Глава 18

Квирк догадался, что происходит нечто важное. «Ох уж эти столичные умники, вечно считают себя выше других и не считают нужным хотя бы понизить голос, когда обсуждают серьёзные дела!»
Он шагал за двумя молодыми аристократами. Один был Квирку не знаком, а вот второй... Сын королевского казначея, молодой Лонваль Колле. Он жарко говорил приятелю, да так, что эхо гуляло по каменным коридорам замка:
– Известия прямо оттуда! Только что получили.
– А как доставили? – удивлялся незнакомый юноша.
– У них уже работает гномья почта! Так что получили очень быстро! Письмо с красной печатью, сам понимаешь, первой важности!
– Твой отец уже у короля?
– Да, сейчас будут читать. Наверное, это доклад оттуда, что ещё может быть?
– А тебя и не позвали! – подколол приятель Лонваля.
– Я всё узнаю! Отец мне доверяет и расскажет, о чём шла речь!
Квирк разве что руки не потёр от радости. «Хорошо, что здешние юнцы такие болтливые!» Сейчас Квирк навестит своего дорогого «брата» и его казначея. Две умные головы – хорошо, но третий южанин куда лучше их обеих!
Квирк незаметно отстал от молодых людей и свернул в коридор, который вёл в обновлённое крыло замка – туда, где располагались королевские покои и рабочий кабинет.
Стражники у дверей кабинета переглянулись, но не посмели остановить королевского родича. Квирк натянул на лицо маску приветливой любезности и перешагнул порог. Король сидел за столом, заваленным бумагами. Казначей стоял рядом, держа в руке исписанный лист. Квирк заметил алую печать на сложенном листе. Это оно!
– Моё почтение, дорогой брат! – Квирк решил быть вежливым. – Я вижу, мои труды не пропали даром, и ты получил отчёт из Жадвиля.
Он видел, как Арлан поджал губы. «Ну конечно, шантажировать женщину – зовите Квирка, а рассказать, чем она ответила на шантаж – Квирк уже не нужен!» Король устало махнул рукой:
– Входи, садись. Я даже не знаю, чего ожидать: хороших вестей или дурных.
– Только хороших, мой король! – улыбнулся Квирк, устраиваясь за столом напротив Витерия. – Прелестная Элина не стала бы присылать письма с алой печатью, если бы ей было нечем похвалиться.
– Наверное, ты прав, Квирк, но мне как-то волнительно, – Витерий усталым жестом потёр лицо. – Очень непривычно ничего не знать об этой женщине, не видеть и не слышать её…
– И не слышать о скандалах, связанных с ней, – услужливо подсказал Квирк. – Но давайте поскорей приступим к чтению!
И казначей начал читать.
По мере прочтения лицо короля светлело. «Конечно, этот слабак Витерий доволен и думает, что сейчас к нему привезут мешки, набитые чудесными золотыми кружочками! Как бы не так! Эта хитрая выскочка поймала короля в его собственную ловушку: он, высылая её, запретил появляться ей и её разбойникам в столице. Вот теперь все расходы по перевозке и сопровождению денег лягут на корону. Ну не дурак ли! Она, небось, ещё и жалованье себе и своим бандитам из налогов вычтет! Квирк бы так и сделал!»
Казначей был опытнее и осторожнее в оценках.
– Надо ответить ей, что, пока сбор налогов не закончен, не стоит тратить силы на перевозку денег. Лучше пусть в Жадвиль отправляются гномы как деловые партнёры короны. Они потом и займутся этим вопросом. Пусть ответственность ляжет на их плечи. Писать об этом, конечно, не стоит, но намекнуть надо. Элина женщина умная, поймёт.
– Прекрасное предложение, дар Арлан! – обрадовался король. – Думаю, оно выгодно для всех. И никто не посмеет обвинить корону в нечестности или несправедливости.
Квирк смотрел на Витерия и удивлялся: как сестра Квирка, Аделисия, гордая и честолюбивая, прожила всю жизнь с этим тщеславным человеком? Она желала власти над страной, подлинной власти, но не смогла добиться её ни для себя, ни для старшего, горячо любимого сына? Как это вышло? В чём она просчиталась? Или Витерию просто везло?
Пока король и казначей обсуждали, как ловко получится выпроводить часть обширного семейства Андебрингеров из столицы, Квирк размышлял, что полезного для себя можно извлечь из этой ситуации. Шантажировать Элину вечно невозможно – письма явно будут прочитаны, и у короля возникнут вопросы, отчего Квирк так хорошо осведомлён о том, что творится в замке. Никакому королю не понравится, когда кто-то знает об этом больше его самого. Квирк рискует быть высланным обратно на юг, в Меркаль. Да и Элина может в ответ нанести удар – написать о своих подозрениях, что Квирк поддерживал фальшивомонетчиков в Жадвиле… Доказательств нет, но король снова готов будет выслать неугомонного родственника в Меркаль. И на сестре это отразится… Нужно придумать что-то новое. Такое, чего ещё не было.
