Муслим Магомаев в чигпи

               

В мае 1965 года до завершения службы в советской армии мне было разрешено поступить в институт. Государство тех лет поистине было народное. Как известно, все познается в сравнении, и сегодня у нас есть что с чем сравнить. Одно от другого отличается как небо и земля. Особенно неприятно слушать тех, кто ругает все подряд из прошлого, не замечая явные преимущества СССР. Никто не может отрицать, что в жизни той страны были негативные моменты. Многое из того было на совести не советской власти, законы которой были понятны и человечны, а нечистоплотных людей, дорвавшихся до власти, позже сыгравших ключевую роль в распаде страны. В СССР заботилось о воспитании национальных кадров и наш пример тому доказательство.
 
В воинских частях СССР и ГСВГ (группа советских войск в Германии, где я служил) государство оплачивало работу учителей. Нам предоставляли и свободное время и преподавателей по нужным предметам. Благодаря этой поддержке я поступал на исторический факультет Чечено-Ингушского государственного пединститута (ЧИГПИ), который стал нам родным домом на четыре года.
С момента восстановления нашей автономии прошло не так много времени, однако приятно было осознавать, что в институте появились ученые из чеченцев, ингушей; декан факультета И. Ю. Алироев, преподаватели Т. Т. Мальсагова, Г. Э. Успаев, А. И. Хасбулатов, М. М. Джамбулатова, Ш. А. Шуаипов. Я перечисляю тех, кто преподавал нам.
В тот период родители мои жили в Киргизии и до их переезда в Грозный, до апреля 1966 года, я жил в семье маминого брата, Сайпудина Лорсанова, диктора Чечено-Ингушского радио. Здесь же жила и наша любимая бабушка, которую мы ласково называли Атагьмама (Мама Атагов). Называли заслуженно, потому как люди и дома,  на своей земле, и тогда, когда мы жила среди киргизов, русских, украинцев любили и уважали ее за доброту, за готовность помочь в беде каждому. За свою не короткую жизнь я мало встречал людей с подобным чистым и добрым сердцем.
Для нынешних читателей будет интересно знать каким образом мой дядя получил квартиру. Наглядный пример, подтверждающий преимущество СССР. С 1958 года, работая диктором республиканского радио, он снимал дом по улице Пролетарской. Мне приходилось его видеть - низкие потолки, сырые комнаты, чуть ли не с земляным полом. Он долго ждал и верил в обещания больших начальников, со многими из которых состоял в дружбе. То ли не так дружил, то ли не с теми, но дружба очень долго не давала результатов.
Однажды, устав от пустых обещаний, до наступления очередной зимы, он послал телеграмму на имя Н. С. Хрущева, Первого Секретаря ЦК КПСС. Послал просто так, чтобы ее содержание показать грозненскому начальству, желая их расшевелить.
Но в этот раз произошло чудо. Через неделю в Чечено-Ингушский Обком партии поступила телеграмма: – «В трехдневный срок сообщите о предоставлении квартиры товарищу С. М. Лорсанову». Подпись - Н. С . Хрущев.
В тот день, будучи выходным, он с друзьями отдыхал в Дубаюртовской лесной роще. Он и вся компания удивились, когда к ним подъехала черная обкомовская Волга и  серьезные люди увезли его с собой. Не менее удивлены было и односельчане тем, что за диктором посылают автомашину высшего партийного руководства.
Дядю сразу повезли в Обком партии и тут же предложили трехкомнатную квартиру на улице Тобольской. Был и другой вариант  – через время, квартиру  в новом строящемся доме обкома партии в центре города. Дядя выбрал синицу в руках и оказалось не зря. Спустя малый срок после получения С. М. Лорсановым ордера, Н. С. Хрущев был смещен с должности группой лиц, во главе с «дорогим и любимым», Л. И. Брежневым.
