Глава 12. Конкурс Делай тело

Конкурс «Делай тело»
В «Атланте» с самого утра пахло резиновыми ковриками, кофе из бара и чужим волнением.
Холл украсили бело-синими шарами. На стойке ресепшн лежали глянцевые листовки с улыбающимися девушками в спортивных топах. На большом плакате над входом в зал крупными буквами было написано:
«ДЕЛАЙ ТЕЛО. СТАНЬ ЛУЧШЕЙ ВЕРСИЕЙ СЕБЯ».
Ксюша остановилась перед плакатом и хмыкнула.
— Опять лучшей.
— Что? — спросила Марина, появившись у нее за спиной.
— Ничего. Я разговариваю с рекламой.
— И как реклама?
— Давит.
Марина улыбнулась и поправила на плече спортивную сумку.
— Тогда не слушай ее. Сегодня твоя задача не стать лучшей версией. Сегодня твоя задача — выйти и не сбежать.
— Спасибо за веру.
— Я в тебя верю практически без ограничений. Но знаю тебя уже достаточно, чтобы ставить реальные цели.
Ксюша хотела ответить что-нибудь язвительное, но не нашлась. В животе неприятно тянуло, ладони потели, а сердце стучало так громко, будто собиралось само выступить в категории «двадцать плюс».

За стеклянными дверями большого зала уже собирались зрители. Кто-то занимал места на степ-платформах, кто-то стоял у велотренажеров, кто-то снимал на телефон шарики и сцену. Сцены, по сути, не было: просто освобожденный центр зала, зеркальная стена, пара световых стоек и экран, на котором по очереди должны были показывать фотографии участниц «до» и «после».
Ксюша посмотрела на экран и почувствовала, как внутри все сжалось.
Фотографии «до» она ненавидела.
На той первой фотографии она стояла в черном купальнике, втянув живот, но забыв втянуть лицо. Лицо получилось испуганным и злым одновременно. Будто ее не фотографировали для конкурса, а поймали в момент, когда она собиралась украсть из магазина торт.
— Марин, — сказала Ксюша, — а можно мою старую фотографию не показывать?
— Нельзя.
— А если экран внезапно сломается?
— Я тебя слышу.
— Я просто рассматриваю варианты.
— Рассматривай вариант выйти, улыбнуться и сделать то, что мы репетировали.
Ксюша вздохнула.
Из раздевалки вышла Ника.
На ней был ярко-красный спортивный комплект, волосы собраны в высокий хвост, кожа ровная, золотистая, будто она родилась в солярии и просто иногда выходила на работу в бухгалтерию. Ника увидела Ксюшу, окинула ее быстрым взглядом и улыбнулась.
— Ой, Ксения Алексеевна. Какая вы сегодня… спортивная.
— Спасибо, Вероника Глебовна. А вы какая сегодня… красная.
Ника прищурилась.
— Это коралл.
— Простите. Я в морских обитателях не сильна.
Марина кашлянула, пряча улыбку.
Ника тряхнула хвостом и пошла к другим участницам. Ксюша проводила ее взглядом и почувствовала знакомое, мерзкое: смесь зависти, раздражения и желания срочно стать выше всего этого.
Выше не получалось.
— Она выиграет, да? — спросила Ксюша.
— Не знаю, — сказала Марина.
— Ты же тренер. Ты должна понимать.
— Я понимаю, что ты сейчас хочешь заранее проиграть, чтобы потом сказать: «Я же знала».
Ксюша посмотрела на нее.
— Неприятная ты женщина.
— Зато полезная.

В холле послышался знакомый голос:
— Где наша звезда? Дайте пройти человеку с моральной поддержкой!
Ксюша обернулась и увидела Ларису. Та шла к ней так уверенно, будто не в фитнес-клуб пришла, а на вручение премии самой себе. В руках у нее был маленький букетик роз и пакет из кондитерской.