– Они будут заняты обустройством на новом месте и организацией процессов, – радостно говорил казначей. – На время они оставят нас в покое с выплатами долга. А уж там Элина отправит нам собранные налоги, и мы сможем понемногу погасить…
Витерий кивал и улыбался. И Квирка осенило. «Зачем шантажировать женщину, которая умеет делать деньги из воздуха? Надо немного помочь ей, и тогда от этой прекрасной золотой реки можно будет отделить небольшой ручеёк… В благодарность за помощь. Все говорят, что эта женщина держит слово и честно платит по счетам».
Квирк взволновался. «Как же он раньше не понял? Он видел в ней лишь инструмент для привлечения грубой силы – её экспедиторов. А этот инструмент куда совершеннее! Надо только сделать всё правильно!»
– Что скажешь, Квирк? – спросил король. – Ты выглядишь взволнованным.
«Взволнованным?! Ещё бы! Сейчас и ты потеряешь покой!»
– Очень переживаю за переезд гномов, – любезно ответил Квирк.
– Правда? – изумился казначей. – Не замечал за тобой особой любви к ним.
– Я беспокоюсь, что, когда мой брат отзовёт Элину из Жадвиля, там снова начнутся беспорядки. Гномам придётся несладко. И поток денег прекратится.
– Но я не собираюсь её отзывать!
– Она этого не знает и, возможно, планирует уехать. Витерий, брат мой, ты должен дать ей понять, что ценишь её работу. Ты должен наградить её.
Витерий понимающе кивнул:
– Хорошо, ты прав, я напишу ей письмо…
– Нет, брат мой, такие слова стоят дешевле бумаги, на которой они написаны. Женщины этого не любят. А уж Элина и вовсе сочтёт это пренебрежением…
– Что ты предлагаешь? – старый казначей прервал Квирка на полуслове. – Деньги? У неё их больше, чем у короля. По крайней мере, скоро будет. Орден? Да её экспедиторы осмеют нас!
Квирк вспомнил, как он предлагал Элине дом, лошадей, карету, деньги, драгоценности, а она со смехом отвергла эти богатства. Тем не менее он дослушал старика до конца и снисходительно сказал:
– Это всё ей не нужно. Дай ей другое. Сделай её баронессой.
Король и казначей умолкли, в изумлении глядя на Квирка.
– Да ты рехнулся, братец! – наконец проговорил Витерий. – Уже давным-давно никто просто так не получает от меня титулы и земли… Только за особые заслуги перед короной!
Квирк молчал и улыбался. Он ждал.
– Адар, – тихо сказал казначей, – Элина и Рэйшен предотвратили покушение на тебя – это не заслуга? А уж то, что они навели порядок в Жадвиле… Наши-то советники не справились, вот, как видишь из отчёта, чуть ли не письмоводителями у неё работают. А её разбойники справляются с высокими должностями… Квирк прав.
Витерий умолк.
«Давай, думай быстрее! Решайся!»
– Хорошо, – наконец сдался король, – я согласен. В конце концов, она ещё и целый клан дроу из Синих гор привела под мою руку. Такого раньше тоже не бывало. Дар Арлан, неси мою печать. Квирк, вели позвать переписчиков. Я утверждаю новую власть в Жадвиле.
* * *
Рэйшен слушал Элинино дыхание и знал, что она не спит. Этой ночью он не посмел донимать её своими желаниями: хватит и того, что потребовал узаконить их отношения по всем возможным правилам. Она ворочалась с боку на бок, и Рэйшен опасался, что ей холодно, но не решался прижать к себе, как делал обычно. «А может, она сожалеет, что дала ему обещание?»
Мысли об этом были невыносимы.
– Эли, – наконец решился он, – если ты против, то не нужно… В смысле, если у тебя какие-то другие планы… Не хочу, чтобы ты думала, будто согласилась под давлением. Мне бы и самому это не понравилось…
Элина уселась в кровати, прикрыв грудь одеялом. «Ясно – опять серьёзный разговор». Рэйшен громко вздохнул.
– Спрашивается, чего ты вздыхаешь? Сам сделал мне предложение, ещё ночь не закончилась, а ты уже пошёл на попятный, да? Я уже почти всё продумала, и тут – на тебе!
Рэйшен оторопел. Он не ожидал такой атаки.
– Я – на попятный?! Вот уж нет! Ты моя, и не собираюсь делить тебя с кем-то ещё! А что ты придумала?
– Что касается юридических аспектов, тут не так и сложно…
После этих слов Рэйшен готов был притвориться мёртвым, потому что ничего не понимал. Эли что-то говорила о стряпчем, о свидетелях, о подписании договора… Рэйшен готов был подписать всё что угодно, причём прямо сейчас, лишь бы его не мучили непонятными словами. Но упоминание завещания заставило его вздрогнуть и встрепенуться.