В годы учебы состоялось знаменательное событие, доставившее радость многим студентам ЧИГПИ - в актовом зале института с концертом выступил приехавший из Баку Муслим Магометович Магомаев. Не знаю, каким образом оплачивали его концерты, но перед нами и студентами Грозненского нефтяного института он выступал бесплатно.
Я к тому времени был в парткоме факультета и меня назначили для сопровождения и охраны Муслима Магометовича. Вы понимаете, что он больше нуждался в охране от чрезмерной любви - особенно женской половины человечества. Больше всех нам проблем доставляли девушки, желавшие взять автограф или дотронуться до певца. Народу было полно, мест в зале не хватало, поэтому люди стояли вдоль стен, в коридорах, в дверных проемах. 
До начала концерта Муслим предупредил меня, что к нему из Баку на личной автомашине выехал его друг, Полад Бюль Бюль оглы и просил, чтобы я его встретил и завели к нему за кулисы. В продолжение концерта я дважды выходил, но гостя еще не было. На третий раз получилось удачно - только я успел выйти, как увидел Полада парковавшего свою машину перед зданием. Мы поднялись на второй этаж, и я завел его за кулисы к Муслиму, где и без того было тесно, ибо актовый зал не был рассчитан на столь многолюдное мероприятие.
Что касается избитой темы - национальной принадлежности Муслима. Кем себя считал сам певец, это его личное дело. От его решения ничего у чеченцев не прибавляется и не убавляется. Все мы отлично знаем, что подавляющее число русских военных, исследователей, ученых это выходцы из других народов. Никому и в голову не придет оспаривать данный факт или опровергать его. Почему же тогда подобное случается с нами, когда вопрос касается чеченцев? Почему мы сами не только соглашаемся, но и потакаем нашим недругам?
Давайте обратимся к неоспоримым фактам. Магомаевы выходцы из селения Старые Атаги, где родился и всемирно известный танцор, любимец людей планеты Земля - Эсамбаев Махмуд Алисултанович. Обе семьи позже переехали в Грозный и поселились по соседству. Там же, в 1885 году родился Абдул Муслим Магометович Магомаев, дедушка будущего певца. Как вспоминал Махмуд, покупая хлеб для своей семьи, он часто брал его и для Магомаевых. При общении между собой они говорили исключительно на родном, чеченском языке.
Династия Магомаевых была известна тем, что у них были мастера оружейного дела. Об этом указано в книге «Чеченское оружие» И. А. Асхабова. Талантливыми росли и  братья – Магомет и Абдул Муслим. Первый, обучаясь в Грозненской школе не только хорошо играл на гармони и флейте, но и руководил ученическим оркестром. Второй закончил эту же школу, играл на скрипке.
Абсолютно не убедительны утверждения, что в годы войны с Россией в Чечне поселялись семьи из народов Дагестана и что они после войны продолжали жить среди нас ощущая себя не чеченцами, а кем-то иным. Ненависть нашего народа к сексотам и доносчикам из тавлин была столь высока, что все они укатили назад на своих арбах, опережая самого имама, уходившего с караваном награбленного у соседних народов и несколькими миллионами царских рублей, которые даже не потратил в освободительной борьбе. Факт о многом говорит обладателям мозгов.
В Чечне могли остаться и оставались люди из аварцев, даргинцев, кумыков, лезгин, лакцев, что имели браки с чеченцами, принимали и понимали наш образ жизни, считали себя частью нашего народа. Вот и вся арифметика. Ничего сложного для понимания здесь нет.
В 1900 году Абдул Муслим Магомаев поступил в учительскую семинарию г. Гори, где подружился с У. Гаджибековым. Выяснилось, что они родились в один день и в один год. По окончании семинарии, Абдул Муслим вернулся в Грозный и какой-то период работал в школе. Потом власть вспомнила, что иноверец, иными словами -  басурманин, не может преподавать христианским детям и уволила его.
Абдул Муслим в поисках работы и пропитания семьи, вынужден был принять предложение Узеира Гаджибекова и уехать в Азербайджан. Там он и Узеир женились на двух сестрах татарках из семьи Терегуловых.
