Глава 17

Работники гномьей почты никогда не сидели без дела. Посетители приходили к ним каждый день: одному надо было послать весточку родителям, другой отправлял деньги жене и детям в деревню, третий… В общем, работа была всегда.
Шплиттер любил работу на почте. Его не раздражали бестолковые люди, которые сами не умели ни писать, ни ясно выразить свои мысли. Эти люди несли свои честные монеты, и только это от них и требовалось. Было и ещё одно правило, которое Шплиттер всегда неукоснительно соблюдал: письма, которые казались важными, должны быть скопированы. Эти копии потом читал старший из гномьей общины и принимал важные для гномов решения. Шплиттера это уже не касалось.
Сегодняшний день был самым обыкновенным, пока в дверь не вошёл молодой человек… Он тоже был бы самым обыкновенным, вот только Шплиттеру было известно, что этот парень по имени Маро выполняет поручения управительницы.
– Ясного тебе неба, почтенный гном!
Вежливый парень, ничего не скажешь. Шплиттеру приходилось сталкиваться в городе с человеками, которые считали, что Жадвиль – только для людей. К счастью, таких было меньшинство. Да и в свите управительницы полно нелюдей, так что высказываться против них стало себе дороже.
– И тебе, и тебе ясного неба… Дар Маро, если не ошибаюсь?
Парень обрадовался:
– Мы знакомы? Я прошу прощения, если не запомнил твоего имени…
– Я Шплиттер, – гном хитро улыбнулся в бороду, – но ты меня не знаешь. Это я слыхал о тебе. С чем пожаловал? Может, письмо зазнобе хочешь отправить?
Маро рассмеялся в ответ:
– Нет у меня никакой зазнобы! Я по службе! Важные письма в столицу велено отправить!
Шплиттер покивал головой:
– Знаю, понимаю. Ты пока женат на своей службе. Но пройдёт совсем немного времени – и ты увидишь, как за тобой девушки начнут увиваться.
Парень смутился и покраснел.
– Ладно, давай свои письма. Отправим в лучшем виде. Домчатся куда нужно!
Маро протянул Шплиттеру два письма, и одно из них было запечатано красным воском. Шплиттер мазнул по нему взглядом:
– Значит, это более важное и срочное?
– Выходит, так.
Маро достал было горсть мелочи из кошеля, висевшего у него на поясе, но Шплиттер покачал головой:
– Не нужно. Управительница занимается государственными делами. Ей бесплатно.
Когда Маро покинул гномью контору, Шплиттер кликнул сменщика, а сам, запершись в одной из множества небольших комнатушек, достал тонкий кинжал и масляную лампу. Он был непревзойдённым мастером делать копии важных бумаг и не оставлять следов.
Когда всё было закончено, Шплиттер ещё раз пробежал глазами по ровным строчкам. Налоги, цифры… Ишь, Андебрингеров собрались сюда звать. У старого Хердера, наверное, борода задымится от радости. А самое тёплое место уже занято, хе-хе! Молодец управительница, знает, с кем настоящие дела делают!
Шплиттер убрал инструменты. Маро, должно быть, уже вернулся домой. А что ему – молодой, быстроногий!
«Удачи тебе, парень! – подумал Шплиттер. – И с работой, и с зазнобой».
* * *
– Давайте вначале о делах, – Элина толкнула ногой рулон ткани, лежавший посередине комнаты.
Из-под платья показался носок потрёпанного, хотя всё ещё крепкого ботинка.
– Моя прекрасная дара управительница! – сладким голосом пропел Сныст, и Элина увидела, как у Рэйшена заходили желваки на лице. – Почему ты в походных ботинках, а не в изящных туфлях? А вдруг бы я затеял танцы?
– Я сейчас прикажу унести этот… рулон, – процедила Элина сквозь зубы.
Стыдно признавать, но Сныст был прав! Из обуви у неё были лишь эти ботинки да сапоги для верховой езды. Теперь придётся обзавестись какой-то ненужной дорогой ерундой, в которой даже ходить невозможно.
– Ну что ты, – Сныст снова взял её под локоть. – Сама предложила о делах. Развернём эту ткань? Шурх, мальчик мой, займись. Рэйшен, ты не поможешь ему? У тебя на лице написано, что ты знаешь, как обращаться с такими подарками.
Пока Шурх с Рэйшеном раскатывали ткань по полу, постепенно выуживая оттуда мешочки с монетами, Сныст задёрнул занавески на окне.
«Надо же, у него и занавески есть! А моё окно в спальне – в спальне! – голое! Как это получается?» – думала Элина, выдавливая из себя любезную улыбку.
Сныст принялся ловко потрошить мешочки, выкладывая монеты столбиками на небольшом столике. Элина смотрела на это со стороны, сложив руки на груди. Шурх и Рэйшен закончили свою часть работы и заново скатали ткань в рулон. Ловкие пальцы Сныста играли с монетами.
– Да, Эли, ты потрясающая женщина, – в конце концов сказал Сныст. – Другая бы загребла эти денежки и сбежала. Как ты ухитрилась вообще выцедить из этого города столько? Кстати, ты совсем не умеешь держать себя в платье!