Рядом семенил Гена с прозрачным контейнером.
— Я принесла цветы, — объявила Лариса. — Потому что после выступления женщине нужны цветы. Даже если она выступала в купальнике среди гантелей.
— А я принес маффины, — сказал Гена. — Но после конкурса. До конкурса не надо. Там сахар.
Ксюша посмотрела на него с такой нежностью, что Гена тут же покраснел.
— Гена, ты святой человек.
— Не преувеличивай, — сказала Лариса. — Святой человек принес бы еще кофе.
— Кофе тоже есть, — тихо сказал Гена и поднял бумажный стаканчик.
Лариса посмотрела на него с уважением.
— Беру свои слова обратно. Святой.
Ксюша рассмеялась. Напряжение чуть отпустило.
— Спасибо, что пришли.
— А то, — сказала Лариса. — Мы такое не пропустим. Когда еще увидишь, как бухгалтерия выходит из подполья на свет?
— Я кассир.
— Сегодня ты артистка. Не спорь с режиссером.
Гена протянул Ксюше воду.
— Ты только не волнуйся.
— Поздно.
— Тогда волнуйся правильно.
— Это как?
Гена задумался.
— Не знаю. Но ты умеешь.
Ксюша улыбнулась. От его неловкой доброты почему-то стало теплее.
Из большого зала донесся голос ведущей:
— Уважаемые гости, через пять минут мы начинаем финальный этап конкурса преображения «Делай тело»! Просим участников подготовиться!
Ксюша вздрогнула.
— Все, — сказала Марина. — Идем.
— Уже?
— Нет, через год. Конечно уже.
Ксюша сняла с плеча сумку и пошла за ней.
В раздевалке участницы толпились у зеркал. Кто-то поправлял макияж, кто-то натягивал купальник, кто-то мазал ноги блестящим маслом. Девушка в зеленом топе тихо ругалась с молнией на юбке. Другая повторяла перед зеркалом улыбку: обычную, широкую, еще шире, почти страшную.
Ксюша встала у свободного угла и посмотрела на себя.
На ней был темно-синий купальник, поверх — легкая полупрозрачная юбка для танцевального выхода. Марина настояла: не просто пройтись, не просто показать «после», а сделать короткую связку. Три поворота, шаг, бедро, рука, пауза, улыбка. Ничего сложного. Если не учитывать, что делать это надо было перед людьми, зеркалом, Ника и собственным ужасом.
Ксюша провела ладонями по бокам.
Она действительно изменилась. Не так, как на рекламных фотографиях, где женщина за два месяца превращается в другого биологического вида человека. Нет. Она осталась собой. Только плечи стали ровнее. Ноги крепче. Живот — не плоским, как у Ники, но живым, ее собственным. Лицо — более открытым. Или ей так хотелось думать.
— Ну что, Бусина, — сказала она своему отражению. — Допрыгалась.
Телефон, лежавший на скамейке, завибрировал.
Ксюша посмотрела на экран.
«ВОЖЫК».
Она не взяла трубку.
Телефон замолчал и тут же завибрировал снова.
Ксюша закрыла глаза.
— Только не сейчас.
На экране появилось сообщение:
«Бусь, ты где?»
Ксюша быстро набрала:
«Занята. Потом».
Ответ пришел почти сразу:
«С кем?»
Она посмотрела на эти четыре буквы и почувствовала, как внутри поднимается усталость. Даже не злость. Злость была бы энергией. А это было похоже на тяжелое одеяло, которое кто-то накинул ей на плечи именно тогда, когда надо выйти к свету.
Ксюша заблокировала экран и сунула телефон в сумку.
— Все нормально? — спросила Марина.
— Да.
— Врешь плохо.
— Учусь.
— Тогда учись после выступления. Сейчас дыши.
Ксюша сделала глубокий вдох.
За дверью заиграла торжественная музыка.