– Завещание? Твоё? Зачем? Зачем об этом думать?
Элина не любила, когда её перебивали на полуслове, и рассердилась, но всё же решила объяснить:
– Ещё никогда не было брачного союза между представителями разных рас. Поэтому я хочу, чтобы мы подписали несколько документов, которые будут подтверждать и дополнять друг друга. Наш стряпчий Арминис оформит договор о союзе. Мы его подпишем в присутствии свидетелей: одного человека и одного дроу. Стряпчий засвидетельствует подлинность подписей. В городских книгах сделают запись об этом… И последнее – завещание. Я не собираюсь умирать в ближайшее время, но, – Элина пожала плечами, – всякое может случиться. Если исчезнут другие документы, то завещание подтвердит нашу связь и серьёзность намерений.
Рэйшен важно кивнул. «Теперь гораздо понятнее».
– Я тоже готов написать завещание. Всё для тебя, Эли: оба кинжала, мундир и пара кожаных ремней. Ах, да, и сапоги!
Элина расхохоталась:
– Мундир не сможешь: наша форма – собственность службы королевского гардероба! Кстати, мои ботинки тоже оттуда! А вот от кинжалов я не откажусь: ножи – моя слабость!
Рэйшен наигранно возмутился:
– Ножи?! Я думал, твоя слабость – это я!
Эли стала серьёзной:
– Ты – не слабость. Ты – любовь.
И она первая потянулась к Рэйшену.
* * *
Элинины дни стали куда спокойнее, а ночи – радостнее. Правда, она ожидала ответа из Глорка на оба своих письма, а получила лишь один, от гномов. Ей ответил сам Хердер Андебрингер. Без лишних обид он сообщил, что рад приглашению и пришлёт в Жадвиль своих самых толковых сотрудников. Далее он просил дражайшую дару управительницу немного подождать, пока они подготовятся к дороге, и высказывал предположение, что Дом Андебрингеров станет надёжным партнером для Жадвильской провинции. Подтверждение надёжности дара Элина может запросить у самого короля или его казначея, благо с обоими она знакома.
– Тянут с приездом, – задумчиво сказал Томори, которому Элина тоже дала прочесть письмо. – Обиделись?
– Возможно. Но отказаться не хотят, рассчитывают заработать здесь.
– Что ж, надеюсь, обиды главы дома не слишком скажутся на его подчинённых.
– Посмотрим. Уж если мы справились с фальшивомонетчиками и с теми, кто утаивал имущество, то уж с обиженными гномами как-то сумеем договориться. Рэйшен, что ты думаешь?
Элина видела, что Рэйшен даже не слушает: он не интересовался этими интригами и уж тем более не стал бы искать смысл, скрытый между строк.
– Я думаю, что Дэвлин прав, – невпопад ответил Рэйшен.
Томори опустил голову, делая вид, что вчитывается в письмо ещё раз. Элина знала: он так скрывает улыбку, когда не хочет дразнить Рэйшена.
– При чём тут Дэвлин? Я про гномов спрашивала!
– Эли, ну прошу тебя, не спрашивай меня об их хитростях! Если понадобится кого-то припугнуть, организовать тайную перевозку груза или просто охранять твою дверь, – я всегда готов! Но только не эти интриги! Я бы лучше к Дэвлину сходил потренироваться, покажу ему, что я ничего не забыл и форму не растерял…
У Томори опасно тряслись плечи, и Элина поспешила отпустить Рэйшена восвояси.
– И Маро позови, у меня для него есть задание.
Элине нравилось, что Маро был готов к любой работе. Он не задавал лишних вопросов и не осуждал саму Элину, по крайней мере, вслух. Поэтому сегодня ему придётся побегать: привести стряпчего, а потом – купеческую дочь Минну. Маро кивнул и тут же исчез. Прямо как Рэйшен.
– Тебе понравилась работа той девушки? – нерешительно спросил Томори. – Ты хочешь заказать у неё одежду?
– Накануне Сныст сказал, что теперь мне придётся выполнять в основном светские обязанности. И я не могу ходить на все приёмы в мундире. И в одном и том же платье – тоже. Это меня несколько огорчило…
– Ты на службе у короля, ты можешь не ходить на приёмы… Или ходить в чём хочешь. Хотя, наверное, я – последний, у кого надо спрашивать совета в таких делах. А что со стряпчим? У нас не хватает каких-то документов?
Элина помолчала. Она не хотела раскрывать свои планы раньше времени.
– Это… личное. Хочу составить завещание.
«Почему при слове «завещание» у всех делаются такие лица?!» Томори выглядел не просто обеспокоенным – он был по-настоящему испуган.
– Ты больна? Или есть подозрения, что тебя преследуют?
– Я здорова. Но, получая из столицы письма с угрозами, надо позаботиться о будущем…