Переход от комплимента к оскорблению обескуражил Элину.
– И что тебе не так?
Сныст, оставив монеты на виду, повернулся к Элине и даже обошёл её кругом, словно какое-то диковинное дерево.
– Ты совсем не умеешь носить платья, да? Стоишь как солдат: ноги на ширине плеч, руки скрещены… Где ты видела, чтобы женщины так стояли? И платье у тебя, я так понимаю, только одно? Оно, безусловно, тебе очень идёт, но этого мало.
Рэйшен откуда-то из-за Элининой спины проговорил с едва сдерживаемой яростью:
– У тебя, Сныст, как я посмотрю, во рту завёлся лишний язык. И он тебе совершенно не нужен, потому что он болтает лишнее! Сейчас я решу эту проблему!
– Рэйшен, не надо! – Шурх уже забыл о том, что он взрослый.
Элина видела, как он испуган. «Да, видеть вблизи разъярённого дроу, который готов полезть в драку, – это не шутки!»
– Рэйшен, погоди, не торопись, – Сныст сменил тон, и сейчас его голос звучал примирительно. – Я из добрых побуждений. Сейчас, когда дела наладились, наша прекрасная управительница будет получать кучу приглашений в богатые дома. Рэйшен, ты будешь её сопровождать, но тебе достаточно мундира. А ей нужно на каждую поездку новое платье, иначе все женщины нашего города будут презрительно морщить носики. И туфли нужны под каждое платье! И украшения!
Элина с ужасом представила, как гора одежды похоронит её под собой. И приглашения… «Неужели это обязательно?!»
А Сныст вкрадчиво продолжал:
– Рэйшен, ты только представь: рядом с тобой самая богатая и влиятельная женщина этой провинции! Она не должна быть одета как замарашка!
Элина обернулась: Рэйшен уже не злился, он слушал как заворожённый. Что он при этом себе представлял – ни один демон из Бездны не скажет! А Шурх и вовсе разулыбался во весь рот.
– Мягкие Ручки, я тебя обязательно на танец приглашу! Ты же не откажешь мне?
– Извини, Шурх, откажу! – Элина, видя огорчение Шурха, поспешила пояснить: – Я танцевать не умею. На таких приёмах я скорее буду говорить о делах…
– Нет уж, не будешь, – перебил её Сныст. – А если и будешь, то только в перерывах между танцами! Так что платья, туфли, танцы – вот твои заботы на ближайший сезон!
* * *
Рэйшен устал от одного перечисления Элининых обязанностей. Скука смертная! Хотя… Если они будут на всех приёмах вместе… Все помрут от зависти: вчерашний неприкаянный наёмник сегодня сопровождает управительницу города! Определённо, это будет приятно! «Но в какой роли буду я сам? В роли телохранителя? Сопровождающего? И чем тогда это будет отличаться от наёмника? Надо поговорить с Эли и спросить…» Дальше Рэйшен даже думать не решился.
К счастью, больше Сныст не выделывался. Он вошёл в роль радушного хозяина и повёл показывать новый дом. Деньги так на столе и бросил! И не боится, что пропадут! На отделку и убранство Рэйшен смотрел равнодушным взглядом: и так ясно, что Сныст надумал податься в богачи. Единственное, что тревожило и раздражало, – что Сныст и Шурх бесконечно брали Эли за руку и поддерживали под локоть.
«Хватит её трогать!»
А уж когда Шурх с заговорщицким видом произнёс:
– Мягкие Ручки, пойдём, я покажу тебе мою комнату!
Рэйшен едва удержался, чтобы не съездить малому по затылку.
Наконец осмотр дома завершился, и гостей пригласили к столу.
Надо признать, что Сныст отыскал отменных поваров, и Рэйшен с трудом удержался от того, чтобы по старой солдатской привычке не наесться до отвала. Весьма кстати вспомнились слова Дэвлина о потере физической формы, и Рэйшен поспешно отложил ложку. Эли ела неспешно и ухитрялась вести разговор со Сныстом:
– Постарайся не выставлять напоказ наши дела.
– Боишься? Или брезгуешь?
– Ни то и ни другое, Сныст. Я из тех, кто считает, что деньги любят тишину. А скоро в городе станет довольно шумно: я отправила в Глорк два письма. К нам приедут гномы, чтобы открыть филиал торгового дома…
– И банка? – насмешливо уточнил Сныст.
– И банка, – Эли говорила совершенно серьёзно. – И многих других, полезных для города учреждений.
– Милая, ты отправила письма через гномью почту и хочешь, чтобы никто ни о чём не знал?
Рэйшен пожалел, что у него в руках нет вилки: Сныст бы живо отучился называть управительницу города «милая»!
– Сныст, за кого ты меня принимаешь? Я хочу, чтобы они узнали то, что я разрешаю им знать! Иначе я бы отправила гонца!
– Это меняет дело! И чего ты хочешь добиться? Или мне об этом знать не полагается?