Сначала выступали участницы категории «сорок плюс». Ксюша стояла в коридоре и смотрела через стеклянную стену, как женщины по очереди выходят в центр зала. У одной дрожали руки, но она улыбалась так храбро, что зал хлопал ей особенно тепло. Другая уверенно крутила бедрами, будто всю жизнь только этим и занималась. Третья забыла, куда идти, махнула рукой и сказала в микрофон: «Девочки, я разволновалась», — и зрители засмеялись не зло, а ласково.
Ксюша вдруг подумала, что все они сейчас очень красивые. Не потому что худые, загорелые или «после». А потому что вышли. Потому что позволили на себя смотреть.
«А я?» — подумала она.
Ответить не успела.
В холле послышался шум.
Сначала Ксюша решила, что кто-то уронил стойку с шарами. Потом различила голоса. Мужской, знакомый. Повышенный.
— Да я нормально спрашиваю! Где она?
Ксюша похолодела.
Марина тоже услышала и резко повернула голову.
Из-за угла показался Гриша.
Он был в той самой потертой ветровке, растрепанный, с красными щеками и обиженным выражением лица. За ним шла Даша с ресепшн, уже без обычной ленивой улыбки.
— Молодой человек, я вам сказала: участницы готовятся. Туда нельзя.
— А я не к участницам. Я к своей девушке.
Ксюша стояла неподвижно.
Гриша увидел ее и сразу изменился в лице: обида смешалась с облегчением, облегчение — с подозрением. Он оглядел ее купальник, юбку, макияж, голые плечи. Потом заметил Марину.
— Это кто? — спросил он.
Ксюша медленно выдохнула.
— Это Марина. Мой тренер.
— А Женя где?
Марина подняла брови.
— Какая Женя?
— Вот и я спрашиваю, — сказал Гриша и посмотрел на Ксюшу так, будто поймал ее на месте преступления. — Ты мне фотку с каким-то Женей присылала.
Ксюша на секунду даже растерялась. Потом поняла и почти рассмеялась от абсурдности.
— Женя — тренер по боксу. Женщина.
Гриша моргнул.
— Женщина?
— Да.
— А чего имя мужское?
Марина повернулась к Даше:
— Позови охрану.
— Не надо охраны, — быстро сказала Ксюша.
Она знала этот взгляд Гриши. Сейчас он был не злой даже, а потерянный, загнанный в собственную ревность. Еще немного — и он начнет говорить громче, оправдываться, хватать ее за руки, требовать «поговорить нормально». И все снова закрутится вокруг него. Как всегда.
В зале ведущая объявила:
— А теперь мы переходим к категории «двадцать плюс»! Приглашаем участниц подготовиться к первому выходу!
Ксюша вздрогнула.
Марина посмотрела на нее твердо.
— Тебе надо идти.
Гриша шагнул ближе.
— Бусь, давай выйдем на минуту.
Ксюша посмотрела на него.
В эту секунду ей вдруг очень ясно вспомнилась платформа, закрывающиеся двери электрички, его «усё будзе добра», опоздание, Профессор, мертвый телефон. Вспомнилась ванная в хостеле, где он курил, хотя окна там не было. Вспомнилось сообщение: «С кем?»
И еще вспомнился дедов голос: «Любовь — это когда человек рядом, когда надо».
Сейчас надо было не это.
Сейчас надо было, чтобы он отошел.
— Гриша, — сказала Ксюша тихо. — Я сейчас не выйду с тобой.
Он смотрел на нее непонимающе.
— В смысле?
— В прямом. У меня конкурс.
— Да какой конкурс, Бусь? Мы поговорить должны.
— Нет. Это ты хочешь поговорить. А я должна выйти.
— Я приехал к тебе!
— Я вижу.
— И ты вот так?
В его голосе появилось то самое: обиженное, мальчишеское, цепляющее. Раньше Ксюша на этом месте уже начинала виновато объяснять, гладить, успокаивать, доказывать, что любит. Сейчас она почувствовала, как старое движение почти включилось в ней само: шагнуть к нему, взять за руку, сказать «ну не сердись».
