Закос под автора

Конечно. Вот более жёсткий рассказ в стиле Олега Разумовского — с обострённой реальностью, безысходностью, резкими образами и экзистенциальным надрывом.

Асфальт

Асфальт трескался. Он всегда трескался — здесь, в промзоне, где земля устала от железа, а воздух пропитан гарью и отчаянием. Я шёл по нему, чувствуя, как подошва ботинок проваливается в щели, будто сама земля пытается меня удержать.

Завод дымил вдалеке — чёрная труба, изрыгающая дым, похожий на сгустки тьмы. Смена кончилась час назад, но я не спешил домой. Дома не было ничего, кроме пустой кровати и холодильника с плесенью на стенках.

Я остановился у старого забора, покрытого слоями граффити. Под слоями краски, под надписями «Здесь был Вася» и «Смерть — это отдых» проступало что;то ещё. Что;то, что было до всего этого.

Присмотрелся. Буквы. Мелкие, почти стёртые:

«Мы все уже мертвы, просто ещё ходим».

Я усмехнулся. Кто;то умный. Или просто уставший.

За спиной раздался хриплый голос:
— Курить есть?

Обернулся. Тощий парень в грязной куртке. Лицо — как у тех, кто уже давно не верит ни во что, кроме боли и холода. Глаза — пустые, будто в них кто;то выдул всё, что когда;то горело.

— Нет, — бросил я.

— А деньги?

— И денег нет.

Он помолчал, потом кивнул куда;то в сторону:
— Там, за складами, нашли ещё одного. Вчерашнего. Повесился на проволоке.

Я не удивился. Ни капли.

— Кто?

— Да тот, что с третьего конвейера. Семён. У него жена была. И ребёнок.

— Понятно, — я отвернулся.

Парень не уходил. Стоял, переминаясь с ноги на ногу.

— Ты вот скажи, — вдруг выдавил он. — А смысл? Ну вот мы работаем, едим, спим, опять работаем… А потом — бац — и висим на проволоке за складами. Зачем?

Я посмотрел на него. В его глазах мелькнуло что;то живое — слабая искра, которая вот;вот погаснет.

— Смысла нет, — сказал я. — Просто так надо.

Он кивнул, будто ждал именно этого ответа. Потом развернулся и пошёл прочь, оставляя за собой следы на растрескавшемся асфальте.

Я остался один. Ветер швырнул в лицо горсть пыли и пепла. Где;то вдали завыла сирена — сигнал к началу следующей смены.

Достал из кармана пачку. Последняя сигарета. Зажёг. Дым горький, как правда. Сделал затяжку, выдохнул.

Асфальт под ногами треснул ещё сильнее. Из щели выползла тонкая чёрная нить — то ли корень, то ли проволока, то ли вена самой земли. Она обвила ботинок, потянула вниз.

Я дёрнулся, пытаясь освободиться. Нить держала крепко.

— Отпусти, — прошептал я.

Но асфальт молчал. Он никогда не отвечал. Он только забирал.

Я сделал ещё одну затяжку. Сигарета почти догорела. Пепел упал на трещину — и тут же был втянут внутрь, словно земля его проглотила.

Вдалеке снова завыла сирена. Пора на смену.

Я рванул ногу — нить лопнула с тихим щелчком, оставив на ботинке тёмный след. Развернулся и пошёл к заводу. Шаг за шагом. По трещинам. По пеплу. По чужим следам, которые тоже когда;то вели сюда.

А за спиной асфальт продолжал трескаться. И в каждой новой щели проступали буквы. Всё новые и новые строки:

«Мы все уже мертвы…»

«Просто ещё ходим…»
«Пока…»

Если хотите, могу развить какой;то фрагмент, добавить деталей или написать ещё один рассказ в этом ключе!