Будь воля Рэйшена, Сныст бы и слова не услышал в ответ. Но, видать, у Эли свои планы. В своей жизни Рэйшен часто ошибался и доверял не тем, кому нужно. В итоге он научился не доверять никому. Эли освоила эту науку куда быстрее него. Значит, у неё есть план.
– Добиться? Я хочу, чтобы гномы соперничали между собой. Городу это принесёт пользу. Но преимущество будет на стороне ребят с Железных Гор. Если затеешь какие-то дела, имей это в виду. Столичным нельзя полностью доверять. И опираться на них тоже невозможно.
Рэйшен изумился: вот это подсказка! Сныст тоже рот разинул от удивления – Рэйшен никогда не видел этого жулика таким.
– Эли, ты… – Сныст осторожно подбирал слова, – ты хоть понимаешь, что ты мне сейчас говоришь? Это же… Это…
– Это залог нашего сотрудничества, Сныст. Ты мне очень помог. Несколько раз. Я это помню и надеюсь, что и впредь так будет. Ты понимаешь меня?
Сныст молча кивнул. Впервые на памяти Рэйшена этот пройдоха промолчал. Эли хитро улыбнулась:
– И не вздумай мне больше хамить! Если мне предстоит брать уроки танцев и носить платья, то тебе придётся учиться придерживать язык!
Сныст привстал со стула и отвесил Элине изысканный поклон.
«Клятый фигляр!»
Но хуже всего, что в отношении Рэйшена этот гнусный тип держать язык на привязи не собирался.
– Имей в виду, наёмник, – шепнул он Рэйшену на прощание, – если ты не определишься со своим статусом в отношении Эли, знай, что вокруг неё будет виться много холостых мужчин. И, кстати, я тоже не женат. И не отказался бы от приветливой хозяйки в доме.
* * *
Остаток дня Рэйшен был задумчив и рассеян. Он отмахнулся от Дэвлина, который настойчиво звал его на тренировочную площадку. Потом, правда, пожалел, но всё равно не пошёл. Элина до ужина просидела над очередными бумагами. Рэйшен в них не разбирался, да и не хотел. Сквозь полуопущенные веки он смотрел, как бывший раб склоняет голову к Эли.
«Близко. Слишком близко. Убери. Убрал, молодец. Ещё один, который не отказался бы от приветливой хозяйки. Как же вас много!»
Ужинать он не стал. Увидев, что Эли встревожилась, Рэйшен почувствовал лёгкое самодовольство. Впрочем, её тут же отвлёк явившийся невесть откуда Лоркан. Он заморочил ей голову денежными вопросами, и они долго что-то считали, тыкая пальцами в цифры на бумаге.
– Роза решит, что я страсть какой умный, – гордо заявил Лоркан, показывая Рэйшену испачканные чернилами пальцы.
Рэйшен презрительно фыркнул. Глупее Розы были только улитки в саду. Для неё и Лоркан – умник. Хотя… Женщин у Лоркана было, наверное, побольше, чем у самого Рэйшена. Может, он сможет дать дельный совет? Что ж, если Рэйшен сам ничего не надумает, он обратится к Лоркану. От этой мысли Рэйшену немного полегчало.
Лоркан и Томори давно ушли. Эли решительно поднялась из-за стола и задула свечи в бронзовом канделябре. Рэйшен удивился: она ничего не видела в темноте и не любила её.
– На сегодня хватит работать! Идём!
Рэйшен видел в темноте, как она улыбается. А уж когда она потащила его за руку в спальню, настала его очередь улыбаться. Или нет? Надо собраться с духом и спросить её…
– Рэйшен, что с тобой сегодня? Ты здоров? Ты даже от ужина отказался!
Рэйшен зажёг свечи в спальне. От чёрного прямоугольника окна веяло холодом осенней ночи.
– С меня хватило обеда у Сныста, – ответил он.
Он знал, что Эли поймёт намёк.
– Сныст… Он много чего сказал за обедом… Он говорил, что мне придётся разъезжать по приёмам и что ты будешь рядом со мной…
Они сидели рядом, и Эли привычным жестом провела по щеке Рэйшена ладонью. Он любил, когда она так делала, но сейчас вспомнил её прозвище «Мягкие Ручки» ... Это придало ему решимости.
– Конечно, буду, Эли! Только скажи – кем я буду? Телохранителем? Сопровождающим? Кто я? И как я должен смотреть, когда вокруг тебя будут увиваться мужчины? Сныст сказал, что даже он не прочь залучить к себе приветливую хозяйку нового дома! Что уж говорить об остальных!
Элина смотрела на него широко раскрытыми глазами.
«Неужели ей всё это не приходило в голову?! Да быть не может! Или это – очередная часть политики? Тогда пусть она это скажет!»
– Рэйшен, ты должен смотреть на это равнодушно! Ты же знаешь, что человеческие мужчины мне не нравятся! И вообще, я же, – Эли начала запинаться, – я думала, что мы с тобой…
Этот ответ Рэйшена не устраивал.
– Эли, мы с тобой связаны по обычаям дроу. Но ты и сама знаешь, что в мире людей это не считается. А я хочу, чтобы считалось.
Рэйшен выдохнул.
«Ну вот, сказал. И ничего сложного».