Она не шагнула.
— Даша, — сказала Марина, не отрывая глаз от Гриши, — проводи молодого человека в холл.
— Я сам уйду, — сказал Гриша.
Но не ушел.
Из зала донеслось:
— Участница номер семь — Вероника Соколова!
Ника вышла под музыку легко, будто рождалась под аплодисменты каждый четверг. На экране появилась ее фотография «до» — вполне прекрасная, как с рекламы витаминов, — а потом «после», еще более прекрасная. Ника прошлась, повернулась, улыбнулась залу, подняла руки. Гена, стоявший у стены, захлопал первым. Лариса покосилась на него, но тоже захлопала.
Ксюша смотрела через стекло.
— Мне после нее, — сказала она.
— Тогда иди, — сказала Марина.
Гриша схватил Ксюшу за запястье.
Не сильно. Но достаточно.
— Бусь, я же сказал — давай поговорим.
Ксюша посмотрела на его руку.
Потом на него.
— Отпусти.
— Да я просто…
— Отпусти, Гриша.
Он отпустил не сразу. На долю секунды задержал пальцы, будто не верил, что она правда может так с ним говорить. Потом разжал ладонь.
Ксюша почувствовала на коже горячие следы его пальцев.
Из зала донеслись аплодисменты. Ника закончила.
Ведущая подняла микрофон:
— Участница номер восемь — Ксения Бусина!
Марина легонько подтолкнула Ксюшу в спину.
— Пошла.
Ксюша сделала шаг.
И вдруг поняла, что ноги не слушаются.
За стеклом был зал. Люди. Зеркало. Экран. Ника, уже стоящая в стороне с довольной улыбкой. Гена с маффинами. Лариса с цветами. Влад у дальней стены — Ксюша заметила его только сейчас. Он стоял спокойно, не махал, не суетился, просто смотрел на нее так, будто она уже вышла, уже справилась, уже была там, где должна.
Ксюша сделала второй шаг.
Музыка началась.
На экране вспыхнула ее первая фотография. Та самая. Чёрный купальник, злое лицо, втянутый живот.
По залу прошел легкий шорох. Не насмешливый, нет. Просто люди смотрели.
Ксюша вышла в центр.
Сначала свет ударил в глаза, и она почти ничего не увидела. Только собственное отражение в зеркале напротив: темно-синий купальник, юбка, плечи слишком напряжены, улыбка приклеена.
«Ну вот, — подумала она. — Сейчас я умру в фитнес-клубе. Нелепая смерть, но зато с укладкой».
Эта мысль почему-то помогла.
Она встала на точку, как учила Марина. Выдохнула. Услышала счет в голове.
Раз.
Два.
Три.
Шаг.
Поворот.
Рука.
Она начала двигаться.
Первые движения вышли деревянными. Ксюша чувствовала, как тело пытается вспомнить связку, а голова мешает: бедро позже, рука выше, улыбка, не смотри на Нику, не смотри на Гришу, не думай, что все смотрят.
Потом музыка чуть ускорилась.
Ксюша сделала поворот и вдруг сбилась.
Совсем немного. На полтакта. Но ей показалось, что зал это увидел, зеркало это увеличило, а экран сейчас напишет большими буквами: «Бухгалтер-кассир. Не справилась».
У стены кто-то громко хлопнул.
— Ксюша! — крикнула Лариса. — Давай!
Следом захлопал Гена.
— Давай, Ксения!
Ксюша чуть не рассмеялась. «Ксения» прозвучало так торжественно, будто он зачитывал приказ о награждении.
Она поймала в зеркале Марину. Та стояла у двери и одними губами сказала:
«Дыши».
Ксюша вдохнула.
И вдруг отпустила связку.
