет идти вещание на всю страну. Оборудуются аппаратные и дикторские студии. Многие каналы арендовали оборудование на месте. Мы все оборудование, вплоть до мелкого кабеля, привозили из Москвы. В аренду брали только телевизионные камеры.
     И здесь мне хочется рассказать о Субботине, который отвечал за тех-обеспечение студии. Коля прекрасно знал монтаж всего оборудования, которое в Москве упаковывал в десятки, специально для этого купленных кофров. А по приезде на место, он неделю монтировал все в нескольких комнатах, соединяя тысячи кабелей. Николай монтировал один, практически не заглядывая в схемы и даже близко не подпускал никого. Кроме него, эту работу не смог бы выполнить никто. Он на самом деле был незаменим. Никто не мог бы ответить, что могло бы произойти, не будь Субботина.

     На каждой олимпиаде есть специальный Международный вещательный центр, в котором располагаются студии и аппаратные для разных телевизионных каналов всех стран, ведущих прямые трансляции с игр.
Для нашего канала главным была центральная аппаратная с режиссерским пультом и большим окном, за стеклом которого располагалась студия, из которой шли новости и куда приглашались гости. И вот эта студия была моя вотчина.
     Организаторы заранее присылают каждому телеканалу план помещения в котором придется работать. Нам надо было вернуть устроителям перечень того, что бы мы хотели иметь в нашей студии. Я обязательно просил сделать под потолком конструкции на которых впоследствии будет висеть свет. Наш инженер рисовал маршруты, по которым будут проложены тысячи кабелей. Я разработал ноу хау: используя штативы я превращал их в телескопы, на которые крепил световые приборы.
Примерно за неделю до открытия олимпиады в студийном комплексе начиналась работа. Все участвовали в монтаже технической аппаратной, творческой студии и аппаратной с режиссерскими и звуковыми пультами. Операторы разворачивали и ставили свет, который был собран и упакован еще в Москве.
     Эта работа напоминала складывание пазлов. Когда в студии вдруг рождались декорации.
     Декорации собраны, теперь надо поставить свет и подключить пульт и можно работать. Еще в Москве я подбирал кандидатуры операторов для работы на олимпиаде и представлял их Начальнику Дирекции Спортивных программ Малышеву. Обычно он сразу их утверждал.

                НАШЕ ЛЕГО.

  В то время каналы НТВ и “Россия” вбухивали сотни тысяч долларов на свои декорации для олимпийских студий, полагая что главное - каждый раз удивлять зрителя новым оформлением. Мы ходили смотреть готовые декорации На НТВ, Россию, а они - к нам.
Вот чего мне бог не дал - это масштабности, грандиозности, когда ты сначала не думаешь: а сколько это может стоить? Я вот до сих пор думаю: а был ли прав, когда для самого главного канала страны предложил мобильные декорации для работы на олимпиадах.
      Я затравил своей идеей нашего старшего режиссера Евгения Иванова. Он нашел фирму, которая разработала эскизы декораций. В результате мы получили громадные пеналы. В этих пеналах были скрученные и упакованные баннеры, которые после монтажа превращались в объемные декорации. В таком виде они приезжали на Олимпиады. Такие декорации были в Афинах, в Турине и в Пекине.
     Вот если взять ранние  декорации и декорации сегодня, когда основную нагрузку несет видеопанель и к ней пара элементов объемных декораций, то значит мы с Ивановым были недалеки от истины, применяя баннеры, как элементы декораций. Только у нас это были напечатанные на бумаге фотографии, а сейчас их заменили огромные экраны.

                ФИГУРНОЕ КАТАНИЕ.

  Не все принимают новое. В 2005 году в Москве проходил очередной чемпионат мира по фигурному катанию, который транслировал Первый канал. Тогда только появились удочки с мини камерами (длинная стрела, на конце которой закреплена управляемая камера). Ею управляет один человек. Я решил использовать ее в показе фигурного катания. Планы с нее были необычные, да вот беда: режиссеры не хотели ее использовать в монтаже. Я и ругался, и уговаривал, пока до них дошло, что это красиво.
 
     Коль я вспомнил Чемпионат мира по фигурному катанию, расскажу как шла подготовка. Так как я был от Первого канала оператором-постановщиком, то меня привлекли к подготовке. Соревнования должны были пройти в родном мне Дворце спорта в Лужниках. Устроители решили поменять старые осветительные приборы на новые, и к тому же изменить схему света. Изменением схемы света и его количеством занимался Светотехнический институт имени Вавилова “ВНИСИ”. Во время одной из встреч с сотрудниками института я, посмотрел их схему и предложил  добавить две линейки приборов, обосновав это спецификой телевизионных камер. Вначале спецы из института не захотели даже об этом слушать, и я всеми силами убеждал их в своей правоте. Их понять тоже было можно: мое предложение влекло за собой переделку проекта. Расставаясь они обещали подумать. Через некоторое время я узнал: они переделали проект и схема была смонтирована с учетом моего предложения.

    В фигурном катании имеется специально отведенное место для фигуристов - “Kiss and Cry”(либо целоваться либо плакать), где они после своего выступления ожидают оценки. Обыкновенно организаторы стараются как можно красочней сделать это место: кресла, журнальный столик и фон за спинами фигуристов. Телевизионщики тоже заинтересованы в красивой картинке, поэтому заранее смотрят эскизы, чтобы из них представить композицию “Kiss and Cry”.
     Но на этот раз организаторы не уделили особого внимания этому месту. Но меня фон за фигуристами интересовал прежде всего. Вразумительного ответа, почему он такой невыразительный, я не получил и предложил свои услуги. Они с радостью согласились. Я взял фотоаппарат и пошел на Красную площадь, походив, я спустился к Каменному мосту и вспомнил финальные кадры фильма “В шесть часов вечера после войны”. Они были сняты на Каменном мосту с перспективой налево вдоль набережной, и направо - с видом на Красную площадь. В центре - угловая башня Кремля. Я сделал снимок, точно повторив киношный кадр. Дальше все просто: я встретился с фотографом, передал ему снимок, он профессиональной камерой снял кадр с моей точки, напечатали большую 3 на 4 метра фотографию. Поставили кресла, журнальный столик, цветы, а сзади на подрамнике поставили баннер с видом Кремля .