При всем уважении к азербайджанскому народу, и ко всему, что сделало его руководство по отношению к представителям нашего народа, ничего из его крови в сыновьях Абдул Муслима –Джамал-Эддине и Магомете нет. Не было ее и в жилах Муслима Магомаева младшего. Но неправым будет тот, кто станет отрицать роль Гейдара Алиевича Алиеву в становлении певца - мало иметь талант, его надо уметь преподнести. Как много сегодня наших молодых ребят и девушек с талантом, но без должной поддержки.
В 1937 году, будучи больным туберкулезом, Абдул Муслим отдыхал в санатории города Нальчика. По свидетельству его друзей из Чечни, после отдыха и излечения, он намеревался вернуться жить и работать в Грозный. По легенде, переданной мне, в один из дней, в момент проливных дождей, он увидел, как арба одного из жителей Нальчика перевернулась, и его понесло потоком. Люди, находившиеся рядом, в том числе и Абдул Муслим, бросились на выручку. На этой почве у него обострилась болезнь, и он умер там же, в Нальчике.
Желание отца вернуться на землю своих предков осуществил его сын, Магомет Абдул Муслимович, театральный художник, мультипликатор, отец Муслима Магомаева. Он был принят на работу в чеченский драматический театр, где проработал до войны. В начале войны, добровольцем ушел на фронт. Погиб в апреле 1945 года под Берлином.
За последний бой был представлен к званию Героя Советского Союза, однако национальная принадлежность вместо этой высокой награды позволила  получить только орден Отечественной войны 1 степени.
 Далее касательно национальности, указанной в учетной карточке отца Муслима Магомаева. По свидетельству писателя Муслима Мурдалова, научного сотрудника КНИИ (РАН) им. Х. И. Ибрагимова, в указанном документе национальность красноармейца обозначена – ЧЕЧЕНЕЦ. Но известно, что после депортации народа многие солдаты из чеченцев, желая воевать до победного конца, приписывали себя  то ли к татарам, то ли к кумыкам и т. д. Потому и у Магомета Магомаева появилось исправление – азербайджанец.
Теперь из того, что было в приезд Муслима Магомаева младшего на работу в Грозный в 1961 году, когда он стал солистом Грозненской филармонии. Этот период жизни был сложным, болезненным и привел ко многим размышлениям не только молодого певца, но и его дядю, Джамал-Эддина Магомаева, заменившего Муслиму отца.
Дядя Муслима окончил политехнический институт, работал директором Кировского завода в Ленинграде, министром промышленности Азербайджанской ССР.
Грозненский период внес коррективы и в определение певцом своей национальной идентичности. Доподлинно известно, что по прибытию в Грозный он на встрече с министром культуры республики Вахой Алиевичем Татаевым признавался, что рад тому, что приобрел родину и готов служить своему народу.
Муслим по молодости  полгал, что чеченцы имеют свою республику, некую самостоятельность, могут влиять на решение внутренних процессов. На самом деле здесь правили те же лица, что сфабриковали над нами фальшивку и изгнали нас с родной земли. Ими же был организован русский бунт против нас в 1958 году.
Ожидать от них, что они с объятиями примут чеченца, великолепным голосом поющего арии из опер, было смешно. Ярлык бандитов, тунеядцев, дикарей, что на нас вешали веками и образ красавца, поющего классику на разных языках мира, не вязались. Руководство из вайнахов ничем не могло оказать певцу помощь, но простые граждане водку не жалели. Спустя годы Муслим Магометович признавался, что пить его научили в Грозном.
О сплоченной группе партийных работников, яро ненавидевших чеченцев, ингушей, писал в своей книге «Моя жизнь с чеченцами и ингушами» большой друг нашего народа, бывший министр сельского хозяйства Василий Федорович Русин. Группа всячески препятствовала росту рабочего класса и интеллигенции из нашего народа и открыто утверждала, что для нас достаточно одного М. Эсамбаева.