Не полностью. Просто перестала держаться за нее как за поручень в скользкой электричке. Сделала шаг не туда, куда надо было по плану, а туда, куда хотелось. Повернулась, взмахнула рукой, чуть качнула бедром. Музыка подхватила. Плечи расслабились. Юбка закружилась вокруг ног.
Она вспомнила площадь, флажки, Гришин смешной самба-ход.
«Все танцуют. Просто не все об этом знают».
Тогда эта фраза была его. Сейчас почему-то стала ее.
Ксюша улыбнулась уже по-настоящему.
В зале кто-то свистнул. Кто-то засмеялся. Аплодисменты стали громче, но она больше не пыталась понять, хорошие они или жалостливые. Ей было все равно.
Она танцевала.
Не идеально. Не как Ника. Не как девочки с плаката. Не как «лучшая версия себя».
Как Ксюша.
С руками, которые иногда жили своей жизнью. С бедрами, которые наконец поверили, что имеют право двигаться. С лицом, на котором уже не было ни злости, ни испуга.
В конце она сделала паузу, как учила Марина: остановилась, подняла голову и посмотрела в зал.
На секунду стало тихо.
Потом все захлопали.
Лариса подняла букет над головой, будто флаг. Гена хлопал так старательно, что у него покраснели ладони. Влад улыбался. Марина у двери закрыла лицо рукой и покачала головой — то ли от облегчения, то ли от гордости.
Ксюша поклонилась.
Когда она вернулась к участницам, Ника склонилась к ней и тихо сказала:
— Ты там в середине сбилась.
Ксюша посмотрела на нее.
Раньше эта фраза обязательно попала бы в самое больное место. Сейчас почему-то не попала.
— Зато нашлась, — сказала Ксюша.
Ника моргнула и отвернулась.
После всех выходов участниц попросили остаться у стены. Жюри совещалось недолго. Старший тренер, лысый, улыбчивый и очень довольный собственной важностью, вышел в центр зала с конвертом.
— Дорогие участницы, — сказал он, — сегодня каждая из вас доказала, что преображение — это не только цифры на весах, но и сила характера.
Лариса тихо фыркнула у стены:
— Сейчас начнут мучить канцеляритом.
Гена шикнул на нее.
Ксюша стояла среди участниц и чувствовала, как постепенно возвращается реальность. Колени дрожали. Во рту пересохло. Купальник чуть натирал под лопаткой. Но внутри было странно спокойно.
— Третье место занимает… Анна Кравцова!
Зал захлопал.
— Второе место… Вероника Соколова!
Ника сделала вид, что не расстроилась, но губы у нее дрогнули. Она вышла за сертификатом, улыбнулась, повернулась к фотографу. Гена захлопал. Лариса тоже, хотя и без прежнего энтузиазма.
Ксюша хлопала вместе со всеми и вдруг поняла, что почти не завидует.
Почти.
Но это уже было достижение.
— И победительницей конкурса «Делай тело» в категории «двадцать плюс» становится… Ольга Матвеева!
Высокая девушка в зеленом топе закрыла рот руками. Зал взорвался аплодисментами. Ей вручили сертификат, медаль и огромный белый пакет с логотипом клуба.
Ксюша почувствовала легкий укол.
Не боль. Так, царапина.
Она не победила. Конечно, не победила. Но почему-то мир не рухнул.
Ведущая уже собиралась завершить награждение, когда Марина взяла у нее микрофон.
— И еще одну участницу я хочу отметить отдельно, — сказала она.
Ксюша подняла голову.
— Ксению Бусину.
У Ксюши пересохло во рту.
Ксюша подняла голову.
— Ксению Бусину.
У Ксюши пересохло во рту.
— Ксюша пришла ко мне не за медалью, — продолжила Марина. — Первое время она вообще приходила так, будто я ее лично приговорила к приседаниям до конца жизни. Она спорила, сомневалась, злилась, сбивалась и снова начинала. И сегодня тоже сбилась. Все видели.
