Возврат по браку

Город Воскресенск. 2086 год.

Обычный районный МФЦ семейного состояния.

Теперь, граждане, всё стало удобно. Человек может за один визит почти всю личную жизнь оформить.

Слева — отдел «Бракосочетание».

Справа — отдел «Возврат по браку».

Народ быстро разобрался, что брак бывает двух видов.

Первый — когда кольца, цветы, фотограф и тётенька с государственной причёской говорит про ячейку общества.

Второй — когда через десять лет эти же граждане сидят с файликом и спрашивают:

— А можно как-нибудь вернуть? Не подошло.

На табло мигало:

БС-044 — бракосочетание. Окно № 1.
ВМ-091 — возврат мужей по браку. Окно № 2.
ВЖ-018 — возврат жён по браку. Окно № 3.
ГР-007 — гарантийный ремонт семьи. Окно № 4.
ОИ-113 — обмен иллюзий. Окно № 5.

Сидел народ.

Кто с букетом.

Кто с паспортом.

Кто с мамой.

Кто с мужем в состоянии бытовой усталости.

Кто с женой, которая «раньше была совсем другая», а теперь почему-то всё помнит и задаёт уточняющие вопросы.

У окна возврата жён стоял мужчина с папкой.

— Я жену хочу сдать по браку.

— Причина? — спросила сотрудница.

— Обещали, что будет домашняя, спокойная, готовить, печь тортики. А у нас третий день макароны.

Сотрудница посмотрела поверх очков:

— Гражданин, а вы для функции тортиков что делали?

— Я работал.

— Все работали. Цветы носили?

— Нет.

— Комплименты говорили?

— Ну… на свадьбе говорил.

— Когда свадьба была?

— В 2076-м.

— Понятно. Эксплуатация без эмоциональной подзарядки. Возврат отклонён.

Мужчина оживился:

— А обмен есть? На более спокойную? Можно импортную?

Сотрудница хлопнула ладонью по стойке:

— Совсем уже обнаглели! Импортные им подавай! Спокойные, без претензий, с функцией борща, тишины и вечной молодости! А отечественного производителя кто ценить будет? Российская жена выдаётся с характером, памятью, усталостью и правом спрашивать: «Ты меня вообще слышишь?»

Жена рядом сказала:

— Вот. Слышишь?

Муж тихо ответил:

— Теперь слышу.

— Поздно, — сказала жена. — Я уже талон взяла.

Из окна возврата мужей высунулась строгая женщина и крикнула:

— Граждане, по возврату мужей очередь сегодня не занимать! Склад переполнен! Принимаем только явный брак, хроническую мамозависимость и случаи, когда мужчина десять лет говорит «сейчас» и ни разу не уточнил, в каком году!

Очередь зашумела.

— А если носки мимо корзины?

— Бытовой износ! Окно № 4!

— А если на всё отвечает «нормально»?

— Речевая бедность! В ремонт!

— А если перестал замечать, что я женщина?

Сотрудница помолчала.

— Смотря как давно.

— Лет семь.

— Тогда срочно в гарантийный ремонт. Может, там ещё не всё умерло, а просто пылью покрылось.

И вот в этой очереди сидели Галочка и Геночка.

Галочка держала файлик.

Геночка держал талончик.

Десять лет они прожили вместе. И не сказать, чтобы плохо.

Поначалу всё было даже очень ничего. Он встречал её с работы, она пекла торты, он ел и говорил:

— Галочка, это не тортик. Это событие.

Потом событие стало просто ужином.

Потом ужин стал:

— Что поесть?

Потом разговоры стали короче, телефоны интереснее, вечера тише, а брак незаметно покрылся бытовой пылью.

Не рухнул.

Не взорвался.

Просто стал как старый чайник: вроде греет, но шумит, накипь внутри и крышка дребезжит.

На табло загорелось:

ВМ-091. Окно № 2.

Они подошли.

— Возврат мужа по браку? — спросила сотрудница.

— Да, — сказала Галочка. — Десять лет эксплуатации. Романтическая функция снижена. Комплименты не поступают. Разговоры зависают. На просьбу «поговорить» уходит в спящий режим.

Сотрудница посмотрела на Геночку:

— Жалобы признаёте?

Геночка помялся.

— Частично.

— В чём не согласны?

— Я её замечаю.

Галочка даже рассмеялась:

— Где?

— Дома.

— Дома ты холодильник замечаешь.

— И тебя, — сказал Геночка. — Просто… я не всегда говорю.

Сотрудница подняла глаза:

— Так. Признаки жизни имеются.

Галочка возмутилась:

— То есть как имеются?

— А так. Полной непригодности не выявлено. Следы бытового износа взаимные. Упаковка утрачена. Гарантийный срок истёк. Но сердцевина, похоже, ещё рабочая.

— И что теперь?

Сотрудница поставила штамп:

«В возврате отказать. Направить на самостоятельную доработку по месту проживания».

Галочка прочитала.

— Это что значит?

— Это значит, гражданочка, что мужа сегодня не принимаем. Забирайте. Дорабатывайте самостоятельно.

— А если не получится?

— Тогда повторное обращение. Но после попытки разговора без телевизора, телефона и фразы «началось».

Геночка тихо сказал:

— Галя, давай попробуем.

— Что именно?

— Ну… доработку.

— Самостоятельную?

— Совместную.

Галочка посмотрела на него внимательно.

Десять лет всё-таки прожили.

Не один торт съели.

Не одну ссору пережили.

Не один раз молчали там, где надо было говорить.

— Ладно, — сказала Галочка. — Пойдём, бракованный. Но имей в виду: это последняя доработка перед списанием.

— Понял.

— И начнём с кафе.

— Зачем?

— Будем разговаривать.

— О чём?

— Вот видишь, Геночка. Работы ещё много.

И они ушли.

Не как молодожёны.

Не под марш Мендельсона.

А как два взрослых человека с файликом, талончиком и официальным отказом в возврате.

И тут вы, товарищи, конечно, спросите:

— Юля, а где здесь психология?

А она, граждане, в штампе:

«В возврате отказать. Направить на самостоятельную доработку».

Потому что иногда люди приходят сдавать отношения, а им бы сначала научиться разговаривать.

Психология не всегда лежит в учебнике.

Иногда она сидит в МФЦ города Мытищи.

У окна возврата по браку.

И говорит:

— Следующий. Только с живыми чувствами проходите без очереди.

Юлия Марасанова-Зайцева | автор DECONSTRUCTION
психология · человеческие механизмы · демонтаж иллюзий