Иоанн Кронштадтский. Личное

В тот год Нике исполнилось два года: 1998. На фотографии их шестеро: матушка Галина (Степанова), Таня Орлова (ПСТГУ), Андрей Жеребцов, Даша и Варя Степановы (дети священника), Ника Логачёва (моя дочь). Ника в руках держит куклу, которую ей подарил Влад. Влад Куликов погиб (а, может быть, и не погиб) во Вторую Чеченскую.

В тот год (1998) Великим Постом я обожгла ногу кипятком. Волдырь водянистой структуры размером с ладонь взрослого человека. Это сильный ожог. Примерно неделю я честно выполняла указания врачей: мази, бинтики, компрессы, примочки. Боль била по мозгам, по вискам. Я ходила по талому снегу, цепляясь одним пальцем за тапку, как-будто в сланцах.

Однажды вечером я устала терпеть боль. Сняла все бинты. Стёрла все компрессы. Намазала маслом от Иоанна Кронштадтского и легла спать. Никаких не то что особенных, а вообще молитв не читала. На это не было сил. Духи во сне мне не снились. Ни светлые, ни тёмные. Утром я проснулась с чистой ногой без малейшего следа шрама от ожега и без боли. Боль ушла.

Таня бежала и кричала всем что у Лены нога зажила. Я сидела на кровати и вокруг меня была тишина.


Позже Андрей Вячеславович Кураев рассказывал что, мол, у Иоанна Кронштадтского были гомосексуальные наклонности. Мне пофиг на это. Любая душа по природе своей христианка: так говорил Тертуллиан.