В зале тихо засмеялись. Ксюша почувствовала, как уши становятся горячими.
— Но самое важное — она не спряталась после этого. Она нашлась. И для меня это главный результат участия: не идеальная связка, не сантиметры и не цифры на весах, а момент, когда человек перестает извиняться за то, что занимает место. Ксюша, сегодня ты заняла свое место. И это было очень красиво.
Ксюша моргнула. Почему-то именно тут не разреветься стало труднее, чем не сбиться во время танца.
Старший тренер протянул Марине маленький конверт.
— Поэтому от клуба «Атлант» — специальный приз «За смелость и характер». Ксюша, иди сюда.
Ксюша сделала шаг.
И в этот момент из холла рванулся знакомый голос:
— Бусь! Ну сколько можно? Я тебя жду!
Ксюша остановилась как вкопанная.
На пороге стоял Гриша. Даша с ресепшн пыталась загородить ему проход, но он вытягивал шею, глядя поверх ее плеча.
— Мы поговорить должны! — громко сказал он. — Или ты теперь только перед всеми танцуешь?
Ксюша почувствовала, как зал, который секунду назад был теплым, становится слишком ярким и тесным. Марина резко опустила микрофон.
— Гриша, выйди, — сказала Ксюша.
— А ты выйдешь?
Ксюша уже не думала ни о конверте, ни о призе, ни об аплодисментах. Она прошла мимо Марины, мимо протянутой синей ленты, мимо участниц и вышла в холл.
По залу пробежал гул. Зрители начали переговариваться. Влад, стоявший у дальней стены, завертел головой, высматривая Ксюшу. Не увидев ее ни возле участниц, ни у двери, он нахмурился и вышел из зала.
У входа в фитнес-клуб «Атлант» Гриша стоял понуро, с видом собаки, которая слопала со стола еду и теперь не понимает, почему все так расстроились.
Ксюша была в ярости.
— Идиот! — крикнула она. — Ты все испортил!
— Бусь, прости.
— Гриша, мы расстаемся. Навсегда.
Он дернул щекой, будто хотел усмехнуться, но не смог.
— Ясно. Ну и ладно. Чего с тобой разговаривать… Ищи себе принца на красном «Феррари».
У двери стоял Влад. Он не шагнул к ней сразу, не стал спрашивать, что сказал Гриша, не предложил срочно отвезти, спасти, решить. Просто протянул ей бутылку воды.
— Пить хочешь?
Ксюша взяла бутылку.
— Очень.
Она сделала несколько глотков. Вода была холодная, почти болезненно приятная.
— Поздравляю, — сказал Влад.
— Я не победила.
— Я заметил.
— Спасибо.
— Но ты танцевала.
Ксюша посмотрела на него.
— Это тоже заметил?
— Это было трудно не заметить.
Она улыбнулась. Сил на красивую улыбку не осталось, поэтому получилась обычная: уставшая, немного глупая, настоящая.

Из зала снова заиграла музыка. Марина объявила танцевальный марафон для всех гостей. Лариса уже тащила Гену в центр, а он упирался и повторял, что ему нельзя, потому что у него в руках маффины.
Ксюша посмотрела на них и вдруг рассмеялась.
— Пойдем? — спросил Влад.
— Танцевать?
— Не обязательно хорошо.
Ксюша посмотрела в зал. На шарики, зеркала, людей, Нику с сертификатом, Ларису с цветами, Гену с контейнером. На Марину, которая уже показывала простые движения и кричала: «Все могут!»
Ксюша вспомнила свое первое свидание с Гришей. Площадь. Самбу. Его голос: «Все танцуют. Просто не все об этом знают».
Она поставила бутылку воды на подоконник.
— Пойдем, — сказала она. — Только предупреждаю: я могу сбиться.
Влад улыбнулся.
— Тогда найдемся.
Ксюша протянула ему руку. И вышла в зал.