В народе Муслима Магомаева любили, но руководство республики  приняло его в штыки. Видимо получив добро от партийных функционеров, директор филармонии не выдавал ему даже положенную зарплату, о чем писал и сам певец. По этой причине у певца была большая задолженность за гостиницу и его выселили из нее.
Некоторые наши артисты театра, в частности М. А. Дудаев, народный артист РСФСР, тесно общался с Муслимом, они делились своими невзгодами. Обоим им не раз приходилось спать на улице, на скамейках, есть черный хлеб с килькой. Следует учесть и возраст певца; 19 лет — это годы веры в светлое будущее, но и годы разочарования, если встречаешь черствых людей.
Узнав подробности жизни племянника в Грозном, дядя Муслима Магометовича, Джамал-Эддин, просил его вернуться в Баку. Певец и сам стал понимать, что его ожидает в Грозном. Уехав в Баку в период отпуска, Муслим Магометович больше не вернулся на работу, но с радостью приезжал на гастроли.
Я впервые услышал Муслима Магомаева в 1961 году, в годы учебы в Нальчике. Тогда перед кинофильмами всегда показывали видеожурнал Северный Кавказ. В этот раз в нем был сюжет, посвященный молодому солисту Грозненской филармонии. Юноша пел арию Фигаро из пьесы французского драматурга Пьера Бомарше - «Севильский цирюльник».
Случай с недоразумением между Махмудом Алисултановичем Эсамбаевым и Муслимом Магометовичем Магомаевым, тоже сыграл свою отрицательную роль. Махмуд как старший, как опекавший молодого певца (впрочем, как многих советских певцов и певиц), не подумал, что Муслим вырос в иной, не чеченской среде и ему в общении со старшими не понятно многое, чему учат в наших семьях.
Обиды у Магомаевых накопилось. Их можно и нужно понять. Талантливые люди очень восприимчивы к словам и поступкам, особенно других. Не всегда умеют определить конкретный источник зла. Задайте себе самим вопрос – после таких обид, как повели бы вы себя? Не испытавший трудности на себе, не поймет другого человека.
Даже все поведение Муслима Магометовича после развала СССР и засилья телевидения бездарными певцами, открывающими рты под фанеру, показывает его истинный чеченский характер. Речь не о нас, нынешних чеченцах, а о той старой гвардии, знавших цену себе и другим. Помните ответ старого чеченца грузинскому князю? Напомню для забывчивых.
 
В годы войны с царизмом грузинский князь проезжал по чеченскому селу. Он был на великолепном коне, украшен разного рода оружием, обвешан блестящими на солнце медалями и осознавал себя вершителем судеб на земле. Проезжая мимо одного дома, он увидел старика, строгавшего палку, одетого в залатанный бешмет.
Старик даже не взглянул ни на князя, ни на кавалькаду, а продолжил заниматься своим делом. Задетый за живое, обиженный за то, что его персону не почтили, князь подъехал к старику и спросил.
 - Разве ты не знаешь, что старшего по чину следует приветствовать?
Старик задал встречный вопрос.
- Могу я узнать кто ты?
- Я грузинский князь.
- А есть человек выше тебя, которому ты подчиняешься?
- Есть. Это русский царь, я его подданный - ответил грузин.
- Вот видишь! Ты по возрасту младше меня. К тому же между тобой и Богом есть Раб Божий, которому ты служишь. Между мной и Богом никого нет.
Я вам скажу более важное - если только это до вас дойдет. Вы на нашей земле не гости, вы пришли нас убивать, поэтому к вам и отношение соответствующее. Если бы вы пришли с миром, то познали наше гостеприимство, наше уважение. Постарайтесь унять гордыню. Научитесь ладить с народом и тогда вы найдете в нас настоящих друзей.
Научи нас Всевышний любви друг ко другу. Избавь человечество от людей зла, безнравственности и бездуховности.
Муса Асхабов.